Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– Кто вы?

«Правильный вопрос, – в голове прозвучало. – Отвечаю! Я твой друг. Самый лучший друг! Способный много плюшек предложить, а главное воплотить их в действительность. Хочешь быть состоятельным мужчиной? Нет! Не просто состоятельным – богачом. Ко всему прочему, удачливым в делах».

– Хочу. – Сказал не задумываясь.

«Х-ха! Ты и ответ правильный выбрал! Этим ответом сразу заставил себя уважать».

Скорее на подсознании понял, чем услышал, что незримый «лучший друг» смеётся. Следом мысль посетила, что ему всегда в жизни не хватало денег. Ему нужны деньги. Не те крохи радужных бумажек, заработанных кровью и потом, а большие деньги. Капиталы! Которые заставят уважать его больших финансовых тузов и продажных политиков. В этом поганом мире добиться всеобщего уважения позволяют только большие деньги!

Почувствовал солоновато-горький привкус крови во рту. Чтобы избавиться от горечи, он набрал в рот слюны и уже собрался сплюнуть, но тут обнаружил, что его лицо по-прежнему закрыто балаклавой. Он быстро сдёрнул её с головы, и у него это получилось, груз с рук исчез, после чего с удовольствием выплюнул скопившуюся во рту кровавую слюну.

– Дай отдышаться! – попросил.

«Прилечь хочешь?» – с нотками сочувствия произнёс голос в голове.

– Устал.

Голова болью взорвалась и нотки голоса изменились на истеричные ноты:

«Некогда вылёживаться! Ранен? Починим! Здесь неподалёку двое бездельников отдыхают. Убей и их смерть поможет затянуться твоим ранам».

– Это как?

«Тебе о том знать не надобно. Потом скажу, что дальше делать нужно. Соберись, тряпка и делай, что велено! И, да! Сейчас объединим наши активы. Мой разум и силу с твоим бренным телом. Не бойся, это почти не больно будет».

Даже вздохнуть не успел, только дёрнулся когда пузырь бестелесный через ноздри, внутрь его головы втянулся, заставив от боли содрогнуться.

Тело дугой выгнуло и в нормальное положение вернуло.

– Ох, хорошо-о! – восторженно произнёс не совсем своим голосом. – Давно так хорошо не было! Так, теперь рану залечим и можно считать, что на первом этапе справился…

* * *

Павел Анатольевич Зверев, коренной курянин, родившийся в селе Гуево и в детском возрасте увезённый родителями в Курск, считал себя городским жителем, а после окончания института в последний год до развала Союза, ещё и русским интеллигентом. Под раздачу украинского дрона попал при выезде на трассу.

Когда всё только началось, запрыгнул в свою «десятку» и, захватив попутчиком соседа деревенских родственников у которых гостил, стараясь беречь подвеску машины, под шум далёких взрывов и ружейной трескотни, порулил домой. Только-только на местный «автобан» выехал, километра не проехал, в зеркало сначала точку в небе увидел. Она быстро росла, а вскоре отчётливо на квадрокоптер похожей стала. И этот квадрокоптер погнался за машиной. Павел Анатольевич в иное время вряд ли воспринял его с опаской, но тут по обочинам дороги валялись и на брюхе лежали сгоревшие и догоравшие машины, по характерным признакам к вооружённым силам никакого отношения не имевшие.

Сосед на сиденье рядом заёрзал, засопев, предложил:

– Прибавь Анатольич!

– Думаешь, по нашу душу?

– Уверен!

Дрон скорость набирал, и уже видно стало, точно не отстанет. Тот, кто ним управлял, явно хотел уничтожить машину и людей, сидевших в ней.

– Не уйдём! – орал Мишка. – Сворачивай!

– Куда?

Обочины были крутыми, а машину жалко. Павел Анатольевич на тормоз нажал. Открыл дверь.

– Прыгаем!

Отбежать от машины толком не успел. После взрыва спину жаром обдало. Споткнулся. Упал. Поднялся и бежал, падая и поднимаясь. Оглянулся. Родная «десятка», лишённая стёкол и дверей, горела.

– А-а-а! – не орал, выл, осознав, что лишился своего, кровного.

Мишка тоже выжил. После взрыва углядел водителя, припадая на левую ногу, побежал к нему.

– Анатолич, в посадку бежать нужно! – проорал, отчего курянин определил, что пассажира всё же сильней чем его приложило и тот, кажется оглох, что так орёт.

– Зачем? – спросил безвольно.

Тот не понял.

