Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– Эфенди, если речь идет о группе у которой цель покинуть город, то для нас идеально применить именно такую тактику. Нам известно направление движения и численный состав русских. Площадная засада представляет собой точечные ловушки в районе предположительного выхода из Екатеринодара. Можно начинать атаку как одновременно, так и последовательно. Если противник будет использовать противозасадную тактику, при передвижении увеличив дистанцию между бойцами, идущими в колонну по одному, – обычная линейная засада охватит лишь часть колонны. Площадная – сработает, как заменированное поле. К тоту же, отдельные точки площадной засады могут уничтожить дозор противника.

– Достаточно. Можете считать, что убедили старика.

Карагоз успокоился. Тем более всего час назад от него убыл приглашенный на рандеву Харитонов. Неймется Анастасии, что она так за странника уцепилась? Султан ей благоволит, она этим пользуется. Ну ничего, лично ему вся эта мышиная возня только на руку. По слухам этот Кутепов хороший снайпер. И его именно как снайпера Зимин включил в группу. Одной боевой единицей меньше, уже легче будет.

– Капитан, приступайте к операции. С этого часа вся ответственность за ее удачное исполнение ложится на ваши плечи.

– Вне всякого сомнения. Я вообще не понимаю, как вас гражданского человека, могли поставить нашим куратором.

– Иншаллах! Колай гелсин, капитан…

* * *

До подступов к мосту добрались к обеду. Кардаш пропустил мимо ушей возмущение Лазаревича, что мол идут не по прямой, а делают непонятные никому экзарсысы. От кого им след путать, если дали пройти. Хотел бы Харитонов прихлопнуть группу, давно бы сделал это. Жандарм тоже вставил свои три копейки в общий кошт непонимания действий командира. Типа того, время драгоценное теряют. Ничего, утрутся и будут делать то, что прикажет.

Усадьбы частного сектора подходили к самой Кубани. Самое интересное, что в отличии от центральной части города, здесь и улицы и дома имели вид презентабельный, целостный, только пустовали. Может и жил кто, да только умело прятался от чужих. Время такое. Лишь на миг почувствовал чужой взгляд, брошенный в спину, но не злой, а безразличный и чувство этого взгляда сразу ушло, будто соскользнуло на пол. В отдалении от моста, устроив всех на привал, расположив «бивак» в двухэтажной хоромине в самом начале «жилого» сектора, отправил Травкина «понюхать» чем пахнет «воздух» у реки. Сам без особых результатов побродив вокруг, вернулся, усевшись в сторонке стал есть полученный из рук Матушкина кусок хлеба со шматом нарезанного тонкими ломтями вяленого мяса. На самом деле думу думал. Ох! Не нравилась ему, прямо звенящая тишина. Может напрасно молодого отпустил? Шельмец-кудесник мог бы что-то дельное предложить, да просто предупредил бы об опасности. Зря наверное!..

* * *

Селим Божкурт сначала выразил неудовольствие командиру отряда. Его двумя группами затыкали дыру в том месте, через которое русские уж точно не будут пытаться пройти. Все знают, что кратчайшее расстояние между двумя точками, прямая. И если они двигаются в сторону Ростова, то местность у развалин железнодорожного моста существенно в стороне. С командиром отряда, Божкурт в одном звании – юзбаши. Даже в один год пехотное училище заканчивали. И вот Аллах или волосатая рука в столице, распорядились тем, что один в подчинении у другого. Оха! Какая жестокая несправедливость! Когда Божкурт думал про это, настроение его портилось и он готов был… гм, на многое. И вот теперь… площадная засада. Он и его люди на перифирии. Приказ исполнил, но на душе кошки скребли.

