Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 199 (всего у книги 342 страниц)

– И, что?

Кутепов заслышав, что речь идет о нем, навострил уши. Еще толком не осознав, к чему Хильченков подводит разговор, сам помыслил как могут развиваться события дальше. И ему не понравился полученный вывод.

– Я о том, что связь со столицей работает бесперебойно. Не удивлюсь, если приказ на задержание Кутепова уже лежит на столе у генерала.

– Значит, нам нужно выйти на Зимина – Упорно гнул свое хорунжий.

– Для чего?

– Попросим помочь…

– Платон Капитоныч, мне жаль вас расстраивать. Разубеждать в ваших заблуждениях на счет ротмистра…

– Ты думаешь…

– Я не думаю. Я знаю. Зимин, человек государственный. На страже интересов сюзерена поставлен. Получив указание сверху, он даже сомневаться в целесообразности его исполнения не станет.

Кардаш сник, ушел в себя. Поразмышляв, задал вопрос:

– Что предлагаешь?

– В частном секторе пригорода оставим Кутепова и Мордвинова, а сами в город на разведку пойдем. Как вы думаете, в Новороссийске остался деклассированный элемент?

– Кто?

– Ну, разного рода воры, аферисты. В частности меня, больше контрабандисты интересуют. Нанять большую лодку с парусом, а уж на ней до турецкого берега добраться.

– Когда-то знал кое-кого. Жив ли сейчас?

– Вот это мы и выясним с вами.

…Вывески над открытым зевом подвала совсем не было. Прямо с тротуара по узкой каменной лестнице сошли вниз. Андрей отчетливо почувствовал не добрые мысли завсегдатаев заведения по отношению к себе. Запах сортира неприятно ударил в. Отстой! А чего было ожидать, если народ разминается пивом наверняка уже с самого утра? Чай не ресторация какая. Пивная… пробы негде ставить.

Под сводчатым потолком сыроватого подвала стоял аутентичный кисловатый пивной запашок. Уселись за деревянный скобленый стол. На удивление в поле зрения быстро нарисовался половой с наглым лицом и хамской насмешкой, заявил:

– Гаспада ахвицера, в нашем заведении для защитников Отечества скидка. Чего желает душа?

– Будешь, чего? – спросил Кардаш.

– Да, ну! Травануться можно.

Хорунжий на этот счет имел свое мнение.

– Любезный, пивка нам принеси, тарелку жареной барабули, и… мне нужен Иларий.

Лицо официанта приобрело нормальное выражение, исчезла ухмылка.

– Кто хочет увидеть грека? – спросил он вполне доброжелательным голосом.

– Передай ему пару слов. Скажи: «верный друг – птица редкая». Он поймет.

– Ждите. Сейчас пиво принесу.

Хильченкову ничего не оставалось, как приняться изучать интерьер заведения и людей наполнявших его. Забегаловка еще та! Арочные потолки явно пропитаны сыростью, а табачный дым, поднимавшийся к верху, глушил своим запахом все остальные. Деревянные панели, кое-где поставленные к стенам, от времени почернели так, что представить их стилизацией под благородную старину, вряд ли получится. При тусклом свете, подвальный лабиринт кабака погружен в сумрак и можно более мение разглядеть только-то, что происходит за соседними столами.

Андрей отодвинул принесенную кружку от себя после первого глотка. Пиво не понравилось сразу. Да и принесенный за соседний стол заказ, свинина с овощами в сковородке, отбил охоту что либо потреблять в таком месте. Мясо было с душком, ощущение, что хранилось на солнце без холодильника и потом его использовали, чтоб не пропадать добру. Кардаш же напротив, сидел и цедил хмельной напиток. Понять по его лицу нравится он ему или нет, было не возможно.

Подошедший официант подошел к их столу, кивнул Кардашу.

– Вас ожидают. Идемте, провожу.

Их провели по всему подвалу и через подсобку снова вывели наверх. Во внутреннем дворике, Кардаш попал в объятия крепкого мужчины с курчавой с проседью головой. Крупный мясистый нос на лице, незнакомого Андрею человека, и профиль самого лица, не вызывал сомнений, что это действительно грек.

