Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"
Автор книги: Виктор Точинов
Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 101 (всего у книги 342 страниц)
Симпатичная немочка, милая, миниатюрная блондиночка, вырвалась из толпы, обратила внимание на молодого человека, скучавшего в одиночестве.
– Привет!
Откликнулся:
– Привет!
Вот как раз сейчас она ему меньше всего нужна.
– Я Стефани!
– Йоган!
– Скучаешь? Почему один?
– Проездом в Бонне…
– Я поняла по акценту. Ты северянин.
– Да.
– Идем потанцуем!
Отшить? Не вариант. Ему, может быть, предстоит и завтра здесь куковать. Придется соответствовать образу. Девчонка под песню «Арабесок» за руку потащила в беснующуюся толпу.
Как рыба в воде, растворился в компании девочки. Танцы, посиделки, снова танцы. Немцы умеют отдыхать. Когда-то давно услышал от одного дойча высказывание, запомнил на всю жизнь.
«Вы, русские, работаете, чтоб работать. Немцы работают, чтобы жить».
В чем-то он прав… Сидели за сдвинутыми столами, Стефани на правах подруги уже держалась за его руку. Кося взглядом на вход, шептал ей на ушко приятную лабуду.
О! Явился не запылился! Да он бухой, собака лесная! Работничек уважаемой конторы, гребаный!
Гена Вареник на ногах держался крепко. Громкая музыка позволила лишь жестом поздороваться с барменом от порога. Кстати, он был не один. Компания из трех дам и рыхлого парня среднего роста, сопровождающая его, от их стола «приземлилась» на другой стороне прохода, ведущего на основной танцевальный пятачок пола. Пообщавшись со своими спутниками, Геннадий пеликаньей походкой направился в сторону маленького зальчика игровых автоматов. Михаил, извинившись, попытался юркнуть следом.
– Я тоже в ту сторону, – придерживая Каретникова за рукав рубашки, негромко сообщила подруга.
Деваться некуда, кивнул, соглашаясь стать сопровождающим до помещения для дам.
В услугах «одноруких бандитов», стоявших одним рядом у стены проходной комнаты, нуждались десятка два человек, постоянно выражавших азарт руганью и восторгом. Этим людям музыка не мешала. Вареник игроком не был, а значит… Туалетная комната на пять кабинок не пустовала. Любители пива шли сюда вереницей, но и промежутки случались.
Пропустив на выход толстяка в свободного пошива батнике, открыл двери трех пустовавших «насестов». Два были закрыты изнутри. Стукнув в одну из дверей, услышал фальцет, никак не подходивший к спортивной фигуре Вареника:
– Beschäftigt!
Ага! Понял, не дурак! Рывком сорвал защелку на другой двери, ворвался в тесную кабинку.
– А-а! – подняв кверху лицо, попытался что-то выдавить из горла захваченный врасплох, сидевший на стульчаке «пассажир», тем самым предоставив возможность ударить в горло. Дорогой друг, спасибо! Мощный удар в гортань. И как окончательная точка в жизни Вареника, направленный вниз удар другого кулака, дробящий ключичные кости. Успел удержать ручку двери, прежде чем ее распахнули, в свою очередь выкрикнуть:
– Beschäftigt!
Сорвав с брюк покойного узкий, стильный ремешок, протащил его через дверную ручку и паз на стенке, куда входил сломанный язычок защелки, затянул до упора. Фигня, конечно, но пару часов продержится.
Прислушался. Вроде тихо. Носовым платком протер все, до чего мог коснуться руками. В два касания преодолел через верх срез кабинки у самого потолка, снова смахнул платком отпечатки пальцев и, шагнув к раковине, осмотрел себя в зеркало. Когда мыл руки, появились очередные страждущие, решившие опорожнить мочевой пузырь. Только успел выйти из комнаты, как появилась подруга.
– Молодец, что дождался. Идем!
– Куда?
– Это клуб моего старшего брата. Покажу комнату на втором этаже, где мне иногда приходится ночевать. Ее и оставили за мной.
– А приятели как же?
– А! – махнула ручкой. – Их проблемы.