Присутствие людей в рубленной из бревен избе о двух этажах, удалось обнаружить случайно, и только благодаря тому, что кто-то из них, наверное случайно что-то поджег на чердаке и едва заметный дымок курился над крышей. Сигнал сбора Божкурт подал незамедлительно, и пока не успели собраться бойцы, отправил разведку в поросшие зеленью деревьев и кустов, ограниченные заборами переулки. Вместе со старшими подразделений, захват решили проводить так же, двумя группами, по возможности работая автономно. Подоспела и разведка, утвердившись, доложила о вооруженных людях на задворках квартала. Божкурт распорядился:

– Выдвинуться на исходную!

Быстрым шагом проследовал к месту операции, со стороны наблюдал, как группы тройками занимали места для штурма домищи. Не торопил…

– Готовы? – задал вопрос своим подчиненным басчавуш Текер.

Капитан находился совсем рядом, услышал не громкие отклики.

– Второй готов!

– Третий готов!

– Пошли!

Три тройки бойцов, одну оставил при себе как резерв, помогая друг другу преодолевать препятствия, с трех сторон выдвинулись к дому. На участок вошли по-разному. Кто прорывался через лианы дикой ежевики на склоне, полной мерой прочувствовал всю прелесть «гвоздей под ногтями», кому повезло больше, двигался по кустам и дорожкам за забором. Первая тройка зашла с фасада. Ничуть не таясь, тегмен Селим одетый в одежду русского покроя с газырями на черкеске, войдя в незапертую калитку, проследовал мимо проржавевшей машины, вросшей в гунт по обода, стоявшей под навесом, без стекол и в остатках копоти на рыжем метале. Поднялся на высокое крыльцо пристроенной веранды. Кулаком постучал в массивную дверь.

– Хозяин! – позвал без акцента, на превосходном русском языке.

Напарники с оружием в руках страховали внизу под окнами, готовые в любой момент запрыгнуть на доски пола веранды.

Из-за двери были слышны едва различимые звуки пребывания человека в доме, скрип полов при перемещении, простудное покашливание. За дверью шаги застыли. Одному из бойцов, старший жестом подал команду стать рядом.

– Кто?

Обозвался старческий голос за дверью, заставив Селима напрячь извилины.

– Здравствуйте. Извините за вторжение, я ваш, можно сказать сосед с параллельной улицы. Заметил дым из-под крыши, подумал, может поможете.

– Чем помочь?

Спросили все так же из-за двери.

– Понимаете, я тут человек новый. Пришел с юга. Башибузуки шалят, пришлось с семьей перебираться в мертвый город. Вот подумал, если вы здесь находитесь, то может подскажете где продуктов купить?

– Здесь верст на пятьдесят одни горемыки поодиночке живут. Огород да река, вот и весь наш рынок, они и кормят. Ежели снасть имеешь, рыбаль. Рыбы в Кубани сейчас много. А у людей ничего не купишь. По дорогам только турки ездят. Иди мил человек, неча нам с тобой калякать. – Посоветовали все так же не отпирая дверь.

Если в дом не впустили, значит предполагают какие-то действия против них. Пора «выходить из тени» и проводить силовое мероприятие. Селим повернув лицо, отрывисто бросил команду:

– Работаем!

Тишина взорвалась звуками добиваемых стекол в рамах, где они еще были, шарканьем подошв по бревнам стен, руганью, теперь уже на турецком языке, а вскоре и в самом доме послышалась возня, ругань и стоны с причитаниями. Входная дверь открылась и басчавуш Айтюр пропустил внутрь Селима с офицерами его тройки.

– Как?

– Живая, только помяли слегка, сопротивлялась.

– Ну, это нормально. И кто он?

– Она. Бабка. Старая карга.

– А русские?

– Нет никого.

В большой комнате первого этажа, скованная за спиной наручниками, восседала в кресле старуха с перевязанной бинтом головой. Левый глаз заплыл, одежда разорвана и грязна.

– Ты кто? – спросил ее Селим.

Глаза сверкнув, выразили недопонимание, между тем разбитый рот искривился в гримасе боли… улыбки и сарказма.

