Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– После последнего обстрела, считай, уже и нет…

Залп артиллерии противника внёс правки в короткий миг передышки. Шарахнуло, мявкнуть толком не получилось. Костю взрывной волной выбросило из обвалившейся траншеи, спиной приложило о стенку сарая бывшего левее и чуть позади освоенной позиции. В глазах потемнело, в ушах звон стоит. Сразу-то толком сориентироваться не мог, с развороченного очередной раз края траншеи свалился вниз с единственной мыслью:

«Всё!»

– Эй! Доброволец, ты там живой?

Как через слой ваты голос десантника услышал. Примерещилось? Мотнул головой. Больно. Тут ещё за плечо потрясли.

– Подъём!

О! Не похоже, что примерещилось. Подумал:

«Смотри, везучий парняга. Так трясти…»

Сгусток пыли напополам с землёй выплюнул. Во рту сухо, будто в остывающем мангале. Чуть ли не простонал:

– Чего ты, как клещ привязался?

– Вставай! Отползаем!

В спину чувствительно толкнули, но Костя совершенно не желал отрываться от столь мягкой груды дерева и земли напополам с кирпичом и сопутствующим мусором.

– Дурила, пристрелят ведь! Двигай!

То ли от пинка, то ли от осознания доброго слова, но мозг включился. Силы вернулись, и получилось на карачках кое-как переместиться в ход сообщения. Бронежилет болтался тяжёлым, покуроченым комом пластины – лямку на плече, как скальпелем срезало. А ещё разгрузка в лоскуты. На груди сплошной синяк, но ни кровинки, только из ушей сукровица сочится.

– …Что?.. Хреново слышно!

– Мощно прилетело, – наклонившись к уху, крикнул десантник.

– Угу.

Очередная наступающая группа противника рассредотачивалась не далее, чем в семидесяти метрах от траншей, накапливаясь поперёк улиц ведущих к центру города. Положение скверное. Даже тех, кого заметно было, одним нашим прицельным огнём не достать.

Константин поёжился. Оглянувшись, помимо воли прикинул, куда и как отступать если придётся. Ну, да! Сейчас их опорный пункт одно название сохранил, которое не соответствовало значению.

Танковые снаряды качественно обработали траншеи, а калибры побольше разворотили ходы сообщения и укреплённые огневые точки, считай полностью. Как ещё люди в таком аду выжили! И ведь живы пока.

Хильченков сбросил мешавшую снарягу, годную теперь разве что в утиль сдать. Полностью оклематься не дали. Звуки тяжёлой техники противника наводили на мысль, что скоро их попытаются смять огнём и маневром.

– О! Полезли! Справа обходят. Работаем, братка! – подбодрил десантник.

Снова вокруг всё закрутилось, застрекотало, забухало, задымило. Костя тремя короткими очередями снял троих бойцов противника, попытавшихся на одном дыхании пробежать полоску «нейтралки». Сосед не экономя патроны, разобрал по частям своих «подопечных». Дальше… Дальше напор стал таким, что враг, как утром, в траншеи ворвался. Уже с криком и ором народ с обеих сторон в рукопашную вступил.

Стреляли, кололи, кусали, зубами рвали, били, при всём при этом орали и матерились на одном, считай на родном для обеих сторон языке.

На долю Хильченкова пришлась четвёрка хохлов. С тремя первыми он разобрался более-менее успешно, а вот с четвёртым сцепился в смертельном танце так, что подумал:

«Песец!»

Крепкий детина, уподобляясь трактору одной своей массой давил. Попав в железные тиски объятий, пришлось лишившемуся оружия Косте ужом извиваться, и изгольнувшись, за чужой нож ухватиться.

– Гад!

Парняга уже лихорадочно извлекал пистолет, с недопустимой беспечностью, почему-то при прорыве заткнутый за пояс. Оружие зацепилось – то ли предохранительной скобой, то ли чем-то иным, – и выдергиваться не соглашалось.