– Как живешь, Иларий? Как семейство? – вырвавшись из цепких рук друга, спросил Кардаш.

– Грех жаловаться, Платон. Теперь все хорошо. Вот и дочь за хорошего парня замуж выдал. Жена… Жена болеет, но от этого никуда не деться. Мы не молодеем… А ты все воюешь?

– Воюю. Как ты сказал, от этого никуда не деться. Я ведь могу толком делать только это.

– А ты, пробовал что-то другое делать?

– Некогда было пробовать.

– Э-э! – грек развел руки. – А ты ко мне в помощники иди. Деньги заработаешь. Еще не старик, женишься.

– Поздно мне жениться, друг мой…

– Какое… поздно!

– Помощь нужна.

Казалось, только сейчас грек обратил внимание на Хильченкова. Во время бурной встречи старых друзей, тот как бы отстранившись, стоял в стороне, краем глаза наблюдая за людьми у изгороди. Чувствовал их настороженность и готовность, в случае непредвиденной ситуации поддержать работодателя. А то, что грек именно хозяин, Андрей уже понял.

– Кто это с тобой? – кивнул грек в сторону Хильченкова.

– Друг.

– Ну, друг так друг. Говори, чем помочь?

– Есть возможность переправить четверых человек на турецкий берег?

– Когда?

– Чем быстрее, тем лучше.

Грек в раздумье потер подбородок. Спросил:

– Чем платить будут?

– Золотом.

– Да-да!.. А знаешь, давай так!

Уговор дороже денег. А уговорился Кардаш с греком на исполнение просьбы со своей стороны, будь та возникнет у грека, а то и помощь оказать придется, если смертью запахнет. Тяжелая плата, если ты на государевой службе состоишь, только деваться некуда. Знал хитец, чего просить. Кардаш зубами-то поскрипел, но согласился. Вот и пошли к отплытию готовиться. Отплывать уже завтра к вечерней зорьке. Баркас «Афродита» готов принять на борт четверых нелегалов.

* * *

Часто оглядываясь назад, бросая беспокойные взгляды по сторонам, Катин вышел к причалам. Еще издали у лодочных сараев увидел Полипа. Тело помимо воли слегка передернулось. Мерзкий тип. Смотрит на тебя водянистыми, холодными глазами, будто оценивает, как бы сподручней зарезать, или еще сгодишься на что-нибудь. Подошел. В знак приветствия над головой слегка приподнял светлую фетровую шляпу. В ответ, бандит едва кивнул головой, спросил:

– Что скажешь?

Надеясь быстрее закончить встречу, скороговоркой ответил:

– Завтра к одиннадцати часам утра привезут.

– Сколько?

– Шесть вализ. В каждой по тридцать пять тысяч рублей золотом.

Бандит присвистнул, но взял себя в руки, настраиваясь на деловой тон.

– Что с охраной?

– Экспедиторы. Два человека. В сопровождении четверо казаков. Ну и у самого банка… когда ворота на задний двор откроют, еще двое или трое охранников встретят. Они всегда при въезде встречают.

Полип скривился. Количество вооруженного персонала, ему явно было не по душе. Катин заерзал на месте, не решаясь задать мучивший его вопрос. Бандит словно подслушал мысли соучастника планирующегося преступления, сам заговорил на интересуемую банкирским работником тему.

– Тимоха велел передать, чтоб не кипешевал. Твоя доля от тебя не уйдет. Бедовые слово крепко держат. Если все как ты расписал, и дело выгорит, он лично к тебе домой с деньгами заявится…

– Не нужно домой! – сорвался на фальцет «банкир». – Лучше уж здесь рассчитаемся.

– Ну, здесь, так здесь. Теперь иди.

Стоял, смотрел в спину уходившему прочь «терпиле». Если б не приказ «пахана», полип уже сейчас прикончил бы чинушу. И вся недолга! Тимоха стого предупредил, что этот «олень» может еще сгодиться. Вдруг завтра сорвется дело, или привоз «рыжъя» перенесут. Что тогда? К банку новый подход искать? А вот если сложится все удачно… Тогда пахан сам первым делом свидетеля убрать озаботится. Зачем покойнику отстегивать долю? Вот она-то в общак и пойдет.

