Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– Доказательства косвенные. И большей частью надуманные, – сказал Орлов несколько минут спустя, выслушав соображения Игоря.

Тот пожал плечами, всё равно иных доказательств у него не имелось. Вычислил он Константина скорее методом исключения… Во-первых, возраст – было Орлову чуть за тридцать, хоть и выглядел моложе, а мальчишку на такую работу не пошлют. Во-вторых, сумел себя так поставить, что пользовался изрядным авторитетом – хоть и не участвовал в той постоянной, сценарием предписанной, сваре, что шла за место первого парня на деревне. В смысле, – неформального лидера на ДОС «Немезида». В-третьих, сыграли свою роль кое-какие обмолвочки Костика – при желании из них можно сделать вывод, что заканчивал он вуз, где студенты ходят в погонах и строем. Хотя официальная биография Константина Орлова была сугубо штатской.

Впрочем, никто и не собирался ничего доказывать. К чему? Очень скоро Костику волей-неволей придётся раскрыть своё инкогнито…

Тем не менее Игорь сказал:

– Согласись, что на эту роль ты подходишь больше остальных.

– Согласись и ты: даже если предположить на секунду, что дело именно так и обстоит, – хотя я этого не утверждаю и не подтверждаю, – то разве стал бы раскрывать свой статус человек, негласно занимающийся внутренней безопасностью «Немезиды»? Весь наш разговор – пустое сотрясение воздуха. Или… Или камеры не на профилактике? И все якобы твои якобы личные домыслы на самом деле нашёптаны тебе в «исповедальне»?

Общего и заранее известного сценария шоу «Наши звёзды» не существовало. И общие контуры своего поведения под камерами на ближайшие два-три дня участники получали с Земли в «исповедальне» – небольшой звукоизолированной кабине, куда заходили, естественно, по одному.

– Ты прав, – легко согласился Игорь, и безуспешно попытался выдавить из фляжки ещё что-нибудь. – Пустое сотрясение воздуха… Пьяный бред…

Настроение у него резко пошло в гору. Настроение стало даже, честно говоря, какое-то дурашливое. Хотелось чего-то этакого… Игорь сам не понимал, чего именно, – но такого, что взорвёт к чертям весь сценарий и превратит благостное семейное шоу в кровавый триллер по меньшей мере категории NS-17[92]92
  Шифр, используемый в американском кинопрокате – фильм не рекомендован к просмотру лицам, не достигшим семнадцатилетнего возраста.


[Закрыть]… То-то вытянутся, ха-ха, лица у фанатов, спешащих в урочный час к экранам.

Где-то Игорь слышал, что в невесомости алкоголь действует на организм куда эффективнее, чем на Земле – дескать, насыщенная алкоголем кровь гораздо активнее приливает к мозгу. Вполне возможно, что так оно и есть, недаром в голову ударило содержимое жалкой двухсотграммовой фляжки, распитой на двоих. Хотя вроде бы Костик остался достаточно адекватен… Может, всё дело в длительном воздержании?

С большим трудом он взял себя в руки. И отказался от идеи для начала принести камеру в спасательную капсулу Насти Чистовой, а затем устроить в кают-компании образцово-показательную трансляцию. Чтобы все прониклись…

– Слова – сотрясение воздуха, – повторил Игорь. – Пошли, покажу кое-что материальное.

Выплывая из каюты, Игорь Звёздный бросил последний взгляд на Землю в иллюминаторе. Хотя, надо сказать, сам иллюминатор был фикцией. Окно в космическое пространство, но всего лишь виртуальное – стереоэкран с хорошим разрешением. В последнее время Игорь всё чаще подозревал, что виртуальных предметов и сущностей на «Немезиде» гораздо больше, чем ему казалось поначалу…

– Сегодня прекрасно светит Юпитер. Ты, хам, даже не знаешь, что у тебя над головой! Это такое расстояние, что, если бы тобой, мерзавец, зарядить пушку и выстрелить, ты летел бы до него со скоростью снаряда миллионы и миллионы лет.

