Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Андрей выскочил из своей ячейки, перекатом ушел в сторону, почувствовав как в то место, где он только что был, впечаталось несколько пуль. Со всех ног бросился к окопу хорунжего, с разбегу впрыгнул в него вперед ногами, больно подвинув хозяина. И вовремя. Над головой просвистели вестницы смерти.

– Заполошный! – беззлобно высказался Кардаш.

– Платон Капитоныч, я так понимаю, кирдык нам приходит.

– Правильно понимаешь. – Не стал юлить офицер, от правды не уйдешь.

– Теперь подумайте и ответьте, на каком направлении бандитов лучше всего убрать, чтоб нам выбраться из ловушки. Только крепко подумайте.

– А что, поможешь чем?

– Помогу, Платон Капитоныч. Ну?

А что думать?

– Если в ближайшее время, вон тех пулеметчиков не убрать, – на миг высунувшись указав пальцем, спрятался обратно, – и не проредить стрелков на возвышенности, то скоро стемнеет и к нам подберутся гости.

– Ясно.

– И что?..

– А то, что когда пулемет перенесет огонь на возвышенность, то группа должна броском передвинуться в его направлении. Теперь не мешайте.

Кардаш даже отодвинулся, чуть в стенку окопа не влип. Молодой отрешенным взглядом смотрел перед собой, казалось забыв обо всем, из уст его плавно слетали слова не слишком похожие на молитву, и в то же время имевшие к ней какое-то отдаленное отношение.

«Помолюся Господу Богу, всемогущему, пресвятой пречистой Деве Марии и Троице святой единой и всем святым тайнам. Будьте сыну божьему Андрею до помощи! В худой час призрачный лунный лик светит с небосвода. Выйду я в поле, сдерну лунное полотно…»

Хорунжий выпал в осадок. Вот только что при нем, на его глазах исчез человек, которого он считал обычным парубком, недорослем из, надо думать, приличной семьи. И вдруг раз и… нет никого. Чудеса-а!

– А-андрей! – позвал.

Ответом была тишина, да места в окопе прибавилось. А еще, башибузуки лениво постреливали, скорей всего экономя патроны, чисто для проформы. Чтоб русские не расслаблялись и не питали иллюзий на добрый исход дела.

Время шло. Солнце упорно клонилось к закату. Кардаш слышал переговоры своих из ячеек. Кто-то молился в голос. Кажется капитан. Слышал как Кутепов пошутил на эту тему, подковырнув Матушкина, взявшего шефство над штабным. В тылу происходило какое-то не здоровое шебуршение. Скорее всего бандиты только что прибыли в подкрепление и занимали за рекой места в партере. Сверху послышался возглас:

– Руський сдаваса с-сабака, может пожалею, не убью такого трюс как ты!

И раскатистый хохот довершил терраду.

– Что делать будем, хорунжий? – услышал голос жандарма.

Что делать? Собравшись с духом, громко ответил:

– Значит так, слушай приказ! Как только пулемет направит огонь на возвышенность, приказываю подняться и что есть духу, бежать в его сторону! Всем ясно?

– Ты с ума спятил, пластун? Какой пулемет?

И словно в подтверждение слов казака, пулемет с левого фланга башибузуков заливисто дал очередь по своим.

– Поднялись! Бего-ом!

Все подорвались с места и бросились вперед. Бежали так, как никогда прежде в своей жизни, видели лишь спину впереди бегущего товарища. Ноги сами выбирали куда ступить, а тела летели вперед. Внешний мир сузился до нескольких метров. Они даже не знали, бьется ли сердце и дышит ли грудь. Бежать! Бежать пока строчит пулемет, не давая поднять головы врагам! Бутылочное горло за спиной. Наконец-то! Еще несколько минут назад у них не было шанса что бы выжить, и вот впереди замаячила жизнь. Длинная или короткая, сейчас это не важно. Жизнь!

За горловиной у пулеметной позиции группа осыпалась вниз в плавни и хрипя и отхаркивая легкие, повернула оружие стволами к противнику.

– Раненые есть? – отдышавшись, подал голос Кардаш.

– Все целы, командир! – откликнулся все тот же Мордвинов веселым голосом.

