Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава двенадцатая

На марше, на последнем этапе перехода, двигались по варианту «двойной хвост». Впереди, передовым дозором Санта, Орех и Змеёныш, в замыкании – Цыган, Медоед и Пионер. Ядро команды посередине, движется колонной по двое в шахматном порядке друг от друга. Правая сторона колонны отвечает за правую сторону пути передвижения, левая, соответственно за левую. Если кто нападёт, двойки рассредоточатся, а потом, постепенно по дуге обход сделают. Окружат противника, мало не покажется.

– Старый, Санте. Ответь!

– Старый на связи.

– Вышли к окраине населённого пункта…

По теории разведку населенного пункта городского типа целесообразно вести разбившись на несколько групп, пары или тройки, но здесь, слава богу, даже не станица, как в донских степях, не посёлок городского типа, село, и всё же очень вероятно, что в нём присутствует противник. Значит, что? Следует обращать внимание на кусты, отдельные строения, глубокие канавы, овраги на окраинах, где противник может располагать подразделения охранения, а также на крыши, чердаки, откуда он может вести скрытое наблюдение.

– Всем, стой! Поднимай птичку. – Распорядился майор.

Непоседа напялил спецприбор на голову. В руки контроллер.

«Полетели!»

Поднял дрон выше и начал осматривать округу. Поле и подлесок примыкавший к селу. Дальше. Дрон пролетел над селом. Везде было спокойно и никого из местных не видно. Никаких движений. Село будто вымерло. И это при том, что дома целёхонькие стоят. А-а! Нет! Животина бегает без присмотра. Куры, утки, хрюшки. Пару собак увидел, а вот людей точно нет.

Доложил:

– Командир, в деревне чисто.

– Совсем?

– Ага. Ни своих, ни чужих. Как метлой подмели.

– Аккуратно район молокозавода проверь.

– Есть!

Повёл дрон дальше. FPV-управление, ежели на импортный язык перевести – first person view, в связке с VR-очками давало возможность, так сказать, от первого лица всё детально рассмотреть, будто сам в небе находился. Устроил проводку к объекту, откуда шум даже к месту их расположения доносился. Ещё раз услышал:

– Аккуратно.

Не отвлекаясь от мелькавшей картинки, ответил:

– Сам знаю.

Вот оно! Сверху комплекс зданий за многочисленными провалами бетонного забора, в окружении техники и вражеских подразделений, обсаженный широкой полосой старой посадки, смотрелся стрёмно. Более детально «окучил» картинку и доложился по полученной визуализации:

– Старый, обложили их плотно. Пока, почему-то не стреляют и на штурм не идут. Наши в одном из зданий, остальные здания и прилегающая территория под хохлами.

– Техники много?

– Четыре боевые машины… Нет, пять. О! Танк выкатился. К поваленному забору попёр. Самое интересное, окруженцы два БТРа и танк нашинковать успели. Железки до сих пор горят, а у танка башню сорвало. Скорее всего, нацики наших с разных направлений штурмовать собрались, но точно не торопятся. Либо ждут чего-то, либо хотят до ночи дотянуть, чтоб потери минимизировать. Сомневаюсь, что у местных приборы ночного видения имеются.

– Уводи дрон. Пора и нам с припрятанных в рукав козырей в игру вступить. – Решил Аверин. – По «тройкам» разобрались.

Задача любой группы состоит в том, чтобы максимально эффективно выполнить поставленное перед ней задание и выйти из боя, если таковой неизбежен, победителями и с наименьшими потерями со своей стороны. Малая тактическая группа – «тройка» работает по принципу – один продвигается вперёд, другие в это время прикрывают его движение со всех наиболее опасных сторон. Как только в двухэтажку войдут, на «двойки» поделятся. Преимущества «двоек» в их повышенной маневренности и компактности именно при работе в помещениях.

– Выходим!

Во время передвижения, каждый должен помнить, что лично его не всегда смогут уведомить о совершаемых манёврах. Поэтому надо всегда следить за обстановкой и быть готовым прикрыть огнём своих.