– М-моска-аль! – с ужасом и удивлением получив тычок в бок, орал бедолага, – смэрть тоби!

В какофонии боя и диком оре рукопашной схватки два выстрела прозвучали глухо и незаметно. Ударившие в грудную кость пули двадцать второго калибра прилетели скорее всего при сокращении нервных окончаний умирающего тела, чем были осознано выпущены. Оба бойца повалились на землю. Неподалёку прогремело пару взрывов. Это кто-то в боевом угаре подорвал гранатой себя и наседавших врагов.

Десантнику в запале драки тоже досталось. Прикладом амеровской винтовки получил по кумполу, благо каска не дала черепушку раскроить. Даже сознание не терял. Получилось свернуть шею спрыгнувшему на него украинцу. Своего автомата лишился, но вовремя вырвал оружие из коченеющих рук покойника. Направил ствол на очередного бандерлога, в свою очередь планировавшего расправиться с ним. Хотел поразить противника в середину приоткрывшегося лба, но чуток ошибся и высадил ему левый глаз, а ещё и часть лица короткой очередью срезал. Роли это не играло уже ни малейшей, ибо мужик подох сразу после первой проникшей в череп пули.

Сжимая чужой автомат, десантник застыл на месте, слегка покачиваясь из стороны в сторону, белый, точно мел. По его горлу пробегали заметные спазмы. Не каждый день людей вот так вот запросто, можно сказать голыми руками в штабеля покойниками укладываешь. Издали стрелять просто. Что по мишеням, что по людям, воспринимаешь по другому.

Вот только переживать за содеянное долго не получилось. Нервную систему десантника в надлежаще состояние привёл очередной проявившийся враг, который без каких либо угрызений совести, десяток секунд назад расправился с соседом по траншее.

– Пар-ву-у, сука!..

Лязг гусениц по бетонке. Близкая очередь выстрелов из курсового пулемёта, прошматовавшая и землю и стенку разрушенного дома. Дизель набирая обороты взрыкнул и тут же… Взрыв. Ещё один.

Прямо у самого бруствера загорелся, задымил чёрным, жирным дымом танк, но двое танкистов из экипажа машины смогли покинуть её. Они не геройствуя, что есть мочи, припустили в сторону украинских позиций, а вскоре и наступательный пыл у хохлов развеялся. Это потому, что с левого фланга пулемётчик отсёк очередное подразделение врага, через нейтралку сунувшееся на помощь своим.

– Отбились, что ли? – даже не сразу поверил десантник.

Со стороны ближайшей к дороге развалившейся халупы, бывшей когда-то домом из красного кирпича, прозвучала команда:

– Отхо-оди-им!

По траншее пригибаясь, стараясь не отсвечивать, перемещался старший лейтенант, командовавший десантурой, судя по внешнему виду и перевязанной руке, побывавший в эпицентре рукопашной схватки. Он периодически останавливался, поторапливал бойцов и, наклоняясь, здоровой рукой ощупывал убитых. В траншейный бруствер с высокой периодичностью прилетали вражеские пули. ВСУшники в новую атаку идти не торопились, но позиции русских «поливали» огнём добросовестно. Полностью уцелевших защитников на позициях оставалось мало, а подкреплений, так и вовсе не ожидалось.

Завидев начальство, десантник дождавшись пока тот приблизится, спросил:

– Почему отходим?

– Задача выполнена. Забрать раненых и отходить! Давай Васьков, меньше вопросов, выполняй приказ.

– Есть! – обернувшись к соседу, пресловутый Васьков только и произнёс. – Твою ж дивизию! Братка, ты там живой?

Ответом ему было молчание.

Подхватился на ноги. Перекатился через вспаханное прилётом снаряда пространство, подобрался к Хильченкову. Автоматная очередь прошла над головой. Набок повернул тело соседа, с вопросом:

– Жи…?

Заткнулся.