Как не странно, но после их побега из «мышеловки» стрельба ущухла. Нет, полностью не прекратилась, но явно пошла на убыль. И в атаку на них никто не шел. Ну и молодой не просто так оккупировал место за пулеметом, патроны жег не экономя. Хорунжий еще когда добежал, заметил в пулеметном гнезде четыре трупа одетых в камуфляж людей, но с яркими, вызывающими шевронами на предплечье. Порезвился Найденыш, и это надо думать второй расчет пулеметчиков. Первый, с другого фланга признаков жизни не подает.

Полностью отдышаться не успели, Кардаш не дал.

– Лебедя, кто видел?

– Нет больше Григория Кузьмича, вашбробь, – отчетливо словно гвоздями слова приколачивая, сказал Андрей. – На себя все пули принял, какие нам достаться должны были. Вы по-прямой бежали, а он чуть в стороне лежит.

– Царство Небесное… А Травкин?

– Живой. Порезали, крови много потерял но оклемается. Будем уходить, захватим.

– А мы и уходим. Кто Екатеринодар хорошо знает?

– Я местный, вашбродь, – сообщил Ермаков.

Вот уж не знал, думал пластун, станичник, а оно вон как. Ермаков ведь не из его подразделения. С собой взял как хорошего пулеметчика.

– Выдвигайся передовым дозором. Проведешь через центр на другой конец города.

– Слушаюсь!

– Остальные двигаются прежним порядком. Кутепов, боковой дозор по правую сторону. Двинулись. Найденыш, отходишь последним.

* * *

От частного сектора мало что осталось, словно огнеметом выжгли всю округу. Там, где раньше стояли хатки – развалы мусора поросшие бурьяном. Сокращая путь, Ермаков повел группу через Всесвятское кладбище. Угрюмое, даже по меркам скорбного места последнего упокоения людей, кладбище тоже приняло на себя часть войны. Среди мраморных обломков, изуродованных крестов и буйных сорных трав, Кутепов вышел к целехонькому памятнику из песчаника. Глаз мельком зацепился за поблекшую эпитафию. Чуть сбавив скорость передвижения, прочитал выведенный кем-то итог жизни похороненного в могиле человека. «Здесь погребен известный архитектор Кубанской области Василий Андреевич Филиппов. Мир праху твоему, добрый друг. А. Богуславская». Вот так, архитектора давно нет, а город в котором он творил и проживал, лежит в руинах. Ускорился, пеняя себе на отвлечение от дела. Вышел в провал кирпичной стены за территорию кладбища.

Город не жил, но присутствие людей в нем ощущалось. Уже ночью выведя группу, Ермаков вернувшись к основной ее части, доложил Кардашу:

– Вашбродь, почитай самый центр и есть. Улица Гимназическая, вернее то, что от нее осталось. Это развалины второго реального училища. Вон тот домишка, которому крышу снесло и второй этаж попорчен снарядами, купцам первой гильдии Бедросовым принадлежит. По слухам они табаком и поныне торгуют, только уже в Москве. По ту сторону…

Рукой махнул вправо, в темноту проема откуда начиналась брусчатка уличного покрытия.

– …отсюда не увидеть, но должен быть длиннющий фасад мужской войсковой гимназии. Дальше театр.

Да, вымотались, устали, проголодались. Погони не ощущалось, да и ночь, время когда нужно отдохнуть, иначе и без помощи турецких товарищей ноги протянут.

Кардаш по совету Ермакова расположил разведчиков на отдых именно в доме купца Бедросова. В случае чего удобные пути отхода имелись, а снесенная крыша позволяла наблюдателю иметь хороший обзор. Поели, быстро угомонились. Душу радовало то, что тяжелых раненых нет. Травкина Найденыш при свете костерка, разведенного внутри одной из комнат, как-то смог подлечить, а рану тупо заштопал обычной ниткой и иголкой. Разведчик почему-то не орал от боли, а лишь удивленно таращился на молодого «коновала», потом заснул. Значит пока все хорошо… Сидел плечом к плечу с казаком, в сонной одури слушал его умозаключения на нехитрую городскую действительность.