– Зачем? – повысил голос чуть ли не до крика.

– Вон! – пальцем на небо указал, там ещё одну летающую гадость увидел.

Дальше не сговариваясь, метнулись в поросль посадки. Дальше они долго бежали через кусты, перескочили в густой лес. Запинались о пни и коряги. Испугались. Бежали-бежали-бежали сдыхая от нехватки кислорода в лёгких, уклоняясь от веток деревьев, которые наотмашь хлестали их по избитым лицам. Наконец, тяжело дыша, они выбежали на большую поляну и в изнеможении упали в траву. Погони в небе не было. Еще минут десять приходили в себя, пытаясь отдышаться. Первым тишину нарушил Мишка:

– Сволочи, суки! Гоняются, как немцы в 41-м!

– Вот-вот! Наши-то, чего не реагируют?

– По ходу опять проворонили. – Ответил Михаил. – Но на границе погранцы бой ведут. Слышал стрельбу?

– Варварство! О чём только европейские правозащитники думают, куда смотрят?

– Ты идиот, Анатольич? – возмутился деревенский. – Война два года идёт. В Европе кто почесался? Только и знают, что соседям оружие слать!

– Всё равно не понимаю!

– Поднимайся. Отсюда до Суджи рукой подать. Только идти не по дороге придётся. – Михаил, болезненно поморщился, потирая рукой ушибленную голову.

Между тем, как нервы отпустило, в голову Павла Анатольевича полезли тяжелые мысли. Он вспомнил, как лишился машины, на которую не один год деньги копил. От этого воспоминания ему стало ещё хуже. О том, что выжил сам, даже не думал. Тут ещё пришла мысль:

«Что теперь жена скажет?»

– Машину жалко? – предположил, почему городской соляным столбом застыл и чуть ли глаза не закатил, озвучил вопрос Михаил.

– Жалко и что? – обозлено, вскинулся Павел.

– Дурак! Радуйся, что жив остался. Пошли, тут неподалёку деревня, Сосновка называется. Может, там что узнаем. Если получится, по «железке» до города доберёмся.

Из примыкающей к лесу посадки в сосняк ступили и сразу будто настроение поднялось. Из передряги выбрались, что ли? Плюс, полумрак иллюзию защиты давал. Верхушки сосен и елей скрывали дневной свет. От этого даже как-то на душе мирней стало. Показалось лес укрывал от чего-то жуткого, и с чем предстояло ещё встретиться. Но это потом. Точно не сейчас! Едва-едва ощущался запах хвои, травы и мха, который был повсюду. Где-то колотил по дереву дятел, да пару раз тропу перебежал серый заяц.

Через час ходьбы порядком запыхавшийся Зверев ощутил давящую усталость. Повсюду росли только высоченные сосны, мерно раскачивающиеся из-за вдруг поднявшегося ветра. Михаил, шедший первым, остановился. Прислушался. Слегка отдышавшись, оглянулся.

– Стреляют, слышишь? Где-то рядом Сосновка должна быть. – Сказал. – Мы, кажется, крюк сделали.

– Отдохнём?

– Давай. О! Точно стреляют.

– Может наши украинцев выгоняют?

– Может быть.

Ни одного пня или поваленного дерева поблизости не увидели. Пришлось садиться на землю поросшую мхом, прислониться спиной к сосне.

– Пить хочется. – Произнёс Мишка.

Зверев не ответил, прикрыл глаза. Подумал:

«На пару минут».

Но когда он открыл их снова, понял, что приснул солидно. А ещё он вдруг ощутил, что средь дремучего леса, они с тоже спящим Михаилом не одни. Совсем рядом что-то с металлическим звуком щёлкнуло.

– Проснулся, смертный? – услышал мужской голос справа от себя, чуть ли не шёпот. – Поднимайся. Тихо только!

– Вы кто?

Неподалёку, тоже привалившись к дереву, направив подрагивающий ствол автомата на Зверева, кривясь лицом, по видимому от боли, которую терпел, примостился человек в полевой военной форме. Будучи сугубо гражданским, Павел Анатольевич не смог бы определить принадлежность незнакомца к какой либо армии, а уж про род войск и говорить не стоило.

Военный ощерившись, чуть ли не прошипел:

– Вопросов не задавать! Т-ты сам кем будешь?

– Зверев Павел Анатольевич. Я в Курск из гостей возвращался.

– А этот?

Ствол автомата качнулся в сторону спящего Михаила.

– Местный он. Зовут Михаил.