Тоже верно. Он не против прогуляться. Как говорится, сделал дело, гуляй смело! Даже если через пять минут труп найдут, все едино это пресловутый «глухарь». А в глазах девушки бесенята пляшут. Задумала чего? Видно, ударило в голову выпитое. Вот как с женщинами бывает, выпьют на наперсток, а буянить могут на всю пол-литру…
Целоваться полезла, как только поднялись по лестнице и оказались в длинном полутемном коридоре. О времена! О нравы! С первого этажа музыка долбит, мама не горюй! Если так происходит три дня в неделю, то хлеб брат Стефани добывает нелегко. Очешуеть от басов можно! И это пока что диско!
Маленькая комнатка по-немецки проста и функциональна. С одним окном, в которое врывалась «мигалка» уличной иллюминации, с кухонным уголком, столиком и диваном… Белеющая в темени белая блузка. Ее лицо совсем близко. Набросилась прямо за порогом. Изголодалась, что ли?
Губы хозяйки прильнули к губам мужчины. Поцелуй был долгим. Короткая джинсовая, обтягивающая бедра юбка, выгодно подчеркивающая упругость и форму попки на людях, в бликовом освещении рекламы за стеклом чуть заголилась. Его рука уже была под ней в районе трусиков.
Со студенткой третьего курса Кёльнского университета алкоголь сыграл шутку, к тому же парень понравился. Такое случалось не часто. Еще когда за руку уцепилась, ощутила, какие сильные у него мышцы. В обществе понимали и принимали ситуацию, когда после войны два поколения немцев «выбила» химия. Да-да! Химическая промышленность развивалась, а экспериментальные потуги ее новаций уходили прямо в народ. Лекарства, продукты, питье, одежда, все тестировалось на людях. Результат налицо! Мужчины, не способные дать потомства, иные просто потеряли мужской «код», почувствовав в себе женщин. Женщины, рожавшие детей с явной патологией. Много чего. В ГДР советские офицеры помогали выбраться из демографической ямы, а здесь «пустое место» решили заполнить турецкими гастарбайтерами, имеющими свои традиции, менталитет, причуды… А еще этот парнишка не глуп, как некоторые… Пьяненько хихикая, Стефани все плотнее и плотнее старалась прижаться к своему новому другу, подставляя свое тело.
– Я завтра уезжаю… – между поцелуями смог произнести он.
– Останься!..
– Не могу!..
Палец проник во влажную норку в промежности ног. Михаил повел им внутри, заставил застонать девушку от удовольствия. Точно кошка, выпустившая когти, своим «маникюром» впилась в рубаху на его спине. «Естество», и без того стоявшее дыбом, сделалось прочнее камня.
Чуть отстранившись, резким движением сорвал с нее трусики. Вжикнув молнией на джинсах, вывалил наружу вставшее по стойке смирно «хозяйство», сразу направил его по назначению.
– Ох!
Двигал телом по нарастающей, сам соскучился по женщине, а эта женщина, помогая ему, покачивалась навстречу движениям. В бликах подсветки он отчетливо видел, что глаза Стефани зажмурены от удовольствия, она улыбается.
Потянулась, вцепилась в него, прижавшись всем телом и тормозя весь процесс, зашептала в ухо:
– Останься!
Ответил, так же шепотом:
– Не могу!
– У! – кивнула.
Это надо понимать как просьбу продолжить начатое?
Не размыкаясь в соитии, развернувшись вместе с нею на руках, хотел перенести «боевые действия» на диван, да только не донес, устроив ее попку на кухонный стол. Девушка клещом вцепилась в него руками, заведя ножки ему за спину и там скрестив их в замок. Мало того, Каретников ощутил, как она «потекла». Пора завязывать с… Что это там за дверью? Что за шум?
Действительно. Музыка внизу стихла, и громкие голоса извне стали гораздо лучше слышны. Значит, тело Вареника нашли быстрее, чем он думал. Только ему от этого ни холодно, ни жарко… Стефани закусила губу, зажмурилась и в состоянии полной эйфории вцепилась в него еще сильнее. Звуки ее хлюпающей вульвы и стонов подвели к апогею. Вот-вот кончит. В последний момент попытался отстраниться.
– Не-ет!
Дежавю какое-то. Перед глазами «встал» образ Ольги. Этого еще не хватало! Отогнал наваждение прочь. Попытался оторвать девушку от себя.
– Нет! В меня!
Т-твою ма-ать!.. Кончил, заполнив спермой влагалище одноразовой партнерши.
– Зачем?
– Не твое дело!