Из-за полосы деревьев, обильно росших и вставших стеной метрах в пятистах от околицы села, может чуть побольше, в которую ныряла грунтовая дорога, усиленная щебнем, слышались звуки стрельбы и взрывов, по интенсивности не походившие на полноценный бой. Создавалось впечатление, что в противостоянии сошлись стороны, одна из которых не торопится всей своей мощью подниматься в атаку и яростно проштурмовать позиции врага, а вторая отбивается, экономя силы и боеприпас. Значит время на детальное рассмотрение обстановки ещё было. Не нужно жилы рвать, вызывая огонь на приманку в одном месте, чтоб спокойно просочиться в другом.

Застопорились. Аверин понаблюдав за обстановкой и с подачи подчинённых выявив места скрытых наблюдателей, решил особо не заморачиваться с каким либо хитроумным планом. Против них находились не элитные бойцы. Скорей всего мужики, что называется, оторванные от сохи, экипированные, получившие оружие в руки и направленные туда, куда начальство послать решило. На такой вывод указывали ряд факторов. В бинокль отлично видно было, что в поросли деревьев, от дороги правее 100 метров, демаскируют себя двое бойцов. О чём-то спорят, по жестам, кажется ругаются, периодически синими полосками изоленты на рукавах камуфляжа выпадая из фона растительности. Про огневую точку у дороги даже говорить ничего не стоило. Нет, организовано всё по делу и нерусей там четверо выставлено. Но ребята расслабились. Радуются наверное, что сейчас не в гуще боя, а тылы пасут.

– Старый, правее 300 снайперская пара.

Безэмоционально сообщил Жнец по радейке. Он с напарником расположились где-то рядом с постройкой электрощитовой, выстроенной из силикатного кирпича у дороги, в непосредственной близости при выезде из села.

Аверин попытался рассмотреть наводку, но увидеть не получилось. Спросил:

– Жнец, как ты их заметил?

– Не профессионалы, потому что. – Объяснил снайпер. – Слишком много движений. Ко всему прочему, устроили лёжки рядом, чтоб потрепаться. Один из них курильщик.

Спрашивать, заметил ли ещё какие либо отклонения в фоне леса, не нужно было. Жнец профи.

– Жнец, отработать времянку можешь?

– Сразу всех, нет. После первых двух выстрелов могут кипиж поднять.

– Понял тебя.

Галл, находившийся рядом, высказался:

– Командир, дальше тянуть не стоит.

– Знаю, дружище. – Приказал. – Тихий, Змеёныш, Орех. Ваша времянка. Бухгалтер, олухов, которые в разборке, видишь?

– На пять балов.

– Зачистишь, как только Тихий отмашку даст.

– Понял.

– Жнец, снайпер на тебе.

– Принял. Есть.

– Остальным быть готовыми бодро пробежаться…

Тройка разведчиков стороной плавно смещается в тень невысоких кустов, плямами разбросанных по открытому пространству перед посадкой, начинает уверенно двигаться в сторону огневой точки. Их задача проста до безобразия. Последняя сотня метров – возможность просочиться в створ между скрытным постом и огневой точкой. Уже слышна хохляцкая речь. Действительно ругаются. Что-то поделить не могут. Нежно… не слышно подобрались к деревьям. Притаились. Теперь бы не шумнуть. Под сенью листвы темнота египетская, наступишь на сухую ветку и ку-ку всей скрытности.

– Интервал! – напомнил Костя.

Шагнул к цели. Парни за ним. Их фигуры, из-за мутной вечерней зорьки чуть различимы в темени.

Вот и цель. Первым, словно приведение, Хильченков чуть ли не перетёк во времянку укрепления националистов, составлявшую полноценную придорожную огневую точку на въезде в лесомассив. В два движения оказался за спиной, скорее всего старшего выставленного заграждения. Змиёныш за спиной. Глухие шумы стрельбы и разрывы сейчас им в помощь.