– Живу я здесь, мил человек. Вот ты с семьей приехал, – кивок в сторону бойцов, – накормить страдальцев нечем. А я да-авно здесь огородиком пробавляюсь.

Селим присел перед нею на корточки.

– Русские где? Сразу предупреждаю, если ты не ответишь, получишь пулю в лобешник. Доступно выражаюсь?

– Хи-хи! Были и ушли.

– Когда.

– А, аккурат перед вашим приходом и ушли.

С-старая сволочь! Селим понял, что нужно торопиться, но прежде чем уйти, рука «набитая» привычкой, поставленным ударом вогнала клинок ножа под подбородок старухе. Скомандовал:

– Пошли! Быстро! Время упустим!

Ни Селим, ни тем более капитан, даже не догадывались, что по времени разминулись с русской группой не более чем в десять минут. Наказной Травкин заявился в усадьбу не один. Улыбаясь во все тридцать два зуба, на пороге появился Хильченков, собственной персоной, а уже за его спиной маячили Травкин с живым и здоровым Кутеповым.

– Платон Капитоныч, – прямо с порога заявил Найденыш. – Турки. Много. Собираемся быстро и уходим. По времени успеваем.

На душе потеплело, но виду хорунжий не подал, не та ситуация. Скомандовал:

– Быстро собрались! Уходим!

Уход был сродни бегству. Кардаш задержавшись, оглянулся на Андрея, поймавшего рукой за рукав куртки.

– Платон Капитоныч, я здесь останусь, маленько придержу залетных, а то они считай прямо от порога на хвост сядут.

Согласился, куда денешься. Прав Недоросль, кругом прав. Смог лишь выдавить:

– Ну, ты тут не очень… Мы через мост…

– Догоняй наших. Найду, не сомневайся.

Выйдя на улицу, закрыл за собой калитку, через десяток шагов свернул за угол в переулок. Искать калитку не стал, перемахнул через высушенный ветрами и солнцем, посеревший забор. Гостей ждал не долго. Неторопясь, находясь за избенкой соседней усадьбы, из-за угла наблюдал как трое парней одетых в военную, по качеству выше всяких похвал одежду, хорошо экипированных и вооруженных, устроились на лежках. Серьезных ребят кинули на их уничтожение или поимку, страхуют друг друга, фиг подберешься. После утренних встрясок, колоссального выброса энергии, Андрей понимал, что как характерник он сейчас мало значит. Молод и не инициирован. Ему восстанавливаться придется сутки, может и больше. Дед об этом предупреждал всех своих кровных учеников, объяснял как надлежит поступать в том или ином случае если ты действительно «пуст». На этот счет всегда приходили на помощь родные для славян ведунские заговоры. Нужно только уметь ими правильно распорядиться.

Хильченков поймал в ракурс всех разом бойцов противника. Не отводя глаз, сфокусировал зрение, губы зашептали заветные слова:

«Отвод творю, наговариваю. Пусть глаза явного не увидят, мимо пройдут. Как глаз слепой не видит не явно, не отъявно. Так и меня всяко око обойдет, не увидит. Очи ваши в тумане, а разум в дурмане. Слово сказано, слепыми очам быть заповедано. Крепко слово и дело. Да будет так!»

Андрей реально представил, как элитных турецких бойцов окутывает плотная пелена прозрачного для них самих тумана. Колдовское дело сделано, теперь наступает дело человеческое.

Медленно, шаг за шагом поскользил к местному аналогу сетки-рабицы, отделявшей друг от друга оба участка. Просунул в крупную, стальную ячею ствол «Макарова» с навернутым глушителем, позаимствованного у подопечного. А, что тут сделать? Подвел мушку пистолета в затылок ближайшему к нему пареньку. Плавно потянул спусковой крючок. В летнем, знойном воздухе хрустнула ветка, заставив людей в засаде обернуться на звук.