– Как в лесу оказались?

– Машина сгорела. Дрон…

– Понял уже. Документы есть?

– В кармане паспорт и документы на машину.

– А ну, снимай одежду и под ноги складывай.

– Как же..?

– Делай, что сказал. Без разговоров. Ну! Швыдше!

Тут и Михаил проснулся видать. По мнению Павла Анатольевича, деревенский ничего умней не придумал, как попытался на незнакомца броситься из лежачего положения. Прозвучал одиночный выстрел и, спутник Зверева завалился в траву, после чего признаков жизни не подавал.

– Что вы сделали? – пролепетал курянин. – Вы убили его!

– Отошёл от одежды!

Щелчок предохранителя на автомате убийцы.

– Жить хочешь?

– Д-да!

– Тогда беги.

Куда бежать? Голова не соображает, ноги как ватные. Куда?

– Беги!

Побежал. Услышал за спиной звук автоматной очереди, прыгнул в сторону, раскинув руки, покатился со склона вниз…

8-е августа

В России вся цивилизация проходит по линиям прямых дорожных трафиков. Как в 19-м, где семь загибов на версту кареты накатывали, так и в 20-м веке было, разве что, дорожное покрытие изменилось, а ямы и ухабы оставались. Отъезжаешь от столбовой дороги, в дальнейшем – автотрассы, на пятьдесят вёрст и как будто в прошлый век попадаешь. Тишина и покой,.. ну ещё с деньгами не особо свободно. Подсобным хозяйством люди живут. Удивляются, когда по телеку показывают, что «богатые тоже плачут». Почти ничего не изменилось, разве что ТВ и мобильная связь имеется. Газ, которым страна богата, не ко всем деревням подведён, зато на Запад исправно прокачивается. Хатки, чуть ли не саманные стоят, но аккуратненько побеленные. Вторжение с чужой территории начнётся, не сразу бабки и старики узнают. Почувствуют, когда каратели расстреливать и вешать начнут. А они начнут. У представителей средней Украины учителя западэнцы, им москаля с особой жестокостью запытать, всё равно, что конфетку скушать. Это через кровь в каждое поколение передаётся. Не народ, а патентованные маньяки, хотя внешне на людей похожи.

Своё калечное воинство, остатки жителей Сосновки и примкнувших к ним отдельных, заблудившихся в себе и на захваченной врагом территории людей, Семибратов повёл, как и планировал, кружным путём. Думал, минуют их ужасы нашествия бандерлогов. Не тут-то было! Она хоть и глубинка, но накатанные дороги проявили присутствие чужаков на Курской земле. Пяти километров не прошагали, когда неприглядная картина во всей красе проявилась.

С одного бока от грунтовой дороги ещё лес зелёной стеной стоял, с другой – неубранное поле подсолнуха простиралось. Вот только райская картина на этом и заканчивалась. Стоило перевести взгляд с голубого неба и зелени природной и окультуренной растительности вперёд, прямо по избранному маршруту движения, как зрение, а за ним и сознание, цепляли свежие следы смерти. Сразу за изгибом грунтовки уже в сотне метрах от него, уткнувшись радиатором в придорожный кювет, застыла выгоревшая до металла малолитражка. Огонь, прежде чем затухнуть, пожрал её внутренности и резину колёс. Помимо обгоревших металлических конструкций и каркасов сидений, в машине находились два обугленных человеческих трупа. Посреди дороги, ещё два трупа лежали. Можно было понять, что это женщина и ребёнок дошкольного возраста. Они тоже обгорели, но случись рядом родные люди, вполне могли бы и опознать. Скорее всего мать пыталась спасти дитятю, и на инстинктах, уже будучи смертельно раненой и заживо горя, выпрыгнула из подбитой дроном машины и ползла прижав его к груди.

Женщины за спиной Семибратова и Акимыча, первыми шедшие и увидавшие случившуюся катастрофу, в один голос завыли, запричитали. За ними вой детвора подхватила, а дальше будто карточный домик посыпался, общий рёв в людях проснулся. Устин, смахнув набежавшую на щеку слезу, прикрикнул:

– А ну тихо, клуши! Слезами горю не поможешь. – Толи для себя, толи для приезжего прошептал. – Их бы похоронить.

– Не останавливаться! – приказом обозвался и Семибратов. – Обходим! Прибавить шаг, место открытое, не дай бог ещё какой дрон прилетит. Быстрей бабоньки! Нам до той,.. – пальцем указал, – посадки добежать нужно.