Я. Гашек, «Похождения бравого солдата Швейка»

– Н-да, натюрморт… – только и сказал Орлов, увидев труп и то, что его окружало.

Игорь с трудом сдержал смешок, отчего-то фраза Константина показалась необычайно удачной, прямо-таки достойной юмористического шоу. Да и сам «натюрморт» уже не казался таким жутким, как час назад. Опьянение от технического спирта – вроде и приняли-то всего ничего – не выветрилось за недолгую прогулку по коридорам «Немезиды».

– Как ты её обнаружил? – спросил Костик.

Игорь объяснил, ничего не скрывая. Лишь его капсулу можно было покинуть, не дождавшись результатов голосования – все остальные шлюзы блокировались автоматически. Он и покинул, чтобы сходить в «исповедальню», получить инструкции с Земли, провести последнюю перед отстыковкой проверку систем жизнеобеспечения в капсуле выбывающего участника. И вручную, без автоматики, отправить проигравшего в полёт к поджидающему «шаттлу».

– Значит, пока мы там паримся… – начал было Константин, но не стал заканчивать фразу, махнул рукой Игорю: продолжай, мол.

Игорь продолжал: ничего из запланированного сделать он не успел, даже не добрался до «исповедальни», – увидел распахнутый люк шлюза, удивился, заглянул, а там…

– Понятно, – сказал Орлов. – Надо бы заснять всё это непотребство. Переносная камера у тебя в хозяйстве есть?

Игорь кивнул – есть, мол. Стационарных камер на «Немезиде» было много, но всё-таки не хватало, время от времени приходилось их демонтировать и переносить на новое место. И камеры, установленные в спасательных капсулах, отсняли только кульминацию первого, самого волнующего голосования, а затем Игорь, следуя инструкциям с Земли, собственноручно их демонтировал. Насколько он понял, напряжённые, взволнованные лица участников шоу, ожидающих своей участи, при последующих операциях показывали в записи… А на крайний случай имелась портативная переносная камера.

– Вот и займись, – сказал Константин приказным тоном. – А я в кают-компанию, кое-кто ещё там, попробую заняться физиогномикой по методе Ламброзо… Только люк в коридор задрай изнутри.

– И что потом?

– Что, что… Отправим запись на Землю, будем ждать указаний. У меня нет полномочий заводить всех по одному в каюту и устраивать допрос третьей степени. И пока что никому ни слова, разумеется.

– Но… – начал было Игорь.

– У тебя есть другие предложения? – перебил Орлов.

– Нет, но… А вдруг он ещё кого-то…

– Старайся пореже находиться в одиночестве. И спиной ни к кому не поворачивайся – больше ничего посоветовать не могу. А завтра, на «переделе», съезжайся с кем-нибудь. По-моему, Ирунька на тебя с ба-а-а-льшим интересом смотрит.

Ирина… Она не просто «смотрела», Игорь не раз наносил ей визиты после отбоя, благо жила девушка в своей каюте тоже одна. Да и она частенько заглядывала на огонёк… Естественно, во всех случаях камеры были отключены. Изображать «любоффь» для миллионов любопытствующих, сидящих у экранов? Нет уж, увольте…

Но для Орлова пришлось выдвинуть другой резон.

– Съезжайся… – произнёс Игорь без энтузиазма. – Но с чего мы взяли, что стрелял «он»? А если «она»? Никого исключать нельзя…

Орлов посмотрел на него долгим и несколько странным взглядом. Ответил коротко:

– Ты прав. Нельзя. Никого.

И поплыл по коридору, ловко перебираясь от одной скобы, торчащей из переборки, к другой. Участники шоу уже неплохо научились передвигаться в невесомости, но в первых трансляциях с орбиты их нелепые телодвижения наверняка изрядно веселили публику…

Игорь же застыл на месте, тупо рассматривая тянущийся вдоль стены пучок кабелей. Смысл слов и взгляда Константина дошёл с запозданием: никого – значит, никого. Значит, и его, Игоря, нельзя исключить из кандидатов на роль убийцы. А если ещё немного поразмышлять на эту тему, то получится, что больше всего возможностей безнаказанно совершить убийство на борту «Немезиды» именно у него…

У Игоря Проскурякова, ненавидящего свой космический псевдоним «Звёздный».