Глаза прикрыты, улыбка на красивом лице. В дверь громко постучались, мужской голос из-за двери требовательно спросил:
– Стефани, ты здесь?
– Да! Конрад, что у вас случилось? Почему музыки нет?
Из-за двери ответили, уже не так напористо и волнительно:
– Будь там. К нам полиция приехала. Парня в туалете кто-то убил.
– Кошмар!
– Будь там.
– Хорошо.
Их так и не побеспокоили. Сумерки утра заставили подумать о том, что пора уходить. Родина ждет! Голышом лежали на диване. За ночь подружка выжала его как лимон.
– Я увижу тебя еще?
– Вряд ли.
– Жаль.
– Зачем тебе это было нужно?
– У меня через две недели свадьба, а Михель не может иметь детей. Так уж вышло. Вот и отпустил меня на «охоту», и я тебя поймала. Тебе не понять, когда две богатые семьи решают объединить капитал, их главы идут на самые крутые меры. Не самый плохой вариант обновить кровь с кровью русского мужчины. Говорят, у вас самые здоровые дети родятся.
– Откуда…
– Я филолог. Тот, кто ставил тебе тюрингский диалект, добивался произношения, не являлся природным немцем, скорей всего сам учился у носителя языка… Ты не думай, я никому не скажу про то, что это ты совершил убийство…
– С чего ты взяла?
Хихикнула.
– Не смотри на мою взбалмошность. На самом деле я умная. Сопоставила все события по времени. Тебе, наверное, пора уже?
– Это точно.
Поднялся. Не одеваясь прошел к зеркалу умывальника. Н-да! Помяла его немецкая малышка. С большим удовольствием вымылся по пояс. По-хорошему ему бы в душ! Но, что есть, тем и воспользовался. В голову пришла шальная мысль. Убрать свидетельницу его пребывания в этом заведении… Сириец бы так и поступил. Только уподобляться Мастеру не хочется, да и после проведенной с девушкой ночи не можется. Другой он!
Стефани не то чтоб с удивлением, но с интересом рассмотрела Михаила. Вслух сделала вывод:
– О! Да ты моложе, чем я думала. Такой молодой, а уже шпион!
– Не говори глупости!
– Одну все же скажу. У меня родится красивый и здоровый ребенок…
К машине подходить не решился. Если «сдали» один раз, вполне могли повторить попытку. Поездом проехал в южном направлении. Когда до границы теоретически осталось доехать чуть-чуть, сошел в небольшом городишке. А вот границу ему все же придется переходить по старым документам. Попадется дотошный погранец, начнет в паспорте искать расхождения с натурой. Гримера нет, грима тоже. Значит, нужно «поторговать» фейсом.
Походил, поглазел, подождал, как стемнеет и народ в гаштете «нальется» спиртным, вошел в большое помещение пивнушки. Повезло, сегодня суббота. Немцы народ дисциплинированный, и уже в воскресенье, перед началом рабочей недели, спланированный им «номер» вряд ли прошел. А вот сегодня запросто все получилось! «Нарвался» на пьяную компанию, «напросился» на драку… и пожалуйста, после доброго удара в переносицу лицо выглядит великолепно. Можно спокойно проходить пограничный контроль. Придирки, конечно, будут, может, и «топтуна» подцепят на хвост, но границу он пройдет.
* * *
…Прыснул смехом, увидев физиономию Михаила, сразу так и не узнал с подпухшими синяками под обоими глазами, но… опознались. Не то по простоте душевной, не то с затаенной издевкой спросил:
– Удачно съездил?
Михаил ответил ему в тон, теперь уже вызвав смех:
– Как видишь! Факт на лице!
Сидели за столиком в гаштете «Элефант» центральной ратуши Веймара. На улице вечер, прохладно из-за легкого ветерка, даже в окно смотреть не хочется, а в зале народ отдыхает, жизни радуется, пивом наливается. Тепло! «Близнец» над столиком поднял большой стакан с янтарным напитком, произнес как тост:
– Спасибо за «отпуск»!
– Рассказывай.
– Разместили нас в гостинице «Zur Sonne», это отсюда полкилометра будет, направление…
– Как добраться, знаю. Дальше говори.
– Номер двадцать шесть, ключ у портье.
– Понятно.
Общество парня начинало напрягать. Не то чтоб предубеждение какое или не нравился. Просто «протечка» имела «выросшие откуда-то ноги», заставила напрячься на ровном месте. Это-то и бесило.