– …великолепный божий Храм – Войсковой собор Святого Александра Невского. Кирпичная постройка, увенчанная золоченными крестами. До того как все случилось, она влекла к себе взоры и местных, и приезжих в город. Как белый воздушный корабль, сей храм, взлетев своими пятью куполами в небеса, был виден издали, за много верст – с юга, из-за реки Кубань и с севера – с дороги, и рождал в душе радостное чувство, молитвенное настроение. А теперь… Э-хе-хе! – невесело тихо посетовал Ермаков. – Никогда не думал, что доведется увидеть его развалины.

– Степаныч… заткнись, а?

Глаза непроизвольно закрылись…

…Люди беспрерывно сновали мимо него. Пестрая толпа выплескивалась и поглощалась просторным с высокими окнами зданием железнодорожного вокзала, своим мельканием заставляя бездумно глазеть по сторонам. Выйдя из здания к привокзальной площади, встал у лавки рядом с монолитной стеной, пристроившись к кучке куривших людей, не обращавших внимание на строгий взгляд городового. Достав пачку, сам закурил папиросу, с первой, самой вкусной затяжкой, подумал. Зачем он здесь? Каким боком он имеет отношение ко всей этой кутерьме?

В очередной раз открывшиеся створы массивных дверей, с толпой выпустили на привокзальный простор его Веру. Боже, как она хороша в этом сиреневом платье! Сколько прожили вместе, перестал замечать это, видно примелькались друг к другу, а тут смотри ты – красавица!

Жена улыбаясь, приблизилась к нему.

– Ну, ты чего здесь куришь? Посадка скоро закончится. Идем, а то поезд без нас уедет.

Захотелось прижать супругу к груди, впиться губами в ее манящие губы, но кругом люди. Потом. А куда они собственно едут? Выветрилось из башки!

– Платошка, пора! Вон и колокол на перроне звякнул.

Что-то удерживало его.

– Ты иди, Верушка. Я сейчас. Докурю и догоню.

– Поторопись.

Вера вновь скрылась за дверью, а он в раздумье дотянул папиросу до бумажного мундштука, почувствовав отвратный глоток дыма вперемешку со вкусом горелой бумаги, выбросил окурок в урну. Действительно пора. Скорым шагом, обминая встречающих, провожатых и пассажиров, вышел на перрон, зрительным маркером пути служило мелькавшее пятно фиолетового платья жены.

– Вам не пройти здесь! – перекрыл дорогу служащий железной дороги, одетый в форменный китель и фуражку. – Посадка завершена. Опоздавшие проходят через подземный переход из левого крыла зала ожидания.

– А где он?

– Вернитесь обратно. Во-он в ту дверь.

Вернулся. Нашел вход. Его не останавливал, не проверял никто. Большая толпа встав в очередь к грузовым вагонам, загружалась в контейнерные погрузчики. Там и жена и Танюшка. Вон, рукой помахала, словно прощается с ним! Что ты, милая, да я с вами еду! Ускорил шаг. Боясь не успеть, почти побежал. Шум паровой установки, способствовал нервозности пассажиров.

Что это?

Народ из очереди загружался в ящики, а четверка крепких грузчиков в фартуках с номерными бляхами на груди, оттаскивала упаковавшихся клиентов и ставила ящики в кузова низких телег-прицепов. Что за фигня? Да, это же гробы!

Он застопорил бег. Смотрел, как его Вера влезла в полированное дерево гроба и улеглась в нем, и тут же грузчики, клацнув замками, оттащили его на прицеп. Тележки, скрепленные одна к одной, отъехали, уступив место следующему транспорту.

Уже стоя рядом со скорбной тарой, Танюшка окликнула его:

– Папка, тебе с нами нельзя! Мы с мамой сами! Уходи! Слышишь, уходи! Только не жди утра, сейчас иди! Пойдешь не в северном направлении, как хотел, а сделаешь крюк на запад. Там пройдешь. Только смотри, обязательно крюк сделай. И на выходе из города тебя и твоих спутников будут ждать нехорошие люди. Так ты через железнодорожный мост иди. Он хоть и сломан, но перебраться по нему можно.