Дождавшись, когда Катин скроится из виду, Полип шагнул на тропинку. Через пролом в заборе вышел на людную улицу и растворился среди погрязшего в заботах гражданского населения города.

Смотрящий за братвой одного из районов Новороссийска, сам был еще далеко не стар. Имея авантюрный характер и соответствующий профессии, склад ума, иногда участвовал в «лихих» налетах и делах финансового толка. При турках за это мог заработать мучительную казнь, но от своих принципов не отступал. А уж при своих, тем более не отступит. На каторге тоже люди живут. Правда, еще не снято военное положение, но ведь золото лучшего времени ждать не будет. Сейчас, можно сказать само в руки плывет. А завтра?.. Брать на дело гопоту, Тимоха даже не планировал. Х-ха! Гопота кроме банального гоп-стопа ничего делать не умеет, а учить ее никто не берется. Хлопотно. Нарваться на неприятности можно. Десяток проверенных, небрезгующих замараться в крови урок у Тимохи всегда на стреме имеются, вот их и использует.

…Сигнал к нападению, подал в тот момент, когда машина подошла под самые ворота. Звук автомобильного клаксона совпал с рывком бандитов.

Опасность дорожного нападения осталась позади и охрана несколько расслабилась. Из-за нагретого солнцем «короба» кузова, на банковском пикапе, мокрые, потные, «распаренные» казаки опустили на окнах пуленепробиваемые стекла. Полегчало! Сквознячок! Вот он, банк. В двух шагах! Уже и створы ворот пошли расходиться. Показались встречающие с улыбками на лицах. Ждут!..

* * *

– Ротмистр! Мне казалось, что город под вашим полным контролем! А между тем в городе происходит черт знает что! Обыватели вереницей стоят с жалобами к моим адьютантам. Директор банка жалуется, что банк ограблен, на улицах стрельба и убийства. Воры, аферисты и контрабандисты распоясались дальше некуда. Как прикажете все это понимать?

Видно допекли старика жалобами, а последней каплей для «взрыва», стал налет на банк. Зимин стоял навытяжку перед начальством, понимая как не легко генералу переключаться на повседневные проблемы города. Турок выгнали на полуостров, установили крепкую государственную власть. Где-то на северной границе Кубани добивают остатки армейских корпусов, а под боком расплодился и жирует деклассированный элемент, от которого успели отвыкнуть в Мещерах Кубанских. О-хо-хо! Стал оправдываться, как школьник:

– Ваше превосходительство, не все так плохо, как кажется. За прошедшую неделю жандармским ведомством было задержано пятьдесят семь человек, подозреваемых в различного рода преступлениях. Троих отпустили, двадцать восемь, расстреляно, остальные посажены в тюрьму до полного прояснения вопросов по каждому.

– О чем вы мне говорите? Пропали деньги! Не целковый! Не рубль! Десятки тысяч государственных рублей золотом! Чем мне прикажете жалованье военнослужащим выдавать? Вашими обещаниями?

– Никак нет! Все уже выявлено. Имеется соучастник преступления, служащий банка. Знаем, кто возглавил налет. Осталось дело за малым. Поймать, мерзавца, и вернуть похищенное. Город взят в кольцо, мышь не проскочит. Идут облавы по злачным местам. Я вам обещаю в скором времени вернуть утраченные деньги.

– Ну, хоть на это вас хватает! Сколько времени вам потребуется?

– Ваше превосходительство, Новороссийск лишь недавно перешел под нашу юрисдикцию, поэтому по срокам ответить вам не могу, но постараемся управиться побыстрей.

– Старайтесь ротмистр. Старайтесь. Я вас больше не задерживаю.

* * *

Переодевшись в скромную одежду городских обывателей, в послеобеденную пору покинули место ненадолго приютившее их. В городе ощущалась суета и нервозность. Патрули, что конные, что пешие, попадались на каждом шагу. Приходилось не раз прятаться, выжидать, а потом перебежками нестись сломя голову к очередному схрону. Несколько раз в поле зрения попадались картины захвата военными людей в гражданской одежде.

– Не на нас ли охоту объявили? – предположил Кутепов.