– …Я пока с этими безбашенными туристами пошлялся, словно на Родине побывал. Им достопримечательности показывают, а они на витрины глазеют. Не поверишь, в спортивном магазине на полке адидасовские кроссовки выставляли, сорок девятого размера. Ха-ха! Наши выкупили, Денис Васильевич сказал, что куму его в самый раз будут. Ты б видел глаза немки, что товар отпускала… Ха-ха!..
Каретников усмехнулся, подколол комитетчика:
– Хочешь, вернуться помогу?
– Ха-ха! Не-е! – тот помотал головой.
Спустил молодого офицера на грешную землю:
– Тогда расходимся. В куртке на вешалке остаток денег. Куда денешь, тебе решать. Документы после перехода я уничтожил. Машина на той стороне осталась, а ключи вот…
Двинул по столу брелок с ключами от «мерина».
– …припарковал в Бонне, неподалеку от жэдэ вокзала.
– Это нормально. Наши «миссионеры» заберут.
Пропустил мимо ушей.
– Теперь прощай.
– Прощай. Да! Чуть не забыл. Пасли меня всю дорогу. Слежку только вчера сняли. Потому я сегодня расслабился.
– Точно?
– Точнее не бывает. Прощай.
Разошлись как в море корабли. Каретников, допив пиво, не мог отказать себе в такой малости, как прогулка по городу. Сыро, мерзко – плевать! Этот город он любил. Свою офицерскую службу начинал в ДШБ, в Норе, это неподалеку от города. Там сейчас штаб восьмой гвардейской армии размещается. Да! Так вот! Потом перевелся в осназовский полк. За три года сроднился с городом. Уезжая, с мясом отрывал эту любовь от своей души.
Кутаясь в свою прежнюю куртку, в которой приехал в ГДР, неспешной походкой по ухоженным тротуарам дошел до вокзала. Х-ха! Мелковат веймарский Bahnhof. А раньше казался куда как круче! Ностальги-ия-а!
Нырнув в подземный переход, выбрался на задней стороне вокзальных перронов. По тропинке, которую знают лишь местные, сокращая путь раза в три, вышел к брусчатке мостовой, ведущей в Бухенвальд, музейный комплекс концентрационного лагеря. Туда он точно не ходок. Неизвестно, как другие, а у него настроение падало вниз еще у лагерных ворот. Читая надпись на них, «Jedem das Seine», зубами скрипел.
«Каждому свое». Это высказывание использовалось еще в античной Греции, где оно являлось классическим принципом справедливости. Немцы истолковали его на свой лад, взяв слова из седьмой заповеди католического катехизиса, гласящей «Gönn jedem das seine» – «Предоставляй каждому свое»…
«С-суки драные! Сколько народу за здорово живешь уморили, убили, сожгли!»
…С холма комплекса тянется старый яблоневый сад. В мае цвести будет. Зрелище завораживающе красивое. Только мало кто знает, что высадили его перед концом войны, а удобряли прахом людским. От воспоминания передернуло, словно к телу оголенным электрическим проводом прикоснулись…
Вот и ГДО. И как всегда здесь жизнь бурлит! Товарищи офицеры отдыхают. Время детское, начало одиннадцатого. В ближнем к мостовой здании музыка «катит» – дискотека. В здании рядом ресторан и бильярд.
– Девки! Смотри, как парня разукрасили!
Повернув голову в сторону голоса, рассмотрел четверых молодых женщин, пьяненьких и веселых. Ухмыляются! Это явно «вольняшки» из госпиталя. Приехали из Союза подцепить перспективных женихов.
– Чего застыл? Пожалеть тебя, миленький? – самая разбитная напрашивалась или нарывалась не пойми на что. – Так я и пожалеть могу! Иди, болезный, приголублю!
Этого ему только и не хватало. Не вступая в полемику, развернулся и «дернул» вниз по тротуару. Прогулялся, называется! Всю малину испоганили, даже до своего полка не дошел, а ведь всего полтора километра и оставалось…
Глава седьмая. Лови деньПлан не «прокатил». Каретников, как умная Маша, чисто для отчетности в случае чего, с минимумом вещей в дорожной сумке «нарисовался» у железнодорожных касс поездов дальнего следования Павелецкого вокзала. Протянул «червонец» в окошко, попросил кассиршу:
– На сегодня, один билет в плацкартный вагон на донецкий поезд, до Алмазной.