Один нерусь, сидя кимарит в углу насыпного бруствера. Косте отлично слышно сопение расслабившегося человека. Ещё один боевик бодрячком себя чувствует. Локтями облокотился не уложенные стеночкой земляные пласты с травой и безотрывно пялится в окуляры бинокля, периодически смещая взгляд с одного сектора наблюдения на другой. Отрадно было, что два кадра, прямо у «эМГэшного» пулемёта, подарка немецкого пролетариата украинской военщине, разложили «тормозок» и не отвлекаясь на «соседей», без зазрения чавкают. Запах душистого сала с чесноком, которое в природе только хохлы солить могут, дотянулся до обоняния Хильченкова. Двигаться к дремлющему Константин не стал,.. Отпальцевал на него Змеёнышу, Ореху, на наблюдателя. …двинулся к голодающим у пулемета, к дремлющему двинулся второй. Лезвие метеором тускло блеснуло раз и шея левого плеснула наружу кровавым фонтаном, пачкая бумагу с разложенным и порезанным на толстые куски салом. Блеснуло два – левый, попытавшись подняться и закричать, тут же осел на пятую точку, плечом задев пулемет. Хильченков по въевшейся в подкорку привычке придержал его второй рукой. Только пара негромких всхлипов в тишине довела до сведения то, что напарники сработали нормально.

Оглядел картину совместной работы. Пикассо написал бы хуже. Доложил командиру:

– Старый, Тихому!

– На связи!

– У нас порядок.

– Принял. Жнец, Бухгалтер! Ваш выход.

Кажется, закончить фразу не успел, когда в почти уже спустившейся на землю темноте глухие звуки на уровне напряжённого слуха прозвучали. Так звучит удар плети у пастуха подгоняющего стадо…

* * *

Мнимый Зверев, на самом деле являющийся офицером ВСУ Олегом Палиём, чудом избежал смертельной опасности. Чудо это сотворил тот, кто управлял его сознанием, рулил телом и своей эфирной сущностью внедрился в подверженную старению и смерти физическую оболочку смертного. В прошлом, в том благословенном времени, когда он властвовал в Мире Нави, у него было множество имен. Повелитель Нави, Бог Разрушения, а еще Князь Мира Мёртвых Душ. Многими смертными он воспринимался как злодей и враг человека. На самом деле это несколько неверное суждение. А всё из-за брата-близнеца. Ну да, как же! Ведь светлый Белбог воплощает всё доброе, ну а ему, Чернобогу, досталась стезя темноты и зла. А ничего, что изначально он к тьме не стремился и в таком выборе сам папашка поучаствовал? Братья вообще были очень дружны. Однако, Бог Род отправил Чернобога в мир Нави, дав ему сложную задачу разрушать созданное людьми. С тех пор любимый брательник стал богом созидания, помогал людям создавать новое, а он разрушал, забирал в мир Нави то, что должно умереть, чтобы люди продолжали развиваться, стремились к созиданию. Чернобог и Белобог – это свет и тьма, жизнь и смерть, добро и зло, тепло и холод, всё, что приходит в противостояние друг с другом. Познать одного без другого невозможно, потому что в противостоянии их двоих, нет победителей, ведь суть мироздания это равновесие. И именно они на землях славянских удерживали равновесие между миром Яви и Нави.

Потом случилась битва богов с богами, входившими в могучий, синайский эгрегор Сета, и приход служителей мёртвого бога на земли людей, считавших себя внуками божиими, а не рабами. После битвы пришло время упадка. Силы людей, что привыкли обращаться к богам, были ослаблены. Не понимая причины этого, они стали искать покровительства «пришлого бога», отвернувшись от родных богов, которые не отзывались на призывы о помощи. Приняв чужую веру, поклонившись Христу, люди забыли о своих корнях, о вере пращуров, а вместе с этим забыли и то, для чего они живут. Понятие любовь, на манер канонов папской католической церкви, часто подменялось похотью, щедрость – транжирством, широта души – глупостью. Люди перестали отдавать себя, желая только получать. Исчезло в них стремление к развитию и гармонии.