Сделав упор на расставленные ноги, зажав рукоять пистолета сразу обеими ладонями в общий кулак, произвел еще два выстрела. Расстояние до целей не больше десяти метров. Всем телом навалившись на невысокую изгородь, перевалившись, упал внутрь участка из которого недавно вышел через калитку.

Пробежал к стене дома, отмечая разбитые стекла в оконных рамах. В доме уже есть люди. Поднял вывалившийся из руки убитого бандита пистолет, проверил его. Пистолет стоял на боевом взводе. Вставил в свой новую обойму. Взявшись за подоконник, подтянулся, заглянул в комнату. Никого. В пару касаний оказался внутри. Стараясь не скрипеть, проскользнул через кухню в гостиную, лицом к лицу столкнувшись в дверях с высоким бойцом из общей кагорты турецкого, надо думать, спецназа. Нужды таиться не стало. С двух рук стал стрелять по врагам. Спецназовца, не ожидавшего такой прыти, положил вдверях. Смазливому хлыщу пулей пробил лобную кость. А вот, стоявшего у окна третьего, из-за занавески наблюдавшего за калиткой, и потому не успевшего применить автомат, пожалел. Прострелил турку оба колена, а третьим выстрелом еще и кисть руки.

– В-ва-ау-у-у! – взвыл недобиток.

Андрей прошелся по гостиной, ногой отшвырнул оружие подальше от раненого. Мельком глянул на мертвую старушку в кресле. Присел к стонавшему бандюку, сунул под нос пахнувший сгоревшим порохом ствол.

– Отвечаешь на вопросы, умрешь без мучений, не отвечаешь, первым делом отстрелю яйца, а там посмотрю, что в твоем организме еще лишнего есть. Сколько вас сюда приехало?

– Анл'амыёрум!

– Ага. Не понимаешь, значит.

Выстрелил. Пуля разорвала рукав куртки, задев ткани кожного покрова.

– Пятьдесят бойцов. Задача…

– Задачу я знаю. Кто старший отряда?

– Юзбаши Энвер, командир особого отряда малиновых беретов, он сам задачу ставил. Перевяжи, а?

– Кто у Энвера шеф в этой операции?

– Карагоз-эфенди.

– Чин?

– Он старик, и кажется гражданский.

– О, как!

От калитки послышалась возня или это только показалось. Сломанной веткой прозвучал выстрел, раненый последний раз дернулся и прекратив стенания, затих. Хильченков выглянул в окно. Две одичавшие собаки забежав в открытую калитку, решили похозяйничать на подворье. Рисковать выходя на ту сторону Андрей не стал, наследил надо думать достаточно, что хотел, то узнал. Какой дорогой пришел, нею же и ушел…

* * *

Группа как и прежде, передвигалась по одному друг за другом, только расстояние между людьми малость изменилось. Растянулись по дистанции, чтоб в случае чего не все сразу под огонь попали. И не шли скорым шагом, а все больше перебежками, да перебежками. Спешили. К реке Ермаков вывел через заросшие, застарелые плодовые сады. Получилось, что вырвавшись из зеленых шхер, неожиданно очутились на обрывистом берегу. Ширина Кубани в месте выхода не меньше двух сотен метров будет, до противоположного берега далековато. Выбегая, как по команде ложились у среза обрыва, внизу вода полощится. Кардаш последним плюхнулся на брюхо, еще даже не успел как следует оглядеться.

– Вон, мост. – Указал рукой Ермаков, вышедший на берег самым первым. – Выходит так, что от этого места Екатеринодар в двух верстах к югу будет. Малость крюк сделали.

«Крюк это хорошо, – удовлетворенно подумал хорунжий. – Все как во сне дочка советовала. Может и вырвемся без потерь? Эх, Лебедя жалко, добрый казак был. Царство ему Небесное!»

Вынув из сильно «похудевшего» сидора бинокль, принялся детально рассматривать сам мост и подступы к нему.

– Чего ждем? Турки на пятки наступают! – подал голос Лазаревич.