В ответ услышал возмущенный усталый голос.
– Опомнился! Молодой человек, долго думал? На сегодня все билеты проданы… Ха-ха! Еще две недели назад проданы. – Обернулась куда-то себе за спину, крикнула: – Галка!
Будто из норы услышал отклик:
– Чего тебе?
– Иди, на чудика посмотришь!
– А чего с ним не так?
– Хочет на сегодняшний поезд билет купить.
– Сумасшедший!
– Во-во!..
– До свиданья! – попрощался с кассиршей.
Чертыхнулся, выпал из реальности, не сделал поправку на советскую действительность, когда в стране нет безработицы, народ не бедствует и каждый может себе позволить мотаться в Москву и обратно хоть каждую неделю, если, конечно, работа позволяет. Ну и что делать? Алмазная ему сейчас нафиг не нужна, но обозначить поездку стоило. Может, и так сойдет?
Неожиданно сзади на плечо легла тяжелая ладонь. Удержался от резких действий. Ну и?.. Обернулся. Ба-а! Полковник! И братья-акробаты на заднем плане маячат. Вот уж кого… Чего тебе нужно, старче? Выдержал холодный взгляд глаз на улыбающемся, располагающем лице.
– Не ожидал?
– Даже не думал о вас.
Улыбка стала еще шире. Забияка кивнул на очередь у оконных проемов касс и людские потоки в зале, гомонящие, мельтешившие, на людей, на повышенных тонах споривших друг с другом.
– А мы вот подумали. Так и знал, что билет в последние минуты перед самым отправлением поезда брать заявишься. Миша, ты как не от мира сего! – покачал седой головой. – Идем! Через двадцать минут поезд на перрон подадут. Билеты есть. Только извини уж, в купированный вагон взяты. Староват я для плацкарта, к покою и обустройству тянет.
Ага! Как же! Чья бы корова мычала… Бросил потухший взгляд за спину полковнику, даже возмущаться охоты не было. Эти два «столба», надо так понимать, с ними едут!
«Ну, Аксенов… припомню тебе этот твой финт ушами!»
Выходит, не доверяет. Если разобраться, в фигуральном смысле, похоже на то, что «брат» использует его как презерватив. Пока нужен, «пасет». Задачу выполнит, еще неизвестно, как поступит. Как ни крути, сам генерал явный продукт эпохи и спецслужбы. Может, ему на боярскую дружину и волхвов плевать с высокой колокольни. Во! Встрял! Лежал на верхней полке, уставившись в потолок, и анализировал ситуацию, а поезд уносил его туда, где он родился. Забияка, разместившись за столиком у окошка, читал кипу набранной в киоске «Союзпечати» макулатуры. Гвардейцы, усевшиеся с обеих сторон у самой двери, затихли, напоминая роботов, по программе вошедших в «спящий режим».
С подножки вагона ступив на родную землю и оглядевшись по сторонам, неожиданно для себя выдал мотив со словами:
На побывку едет
Молодой моряк.
Грудь его в медалях,
Ленты в якорях.
– Чего это тебя на Зыкину потянуло? – хмыкнул полковник.
«Сказал бы тебе, пенек трухлявый!..»
– Да вот вспомнилось что-то.
– Ладно. Расходимся. Если что, мы в центральной гостинице будем, а ты давай домой шуруй. Отдыхай. Аксенов сказал, заслужил.
– А что, если что?
– Не паясничай! Сам знаешь…
* * *
– Папа, мама, бабулька! Здравствуйте!
Бабушка Наташа тихо плакала, прижавшись к груди Михаила. Маленькая, усталая, хрупкая старушка. Да! Ей сейчас так же тяжело, как и ему. Рана свежая и кровоточит.
– Ты почему без формы? – с подозрением спросил отец. – Складывается такое впечатление, что ты не в военной бурсе учишься, а занимаешься черт знает чем.
Из кармана вытащил новенький, муха не сидела, военный билет, с «отпускным» внутри него, протянул родителю.
– Сам смотри, чтоб черти не мерещились.
Батяня придирчиво изучил «ксиву», передал матери. Мол, смотри сама. Видно, именно она отца в этом направлении и науськивала. Что поделать? Порода у нее такая. Меж тем допрос с пристрастием продолжился.