Куртка Хильченкова на груди имела две аккуратные дырки, полученные в рукопашной. Хитрожопый бандеровец, когда сцепились, в последний момент почувствовав, что ему конец настаёт, умудрился в упор выстрелить из пистолета. Сам он кстати, сейчас в виде свежего трупа под ногами лежал. Успел ему Костя в боевом угаре ножом шею, считай до позвонков перехватить. Адреналин отступил быстро, позволяя почувствовать жгучую боль в груди, а потом и вовсе сознание в темноту провалилось.

– Дай, гляну, – услышал Васьков голос старлея из-за спины.

– Чё смотреть? «Двухсотый», – сказал не оборачиваясь.

– Тогда всё, отходим!

– Уходи, лейтенант, я следом.

– Давай, за мной. – Жестом показал направление выдвижения.

Пропустил старлея, уже и сам мимо мёртвого «соседа» протискиваться стал, да вот только тот в последний момент в лучший мир отбыть не торопился. Глаза открыл, мутные, полностью расфокусированные.

– Живой! – обрадовался десантник, дальше не рассусоливал, перевалил безвольную тушку Хильченкова через плечо и, пригибаясь на полусогнутых ногах, потащил боевого товарища прочь…

Бойцы отходили организованно. Раненых перетаскивали не по дороге, а через дворы с садками, через проломы в стенах домов, потом через центральную часть города, где улицы и дома уже были более цивилизованные. Стрельба за спиной затихала. А потом стало понятно почему.

Земля начала вибрировать и ходить ходуном. Многочисленные взрывы тяжёлых снарядов и ракет слились воедино. Враг резервы подтянул и напряг. Вовремя с позиций ушли, там сейчас настоящий ад разверзся. Горит всё – воздух, земля, остатки домов на улицах, трупы людей, бронетехника.

Всего этого Костя не видел и не слышал. Сознание его полностью погрузилось в темноту. Кровь десантник ему остановил. Перевязал на скорую руку. Промидол вколол.

Тело, как и боль в нём, не ощущалось, а вот сознание Хильченкова вынырнуло из тёмного омута в окружающую действительность. Перед глазами, почему-то яркие цвета южной растительности маячили. Такие насыщенные только в районе Сочи наблюдать можно. Неужели в ином мире всё в цветах самого дорогого курорта России? Только почему так холодно, ведь солнце в зените стоит и светит ярко-ярко?

– Костик, вот и ты!.. – услышал мелодичный, до скрежета зубов знакомый девичий голос.

Повернул голову на голос. Голова немного кружилась, но фокус уже настраивался. Сестра! Сестра Константина Хильченкова, прежнего владельца тела.

– …А я тебя так скоро не ждала. Зачем ты здесь? Рано тебе. Уходи!

– Холодно! – сказал, поёжившись.

Согласилась:

– Холодно.

– Почему?

– Ты из семьи последним остался. Пока виновник моей смерти не наказан, холодно будет. Но ты не думай, заставлять тебя мстить кому-то я не буду. К холоду привыкать уже стала. За то красиво. Видишь, магнолии цветут.

Хотел сказать что-то, когда встряхнуло не по-детски. Словно под высокое напряжение попал. В глазах потемнело.

– Ай!

Проморгался.

Помещение с серыми стенами. Окно у самого потолка решёткой забрано – такие в тюремных камерах видел. Напротив него за столом сидит крепкий, широколицый мужчина, с открытым взглядом зелёных глаз на лице.

– Давай-давай, приходи в сознание. Чай не смертельно больной, а значит, нечего за кромкой прогуливаться. – С места в карьер недовольно наехал на Хильченкова.

От такого недовольства, скажем так, собеседника, уже понял кто перед ним. Поинтересовался:

– Я, что, взаправду покойную сестру видел?

– Не твою сестру, – поправил Велес, – а прежнего владельца тела.

– Ладно. – Не стал возражать. – Так, видел?