На миг оторвавшись от окуляр, одним словом одернул капитана:

– Нишкни!

Да, мост. От него почитай одно название осталось. Железный корпус покоился на четырех массивных каменных устоях и имел три пролета. Имел… Так вот теперь центральный пролет грудой искореженного металла торчал из воды. На дно весь не упал, только потому, что ближняя к этому берегу сторона не лишилась вязи железа. Как говорится, уцепилась за товарку и пока еще держалась на честном слове. Как на третий пролет перебираться?.. Большой вопрос.

– Травкин…

– Й-я!

– Гм, Травкин, Матушкин, Кутепов им в прикрытие. Бегом к мосту. До нашего подхода постарайтесь наладить переправу на тот берег.

Ушли.

– Остальным. Ермаков идет первым, за ним по одному ускоренным шагом, соблюдая дистанцию передвигается группа. Вопросы?

– Нет.

– Ермак, вперед пошел!

Кутепов не бежал. Он двигался рваным стилем, с остановками и осмотром в оптику возможных мест засады. Осмотревшись, делал очередной рывок. А на подходе к реке, почти у начала самого настила, поднявшись на насыпь, залег, образовав лежку на железнодорожной колее, как раз между рельсами. Поморщился, учуяв запах криазота. Уж сколько лет прошло, а эта дрянь так и не выветрилась.

Слух еще не уловил звуков, а оптика уже достала виды нездорового шевеления далеко от моста. Он повел ствол винтовки в левую сторону, рассматривая через призму прицела кабины трех бортовых машин, выползших из шхер частного сектора, не так давно покинутого ними. Люди выпрыгивали из-под тентов и тут же управляемые судя по всему крепкой рукой, двигались в сторону моста, но были далеко. По-видимому авто подъехать сюда не могли. Бездорожье помимо дураков во все времена, а теперь ясно, что во всех реальностях, составляют основную проблему на Руси. Вот и остальные подходят. Надо признаться, вовремя!

– Что у тебя? – задал стандартный уже вопрос командир.

– Враг на подходе. – Приподнявшись со шпал, ответил спокойно, кивнув в сторону изученного сектора обзора. – Но если поторопимся, то можно оторваться.

– На мост. Живее!

Сам хорунжий, остановившись рядом с Кутеповым, через окуляры бинокля изучал обстановку на дальних подступах.

– Как же их много. Откуда только набрали столько?

Сунув бинокль в разворот полурастегнутой разгрузки, кивнул.

– Идем!

По боковине, минуя чугунные балки ферм, под поперечными связями, оба пробежали к обвалившемуся, взорванному пролету, там уже во всю шла переправа. Цепляясь за продольные балки и связи металлических швеллеров, страхуясь веревкой, удерживаемой на конечном пролете Матушкиным, народ по очереди перебирался на третий настил. Вымокли все по пояс, благо лето и вода в Кубани теплая. А вот преследователи, издалека видя, что добыча уходит, принялись постреливать в их сторону. Правда толку от такой стрельбы никакого не было. Далеко.

С насыпи сбегали гурьбой. И потом бежали сломя голову. Стадное чувство. Оно иногда просыпается в людях, когда появляется общая для всех опасность.

– С-стой! – скомандовал хорунжий. – Пять минут привал!

К развернутой карте сунулся Павловский, за ним скосил глаз и Лазаревич. Этот-то что? Ладно жандарм, у него любопытство на профессиональный поток поставлено. Распространяться о маршруте движения и своих мыслей на этот счет не стал. Определился молча.

– Поднялись! Движение в прежнем порядке, направление северо-запад. Ермаков, пошел!