– Не похоже. – Развеял сомнения хорунжий. – Вишь, хватают кого? А меня, так каждая собака знает. Вы тоже у многих на глазу были. Нет, здесь что-то другое…

Недалеко от железнодорожных путей, ведущих на каботажную пристань, прикрытый от шума и суеты крохотным парком, расположился район, облюбованный обрусевшими греками. Сразу за двумя «новомодными» жилыми постройками работников порта и особняком стоматолога Авербуха, греческая диаспра имела целый квартал стильных домов, украшенных лепниной и самобытным орнаментом. Даже при турецком режиме управления, купцы Манусси, Скамарайга, Мавроди, не оставили родного крова, продолжали заниматься торговлей. В кафе «Акрополь», с атрибутами греческого быта, двери всегда нараспашку. Заходи любой, под свою крышу с распростертыми объятиями примут, но при единственном условии, мошна не должна быть худой. Далее тоже деловой народ проживал и все больше свои, греки. Из общей, людской массы квартала, по национальному признаку, но не по деловой хватке, выбивались купец первой гильдии Хаджинов и врач-венеролог Леви. Первый помимо артелей, магазинов и пекарен, в свое время выстроил здесь жилище для себя, ну и для получения барыша, полдесятка доходных домов. Второй, сами понимаете, человек интеллигентный, уважаемый, к тому же может пригодиться. Замыкает квартал дом за увитым плющем кованным забором, он арендован состоятельными греками для греческой школы своих малообеспеченных сограждан.

Постреленок лет десяти, курчавый, с большими синими глазами и улыбкой на лице, встретил всех четверых у калитки перед добротным домом. Изучающим взглядом окинул Кардаша и поняв, что перед ним именно тот, кого ждут, пригласил за собой.

– Идемте. Отец скоро отплывает. Еще бы немного и не успели.

Увидав плавсредство, на котором предстояло переправиться через море, Андрей вдруг захотел выкрикнуть фразу понятную всем в его реальности: «Верещагин, уходи с баркаса, он заминирован!». Сдержался. Лишь хмыкнул про себя.

Чёрный, смолёный корпус судна, ничем казалось, не отличался от киношного собрата. Подошли ближе. Кранцы – плетеные из начальных канатов. На носовой части фальшборта, белой краской написано название корабля. «Афродита». От греков другого ожидать, наверное, бесполезно. Менталитет. Ватерлиния не отбивалась. Команда не обращая внимание на пришлых и самого хозяина, с телег подогнанных к импровизированному пирсу, по доскам втаскивала на баркас тюки и ящики. Без суеты и гомона, парни крепкие, носатые и чернявые, действовали сноровисто и умело. Вот, что значит работать на собственную прибыль.

– Поднимаемся на судно. – Распорядился Иларий.

Палуба – сосновая, неокрашенная доска. Деревянная рубка выкрашена в белый цвет. Прикольно. На квадратных оконах рубочного домика, прибиты наличники. За стеклом видно классическое колесо штурвала. Куда не посмотри, кругом реалии далекого прошлого. Мачты, реи и грузовая стрела были деревянными, неокрашенными. Кнехты и утки – чёрные, шпили – чёрные. Даже дымовая труба камбуза и та, покрашена в чёрный цвет. У них, что, другой краски не нашлось?..

Снова команда для них:

– Все в трюм! Платон, там комнатенка вот для таких как вы нелегалов. Придется потерпеть. Вода, еда и помойное ведро имеется. Дверь мешками и ящиками заставим, вот так и провезем.

Кардаш с сомнением посмотрел на старого друга.

– Не рановато?

– В самый раз. Через полчаса отходим, а там глядишь мимо русского сторожевика проскочим. Отопрем вас, а у берегов Турции обратно в нору полезете.

– Ясно.

Оказавшись в узком, крохотном пространстве, четыре здоровых мужика ощутили себя как в гробу. Почему-то и дышать сразу стало тяжко. Снаружи услышали явные звуки того, что дверь заставляют грузом.

– Будто в могилу прикопали! – озвучил мысль Мордвинов.

– Ага, замуровали, демоны! – Согласился с ним Хильченков.

Глава одиннадцатая: Полшага до цели.