Отвернувшись пошагала прочь. Прежде чем окончательно уйти, обернулась, помахала рукой. Крикнула:

– Па-а! Чуть не забыла! Под утро двое твоих людей уйдут. Так ты не держи их. Пусть уходят. Так нужно. Теперь прощай!

В одно мгновенье открыл глаза, натруженное за сутки метаний тело ломило. Сказывался возраст. Сонная одурь улетучилась безвозвратно. Ермаков посапывая, спал рядом.

Мозг Кардаша, взведенным затвором бороздил увиденное во сне. Он много прослужил, много провоевал, для того чтоб просто отбросить потустороннюю подачу информации. Веры и Танюшки давно уж нет на этом свете. Война! Но он жив и у него как у кошки, девять жизней, и за каждую из них он готов цепляться руками и зубами. Ночь заканчивалась и рассвет разогнал сумерки даже внутри дома. Хотел скомандовать: «Орлы подъем!». Да только опередил его голос Мордвинова.

– Вашбродь!

– Чего орешь?

Бойцы, казавшиеся только что сонными увальнями, в один миг преобразились и нарушая остатки тишины, заняли оборону. Мухой взлетел на второй этаж, одеждой и оружием цепляясь за арматуру, перила и еще не понятно обо что. Торопился.

Действительно, светает. И улица смотрится совсем по другому, не так как ночью. Красивый был город. Нда. Метров сто, здание театра, на дороге сожженные коробки бронемашин – три штуки. Колонной шли, так и сгорели. Остов танка, закопченный, без башни. Вместе с деревьями, дикие поросли кустарника выползли прямо на мостовую. Проросли там, где отсутствовал слой брусчатки. Стены домов облупились. Раньше явно были крашены в веселые тона, теперь стоят в копоти. Развалины домов. Совсем вдали семиэтажка, зияет пустыми проемами окон, перед ней, даже отсюда видны гусеничные бронетранспортеры, ставшие для пехоты братскими могилами. Сплошной сюрреализм!

Кутепов, тихо подобравшийся и стоявший у плеча хорунжего, проследив взгляд командира, понизив голос, пояснил:

– Ходил я туда, глянул. Стреляли с тридцати-сорока метров, в каждую «коробочку» из нескольких противотанковых винтовок долбили. Шансов выжить у них не было никаких.

Косой взгляд на иногороднего и отвлекающий, нетерпеливый голос Мордвинова.

– Вон!

Внизу перед домом стоял мужчина в камуфляже, совсем не похожий по виду на турка и любого другого представителя какой либо южной нации. Чистый славянин по чертам лица. С каменным спокойствием держал над головой палку с привязанной к ней грязной наволочкой. Кардаш некоторое время изучал парламентера. Серьезный дядя. Камуфляж и обвесы на разгрузке отличного качества, отсюда видно. На голове папаха. Борода ухожена, это не недельная щетина. Явно не башибузук, из кадровых, скорее всего лицо приближенное к командиру отряда спецов. По слухам и такие у турок были. Отщепенцы. Что же ты нам сказать желаешь, лис хитрый? С чем к нам пришел?

– Может снять его, и дело с концом? – предложил Кутепов.

– Отставить! Пойду пообщаюсь.

У всех на виду, двое людей вели разговор. Не было резких выкриков и обвинений, не было жестов руками. Можно было подумать встретились знакомые люди, давно не виделись и ведут неспешный разговор. Кутепов подметил, что лицо боевика во время общения оставалось бесстрастным. Смелый человек, умеет держать эмоции в узде. О чем они там так долго говорят? Показалось, лицо хорунжего скисает. О! Возвращается командир.

Между тем, боевик-славянин остался стоять на месте, с ленцой разглядывая «местные достопримечательности».

Войдя в дом, Кардаш спиной откинулся к неровной стенке строения, ловя на себе озадаченные, вопросительные взгляды.

– Ну?

Офицер нашел глазами Кутепова, обратился именно к нему:

– Эти по твою душу пожаловали, лейтенант.

– Х-ха! Это как? Я вроде бы здесь человек новый, пальцем никого не трогал.

– А он в подробности вдаваться не стал. Просто объяснил на пальцах. Сказал, ежели отдадим странника, скатертью дорога. У них претензий к нам нет.