Действие спирта прекратилось неожиданно. Вернее, не прекратилось, но перешло в полную свою противоположность: дурашливая весёлость напрочь исчезла – взамен пришли вялость, лёгкая головная боль и полное нежелание что-либо предпринимать. Больше всего Игорю сейчас хотелось очутиться на койке в своей каюте, и ничего не делать, ни о чём не думать, хоть ненадолго обо всём позабыть…

Он возвращался всё по тому же коридору всё к той же спасательной капсуле – не принёсшей спасения Насте Чистовой. С каждым преодолённым метром пути движения Игоря замедлялись, и когда до шлюза осталось всего ничего, стало ясно: он не хочет снова туда войти. Абсолютно не хочет…

Усиливалось дурное, совершенно иррациональное убеждение: Настена жива, и всё происходящее – жестокая шутка сценаристов; он, Игорь, на самом деле знает далеко не о всех замаскированных камерах, и очень скоро почтеннейшая публика сможет полюбоваться его испугом – когда якобы застреленная девушка оживёт и протянет к нему окровавленные руки…

Сам понимал – полный бред, формат шоу никак не допускает подобных сценарных вывертов, но ничего не мог с собой поделать…

Злился на Орлова: какого чёрта тот отправил Игоря сюда в одиночестве?! Это, в конце концов, не его работа – фиксировать на видео место преступления и труп. Пусть сам берёт камеру и сам снимает… Игорь почти уже утвердился в этом решении, но потом зримо представил взгляд Костика, забирающего камеру из его подрагивающих рук, – и набрался-таки решимости пересечь шлюз.

На мёртвое тело он не смотрел – лишь на его изображение на экранчике камеры.

И показалось… Нет, не показалось… Игорь медленно-медленно поднял взгляд.

Настя Чистова вновь шевельнулась – едва заметно.

Фу-у-у… Так и спятить недолго. Это всего лишь слабые потоки воздуха, вызванные движениями самого Игоря, шевелят труп, в невесомости – обычное дело…

И в этот момент один из кровяных шариков, повинуясь тем самым потокам, коснулся комбинезона Игоря и тут же прилип, размазался по рукаву… Желудок отреагировал мгновенно – жестокими рвотными спазмами. Некоторое время Игорь боролся с ними, уже не обращая внимания, что снимает камера, – и всё-таки вышел из этой борьбы победителем.

Подышал широко распахнутым ртом, запоздало выключил запись. Заговорил, обращаясь к трупу:

– Ты мертва. Очень жаль, что так получилось, но ты мертва. А я жив. И нечего тут шевелиться…

Настя, естественно, ничего не ответила. Но сзади раздался звук, заставивший Игоря подпрыгнуть – вернее, подпрыгнул бы он при нормальном земном притяжении, здесь же совершил кульбит, немыслимый нигде, кроме невесомости, зависнув почти вертикально вниз головой. И увидел вплывающего в шлюз Орлова.

Нормальное положение Игорь принимал, сгорая от стыда. Стыд соседствовал с дикой злостью: казалось, стоит Константину отпустить насмешливое замечание, или произнести хоть одно слово ироничным тоном, или хотя бы снисходительно улыбнуться, – тогда Игорь набросится на него, плевать, какому членовредительству тот обучен в своей «секрет сервис», набросится, и количество трупов на борту «Немезиды» увеличится…

Константин удержался от насмешки в каком-либо виде. Спросил абсолютно ровным тоном, словно приветствовать входящих такими вот телодвижениями – самое обыденное дело:

– Ты закончил съёмку? Мне надо кое-что тут сделать…

– Что? – В душе мгновенно всколыхнулись самые чёрные подозрения. Если уж никто не свободен от возможных обвинений, то и Орлов тоже.