Первым всполошился Андрей. Эйфория того, что они с Кутеповым вот-вот достигнут цели пребывания в этом мире, быстро развеялась с пониманием, что за бортом судна назревают не совсем хорошие события. Несмотря на размеры помещения и тесноту, он отрешившись от действительности, нырнул в состояние Хара. Информационное поле Земли выдало неутешительный результат.

Мягкий теплый вечер погасил жар, отраженный от нагретых солнцем стен домов и дорожного полотна. До ближайшей стены дома расстояние составляло метров полтораста. Справа – решетка забора, за ней зелень кустов и деревьев парковой зоны, слева – пребрежная полоса и море. Вечер сбросил свой отпечаток и на людей, тех кто работал у баркаса, и тех, кто сейчас прятался в кустах парка. Последних, Андрей различил как сгустки черноты и обрывки волнений в их энергетическом фоне. Те кто скрывался, до колик в животе боялся чего-то. Отсюда повадкой своей, походил на лютого зверя, загнанного в ловушку.

– Платон Капитоныч, – подал он голос, – боюсь, что на греков сейчас нападут.

– Кто нападет?

– Этого понять не могу.

Заволновался весь коллектив, пытаясь двигаться в ограниченном пространстве, в своей беспомощности напоминая кильку в банке. Попытка открыть дверь, провалилась.

– Стучи! – торкнул Мордвинова в спину Кутепов.

– Ага!

Стоявший первым перед узкой дверью казак, стал кулаком долбить по деревянной полоске, отделяющей официальный трюм, от нелегального закутка.

– Громче стучи, не слышат.

Поздно. Что уж там снаруже происходило, было не понять, но уж возню, выкрики и даже стоны, они слышали. Как кульминация всего, звук двух выстрелов, а после этого через короткое время завелся мотор и баркас дернувшись, отчалил от пирса.

– Что делать, Андрей? – задал вопрос Кардаш.

– Платон Капитоныч, я не волшебник. Замочное устройство отпереть смог бы, но сдвинуть такое количество груза, которым подперли дверь, не сможет даже мой дед.

– Что ж, сидеть и ждать у моря погоды?

– Выходит, что так. Пока сидим тихо, от нас ничего не зависит.

Сидели и ждали «от моря погоды».

Между тем, за переборкой события разворачивались стремительно. Остатки банды Тимохи на гоп-стоп взяли в оборот контрабандистов, заставив их бросить у причала не разгруженную телегу и выйти в море.

Накопившийся в предгорье, холодный воздух, этой ночью перелетел через перевалы, будто вылился по гигантским природным желобам. Ветром срывая висевшие на горах тучи, понес их в открытое море. Бешеной стаей они заволокли небесный свод, заставив заволноваться морскую пучину. Горы держали осаду, сколько могли, и вот – ветер победил. Вода спокойная, с легкой рябью, но уже в километре от берега сплошь покрылась белыми бурунами, а дальше… Черное море летом обычно спокойное, будто специально созданое для купаний, на сей раз начало волноваться и штормить. Ветер усилился. Пытаясь сдвинуть с поверхности и погнать за собой частицы воды, он раскачал ее, образовав гребни и впадины, заставив воду пениться. Баркас как щепку бросало на волнах иногда обнажая, заставляя жужжать в воздухе гребной винт. В такую погоду патрульные суда пограничной службы врядли появятся на встречном курсе.

– К берегу… – перекрывая шум ветра и дождя, прокричал Тимоха. – Грек, к берегу рули!

Он не был моряком и его, как и членов банды, здорово мутило. Лицо побледнело, даже позеленело при свете фонаря. Иларий отчетливо распознал страх в глазах пахана.

– Нельзя! О скалы разобьемся!

– Блажишь! Отыграться хочешь? – Ствол пистолета уперся капитану судна в печень. – Делай, как говорю!

Танцующий на волне баркас, внезапно ушел в крен на правый борт, подловив Тимоху, заставив его головой, плечом и корпусом податься вперед, влепиться в дерево стены. Палец непроизвольно нажал на спусковой крючек и грянул выстрел. Шум бури и шторма превратил звук выстрелившего пистолета в сухой щелчок, вот только пуля разбила стекло перед штурвалом.

– А-а-а!