– Чьи люди? – спросил Павловский.

– О-о! Особый отряд полковника Харитонова. Он этого даже не скрывает.

– Кто такой? – осведомился Кутепов, в уме просчитывая варианты выхода из скользкой для себя ситуации…

Притихшие вдруг люди прислушивались к словам своего командира. Понимали, трое людей сейчас решают вопрос касавшийся непосредственно и их самих.

– …Пес великой княгини. – Пояснил хорунжий.

– Вернее, ее начальник контрразведки, ну и командир особого отряда, в котором могут служить только самые профессиональные воины. – Добавил жандарм.

– Я не понимаю в чем проблема? – подал голос капитан Лазаревич. – На сколько я знаю, полковник Харитонов культурный человек, не дикарь с востока! Если есть возможность нам уйти без боя, так нужно воспользоваться нею.

Кардаш пронзительно посмотрел на капитана.

– Ох, ваше высокоблагородие… Может лучше отдать им старшего офицера штаба?

– Но-но! Не забывайтесь, хорунжий! Я везу пакет в ставку. Да и нужен им не я, а он.

Указал пальцем на Кутепова.

– Когда ответ ожидает?

Спокойный голос Александра, прекратил прения. Кардаш глянул на циферблат наручных часов.

– Еще семнадцать минут. Если тот, кого ищут не уйдет с ним, огнем сметут тут все.

– Этот может. И свои обещания выполняет. – Подтвердил Павловский.

– Патовая ситуация.

– Ерунда! – не сказал, прошипел Кутепов. – Выход есть всегда.

Хильченков весь разговор молчал. Времени мало, информации мало, местность где придется работать – незнакома, экипировки нет. Группу этому упырю подставлять нельзя, да и обещаниям его грош цена в базарный день. Андрей прикрыл глаза, мысленно прогонял сложившуюся ситуацию. Принял решение, Кутепову придется идти к Харитонову, ну и естественно ему идти с ним. Сам Кутепов это давно понял.

– Мне нужен второй ствол, пара магазинов с патронами к нему, и если кому не жалко, пусть нож подарит.

– И, что? – спросил Кардаш.

– Пойду к Харитонову.

– Ты не понимаешь…

– Нет, хорунжий. Это ты не понимаешь. Время подходит. – С любопытством осмотрел Матушкина. – Это что у тебя на ремне болтается? Чехол с метательными ножами?

– Так точно, вашбродь.

– Снимай. Сюда их давай, в хреновом хозяйстве все сгодится.

– Вы что любезный, воевать собираетесь?! – возмутился Лазаревич.

– Нет, иду ребятам фокусы показывать. Скучно им болезным.

Сам выпростался из разгрузки. Расстегнулся почти до живота, приобретая разгильдяистый вид. Под куртку за спину пристегнул чехол с «железом», примерившись, как сноровисто ухватить клинок. Под ремень сунул Макар оснащенный глушителем, свой, принесенный еще из другой реальности. Глянув на присмиревших людей, подмигнул глазом всем разом. Весело сказал:

– Увидимся еще!

Пошел к выходу. На пожелание одного из казаков: «Удачи, вашбродь!», не оборачиваясь, сжав кулак, приподнял руку согнутую в локте.

Никто толком не увидел и тем более не услышал, как Хильченков шепнул на ухо хорунжему: «Я с ним». В ответ получив кивок головой.

Медленным шагом, Александр направился к ожидавшему человеку. Так называемый посредник, еще издали оценивающим взглядом срисовал Кутепова, не дожидаясь пока тот подойдет вплотную к нему, развернулся и направил стопы к далекой семиэтажке.

Вскоре они действительно свернули с центральной улицы. Кутепову, шагавшему через пустырь с большим количеством сгоревшей техники на нем, то и дело приходилось обходить препятствия и поросль кустов. В центре большой поляны виднелись руины строения, разрушенного очень основательно. Прямо из бетонной крошки выглядывали толстые куски перекрученной арматуры, тут же друг на друге громоздились панели перекрытий, а совсем рядом на кое-где уцелевших столбах шмотьями ржавела колючая проволока. Проводник, хитрый жучара, прошел впритык к развалинам, не поленившись сойти с нахоженной кем-то тропинки и завернул за чудом уцелевший угол.