– Пуля, – пояснил Костик. – Едва ли тут, на борту, окажется больше одной нелегально пронесённой пушки, но всё же…

Он внимательно осмотрел внутреннюю обшивку капсулы – неторопливо, сегмент за сегментом. Игорь подумал, что в руках Орлова сейчас весьма уместно смотрелась бы лупа, – но тот, очевидно, на Земле не упаковал в личный багаж столь необходимый для сыщика аксессуар.

– На пыльных тропинках далёких планет… – негромко пропел Константин, помолчал и добавил:

– Нет тут пыли, а зря… И на обшивке нигде никаких повреждений, ранение «слепое», пуля не навылет прошла, дальше только кусочки головы полетели… Странно вообще-то…

Осторожно притянул к себе парящее тело Насти, развернул, начал вблизи рассматривать рану. Игорю стало мерзко, и он отвернулся.

Вскоре Орлов констатировал:

– А пулька-то непростая. Не просто низкоскоростная – та бы так голову не разворотила. Наверняка безгильзовый мини-фугас… Такой боеприпасик в тёмной подворотне не купишь. Значит, лишний след…

Честно говоря, Игорю было абсолютно наплевать, какой именно патрон вложили в оружие, убившее Настю. Но, тем не менее, он задал Орлову несколько вопросов, почувствовав (точнее сказать, вообразив) некий укрытый между слов намёк: «лишний след», «в подворотне не купишь» – к чему всё это? Конечно, он, Игорь, работал в оборонной промышленности, но…

Константин объяснил: для стрельбы в загерметизированных пространствах – например, на борту орбитальной станции или же высоко летящего самолёта – годятся далеко не все виды боеприпасов. И если «Немезида» несёт на себе груз брони, с большим трудом и большими затратами выведенный на орбиту (как никак бывший боевой корабль), то спасательная капсула… В общем-то, Игорь, как профессиональный инженер, должен представлять толщину и прочность её корпуса.

Игорь кивнул: да, по сути, ореховая скорлупка.

Вот-вот, продолжал Орлов. Прецедент уже случался, несколько лет назад: террористы, захватившие в полёте межконтинентальный суборбитальный лайнер, прошли на его борт с голыми руками и разоружили двух штатных охранников. После чего даже не нуждались во взрывном устройстве, выдвигая требования, – достаточно было несколькими выстрелами пробить обшивку корабля, чтобы угробить всех, в нём находящихся…

Стрелявший в Настю из открытого шлюза человек был либо полным идиотом, готовым разгерметизировать и капсулу, и «Немезиду», либо профессионалом, хорошо знакомым с этими нюансами. И куда более вероятен второй вариант – потому что в голову Чистовой попала не просто пуля – мини-фугас, летящий крайне медленно, но снабжённый внутренним зарядом, взрывающимся лишь от тепла человеческого тела. Боеприпас это очень дорогой, выпускается крайне ограниченными партиями для спецслужб, и то не для всех. За границей, кстати, аналогов нет, – микродатчик, способный выдержать термические и динамические нагрузки при выстреле, – уникальная российская разработка.

– Есть у мини-фугасов и недостаток, – сказал Константин в завершении лекции о современных боеприпасах. – Не срабатывают при попадании в человека с температурой, превышающей нормальную больше чем на три градуса… Захватывать суборбиталки лучше всего в горячечном бреду и с температурой под сорок, – тогда, схлопотав мини-фугас, отделаешься синяком или шишкой… Собственная энергия у него не больше, чем у резиновой пули из травматического пистолета.

«Ну утешил, – подумал Игорь. – Жаль, что в простерилизованной станции даже заурядный вирус гриппа не подцепить…»

– Я, кстати, только что побывал в «исповедальне», – сообщил Константин словно между прочим, когда они задраивали капсулу, ставшую усыпальницей Насти.

– Ну?! И что они?! – вскинулся Игорь.