Ещё поворот и снова находка. За зелёным «забором» подсолнечника, прямо посреди дороги, на мостах из-за сгоревших шин, на брюхе лежал 130-й «ЗИЛок». У грузовика сгорела кабина и закрывающий кузов брезентовый тент. В остове кабины тоже находились два обугленных трупа. Здесь смерть большую жатву собрала. Четверо человек остались лежать в кузове, еще трое, сломанными куклами валялись возле машины. Но они хоть не обгорели.

Семибратов определив способ поражения, поделился выводом с Устином:

– Дрон прямо под тент оператор направил и подорвал. Этих взрывной волной за борт выбросило. Вчера сволочи развлекались. Судя по всему, местные жители от войны убегая, пытались к трассе пробиться. Не знали, что там уже украинцы.

Поторопил людей:

– Бегом, граждане! За детьми и стариками присмотрите!

За боевой путь, пройденный Николаем Семибратовым от лейтенанта – рядового бойца ДРГ до начальника подразделения диверсионно-разведывательного Центра ГРУ, армейская служба забрасывала его в самые разные уголки земного шара. Сколько в мире этих красивых уголков природы имеется, не счесть. И всюду красоту для него нарушало что-нибудь противоестественное и чужое: сигнальная проволока, растяжки противопехотных мин, путы малозаметных заграждений, ямы-ловушки или просто вбитые в землю заостренные бамбуковые колья. Выйдя на пенсию, поначалу от того, что жизнь в корне поменялась, на стену лезть хотелось и выть, подобно наркоману в период ломки. Пережил. Приспособился. Думал всё! Никогда больше боевого оружия в руки не возьмёт. И вот на тебе! Пришлось на старости лет стариной тряхнуть. Но это ладно бы! Именно в эти самые минуты, когда сгоревшие машины рассматривал, а за спиной куча народа подвывала, окончательно осознал, какую ответственность на себя взвалил.

На войне свои неписанные законы имеются. Причём на любой, даже такой неправильной, как эта! И армия по своим законам живёт. Уставами они называются. И начхать, что за спиной у тебя табором гражданские с детьми идут. Их вывести нужно. Желательно живыми и по возможности здоровыми, а значит… Не выставь, хотя бы условно – боевое охранение из них же самих, не настрой на необходимость этого самого охранения, или при смене дислокации не вышли вперед разведку, Устина, стариков Львовича, Ивана Сидоровича, Беглова с Качановым, имена и отчества последних двоих, так и не узнал, а ещё двух сосновских мужиков – и сам погибнешь, и людей погубишь. Вот и приходится, прежде всего самому, как ужу на сковородке вертеться, как слепому котёнку тыкаться. Выходит не очень! Одна деревня на пути, сплошное расстройство – покинута. Вторая сожжена, и люди в ней побиты.

Пешком, да с обузой далеко и быстро не убежишь. В очередную посадку зашли, пришлось бивак организовывать и на отдых становиться. Радовало одно, с продуктами пока что напряга не было. Оцепление выставил, да и сам присел, вытянул натруженные за дорогу ноги. Валентина, жена Акимыча сунула в руки кусок хлеба и шмат крупно нарезанного сала с лучиной.

– Кушайте! – предложила. – Что-то существенное будет, когда на постой к кому станем.

– Спасибо, хозяюшка.

Жевал с охотой. Аппетитом Семибратова бог не обидел, а солёное сало в дороге, это прежде всего энергетик, потому ел насыщаясь, при этом пустившись в размышления. А подумать о чём было.

Относительно происходящего, мысли у Семибратова точно отличались от размышлений местных. Потому как категории разные. Те думали и говорили промеж себя лишь о том, что покинули родной кров, потеряли всё, что наживали годами, он же думал о приземлённом, ставил себя на место то одной, то другой противных сторон:

«Возможно, это наступление проводят, чтобы оттянуть войска из Донбасса, где наши нарастили в последнее время темпы наступления. – Думал. – А может, хотят захватить Курскую АЭС и требовать потом в обмен Запорожскую. Но в любом случае опасность для ВСУ заключается в том, что если они сильно протянут фронт вперед от границы, то их могут просто взять в котёл. Потому им невыгодно утягиваться далеко. Линия-то прорыва небольшой должна быть. Как только наши начнут что-то делать нормально, и подтянут резервы, то перекроют ВСУшникам подступы со стороны Украины. Замкнут их в кольцо, ресурсы им перестанут приходить, а дальше,.. дальше просто будут сжимать кольцо и уничтожать всех».