Александр скорее почувствовал, чем услышал присутствие человека за своей спиной. Резко присел на колени, пригнул к ним голову. Оказалось очень вовремя. Человек, наступавший на пятки, сделал ускорение. Споткнувшись через присевшую жертву, кувыркнулся и упал на спину, на мгновенье подставив Кутепову открытую шею. Грушник не преминул воспользоваться подарком фортуны, его нож по самую рукоять вошел нападавшему под нижнюю челюсть, нарушая целостность мозга внутри черепной коробки. Провел перекат через убиенного, носом учуяв тяжелый запах чужого пота. Вырвав из чехла за спиной метательный нож, бросил на звук в развалины. Метнул, как говорится на авось! Снова бинго! Определил «попадание в яблочко» по ряду признаков. Повезло-о! Сам не ожидал результата.

Ну что ж ему так везет? Приходивший на переговоры «интеллигент», успел лишь прикурить папиросу и спокойно стоял за углом в ожидании пока подручные оприходуют клиента. Не, ну надо же, какое голимое везенье!

– Послушайте!

Приблизившись вплотную к оторопевшему проводнику, Кутепов не собираясь заводить долгих разговоров, выстрелил тому в лоб. Теперь порядок! Сунулся в развалины, вернул на место метательный нож. Туда же втащил с тропы торопыгу. Тяжелый, зараза! За спиной услышал знакомый голос, произнесший с сарказмом:

– Помочь, дядь Сань?..

* * *

«Жива», она ведь не только состояние целительства, «Лепы». Она же еще и боевое трансовое состояние бойца. Дед вбивал своим правнукам знание Живы, поднимая их на ноги и днем и ночью. Довел мастерство до автоматизма. Теперь каждый из братьев Андрея мог мгновенно, еще как следует не проснувшись, нырнуть в состояние «Стана», из него перекочевать в «Брань» и даже в «Раж», но это для характерника оружие «последнего шанса» – состояние боевого безумия. А вот Явь, Навь и Мара постоянные спутники «Белых Волков» или как дед всегда поправляет «молодых волчат», неудовлетворительно качая головой: «Если уж прозываете себя так, то зовите именем, кое дано нам с незапамятных времен. Хорты Перуна и никак иначе. От корней своих отрываться, воину не достойно». Да, так вот Явь, состояние сверхчувствительного восприятия вселенной. Навь – боевая эмпатия. Ну и Мара – ятрогения, соответственно. Кутепов сам не справится с той задачей, которую перед собой ставит. Выходит, помогать ему придется, а значит работать предстоит в состоянии Нави с переходом на Раж.

Навь, это «за-астрал», родовая память человека, помимо его воли сокрытая в подкорке мозга, продолжение Яви, вот только при этом как всегда пришлось «уйти в за-пространство», найти Руину, пройти через нее в состоянии, подобном Черному Городу у наркоманов LSDешников. При переходе через нее человек испытывает такой смертельный, панический ужас, что преодолеть его без помощи деда в первый раз было практически невозможно. Теперь-то он делает это сравнительно просто.

В Раж перейдет только тогда, когда критическая ситуация станет для обоих смертельной. Чтобы выжить, нужно шагнуть за Брань, внутренне умереть и полностью отключить «осознанное», стать бешенным зверем, машиной для убийства, сродни скандинавским берсеркам и начать разить и правых, и виноватых. Ох, как же потом не хочется прочувствовать на своей шкуре откат. Когда не можешь понять, кто сам такой и где находишься. Дядю Саню бы не напугать, подумает, свихнулся парень, а Кащенко в другой реальности.

– Дядь Сань, я первым пойду. А ты вон в тот подъезд аккурат ровно через пять минут заходи. Двигайся осторожно и постарайся не шуметь…

* * *

В своей жизни он повидал много чего, о чем бы хотел забыть, но то, что он видел сейчас, не приснится и в страшном сне.