– Видел. – Подтвердил тот. – Дурак ты паря. Ведь мог там и остаться. Это хорошо я подоспел и вытащил. И про сестру забудь. Какая она тебе сестра? У нас всех другие проблемы и их решать придётся.

– Угу. Свои свих убивают, вот и все проблемы. Зачем вытащил? Не хочу в таком мире жить. Раньше князья друг с другом воевали, – Константин вопросительно посмотрел на, можно сказать, нынешнего духовного патрона, – всё власть поделить не могли. Нам сирым и убогим хоть понятно такое было. Но сейчас-то… Казалось бы все мы от славянского корня род ведём, мир, дружба, жвачка, про меж нас должна быть. Ан, нет! Куда не кинь взгляд, от славян в этом мире предательством попахивает. Почему так? Можешь ответить?

Велес хмыкнул.

– Вон как заговорил! Неужели личность предыдущего Константина Хильченкова, так на тебя наложилась, что его отрицательные качества из небытия всплыли? Н-да, уж! Видно, что твой предшественник в этом теле либо в школе плохо учился, либо интерес к родной истории и литературе у него напрочь отсутствовал. Был когда-то в прежней России писатель, по фамилии Достоевский, звали Фёдор. Человечишко так себе. Игрок, мот и сквалыга. Всё состояние, предками нажитое и оставленное в наследие, профинтил, но мыслил здраво и соплеменников, как и люд из других народов состоящий, насквозь видел. Смысл жизни их понять сумел. Так вот он ещё тогда предвидел предательство славян по отношению к русским, и почему так происходило, и будет происходить, знал. Сейчас попытаюсь дословно процитировать его субъективный вывод. – Наморщил лоб. – Гм… Дай бог памяти! Сейчас… Ага… Во!

Уподобляясь смертному, а скорей всего «играя на публику», то бишь специально для Хильченкова будто по памяти зачитывая, процитировал:

– …«По внутреннему убеждению моему, самому полному и непреодолимому,.. не будет у России, и никогда ещё не было, таких ненавистников, завистников, клеветников и даже явных врагов, как все эти славянские племена. Чуть только их Россия освободит, а Европа согласится признать их освобождёнными! …Знаю, что всё точно так именно сбудется, как я говорю, и не по низкому, неблагодарному будто бы, характеру славян, совсем нет. Характер у них, в этом смысле как у всех. А именно потому, что такие вещи на свете иначе и происходить не могут… Начнут же они, по освобождении, свою новую жизнь, повторяю, именно с того, что выпросят себе у Европы, у Англии и Германии, например, ручательство и покровительство их свободе, и хоть в концерте европейских держав будет и Россия, они именно в защиту от России это и сделают. Начнут они непременно с того, что внутри себя, если не прямо вслух, объявят себе и убедят себя в том, что России они не обязаны ни малейшею благодарностью. Напротив, что от властолюбия России они едва спаслись при заключении мира вмешательством европейского концерта, а не вмешайся Европа, так Россия, отняв их у турок, проглотила бы их тотчас же, имея в виду расширение границ и основание великой Всеславянской империи на порабощении славян жадному, хитрому и варварскому великорусскому племени… Особенно приятно будет для освобождённых славян высказывать и трубить на весь свет, что они племена образованные, способные к самой высшей европейской культуре, тогда как Россия – страна варварская, мрачный северный колосс, даже не чистой славянской крови, гонитель и ненавистник европейской цивилизации». А? Каково сказанул? И ведь глядя на всё сейчас происходящее, нельзя не согласиться с мнением давно почившего человека. Да ты сам-то понял, о чём предупреждение было?