Шли ходко. Даже Лазаревич не выбивался из общего темпа. Может втянулся. Кардаш обогнул стороной населенный пункт вставший на пути, потом еще один. Пересекли по прямой дорогу. Луговина частенько перемежалась то с рощами, то с дубравами, а то и в балки приходилось спускаться, преодолевать их спуски и подъемы. День клонился к закату, а противник до сих пор ни разу не потревожил их своим появлением. Кардаш в этом видел не только положительную сторону. Раз не показывается, значит где-то уже приготовил подляну, куда они всем кагалом с разбегу и влетят. Не может такого быть, чтоб от них отстали.

Уже перед вечерними сумерками не только Кутепов, но и остальные члены команды услышали назойливое жужжание. Настырное и ровное. Александр сразу и не понял, что такое. Потом мысль окуклилась и разродилась бабочкой. Твою нехай! Вскинул винтовку, приник к оптике прицела, повел стволом. Вот же оно!

Оно, было не чем иным, как самолетом, аналогом многомоторного пассажирского биплана АНТ-9. Кутепов видел подобный на выставке. Тот тоже трехмоторным был.

– Самолет! – оповестил остальных.

– Черт! – вырвалось из уст хорунжего.

И спрятаться некуда. По закону подлости, куда не посмотри, всюду голая степь, до ближайшего леса добежать всяко-разно не успеют. Что тут можно сделать? Только одно.

– Рассыпались! Быстро! Ложись!

Выполнили. Кутепов в отличие от других упал на спину и наблюдал за небом. Рокот моторов существенно приблизился, пилот пошел на снижение высоты и Александр хорошо рассмотрел серебристый целиком дюралюминиевый корпус самолета. Точно, трехмоторный, пассажирский или грузовой. Если личный состав перевозит, то людей на борту должно быть не более десятка человек. Ну еще двое пилотов. Скорость у этого птеродактеля не должна быть больше двухсот километров. Это даже не вчерашний, позавчерашний день авиации. После пролета, громко поинтересовался.

– И чего он прилетел?

– Скорее всего корректирует действия поисковых групп, – откликнулся недалеко лежавший от Кутепова Павловский.

– У него что, связь работает?

– А чего ж? Глушилки далеко. Их под Мещерами установили. Здесь связь будет нормальной. Сейчас сбросит информацию на переносные станции и жди гостей!

– Фантастика!

Самолет между тем, снова набрав высоту, сделал круг, а снизившись пошел чуть правее, по краю раскинувшихся, разбросанных в степной поросли людей. Послышались звуки выстрелов вразнобой и от немногочисленных иллюминаторов потянулись к земле цепочки трассирующих пуль. Бойцы в группе пришли в движение, просто лежать и гадать, попадут – не попадут, не было никаких сил. Как куропатки порскнули в разные стороны.

Пролетев, самолет развернулся и на обратном курсе замедлился, оставляя место расположения беглецов по кромке. Из открывшихся иллюминаторов в две струи ударили пулеметы, поливая свинцовыми трассерами степь. Люди бросились в стороны от такого своеобразного приветствия, в надежде выжить. Кутепов в силу своего воспитания и профессии снайпера, заниматься перед врагом прыжками и ужимками не стал. Вскинув ствол, поймал в панораму один из иллюминаторов, из которого вели стрельбу, сделал упреждение и плавно спустил крючок. Выстрел! Перезарядка. Боковым зрением засек вставшего на ноги Ермакова. Казак сделав упор на правую ногу, в свою очередь отрывался по полной, посылая в дюралевую бочину летательного аппарата струю огня из ручного пулемета. Совсем не экономя патроны, можно сказать, стрелял на расплав ствола. Пулеметчик в самолете перенес огонь на него, и то ли повезло ему, то ли действительно классным стрелком был, но Ермакова снесло с ног. Кутепов успел выстрелить еще раз. Попал – не попал, неизвестно, а вот народ в группе окрысился, выдал на гора все что смог из имеющегося оружия. Самолет улетел.

Самолет улетел, только осадочек остался. И этот осадочек перерос для группы кучей проблем, как потом оказалось, по сравнению с которыми, смерть Ермакова ни в какие ворота не шла.