– Что, что… Если сказать одним словом, то они ох…ли. Жоржик минут пять молчал, затем попросил, чтобы я рассказал всё, неторопливо и подробно – а сам снова быстренько куда-то исчез. И потом со мной говорил незнакомый мужчина. Но вопросы задавал вполне профессионально, и…

– А какие нам-то инструкции? – не выдержал, перебил Игорь.

– Для тебя инструкции следующие… – начал Орлов, выделив голосом слова «для тебя», – …первым делом перекодировать и отправить эту запись, – он кивнул на камеру. – Ну а потом вести себя как обычно, никому ничего не рассказывать, панику не наводить, в «исповедальню» вне очереди не рваться. Что там у тебя сегодня по сценарию?

– Дискуссия… – мрачно сказал Игорь. – В кают-компании «А». На тему «Звёздная ли раса человечество?»

– Вот и дискутируй. Только не с таким похоронным видом. Спирта, что ли, глотни ещё для бодрости.

Игоря спорить о галактических перспективах человечества не тянуло… Хотя понимал: надо. «Росавиакосмос» сдал в аренду «Немезиду» за более чем умеренную сумму, а затем выступил в качестве одного из спонсоров шоу неспроста. Наверняка между концерном и Коммерческим Российским Телевидением существуют договорённости: помимо рекламы косметики, напитков и прочей бытовой ерунды выпуски шоу должны прославлять и романтику дальнего космоса, весьма потускневшую для нынешнего поколения юношей и девушек… И как раз Игорю придётся сегодня доказывать всем сомневающимся, что будущее земной расы лишь в звёздной экспансии… Ну ладно, докажет, все тезисы дискуссии давно выучены…

Напоследок он спросил Орлова напрямик:

– Это инструкции «для меня». А тебе-то что-нибудь полезное посоветовали?

– Да почти ничего… Им там вся эта история тоже как кирпич на голову.

Их называют псевдоарахнидами, но это всё-таки не пауки. Они скорее подобны порождению фантазии сумасшедшего, которому везде мерещатся похожие на гигантских пауков чудовища с интеллектом.

Р. Хайнлайн, «Звёздные рейнджеры»

– Как биолог, могу сказать прямо: человечество создано – Богом ли, эволюцией ли – для чего угодно, но только не для космических путешествий, – провокационно начал Антон Королёв, именно он должен был сегодня выступить главным оппонентом Игоря.

– Почему? – недоумённо захлопала ресницами Наташа «Барби» Горячева. – Ведь мы же летим?

Внешность Барби обладала прямо-таки чудодейственными свойствами: какую бы глупость Наташа ни изрекала, сопроводив её своей знаменитой улыбкой, звучало это отнюдь не глупо – слегка наивно, не более того.

Вот и Королёв сейчас ответил ей весьма доброжелательно:

– Разве же это полёт? Летят птицы в небе – легко, просто, естественно. А мы сидим в железной скорлупке, в которой относительно и с огромным трудом воссозданы условия нашего земного существования. Причём их диапазон, подходящий для людей, настолько узок… Стоит совсем незначительно – незначительно по космическим масштабам – измениться составу атмосферы или её давлению, гравитации, радиационному фону, и человек выжить уже не сможет. Вероятность отыскать в космосе планету, где в точности скопированы земные условия, исчезающе мала. А жизнь на любой другой превратится в непрерывную борьбу за выживание. Скафандры, прозрачные купола… А то и непрозрачные, возле звёзд с жёстким спектром… Существование не то в клетке, не то в аквариуме, не то в крысиной норе, и плата за каждую аварию систем жизнеобеспечения – человеческие смерти. Лет семьдесят назад люди мало знали о космосе, и лишь оттого бредили им. Думали, что на Венере чуть жарче, на Марсе чуть холоднее, но жить, в общем, можно, – примерно как в Экваториальной Африке или Арктике. Потом узнали больше – и мечта постепенно умерла. Дети больше не играют в космонавтов, и они правы.