Так уж получилось, что отправив Косырева к мещерским «ходокам», его прислав посыльного, сорвал с места Карагоз-эфенди. Куда деваться? Поехал. Знал, что этот божий одуванчик, не кто иной как майор Генерального Штаба турецкой армии. У него в этом деле свои интересы и отряд кяфиров великой княгини Анастасии, цветистой канвой вплелся в кружево рисунка большой операции.

«Ничего, – подумал он тогда, – когда вернусь, странник уже будет меня дожидаться».

Харитонов был калачом тертым и свой отряд не стал бросать в мясорубку грызни башибузуков за якобы перевозимые золотые монеты и штабного офицера, за которого турки тоже могли заплатить. Среди его двухсот бойцов, выживших в различного рода операциях, молодняк составляет лишь пятая часть, и те рвутся в бой, не смотря на то, что их сильно проредили. Спешат, будто боятся, что золотые лиры пронесут мимо их кармана.

Еще на подъезде к занятой под штаб семиэтажки почувствовал неладное. Нет, часть отряда находилась на местах. Люди, заметив его бронированный внедорожник, взмахами рук приветствовали командира еще за два квартала до основной базы. И дальше ничего не предвещало беды. Только подъехав…

Два телохранителя первыми выскочили из дверей военного внедорожника, еще не слишком напрягаясь, заняли исходные точки у центрального подъезда. Никто не выбежал встретить командира. Совсем расслабились! Нет. Сейчас он приведет кое-кого в чувство.

Первым вошел в обшарпанный, много лет покинутый жильцами подъезд. Первым увидев спину лежавшего у перил бойца, обнажил ствол, готовый вступить в бой с любым противником. На готовность вступить в схватку, помещения ответили гробовой тишиной. Без гадливости перевернул труп на живот, узнавая в нем поручика Берестова. Задушен удавкой, высунутый до самых корней фиолетовый язык говорил о многом. За плечом усиленно задышал прапорщик Караваев, один из охранников.

– Чего встал? Вперед идите, кто знает, что там дальше!

Дальше было хуже. На первом этаже, за первой же дверью, нашли четверых бойцов, вернее четыре трупа лежавших рядом с каминной печью. Все при оружии, судя по позам, смерть свою они никак не ждали. Здесь были те, кто должен обеспечить пропуск в сам его штаб. Руслан Аблязов, второй охранник, тенью прошмыгнул в другие комнаты квартиры, вскоре вернулся. Не опуская автомата, обратился к шефу:

– В крайней комнате еще труп. Здесь все застрелены совсем недавно, не удивлюсь, если убийца еще в доме.

– Один человек стрелял, – подытожил Караваев. В голосе просквозило уважение к неизвестному. – Один выстрел, один труп. Профессионал.

Лицо полковника из бледного, становилось красным, его черты исказила гримаса ярости.

– Чего встали? Найдите мне его!

Скоротечные поиски привели только к подсчету убитых и найденной на одном из тел записке. От переполнявших чувств, дрожащими руками, развернув послание, прочел короткое, адресованное именно ему письмо:

«Ты звал, я приходил. Жаль, что не застал. Извини, возможности обождать не было. Надеюсь не в обиде за то, что отправил на встречу с Богом четыре десятка твоих бойцов. С пламенным приветом твой друг Тихоня. Советую больше встреч со мной не искать»…

* * *

Свой сон Платон не забыл. В те короткие минуты, когда Кутепов в сопровождении бойца полковника Харитонова уходил в неизвестность, поднялся на верх к наблюдающему за обстановкой Мордвинову. Присев, достал из планшетки старую карту города Екатеринодара, презентованную Зиминым на всякий случай, стал изучать.

Вот тут бы он вышел. Сюда свернул. Сюда взял направление. Ага! Но это, он бы сделал без каких либо подсказок. Теперь взять поправку на приснившуюся подсказку. Вот он выдвигается. Сюда, как раньше хотел, сворачивать не будет, а двигается по окружности до этой точки. Повернет под прямым углом и километров пять идет параллельно вот этим улицам. Сворачивает и выйдет к тому нагромождению железа, что осталось от железнодорожного моста. Да, именно так. Мать честная, до Ростова если по-прямой, то километров триста пятьдесят будет. Пехом! Да, через вражеские заслоны! Да, с этим долбанным капитаном, который двигаться может только как беременный таракан! Это ж когда они доберутся? Не весело вздохнул, поправив на голове кубанку. Э-хе-хе!