Не стало Рода. Пропала Макошь. Исчез Семаргл… Как это ни странно, но кое-кто из прежних богов выжил. Они существовали параллельно новой вере. В отличие от брата, выжил и Чернобог, антиподом которого стал Перун, не понимавший значения деяний двух родных братьев, воспринявший оппонента, как зло в чистом виде. В отличие от Белбога, иллюзий относительно новоявленного конкурента не питавшего. Три века они воевали, строили каверзы друг другу. Когда на узкой дорожке встретились, и разойтись не получилось, исхитрились изжить друг дружку. Результатом божественных манипуляций явилось то, что Перун в безвременье канул, успев заточить Чернобога в некий предмет, из которого тоже выход магическими замками заперт был намертво. Зеркало!

И вот он вырвался на волю. Вот только прежней силы в нём не было. От былого лишь бледная тень осталась, а чтоб вернуть могущество нужно всего лишь время и исполнение глупого обязательства перед давно почившей в Нави бабы, кровью заплатившей за смерть недруга, который… выжил. На расстоянии он чувствует его. Он где-то рядом, вот только найти его при сегодняшнем состоянии непросто. К тому же люди мешают, войну затеяли, а количество смертей с фоном боли, замыливает восприятие маркера.

Ох уж эти люди! Всё дело в том, что окружающий их мир Яви является проявленным бытием того, что они сами собою представляют. Одновременно им нужна эта война, но и не нравится, что происходит вокруг. Мир словно погряз во тьме, но тьма не та, которая нужна Чернобогу. Такая тьма для Сета благостна. Хотя-а!.. Ничего не меняется, ведь смертные, привыкшие непринятием или борьбой сопротивляться всему происходящему, только способствуют разрастанию того внутреннего конфликта, который и породил объективно наблюдаемое внешнее его отражение. Конечно, объективный мир нейтрален, но то, как они к нему относятся, какими эмоциями и мыслями окрашивают всё сущее, мешает найти Чернобогу источник его бед. А ещё,.. ещё… Ещё он очень испугался. Он. Тёмный бог испугался смертного.

Когда в помещение влетела граната инстинкты самосохранения сработали прежде всего у куклы. До сознания Чернобога только когда уже на полу лежал дошло, что придумка смертных, под названием граната, сейчас рванёт и ему снова придётся искать вместилище. Кто поручится, что следующей куклой не станет немощный старик или квёлая девка, ещё хуже – недоросль. Помимо физической боли, после смерти реципиента, сущность старого бога, превратившегося в божка, а по меркам современных трактовок – в беса, испытывала ещё и моральные терзания. Откуда они берутся, выяснить не мог. Заточение в зеркале бесследно не прошло.

Когда граната не взорвалась и открыл глаза, оба сознания и человека и его личное, снова потрясение испытали. Когда ствол в голову направили, единственное, что сотворить смог, так это навести морок. А уж после выстрела подхватился и, обмочив штаны в окно выпрыгнуть.

Получилось! Он выжил!

Оставив за спиной живого врага, Палий сайгаком метнулся в сторону, каждую секунду ожидая, что в спину пули очередью прилетят. Через два десятка шагов ему на глаза попалась суровая нить под ногами. В положении «Зю» перед препятствием остановиться успел. Пригляделся. Нить вела направление к наполовину заглубленной в землю ручной осколочной гранате.

– Как же ненавижу этих смертных! – высказал, словно выплюнул негатив в пустоту.

До забора без приключений добрался, а там уж его приняли. Сначала на землю положили, прижав подошвой армейского башмака морду лица в грунт, потом обезоружили и под белы ручки подняли.

– Я офицер ВСУ. – Сообщил Палий. – Ведите к командиру.

Мордатый, небритый мужик в военной экипировке, звания которого разобрать было сложно, с сарказменной улыбкой ответил:

– Ага! А я, Володька Зеленский, презер всея Украины. Веришь, москаль?

– Во внутреннем кармане мои документы.

Со стороны кто-то посоветовал:

– Гнат, хорош шутковать! Отведи его к пану подполковнику, пусть там сами разбираются.

– И то верно. Кругом повернулся, руки за голову. Пошёл вперёд!