Теперь, по сценарию, в разговор должен был вступить Игорь Проскуряков, и начать опровергать антикосмические измышления. Он и сам был не прочь, и хорошо подготовился к дискуссии – но, тем не менее, оказался к ней сейчас совершенно не готов, так уж получилось…

Совсем иные мысли крутились в голове. Игорь переводил взгляд с одного из собравшихся в кают-компании на другого, подолгу всматривался в лица, вслушивался в слова, пытаясь по тончайшим, не замечаемым раньше нюансам поведения, – догадаться, понять: кто убийца?

В общем, начал говорить Игорь скомканно, без энтузиазма. К тому же перепутал порядок, в котором надлежало разворачивать тезисы: вместо утверждения о возможности адаптировать человеческий организм – с помощью генной модификации – к условиям иных миров, стал утверждать, что именно космическая гонка в последние десятилетия двадцатого века давала человечеству новые, совершенные технологии, вполне успешно применявшиеся потом и в земной жизни. И что вложенные в дальнюю космическую экспансию средства, без сомнения, с лихвой вернутся.

Королёв, напротив, был сегодня явно в ударе, разбивал вялые утверждения Игоря легко и изящно.

– До космической гонки, – говорил он, – а затем параллельно ей, ту же роль играла гонка вооружений. Новые механизмы, материалы, технологии придумывали для истребления людей, а потом находили применение в мирной жизни. Но никто, ни один экономист не доказал, что вложенные в рост вооружений средства могут с лихвой вернуться. Разве что в случае быстрой, победоносной и грабительской войны против соседей – но и тогда, если рассматривать человечество вкупе, общий баланс отрицательный. Я скажу больше: гонка вооружений, хоть и убыточна, но сейчас, в эпоху, когда глобальных войн не было почти век, по возврату вложенных средств на порядок превосходит освоение дальнего космоса. Устаревшие танки можно переплавить, а металл пустить на станки и автомобили. Плутоний из боеголовок можно использовать на атомных электростанциях. Но металлы, в том числе самые ценные и редкие, улетевшие в космос? Их не вернёт никто и никогда. Посмотрите на многоступенчатую ракету на старте – какая громадина! А спускаемый аппарат – так, железная коробочка… Всё остальное сгорело в атмосфере, распылилось на атомы и подпортило экологическую обстановку… Нет, что ни говорите, – космос дело нерентабельное.

Сейчас Игорь должен был опровергнуть голословные инсинуации – конкретно, с цифрами, были у него цифры, от «Росавиакосмоса», от кого же ещё. Должен был, но…

Но он молчал, уставившись на Катю Хрустову. Отчего она молчит, не произнеся до сих пор ни слова? Отчего так странно на всех поглядывает? Неужели она?

Видя, что пауза затягивается, в разговор вступила Марьяша, она же «Леди Свежий Ветер» и королева кондиционеров, она же Марианна Зарайская, подруга Антона, жившая с ним в одной каюте.

– По-моему, ты ошибаешься, Тоша… Сейчас ведь всё за деньги – а запуски один за другим, да ещё лифт этот космический… Значит, не такое уж убыточное дело.

– Я не ошибаюсь, просто мы говорим о разных вещах. Давно пора договориться о терминах: околоземное пространство – до пятисот, допустим, километров от поверхности планеты, – космосом называть как-то неловко. Сравнивать наши вылазки в эту зону с космическими путешествиями – всё равно что называть арктическим путешествием прогулку в зимний день вокруг собственного дома. Тоже, конечно, снег, тоже, конечно, холодно, но… На ближних орбитах – да, вложения окупаются. Частично. Потому что человек и здесь по большому счёту не нужен, беспилотные спутники вполне справляются. Недаром на орбиту вывозят космических туристов – чтобы хоть как-то финансово поддержать убыточную пилотируемую космонавтику.

Дискуссия буксовала, Игорь продолжал молчать, наблюдая за Катей.

– У человечества должна быть мечта, – задумчиво сказала Надежда Солнцева, словно бы никому не адресуя свои слова. – Мечта о звёздах – это красиво…

Как ни странно, её далёкая от логики реплика отчего-то подействовала на собравшихся куда сильнее, чем напористые построения Антона и невнятные контрдоказательства Игоря.