Вздохнул тяжело.

«Что касается украинцев, так у них свой люфт развязанных рук имеется. Они в Россию пришли. Им плевать на мирное население, которое здесь осталось. Уже сейчас видно, что местных бросили на произвол. Люди сами по себе. Их самих и деревни с сёлами будут ровнять, вернее уже ровняют с землей».

Уже ближе к ночи, после очередного перехода, когда на стоянку встали в посадке, к сосновцам пополнение прибилось. Пограничники и четверо солдат-срочников, а это, как ни крути, лишние рты. Но и пользу от них увидел. Все вымотаны, раненые, но все при оружии…

– Епифан. – Позвал.

– Здесь я, хозяин. – Откликнулся тот.

– Устал я, однако. В сон рубит. Присмотри тут за всем.

– Понял. Отдыхай.

Николай Николаевич улёгся, прикрыл глаза. Думал, сразу заснёт, но мысли в голову полезли. Отогнал их, на другой бок повернулся. Повернулись и мысли. Подумал о другой стороне войны. С самого её начала, на Украине происходила непрерывная мобилизация. Несмотря на неудачный для ВСУ контрнаступ 2023-го года, и большую потерю живой силы, украинцы не закончились. На взгляд Семибратова, в этой жизни кое-что повидавшего, они не могут закончиться, как и русский народ.

«Нас на планете много. Не так, конечно, как китайцев и индусов, но для войны не на одно десятилетие – хватит. – Вывод сделал. – Сегодня набрать за большие деньги контрактников – недостаточно. Ними все дыры на границе с Украиной, длиной больше 1200 километров, не заткнёшь».

Почему-то в мозг торкнула заученная с детских лет мелодия со словами: «Вставай страна огромная…», на этой ноте он и заснул.

Военный пенсионер спал. Лично к нему ни у кого никаких претензий не могло быть. Для своей страны он давно всё что мог, делал. Претензии российский народ к другим предъявить могут. Из-за нехватки воинского контингента России пришлось уходить в начале СВО из Киевской, Черниговской, Сумской, а затем и из Харьковской области. Также в дальнейшем, оставили Херсон и часть правобережной его области. К сегодняшней, плачевной ситуации в Курской области, в немалой степени, привёл договорняк Лукашенко с Зеленским, в результате которого ВСУ, численностью в 100-150 тысяч бойцов, ушли с Белорусской границы. Планы украинского генштаба, и натовских генералов были другими – атака Курской области с захватом Суджи и Курской АЭС. Но отставному пенсионеру не до таких подробностей было. Сейчас он вымотался и просто спит, не видя снов. Пусть поспит.

9-е августа

– …Может, большинством голосов решим, что дальше делать и куда идти? – предложил один из гражданских, которых по пути прихватили, ногу подлатали. Рана не такая серьёзная оказалась, но крови много потерял. Теперь вот оклемался и от дурных мыслей рот раскрывать стал. Хороший совет всегда выслушать стоит, только он ведь думать особо не желает, несёт ахинею, которая военному человеку в сложной ситуации зубы сводит. Кажется, кто-то из городских его Павлом Анатольевичем называл.

Семибратов окончательно определившись с пополнением новыми людьми, хмыкнул при мысли посетившей голову:

«Нда! Партизанский отряд в его зачаточном состоянии кристаллизоваться пытается».

Но заданный вопрос на самом деле был актуальным, вот только относительно большинства голосов товарищ не угадал.

«Меньшинство… Большинство… Общество, это не сработанная группа спецназа, где подчиняются единой воле командира, но имеют право высказать своё мнение. На гражданке свои законы. Пастухи всегда в меньшинстве, в большинстве – стадо!»

Не собираясь в полемику вступать, позвал Дворникова:

– Сержант! Пока отдыхаем, пусть твой связист радиостанцию по частотам погоняет, может, какую информацию из говорильни выжмем.

– Сейчас попробуем. – Без разговоров согласился тот.

Радиостанцию развернули, и уже через несколько минут в шумах эфира Николай Николаевич фильтровал разного рода «базар» пойманных на частотах вещателей. Все прислушиваясь, ловили брошенные в эфир слова:

«…ситуация тяжёлая, но не критическая. В течение суток многократно объявлялась ракетная опасность, выли сирены воздушной тревоги. Над Курской областью было сбито 12 украинских ракет и 6 БПЛА. Интенсивность ожесточённых боёв с ВСУ в районах Курской области, которую ведут подразделения группировки «Север» ВС РФ и погранслужбы ФСБ России, растёт. По данным военкоров, подразделения ВСУ упёрлись в позиции нашей армии, подтянувшей резервы, в Суджанском и Кореневском районах, была пресечена попытка противника двигаться в сторону поселка Коренево. В приграничную зону Курской области прибыли отряд спецназа «Ахмат» и другие подразделения. Со стороны Сумской области через границу постоянно идёт усиление ВСУ. Эвакуация жителей Курска не ведётся».