Несмотря на то, что стрельба возле основной двухэтажки пошла на убыль, ни рядовые бойцы, скопившиеся почти у проломов забора, ни командиры, укрывшиеся за «бронёй», проводящие совещание на участке дороги терявшейся в посадке – головами не вертели и звуки боя их, казалось, не интересовали! Стояли слитно, открыто и многие из них курили.

Палий уже издали увидел начальство, к которому его вели. Статный офицер в звании подполковника распекал нерадивых подчинённых:

– Уроды! Как вас по-другому назвать можно? Зачем местных всех в селе постреляли? Сволочи! Вам бы только убивать и грабить! И кого теперь прикажете живым щитом выставлять? А? Не слышу?

Так уж получилось, до выхода подразделения, которым командовал подполковник СБУ Непыйвода, в район с беженцами и русскими военными, что пробирались к своим, там уже находилось чужое подразделение ВСУ. Те чуть ли не усиленным взводом деревню вторым заходом грабили. Чувствуя себя в относительной безопасности, украинские боевики без особых спецэффектов в центральной её части заякорились и не сразу захотели пойти в подчинение непонятно к кому и зачем. Видите ли, у них своё начальство! После муторной работы по зачистке населённого пункта от гражданского населения отдыхали и не совсем в адеквате были. Подполковник связался с кем нужно и взял под контроль эту шайку головорезов. Они как подсобный материал должны были пригодиться.

Подполковник отвлёкся от пропесочивания стоявших перед ним навытяжку жалких отбросов ТЦКашной блевотины и перевёл взгляд на развернувшиеся события у здания, в котором засели москали. Он не первый год воевал, а потому назубок выучил аксиому написанную кровью. Любое здание можно превратить в крепость, которая выпьет немало крови из штурмующих и заберет множество жизней.

Сейчас в частности происходило то, что подорвёт у начальства авторитет подполковника Непыйвода. Пленить живыми вряд ли кого удастся. Подъехавшая БМП начала из автоматической пушки разбирать сначала второй этаж здания, бить по окнам. Потом проделает это с первым и аут. Броня закончит работу, потом под её прикрытием к дому рванут штурмовики. Весь дом конечно прочешут, но живых вряд ли отыщут. Хотя не факт. Постройка старая, качественная. Что ни говори, умели раньше дома строить, ничего не скажешь… Выбивать их оттуда другим способом – долгая и сложная задача.

Не сразу переключился на лепет со стороны.

«О чём пытается вякать этот ущербный?»

– Пан полковник, так кто ж знал, что прикажут этих живьём захватывать? – оправдывался помятый на вид мужичёнка в затрапезной форме с погонами мастер-сержанта, которому по возрасту уже как минимум в капитанах ходить полагалось.

В октябре 20-го года был принят Закон №680-IX «О внесении изменений в некоторые законодательные акты Украины относительно воинских званий военнослужащих», произошло реформирование званий старшего сержантского и старшинского состава. Бывшие прапорщики были переаттестованы в штаб-сержанты, а старших прапорщиков переиначили в мастер-сержантов. Но тут как в математике, от перемены мест слагаемых сумма не изменяется. По существу мудель командовавший зачисткой и грабежом поселения, как был прапорюгой, так ним и остался. Отсюда все беды у Непыйводы и непонятки с этими уродами. Вон, умудрились на ровном месте даже танк потерять.

– Вот, пан полковник,.. – доложил подошедший боец офицеру. – Не то перебежчик, не то брэше. Каже, що офицер ВСУ.

Все взгляды присутствующих скрестились на непонятном пленнике, а тот в свою очередь понёс пургу о том, кто он на самом деле есть. Из кармана вытащил и предоставил документы подтверждающие личность. Вдруг в ступор впал и совершенно другим голосом проронил:

– Поздно! Он уже здесь!

Никто из присутствующих, что либо, понять и осмыслить не успел. Именно в этот самый момент голова подполковника спелым арбузом треснула. Быстрей всех как раз прапор, вернее теперь мастер-сержант сориентировался:

– Снайпер!

Но особо это ему не помогло, а вот Палия сориентировало, когда что-то брякнулось в траву между заваливающимся подполом, прапором и ним.

Граната!