– Любая мечта или исполняется, или с ней приходится расстаться, – парировал Королёв, но прежней уверенности в его словах уже не слышалось.

– А как же братья по разуму? – спросила Барби. – Может быть, чтобы с ними встретиться, никаких миллиардов не жалко… Может, они нам такое покажут, такое…

Что именно смогут нам показать далёкие галактические родственники, Барби не придумала, закончила фразу обворожительной улыбкой – такой, что всем стало понятно: покажут, ещё как покажут…

– Не знаю, стоит ли многого ждать от такой встречи, – ответил Антон. – До сих пор все подобные рандеву заканчивались крайне печально.

– Тарелочки? – уточнил Стас. – Зелёные человечки? Фи… Ерунда всё это. Не верю.

– Да нет, при чём тут тарелочки… – поморщился Антон. – Я и сам в них не верю. На Земле тоже ведь была не единственная разумная раса. Просто нам когда-то нарисовали в учебнике эволюционную цепочку приматов по Дарвину: австралопитек – питекантроп – неандерталец – кроманьонец – хомо сапиенс… Нарисовали и чересчур упростили для наглядности, до сих пор бытует убеждение, что одна раса разумных приматов тихо-мирно происходила от другой, что мы – это распрямившиеся питекантропы или научившиеся бриться и пользоваться компьютером неандертальцы. На самом деле эти расы существовали параллельно – и резались не на жизнь, а на смерть за право остаться на Земле в гордом одиночестве. Последних кроманьонцев истребили уже в исторические времена – крестоносцы де Бетанкура, на Канарах. Последние неандертальцы если и в самом деле скрываются в глухих лесах и горах, то ведь ищут и ловят их не для того, чтобы пожать руку родственникам по разуму, – в лучшем случае в зоопарк, в худшем – чучело в зоомузей. А ведь ближайшая родня, можно сказать… Нет, сдаётся мне, что агрессивным потомкам обезьян не стоит соваться в дальний космос, к братьям по разуму.

– Питекантропы, хе-хе…. – хохотнул Стас. – Вспомнила бабушка… Когда это было-то? Сейчас всё по-другому, да и люди другие. Найдём уж общий язык с зелёными человечками, столкуемся.

– Не верится… – усомнилась Марианна. – Даже сейчас, если кто-то по-своему жить решил, иначе, нет нам покоя – лезем, учим: так надо, так правильно; а если не слушают – бомбами и ракетами вразумляем…

Игорь к тому времени несколько взял себя в руки: да какого же дьявола он вообразил, что Катя – убийца?! Ну молчит, мало ли причин тому может быть, не в настроении сегодня девушка… И он вступил в разговор, вспомнив довод, самому казавшийся неопровержимым:

– Антон, наше Солнце не вечно. Через несколько миллиардов лет вспыхнет, превратившись в сверхновую. Расселиться по галактике – единственный шанс человечества пережить этот катаклизм.

– А стоит ли?

– Что «стоит ли»? – не понял Игорь.

– Стоит ли выживать? Стоит ли существовать вечно? Каждый человек привыкает к мысли, что рано или поздно умрёт. Через двести лет не останется никого из ныне живущих – то есть человечества в его нынешнем виде не будет. Нас эта мысль не шокирует, мы знаем, что всё, что когда-то начиналось, обречено закончиться, уйти… Уйдёт и род людской в свой срок. И срок этот, думаю, куда короче твоих миллиардов. Так что вспышка Солнца нам не грозит.

В кают-компании повисла тяжёлая тишина. Возражений ни у кого не нашлось. Но Игорь думал сейчас не о грядущем уходе человечества с исторической сцены. О другом, о словах Антона: «через двести лет не останется никого из ныне живущих». Если руководствоваться таким постулатом: «все когда-то умрут», – то жизнь одного человека имеет не слишком большую цену. Все когда-то умрут – и какая разница, чуть раньше или чуть позже умрёт отдельно взятый человек. Например, Настя Чистова.