Не кричал, а ревел Тимоха. И не понятно было, чего в этом реве больше, страха или звериной ненависти ко всему происходящему. Иларий уцепился за штурвал, через провал окна морская вода вперемешку с дождем потоками хлещет прямо на него. Палуба частенько переходит из горизонтали в вертикаль и обратно. Остатки страха уходят, капитан в своей стихии. Падение – взлет – падение. Плавный и рваный одновременно ритм, может напугать только бандитов.

Четверо бандитов сидели в трюме, косыми, затравленными взглядами посматривали на связанных моряков, уложенных на доски пола между ящиками и мешками. Избитые моряки в свою очередь безучастно глазели на захватчиков. Полип даже в такой момент не смог удержать в узде свою натуру. При тусклом свете каганцов и сильной качке, пелеканьей походкой добрался до самого молодого. Уцепившись за какую-то снасть свисавшую с верхней балки, носком сапога прошелся по ребрам грека.

– Слышь? Терпила! Ну-ка, поведай честной компании, где капитан финансы прячет? Скажешь, оставлю в живых. Н-ну?

Молодой парнишка сдержался, чтоб не закричать от боли. Мысль пришла в его молодой мозг. Ответил:

– Вон там, – мотнул головой в сторону носа судна, – грот-трюм мешками и ящиками завален. Если их разобрать, увидишь дверь. Это форпик. Там и ищи. Все ценное капитан туда прячет.

– Умный мальчик! – Полип осклабился. – Поживешь еще.

…Когда ухо уловило, что снаружи за дверью кто-то принялся растаскивать поклажу, Кардаш оповестил всех:

– Приготовиться к выходу. Дайте развернуться. Мордвин, пропусти вперед. Кутепов, гаси светильник.

– А вдруг там… – попытался высказаться Кутепов.

– За стеной враги, – прошептал Андрей.

– По возможности берем их в ножи. – Приказал хорунжий.

– Ага. Особенно в такой толкотне… – вставил шпильку Кутепов.

Наконец-то дверь подалась вперед, образовав полоску света перед глазами. Кардаш с силой налегая на нее, отодвинул в сторону неизвестного человека. Рука согнутая в локте, разогнулась, напоминая пружинный нож, вогнала клинок в грудину бандита.

– Пошли!

Из узкого закутка, по одному выскочили в едва освещенное помещение трюма. Так-как для самих урок речь шла о деньгах, то они все и скучковались у самой двери, казакам не пришлось бегать и отлавливать каждого. Эффект неожиданности сработал против захватчиков. Ни у кого из них и мысли не было, что в схроне могут прятаться люди.

Освободили моряков.

– Что там на палубе? – спросил Кардаш.

– Шторм, а с капитаном двое бандитов. Я даже выстрел слышал. – Ответил один из судовой команды.

– Ну, что ж…

– Платон Капитоныч, – влез в мысли хорунжего Андрей, – позвольте я сам там разбирусь.

– Гм… давай!

Лишь только отвалив в сторону грот-люк, сразу увидел в темно-сером небе прочерк молнии, а чуть позже до слуха дошел раскат грома. Но это не самое мерзкое. Дождь. Холодный частый дождь с порывами ветра. Полез на поверхность. Вот это полундра! Ощущение, что всюду вода. Сверху, снизу – теперь она его окружает везде. Видимость, почти ноль. Как Иларий может вести баркас? И вот, на палубе уже обязательно нужно за что-то держаться – его крутит, болтает и шатает в разные стороны. Стоит отпустить руки от поддержки какой либо снасти и ты, пролетев секунду в невесомости, ударяешься непонятно обо что. Волны ударяют в борта с такой силой, что кажется, баркас врезается в какое-нибудь морское чудище. Нет, моряком он точно не хотел бы быть. Однако пора было заканчивать эпопею с бандитами. Закрепившись, произнес заклинание:

– Стану я, сын Божий Андрей, благословясь, пойду перекрестясь невидимкой, из избы в двери, из ворот в ворота, к Окиан-морю, где стоит стар мастер муж, и у того святаго Окиана-моря сырой дуб крековастый, и рубит тот мастер муж своим булатным топором сырой дуб, и как с того сыраго дуба щепа летит, тако же бы и от меня, Андрея, валился на сыру землю боец, по всякий день и по всякий час. И тем моим словам, ключ в море, замок на небе, отныне и до века.