Извернулся. Отпрыгнул. Как раскорячился и какие мышцы у тренированного годами тела сработали, сам не понял, но бахнуло, с силой в воздухе пронеслось над ним лежащим ниц, чем-то острым пропахав по спине. Горстями земля посыпалась сверху, попадая за шиворот и пылью набиваясь в глаза.

– А-а-а! – заревел, понимая, что жив остался.

Приподнял голову. С теми, кто рядом находился – всё! Лежит раскинувшись подпол. Ему, считай, два раза прилетело. Чуть ближе прапор. Это именно он собой Палия прикрыл. Вместо лица кровавая каша, опознать точно не смогут. Остальные осколки бронежилет поглотил. Чуть подальше ещё один офицер и боец, который Палия сюда и привёл.

Краем глаза зафиксировал несколько тёмных силуэтов, приближающихся к месту взрыва. Тянуться за выпавшим из рук бойца автоматом бесполезно и даже вредно для здоровья, которое и так подорвали гранатой. Притворился мёртвым.

Сработало! Мимо пробежали. Толи слишком торопились, толи внешний вид свежих трупаков внушал доверие, что правка не нужна.

Так, теперь нужно было о себе подумать, исправить ошибку тысячелетней давности. На смену смертному тело подхватилось с земли уже волею Чернобога. Он как зверь на охотничьей тропе потянул носом воздух, будто пытаясь по запаху определить расстояние и направление до жертвы. На самом деле этого ему точно не нужно было. Направление он уже знал, да и расстояние тоже. Непонятно каким образом выживший смертный на фоне остальных выделялся маркером души, за которую Чернобог у глупой бабы виру взял, да дело до конца не довёл. Теперь при нынешних реалиях силу свою, хоть и не в прежнем объёме, мог вернуть только если сам лично его прикончит, либо мысленно заставит сделать это кого другого, но обязательно принудив того действовать. Да-а! И нужно поторопиться. Неровён час сбежавший смертный погибнет от пули шальной, то он, Чернобог, так и останется здесь на правах заштатного духа, без возможности божественный статус вернуть.

С пояса покойного мастер-сержанта снял нож и, выбрав направление, пошёл к цели. Вокруг чёрт ногу сломит что творится. Стрельба. Беготня. Крики сразу на двух родственных языках. Силуэты падают, а Чернобог, по причине того, что в личине человека на правах бессильного беса, почти глохнет. Упал. Поднялся. Снова упал. Разобравшись в обстановке, вскочил и побежал. За спиной выстрелы. Впереди вырастает тёмная броня почему-то всеми покинутого бронетранспортёра. Втиснулся под днище, ощущая маркер присутствия цели.

Вот он, тот, кто ему нужен. Такого самому не просто убить будет. Кручёный! Рядом другой смертный, вот через него первую попытку он и сделает. Напрягся, волной направляя все силы воздействия на человека, ощущая, как его воля берёт под контроль мыслительный процесс реципиента.

«Давай же, червь! – преображая мыслеформу в нужное действие, с усилием пнул мозг человека. – Приставь ствол к спине соседа и выжми курок!»…

От брони и каменных плит упавшего и ещё стоявшего забора рикошетили пули, но Галл чётко и прицельно стрелял по хохлонацистам, имевшим на рукавах камуфляжа и касках опознавательный знак, в сумерках смотревшийся тёмными лентами. Рядом с ним Тихий, но тот больше на контроле при напарнике работал. Позади вторая «двойка». Они из состава группы Старого, Змеёныш – Орех. Разошлись – один влево, другой вправо, прикрывая их «двойку». Чуть правее разведчики «тройкой» подтягивались. Кого-то и левей майор отправил, но те на отдалении бой ведут, чтоб штурмовиков не обошли неруси. В свою очередь пришедшим на помощь диверсам окруженцы из основного корпуса молокозавода огнём помогают. А помощь, она как известно, лишней не бывает. Тем более БКа и у одних и у других на исходе. Что такое по 400 патронов на брата? Это 15 минут активного боя в обычных армейских частях, при условии «вижу – стреляю». Максимум можно растянуть на полчаса, дальше голод и просто положат, либо отходить. У бойцов ДРГ несколько другой расклад, но и им «голод» не в тему, а потому на первом этапе «зачистки» по-тихому сработали. Когда на второй перешли, нахрапом свою львиную долю чужих жизней брали.