– Мне кажется, – нарушил общее молчание Орлов, – что у землян всё-таки есть шанс. Шанс оставить свой след «на пыльных тропинках далёких планет». Только, боюсь, это не будет след ноги человека.

– А кто же его оставит? Кибернетическая, машинная цивилизация, сменившая человечество? – спросил Антон с явным скепсисом. – Или люди-киборги, наполовину состоящие из чипов-имплантатов?

– Не киборги… На Земле есть ветвь на эволюционном дереве, прямо-таки предназначенная для космоса.

– Какая?

– Насекомые.

Барби захихикала. С трудом, сквозь смех, произнесла:

– Представляю, хи-хи, приземляется тарелочка – ма-а-а-аленькая, хи-хи, такая, а из неё – хи-хи, тараканы. А мы их – дихлофосом, дихлофосом…

Многие в кают-компании заулыбались, но Орлов ответил совершенно серьёзно:

– Зря иронизируешь. Тот же таракан при перегрузке в восемь «же» вполне бодро разгуливает по полу, а ты лежишь пластом, ни рукой не шевельнуть, ни ногой. И к перепадам давления, и к изменениям состава атмосферы насекомые гораздо менее чувствительны, чем люди. Излучений не боятся, – там, где человек быстренько загнётся от лейкемии, тараканы живут и размножаются. Да и наружный скелет – гораздо более совершенен и функционален, чем внутренний. У нас кости только опора – а для защиты своего мягкого, ранимого тела приходится натягивать на себя кучу разных вещей, начиная от плавок и заканчивая космическим скафандром. У таракана свой хитиновый скафандр всегда при себе.

Говорил он с серьёзным лицом, так что Игорь не понимал: взаправду всё или же непонятный ход в хитрой психологической игре? Может, убийца сейчас по-особому мыслит, и отреагирует на абсурдную теорию тоже по-особому, как-нибудь выдаст себя… На всякий случай Игорь не дал угаснуть тараканьей теме, подбросил довольно-таки ехидную реплику:

– Чтобы в космос летать, одного скафандра маловато! Даже хитинового… Космический корабль нужен, или, на худой конец, – мозги, чтобы его когда-то придумать и построить.

– С мозгами у насекомых проблема, – легко согласился Орлов. – У нынешних, по крайней мере, – обмельчали, выродились, в крохотном тельце просто места нет для развитого мозга… Гигантских насекомых прикончил тот же катаклизм, что и динозавров, а сейчас эволюция застопорилась, топчется на месте.

– Эх, жалость, не полетят навозные жуки к Альдебарану… – с притворным сожалением вздохнул Стас.

– Шанс у них есть, – сказал Константин; и по-прежнему не понять, в шутку или всерьёз. – Читал я одну книжицу, там всерьёз доказывалось, что предназначение у хомо сапиенсов одно-единственное: создать условия для нового витка эволюции. Извлечь из земных глубин радиоактивные изотопы, существенно повысить радиоактивный фон; сжечь нефть и газ, в разы увеличив содержание це-о-два в атмосфере. И эволюция снова рванёт вперёд: строительного материала – углерода – избыток, геном активно мутирует от излучения… Вновь встанут травы до неба, а между ними муравьи в человеческий рост шнырять будут.

– А как же мы? – спросила Марианна.

– Нас не станет, – ответил ей Антон с ласковой издёвкой. – Мы в такой атмосфере и при таком излучении жить не сможем. Сделаем своё дело и уйдём. Не к звёздам – навсегда, насовсем.

– Глупая теория, – надула Барби свои ярко накрашенные губки. – Придурок какой-то выдумал, а вы ерунду повторяете…

Дурочка с кукольным личиком на сей раз права, подумал Игорь. Теория дурная, но не зря же Орлов её изложил? И Антон тут как тут, вновь вылез со своим мизантропическим настроем… Неужели действительно он?