Из разрозненных передач пришло понимание того, что украинские войска захватили часть трёх районов в области, смогли закрепиться и прут в сторону атомной электростанции. А это не есть хорошо! Кто знает, что может в голову идиотам сидящим в Киеве придти? Какой приказ отдадут? Как же всё сумбурно и быстро случилось! И всё же, где родная армия? Почему потуги, выбросить оккупанта со своей земли, такие слабые?

Но с одним Семибратов точно определился. Им всем нужно в сторону от основного, главного удара ВСУ уходить и чем быстрей, тем лучше. Поднявшись на ноги, свою мысль озвучил для всех. А так же сказал, по какому маршруту пойдут.

– Минуточку!.. – снова голос городского найдёныша прорезался. – Но это же крюк какой! Я почти местный и прекрасно понимаю, что можно по-иному поступить. С тем, что вы предложили, я бы поспорил.

– В спорах рождается истина, но гибнут люди, уважаемый. А потому пойдём туда, куда я сказал. Сержант, распределите пограничников по гражданской колонне. Особое внимание пусть небу уделят. В случае появления даже только звуков беспилотников, чтоб могли помочь людям рассыпаться по округе. Самому быть в замыкании, ну а мы с Устином Акимычем вперёд выдвинемся. Всё! Подъём! Распределиться в колонне!

Даже после этого товарищ не успокоился, попытался словесный демарш устроить:

– Вы не правы! И вообще, вы пессимист какой-то! Я уверен, наши уже по всему фронту наступают, а по радио специально негативную информацию передают, чтоб противника в заблуждение ввести.

Семибратов особо не отвлекаясь от наблюдения за исполнением его приказа, лишь отмахнулся от товарища, чуть ли не в шутку наезд перевёл:

– Да. Я пессимист, поскольку спиртного много не пью, а если приходится, всё равно меру знаю. Дворников, пусть Пал Анатольевич рядом с тобой будет.

– Понял. – Кивнул сержант.

Импровизированная колонна продолжая прикрываться ветвями посадки двинулась за Семибратовым…

Большой толпой, даже будь она хоть как-то и организованной, долго и далеко не уйдёшь. Старики и дети гирями на ногах висели, но бросить их, было бы даже не свинством, а предательством. Дворников огляделся. Заметив Николая Николаевича у костра, решил поговорить с ним. Может, посоветует что? Может, сам скажет, мол идите ребята с богом, вы ведь военные, вам к своим поскорее пробиться нужно, а мы гражданские, случись что, нас не тронут.

Вечер окончательно сгустил сумерки под кронами деревьев. Ветра не было, да и лето в этом году тёплое выдалось, но прохлада ощущалась, выветривая с тела тепло. Народ, бежавший от войны, в большинстве своём в чём из дому выскочив, от вечерней прохлады спасался кострами. Их сейчас ни с какого беспилотника не увидеть, потому как от отдающей тепло земли туман поднимался.

Семибратов, заметил сержанта, рослого широкоплечего пограничника, в вечерних сумерках лицо которого, казалось смуглым, а трехдневная щетина на небритых щеках, ещё и оттеняла полную сосредоточенность парня. По-доброму улыбнулся ему, как будто знал, о чём погранец разговор затеять хочет. Тот ещё и рта раскрыть не успел, а дядька прищурившись, прямо сказал:

– Погодь уходить Лёня. Оно конечно мне вас, служивых, задерживать резон есть, а вот прав и власти над вами нет. – Его цепкий взгляд фиксировал мимику лица пограничника, Дворников смог это заметить и смутился, заиграв желваками. – Устин Акимыч говорит, завтра речку переходить придётся. По пути мост имеется. Кто теперь знает, в каком он состоянии? Потому помощь ваша пригодиться может. А когда переправимся, если уйти захотите, валяйте. Держать не буду.

Вот и весь разговор. Уходил от возглавившего людской табор мужика, как оплёванный. Так получается, захочешь, не уйдёшь. Ведь пропадут не за грош. А утром…