В какое-то мгновение двигавшийся впереди Галл тормознулся. Будто лбом в невидимую стену упёрся. Оглянулся на Тихого. В глазах муть, а в сознании одна мысль пластинкой крутится:

«Рядом с тобой враг! Убей! Если не ты его, то он выстрелит тебе в спину. Убей!»

«Как убей? Это же Тихий! Он свой. Он от пули прикроет».

В ответ:

«Он враг. Убей врага!»

Галл усиленно головой помотал, скидывая с себя морок. Мысленно отвечая на глупый совет:

«Да, пошёл ты…»

После чего пелена мути окончательно спала.

Рассерженный Чернобог уподобляясь людям, которых не один век из зазеркалья наблюдал, готов был на нерв сорваться, рвать и метать вокруг себя всё до чего дотянуться можно.

«Сука! Сука! Мля-а!..Так, стоп! – одёрнул себя. – Ещё не всё потеряно! Смертные говорят: Хочешь чтоб сделано хорошо было, сделай сам. Замор-рочу!»…

Хильченкову, отработавшему по своему направлению, отчего-то, как-то не по себе стало. Почувствовал рядом странный запах – пустоты и тлена. Огляделся. Вроде так быть не должно. Мертвячиной уж точно не должно пахнуть. Неоткуда здесь ей взяться.

– Т-твою ж маму! – вырвалось. – Да, как же так?

Привиделось или в натуре? Костю прямо из боя вырвало и кинуло в…

Он брёл по деревенскому кладбищу, между могил, а со всех сторон к нему тянутся перепачканные землёй руки. Пытаются за штанины маскхалата ухватить, и пальцы у них ледяные и твердые. В ушах у него сплошной гул голосов – лишённых сока жизни. Голоса умоляли:

«Иди ко мне… Иди ко мне-е…»

В глазах потемнело, словно с приседанием на мозг и зрение меркнуть начало. Косте вдруг захотелось развернуться и броситься наутек, но он шугонул себя мыслью, что это «не по-мужски». И двинулся вперед – чуть ли не на ощупь. Ощущения, словно весь день пахал на вырубке леса, но списал эту слабость и головокружение на реалии длинного дня и трудности перехода. Звуки боя отдалились и воспринимались слухом чужеродно, ненатурально, даже как бы по киношному. Из-за темноты в глазах Константин быстро потерял ориентацию в пространстве, но вдруг кто-то осторожно шевельнулся в пространственной темноте.

– Вот мы и встретились, боярич, – услышал мужской голос, тихий и глухой, и Костя мог поклясться, что слышит его впервые. – Сейчас я исправлю многовековую оплошность, твоей кровью смою заклятье невыполненного долга и верну себе утерянную силу.

Пространство вокруг Хильченкова будто подсветку обрело, окрасилось светлой зеленцой и ночь отступила, образовав световой круг диаметром в десяток метров. Другой, до боли знакомый голос, чуть ли не в другое ухо проговорил:

– Не спеши, бес. Не всё так просто. Не поверишь, уж сколько я нашей встречи ждал.

– Велес?! – голос неизвестного, что называется «дал петуха», чувствовалось, в нём злоба проявилась.

– Узна-ал, бес!

– Я не бес, ты знаешь!

– Ну да, ну да! То-то мертвечиной сифонишь. Дурилка. Богом ты в прошлой жизни был, теперь ты обычный бес. А потому,.. проявись, бес!

Хильченкова отпустило. Зрение вернулось. По левую сторону от Хильченкова оказалось сразу двое. Первый, в рваной военной одежде сомнамбулой застыл. Не старый мужчина, сжимавший в руке боевой нож. Его взгляд, будто остекленевших глаз, смотрел в пустоту. Показалось, что он даже не дышит. Второй, худой, измождённый, но вполне себе живой персонаж со злым, нервным лицом и подрагивающими руками. Единственной непоняткой которого была странная прозрачность всего, даже одежды на нём, явно несоответствующей нынешней моде. Худощавый весь был окутан каким-то тряпьём, точно саваном. И ещё… Дёргаться-то бесноватый прозрачник мог, но вот сойти с места ему что-то мешало. Ступни ног будто к земле приклеились.