Дверь в рубку распахнулась. Бандит стоявший ближе других к двери, потянулся ее закрыть и тут же сполз на пол.

– Гнат! Ты чего там разлегся? – удивленно спросил Тимоха.

Иларий увидав, что главарь вроде бы остался в одиночестве, решился напасть, но вот только штурвал ему не бросить, иначе не понять, как поведет себя баркас без рулевого. Заметив изменения на лице капитана, пахан будто мысли его прочитал.

– Но-но! Ты мне смотри…

Куда и зачем смотреть, он сказать не успел, поперхнулся своей же кровью, толчками брызнувшей изо рта. Грек удивленно уставился на Андрея, стоявшего рядом с упавшим бандитом.

– Выберемся, дядько Иларий? – как ни в чем не бывало, спросил молодой напарник Кардаша.

Нда! Добрых бойцов воспитывает хорунжий. Если б таких в его команду… Ответил.

– Обязательно выберемся.

* * *

Турецкое побережье приняло их солнцем и теплом, а еще запахом конского навоза, моря, жареной рыбы, кебаба – все смешалось тут, в самой людной части острова. Если подняться на высокий холм, можно дышать только хвоей и морем, но им не до того. Иларий скоро разгрузит баркас, наполнит его турецкими товарами и снова отплывет в Россию, но… Но на обратный путь у него снова двое прежних попутчика. Кардаш и Мордвинов плывут с ним.

После того, как разобрались с бандой, на борту обнаружились шесть банковских вализ, набитых золотыми червонцами. Ну и куда их? Золото не бросишь, оно государству принадлежит. Вон, пять сумок специальными пломбами и печатями опечатаны. Одна открыта, видать содержимое проверяли.

– Может все же с вами? – спросил Кутепова хорунжий.

– Ну, да! А золотишко на конрабандиста оставишь. Ты, Платон, к этим мешкам теперь намертво привязан. Пока властям его не сдашь, считай не спать, не есть толком не сможешь. Вот без Мордвинова не управишься. А мы тихой сапой по маршруту пойдем. Теперь совсем близко осталось. За нас не переживай, и не из такой задницы выбирались.

– А весточку?..

– Платон Капитоныч, ну какая там весточка? Нам домой пора, и так у вас больше чем нужно загостились. – Улыбаясь, прощался Андрей.

– Вы там поосторожней. Говорят, княгиня еще та стерва.

– Будем стараться.

Обнялись.

– Береги хорунжего, Мордвинов, – шепнул тому на ухо Кутепов.

– Сделаю, вашбродь. Не сомневайся.

– Удачи!

* * *

Ночная засада требует тщательной подготовки. Кайсаров гонял свою группу и в хвост и в гриву, но добился слаженности действий. Над ним и его гуппой сослуживцы подтрунивали. Мол и чего неймется, на попе ровно не сидится? К тому же, в отличие от других, его подразделение не выезжало на Кубань, оставалось в Аклимане. Сама княгиня благоволила к поручику, но почему-то с собой не взяла. Ну, это ее дело. Вот и бойцов себе он подобрал с крепкими нервами, терпением, решительностью, тонким слухом, острым зрением, умеющих быстро и бесшумно передвигаться, уверенно ориентироваться на территории княжеской усадьбы, а в случае необходимости действовать самостоятельно. И вот пришло их время. Княгиня Анастасия вернулась в «турецкую гавань».

Благодаря особенному расположению Аклимана, ветры здесь бывают крайне редко, а солнечная погода стоит почти круглый год. Сама усадьба обширна, укрыта от палящего солнца зеленым покрывалом южных деревьев, кустарников и цветов. За высоким забором из камня, плющ заплел огромный, двухэтажный дом выстроенный в старинном стиле, с балконными переходами и навесами. На отшибе находятся флигеля для лиц приближенных ко двору и прислуги. Эти постройки укутала виноградная лоза. Княгиня не жалует дневное светило, предпочитая прогулки в тени и любование луной. Отсыпанные мраморным щебнем дорожки, приводят в беседки, ротонды и к большому фонтану, от которого в самый жаркий день исходит прохлада, а воздух наполняется влагой. Среди всего этого великолепия цветов и красок, почти невозможно распознать наблюдательных постов и мест для засады. Бывало пару раз, караульные становились безмолвными свидетелями интимных сцен придворных, решивших что они в таком потаенном месте одни и некому проследить за их сексуальным сношением. Смех, да и только.