– А почему отпуск неурочный? Двоек нахватал? Все ваши давно отпуска отгуляли, по училищам разъехались.
– На кафедре задержали, – как по писаному врал Каретников-младший. – Помогал зам начу докторскую диссертацию оформлять.
– Самый умный? Других не нашли?
Пожал плечами.
– Салага! На сколько суток отпуск?
– Пять.
– Я и говорю, ты, Мишка, самый умный дурак у нас. Все у тебя как не у людей.
– Тебе спасибо за то, что родился таким.
Мать взлохматила короткий чуб на голове чадушки, сообщила:
– А у нас Саша женится. Мы уж с отцом и свататься ходили. На лето свадьба назначена.
Хмыкнул. Все к тому и шло. Для проформы спросил:
– На Варьке, что ли?
– Да. – Поправила сына: – На Вареньке. Очень хорошая и перспективная девочка.
Мать в своем репертуаре, из любой ситуации выгоду хочет извлечь.
– Захомутала-таки? – подковырнул маму.
Как ни странно, обиделся батя.
– Язык прикуси, дубинушка! Между прочим, очень приличная семья.
– Не сомневаюсь. Тем более, знаю их.
Отсутствовавшая бабуля наконец-то появилась в зале, «кудахтая» возле внука и «наезжая» на детей:
– Исхудал-то как, Мишенька! Одна кожа да кости остались! Не кормят вас там?.. Чего детенка разговорами потчуете? К столу пошли…
Осознав, что от Забияки не сбежишь, Каретников отдыхал, «купался в лучах семьи». Полковнику, скорее всего, по какой-то причине вышедшему «в тираж», Аксенов другого занятия не нашел, и поручил пригляд за подопечным. Ну и ладно!
По городу походил, пересек его пешком из конца в конец. Сходил на кладбище, постояв у могил родных для него людей. О полковнике и его людях решил даже не вспоминать, на время вычеркнув их из памяти.
Куда там! Полковник сам о себе напомнил, позвонив на домашний телефон. Почти приказным тоном велел:
– Минут через пятнадцать у ворот жди машину. Черная «Волга». Водителя Юрой кличут.
– Куда опять?
– В баню. Париться будем. Начальство пригласило.
– Так ведь не меня.
– Дурку не гони. Сказано, «рация на бронепоезде»…
Забияка имел в виду «бородатый» анекдот.
– …значит, так тому и быть. Сменку белья не забудь взять.
– Возьму.
Парились знатно, даже остервенело. Баня для южных широт была и правда знатная, сказочная, какой-то собранный с миру по нитке гибрид. Устроили ее в боксе одного из автобусных гаражей, предприятия междугородних перевозок. Парилка, два бассейна, с теплой и ледяной водой, комната отдыха – стандарт питейного шалмана городской номенклатуры среднего звена.
Выскочил из парной и сразу занырнул в ледяную купель. Оттуда по лестнице взобрался обратно, бодрый, как огурец.
– Ах! Хорошо!
Денис, второй подручный полковника, присел рядом. Чего ему? Вроде бы всегда дистанцию держал, без приказа палец о палец никогда не ударит. Скалится, с вопросом лезет.
– Михаил, что это у тебя на шнурке болтается?
– Это?..
Зажал в кулаке остывший после холодного купания медальон с вязью славянских рун, полученный еще в Ростове от «председателя волховского колхоза», как личный опознавательный знак среди боярского содружества.
– …талисман.
– Дай поглядеть поближе.
Помотал головой, не соглашаясь удовлетворить любопытство комитетчика.
– Нет. Талисман же! Если его в чужие руки давать, удача отвернется.
Босыми ногами пошлепал в комнату отдыха, едва расслышав за спиной осуждение с непонравившейся интонацией:
– Ну-ну!
«Отпуск» пролетел незаметно. Отоспался! Отожрался на бабулиных харчах. Апрельской оттепелью, солнечной погодой и непросохшими лужами встретила Москва. Выйдя с вокзала, сразу понял, что народ приоделся в легкие куртки и плащи, а кое-кто в свитерах щеголяет. До дому добрался быстро, до часа «пик» времени предостаточно было. Зайдя в «свою» квартиру, сразу попал в «объятия» работодателя, по-хозяйски расположившегося за кухонным столом и при звуках отпираемой двери не стронувшегося с места, будто это он тут «угол снимает». Нет! Ну, что за жизнь? Нигде от этого волчары не скрыться!