Справа от себя Костя улыбавшегося Велеса видел. Тот задорно подмигнул ему, словно сказать хотел, но вслух не озвучил:

«Вот видишь, парень, мы с тобой справились, вытащили Чернобога на свет божий!»

Хильченкова другое сейчас интересовало. Вокруг себя глянул. Всё, кругом них на месте застыло, в серых потёмках спряталось. Время остановилось, так, как уже один раз в Москве с ним было.

– Не задумывался почему ты здесь и в силе, а нас с Перуном не стало? Нет?.. – Чернобог дёргался, в попытках хоть шаг в темноту из светлого круга сделать, но у него ничего не получалось. – Всё просто! Я ведь хотел избавиться от вас поодиночке. Вот только выбор изначально сделал неверный. Честно сказать, испугался. А всё волхвы. Будь они неладны. Мудрейшие из них создали круг. Как же! – сарказм проявился в голосе беса.– Поклонились Велесу,.. Ха-ха! …одному из Триединых братьев Сварога и Перуна, хранителю и воплощению русского Духа. Потому отложил встречу с тобой на потом, когда Перуна прикончу и силу его, хоть частично, а получу.

– Ты ближе к делу. Кто я, я и сам знаю.

– Так вот,.. Мы встретились с ним на узкой дорожке и силы, как оказалось были равны. У меня ведь почитателей не меньше, чем у него всегда было.

Он захихикал. Хильченкову это хихиканье показалось недостойным поведением бывшего бога. Судя по всему, столетия безвестности сущности Чернобога сотворили с ним плохую шутку, действительно превратив его в подобие беса. Плюс к этому подвело созерцание прозрачности и бестелесности. Ну и кто он после такого, если не бес? Всё же прав Велес. Такое существо в ином качестве быть не могло.

Между тем сам бес после очередной, явно выраженной попытки вырваться из невидимых пут славянского бога, совсем поник. Кажется даже на глазах в размерах уменьшился, в слизняка превратился. Продолжил исповедь:

– У меня было время ослабить Перуна, ну и тебя тоже. Придумать каверзу. Ловушку. Между делом сотню лет потратил на попытку перевести наших смертных на этой земле на голый, роботоподобный прагматизм-рационализм или в бесконтрольные звероподобные состояния. Пусть и в роли высшей нечисти, проклятой константинопольскими церковниками, но сотрудничал с представителями новой веры. Они боролись со мной, а значит строили козни вам всем. И ты знаешь, у меня получилось. Чуры Перуна поплыли вниз по Днепру. Он ослаб. Вот только и… и я вместе с ним тоже. А ещё осознал, что рационализм смертных приводит к вымиранию русских, ибо не терпит наша Земля людей с закрытыми сердцами. Мало кто знает, что если исчезнет последний русский с открытым сердцем, то не только России придет конец, но и всему Миру…

Велес зло сверкнул глазами, проронил:

– Время тянешь, бес! Где Перун?

– Да-да!.. – решился ответить, словно головой в ледяную воду в проруби прыгнул. – Его нет. Вернее он есть, но в реале он отсутствует.

– Это как?

– Мы схлестнулись с ним. Мне удалось поймать его в ловушку времени,.. Так сказать, воплотить «домашнюю заготовку», временной капкан. Время циклично, но не для него. Перун вот уже сотню лет проживает один и тот же год. Год, в котором князь киевский привёл в свои земли византийцев и укрепил их на них. Вытащить его не удастся теперь даже тебе. Меня же он вообще в безвременье сунул. Вернее, в зазеркалье, но как видишь, я выбрался, Перун не сможет.

– Посмотрим. Да и ты здесь своё пребывание закончил. Я с тобой поступлю так же, как указал он.