Кайсаров в этот поздний час «прогулялся» по подконтрольной ему территории. Пора возвращаться в подземный бункер, в прошлом подвал переоборудованный под его апартаменты и место пребывания дежурного подразделения. Прошел мимо подстриженной бровки кустов, за которой стелился ровный газон и розарий. Раздумывал над высказыванием патронессы, о том, что скоро некто попытается проникнуть в усадьбу. Да-да! Все потому, что в подвале особняка содержат пленницу, которую якобы попытаются освободить…

* * *

…Госпожа, он уже в усадьбе!

Великая княгиня холодным взглядом уставилась на престарелого дворецкого.

– Ты уверен?

В отличие от городка на окраине Кубани, в усадьбе посторонних никого не было и можно было не утруждаться внутри дома постоянно носить ненавистную личину. Слуга в знак того, что полностью уверен в своих словах, кивнул. Все же добавил голосом:

– Хэна видела, как он спрыгнул со стены.

– Что охрана?

Не засмеялся, не возмутился. Ответил подмеченным у людей юмором:

– Охраняет… Кайсарову я велел, чтоб ни при каких обстоятельствах в дом не вздумали лезть.

Княгиня, вернее маг-рептилоид Стратового колена, Анхелисса Тэссия поднялась с кресла, шагнула к вассалу. Взгляд ее холодный, как февральская вьюга, и такой же отстраненный. С ее облика спала уже привычная маска женщины-человека. Ев залюбовался госпожой. До чего же она красива, хоть и полукровка! Ромбовидное строение черепа на удлиненной шее, заостренные, высоко расположенные уши, своеобразный курносый нос – два дыхательных канала, округлая грудная клетка под материей человеческой одежды, худощавое телосложение, зеленоватый оттенок кожи. Все это действовало на него убойно, каждый раз, когда он видел ее подлинный облик. Магами в их народе могут быть только имеющие общую кровь человека с рептилоидом.

Ев в очередной раз отметил про себя их неравенство. Незаметно вздохнул. Социальных слоев у рептилоидов четыре. Четвертая группа самая высшая, которая принимает важные решения. Третья, к которой относится госпожа, отдает приказы со слов высшей группы. Вторая группа обязана следить за действиями выполнения приказов, составляет тактики и стратегии в войне с людьми. К первой относится он сам, Ев Кархан. Первая группа самая большая, группа исполнителей, по сути это используемый материал для выполнения и претворения в жизнь решений высших каст.

Анхелисса милостиво протянула для поцелуя руку. Похвалила слугу:

– Я довольна тобой, Ев. Иди встречай нашего гостя.

– Я в твоей воле! – с восторгом произнес он.

– Да! Чуть не забыла. Пошли Хаска, пусть задушит девку.

– Если…

– Она уже и так зажилась. Иди.

* * *

Электрические фонари, густо посаженные на декоративные столбы вдоль «дворовых магистралей», великолепно освещали основной ландшафт на всем огромном подворье. На миг Кайсарову почудилось, что кто-то на него смотрит. Тренированное тело сгрупировалось для боя, глаза окинули округу. Пусто. Оглянулся. Никого. Значит все же почудилось. Так бывает!

За спиной поручика промелькнула тень, беззвучно пересекла садовую дорожку и растворилась в ночи. Стрекот цикад заслонил собою шелест заветного слова, выпущенного на волю:

«Умываюсь росою, утираюсь солнцем, облекаюсь облаками, опоясываюсь чистыми звездами»…

Когда древние молебные воззвания перешли в заклятия, чародейная сила их была признана именно за тем поэтическим словом, за теми пластическими выражениями, которые исстари почитались за внушение самих богов, за их священное откровение вещим избранникам, прорицателям и… характерникам.