– Нагулялся, отпускник? – поручкавшись, с улыбкой спросил Аксенов.
Поддержал заданный тон, ничем не выдавая раздражения:
– А то!
– Ну, так работа заждалась.
– Работа не волк, в лес не убежит. Ты из меня киллера в натуре сотворил. Веришь, по ночам сплю погано, кровавые мальчики снятся.
– При чем здесь наемный убийца? Ты чистильщик… Сам знаешь, кроме тебя «уборку» провести некому. Ведь кое-кто доказательств вины запросит… А насчет волков… это как сказать. Фигуранту командировка светит. Можно сказать, уже на чемоданах сидит.
– Раньше не знал, что так будет?
– Знал. Но думал, задержаться ему придется. Не учел в этом деле роль «толкача».
– Коррупция в вашей «конторе» цветет буйным цветом.
– В нашей.
– …
– В нашей с тобой «конторе».
Сарказм на лице Каретникова проявил полной мерой его отношение к сказанным словам. Не мог отказать себе в том, чтоб не высказать колкость.
– Ну да. Я уж подумываю, зачем мужиков «мочить», если и без предателей все очевидно? По прошлой жизни отлично ваших кадров на Западе вычисляли. Не скажу, что наши командированные круче, но все же не так топорно работают.
– Ты что несешь?
– А то… Вы сами себя за кордоном напоказ выставляете. Хорошая машина, какой нет у чистых дипломатов того же уровня. «Чистые» целый день корпят в посольстве, а ваши как угорелые носятся по городу. Квартира, как правило, переходит от установленного разведчика к его преемнику. Уж про признаки ты сам знать обязан. Во всех контрразведках существует толстая книга косвенных признаков, по которым можно выявить советского шпиона. А вы ко всему прочему, нарушая правила конспирации, даете им и точные доказательства своей причастности к спецслужбам… Вот вечером все съезжаются в резидентуру со встреч. Поздно, устали, отчеты можно написать утром. И кто-нибудь обязательно скажет: «Да ну его на хутор бабочек ловить. Поехали, выпьем!» И что? Всем кагалом грузятся в машину и вперед, в какой-нибудь недорогой ресторан. Причем пээровцы – политическая разведка – пьют своим кружком, НТР – научно-техническая – своим. Внешняя контрразведка, глядя на коллег, тоже укатывает пить тесной компанией, хотя именно эти ребята обязаны следить за соблюдением конспирации. Выпив, народ нередко совсем забывает об осторожности. «Соседи» молчат. Подставляетесь? Да и хрен с вами! Потому как вы себя выше других позиционируете. Радуетесь, если кого из ГРУ прищучат.
Откинулся к стене, вперил взгляд в глаза смурному генералу, правда всегда глаз колет. Спросил напрямую:
– Ты когда мне Полякова отдашь?
Вот оно, второе дно у человека, привыкшего мыслить определенными категориями. А ведь на первом плане у него должно стоять не понятие генерала ПГУ КГБ, а боярина Буса Белояра, радеющего за землю русскую. Нет, так дело не пойдет! Нужно выбираться из кабалы, а то и вправду завязнет в роли «чистильщика». Единственное, если это сделать бездумно, кое-кто повесит всех собак именно на него.
«Эх! Антон! Через нашу с тобой “пуповину”, вычислят и отловят на раз. Что делать?»
А ведь он к своей иллюзорной цели не приблизился ни на метр.
– Времени на подготовку у тебя мало. Его, можно сказать, совсем нет. Только сделаешь все чисто.
– Как получится.
– Чисто!
– Сколько дней есть?
– Неделя. Не больше.
Достав из кейса тонкую папку для бумаг, положил перед Каретниковым.
– Изучай. Я пока телевизор в зале посмотрю.
Открыл папку. Первое, что увидел, фото. С черно-белой фотографии на Михаила смотрел молодой человек в форме лейтенанта, с общевойсковыми эмблемами в петлицах на кителе. Волевой подбородок, правильные черты лица… Либо фото старое, либо действительно неоперившийся. Сунулся в бумаги. Х-ха! Так это же… Н-да! Макаров Виктор Борисович, пятьдесят пятого года рождения, уроженец города Москвы, сотрудник 16-го Управления КГБ СССР, лейтенант. А ведь знал его только по фамилии и составу преступления. Сам же Аксенову расклад по фигуранту давал.