Почти сразу после ухода Кутепова, Кардаш вывел группу из дома. Любопытный жандарм, подотстав и пропустив перед собой наказного, пристал с вопросом: Куда молодой подевался? Имел ввиду Хильченкова.

– Куда-куда! По нужде отлучился. Догонит! По сторонам лучше смотри.

Как ни странно, но их выпустили из кольца. А кольцо было, хорунжий ощущал взгляды в спину. Выпустили.

По городу передвигались по одному. Сначала дистанцию пересекал Ермаков. Промежуток, тридцать-сорок метров. Мордвинов. Дальше через промежутки бежали, капитан, Матушкин, жандарм, он и замыкал дистанцию Травкин, в общем-то вполне оклемавшийся после раны и потери крови. Как результат такого движения, группа растянулась и в своем действии напоминала меха гармошки. Екатеринодар, город большой… был.

* * *

Карагоз-эфенди умел подбирать людей. В свое время даже преподавал в школе разведки, но возраст не делает человека моложе. Когда настала пора покинуть службу, вспомнил, что бывших разведчиков не бывает. Что бы он делал на заслуженном отдыхе? Наслаждался скукой в шезлонге у теплого моря на своей земле, в уютном доме? Нет, это не для него. Поэтому согласился продлить контракт, работая за пределами Высокой Порты, на новых, присоединенных к империи султана землях. Согласился и до сих пор не жалел о своем выборе. Чин майора не малый в войсках. В разведке котировался еще выше. Так ведь ему погон не носить, а знают кто он на самом деле, единицы.

В последней игре на шахматной доске секретных служб, его коллега в стане врагов чуть не переиграл по очкам. Хитер Зимин. Ох, хитер! Ведь это же нужно было додуматься, провести отвлекающий маневр с подставой посылки. Помимо основной группы, «на всеобщее обозрение» выставил еще четыре, которые должны отвлечь внимание на себя. И ведь купились. Вечером первого июня с разных КПП Мещер выехали однотипные броневики, в каждом по десятку человек пластунов. Соглядатаи об этом оповестили и гон начался. Пойди проверь которая из групп настоящая, а количество сил и средств заточено на одну. Метались как загнанные лошади. Теряли людей и время. Думал, что проиграл свой ход. Слава Аллаху по экстренной связи оповестили, Бояджи-ага чудом смог поставить в известность и указать настоящую группу и маршрут движения. Зимин отыграл ход, выгородив посланцу генерала сутки форы, но не выиграл всей партии. Радиосвязь великое дело в управлении войсками. Благословенный султан Баязид четвертый, да продлит всевышний годы его правления, недаром приказал поставить «глушилки» неподалеку от земель подконтрольных Мещерам Кубанским. Раз уж захватить их нет сил, так хоть оглушить удалось. Десяток спецмашин круглосуточно работая, не дают возможности общаться обнаглевшим русским со ставкой главного командования. А вот Карагоз-эфенди окошко в пяток минут выделить смогли и поэтому основную группу взять в оборот все же успели. Промурыжили до его приезда со специалистами определенного профиля. Башибузуки отведенную им задачу выполнили, и еще будут выполнять, но скорей всего как статисты. «Подай». «Принеси».

– Капитан Энвер, вы уверены, что площадная засада, это наилучший вариант для решения задачи?

Офицер на время операции отданный в его подчинение, не тянулся перед начальством. Скорее всего даже привычки к этому не имел. Не сказать, что молод, но и не стар. Цену себе знает, но не кичлив. Оно конечно, командир отряда «Бордовые береты», подчиняется непосредственно генеральному штабу, но…. Таких отрядов, раз два и обчелся. А у этого отряда классификационная группа «А». Только офицеры. Способны работать боевыми единицами, «двойками», «тройками». Ведут разведку, патрулирование, наблюдение. При необходимости в самое короткое время трансформируются в группы из семи бойцов и круг задач расширяется – диверсии. Новый приказ и трансформация проходит по нарастающей. Укрепленное подразделение, готовое к решению любых задач…