«Так вот ты какой, северный олень!»
В 1975 году после службы в армии поступил в Высшую школу КГБ. Обучался на техническом факультете по специальности шифровка и дешифровка. Одновременно овладел греческим и английским языками.
В восьмидесятом году начал службу в 16-м управлении, где занимался дешифровкой материалов иностранных диппредставительств. На данный момент готовится выехать в командировку в Грецию.
Что-то не так! По прошлой жизни с Макаровым было несколько иначе. Кажется, в восемьдесят втором, через посредника пытался продать какие-то документы на «черном рынке» в Москве. Посредника арестовали, но о Макарове так и не узнали. В восемьдесят пятом году он вышел на SIS[23]23
SIS – «Секре́тная разве́дывательная слу́жба МИД Великобритании», СИС/MИ-6 (англ. Secret Intelligence Service, SIS/Military Intelligence, MI6).
[Закрыть]. Пока англичане раздумывали – стоит ли ему верить, был арестован. Получил десятку, а в смутные времена Борьки-алкоголика рванул когти в Англию. Там долго пытался добиться от SIS пенсии, но не смог, работал садовником и получал пособие, неоднократно лечился в психушке.
Вот оно как! Аксенов прав, стоит подстраховаться. Но все же, почему события пошли наперекос? Или это он, почистив ряды ПГУшников, толкнул историю чуточку в ином направлении? Может быть. Так. Адрес. Семья. Увлечения. Ну, это фигня… А, нет! Ежедневные утренние пробежки, даже в выходной день. И маршрут указан. Это уже кое-что. Спортсмен, значит?
Раннее утро. При подъезде в Гольяново первым делом заметил автовокзал. Вечной автомобильной пробки на пересечении Щелковского шоссе и Уральской улицы, «как в старое, доброе время», не наблюдалось. В восьмидесятые спокойно добраться в Гольяново труд невеликий, личного транспорта мало, а все Подмосковье предпочитает зарабатывать деньги на хлеб насущный непосредственно рядом с домом.
Чем богат микрорайон, так это зоной отдыха. Помимо Лосиного острова, это еще и Бабаевский пруд на опушке лесопарка, а также Гольяновский парк вокруг большого пруда, с натоптанными дорожками. Летом местные жители отдыхают здесь с утра до позднего вечера. Весной народу мало – не сезон. Огромный лесопарк «Лосиный остров» граничит с Гольяново с северной его стороны. Эта пятиэтажка, в череде близнецов из раннего брежневского строительства, и есть первоначальная цель Каретникова. Рановато добрался, Витя Макаров появится из подъезда минут через пятнадцать. Вот тут он его и… Дверь соседнего подъезда хлопнула, и из нее показался мелкий живчик в темно-синем спортивном костюме, кроссовках, а не в кедах, и легкой болоньевой куртейке. Снова хлопок двери, теперь уже дальнего подъезда. Еще один персонаж образовался. Увидев живчика, громко поздоровался с ним:
– Утро доброе, товарищ полковник!
– Доброе, Сергей Сергеевич.
Живчик, чтоб не задубеть, совершал руками маховые движения.
– Что-то вы сегодня ранней птахой из гнезда выпали. Или уважаемая Софья Петровна не дала? Ха-ха!
– Знаешь, Сережа, а не пошел бы ты?.. Жена в командировке.
– То-то смотрю, ты дерганый весь.
Успел нырнуть за придомовой щит объявлений. Из подъезда выбежал Макаров, да не один, а на пару с товарищем. Это у них что, клуб по интересам собирается? Весело! Ве-есело-о, ве-есело-о встретим Новый год! Когда «спортсмены», выстроившись в колонну по одному, побежали в сторону близкого леса, хотел пройтись следом, разведать тропинку бегунов, да в последний момент взгляд, до этого занятый действиями людей, упал на яркий плакат, вывешенный под стекло. Оба-на! Афиша цирковой труппы, гастролирующей в Москве, судя по числам с позавчерашнего дня и до конца недели. На коллаже одно из действующих лиц имело узнаваемый вид. Минимум грима и максимум помпы. Танцор! Собственной персоной, человек, пытавшийся его уничтожить в штрековых лабиринтах.