Хильченков плечами пожал, но было видно, что на вывод классика отечественной литературы ему облокотиться. Как-то не зашло сказанное. Понял это и Велес. Продолжил:

– Ну, да. Здесь ещё и вера в богов свою роль играет. Те же балканские славяне в своё время были готовы принять помощь русского народа в освобождении от турецкого ига и были искренне благодарны за нее, но никаких планов создания единого славянского мира на Балканах не было, и быть не могло. По правде сказать, тамошние славяне часто воевали между собой и ненавидели друг друга не меньше, чем турок. Россия тоже не была им близка. Не по её примеру хотели они строить свою свободную жизнь, а по образу и подобию близких, богатых и начинавших демократизироваться европейских стран. Своё будущее балканские славяне видели европейским, а не российским. Славяне-католики точно не укладывались в идею единого славянского мира, причём более всего в него не вписывался второй по численности славянский народ – поляки. Но влияние католицизма на славян не определяющее. Черногорцы – православные, и сейчас предали, болгары православные, но предавали всегда. За 137 лет, если отсчитать с момента освобождения болгар русскими братушками от османского ига, когда оба славянских народа плечом к плечу рубились за свободу последних, болгарские братья успели предать русских братьев три раза. Три-и!

– Так вроде бы только раз. – Удивился Костя. – Санкции Евросоюза поддержали.

– Угу. Как же! Сам считай. Первый раз в Первую мировую, выступив против России в составе Германско-Османско-Австро-Венгерского союза. Четыре страны, выступившие против России в той войне – Германия, Австро-Венгрия, Турция и… Болгария!.. Второй раз – во Вторую мировую, почти не раздумывая, кинувшись в объятья германского племени. Замечу, с момента спасения нами болгарских братьев от 500-летнего турецкого ига прошло всего 63 года. Деды, воевавшие вместе с русскими солдатиками за свободу своего народа, были еще живы! Наверняка они качали своих внучат-гитлеровцев на колене и пели им солдатские песни про русско-болгарскую фронтовую дружбу… Тьфу! Ну и наконец, до нынешнего времени добрались. Да, тут ты правильно сказал. Этот раз предательства, третий. Чего уж только о болгарах говорить?.. Словаки, чехи, поляки, хорваты, словены, черногорцы, македонцы… Все предали. Их государства входят в НАТО и поставляют оружие и наемников на Украину, с большим удовольствием дружат против русских. Не стану называть события последнего года «третьей мировой». Война Запада с Россией, пока еще идёт не кровью, а деньгами и ресурсами.

– Потому и хочется понять, почему так?

– Всё просто. Потому, что вы разные с ними. Вы отличаетесь от них.

– Че-ем?

Славянский бог головой покачал. Ну, что за непонятливый исполнитель его чаяний попался. Всё же ответил:

– Если научно обосновано тебе ответить, то будет примерно так. Главное отличие славянских народов от русского, заключено в географическом положении и в основателях родов славянских племен и русов. А по-простому, чтоб даже до твоей тупизны дошло, то славяне на этой территории обладают ясной мыслью, сильной волей и глубоким настроем. Параллельно этому поддерживается чистота крови и бурление соков в организме. Про понятие ДНК слышал.

– Знаю о таком.

– Так вот у остальных славян всё давно уже поменялось и к вашему ДНК наиболее близки, разве что сербы, но не факт. Относительно генетики и гаплогрупп мозг полоскать тебе не буду. Вижу, как далёк ты от всего этого,.. но!.. О крови всё же скажу…

Загадочно вопросительно впился глазами в лицо собеседника.

– В своей крови вы, русский народ, несёте священное наследство своих отцов, дедов и пращуров, как и другие славянские народы в своем духе и крови, наследство своих предков. Русские – это определенная генетико-биохимическая конституция, а не те, кто прикрывается русским языком и русской культурой. Расовые и этнические различия – это не условности и не предрассудки, а генетический факт, вычисляемый с математической точностью. Вместе с кровью ваши родители дают вам не только плоть, но и ваше уникальное сознание, потому последний призыв в критический миг войны – «Русские не сдаются!» в сердце каждого из вас, из глубины веков доходит.

Хильченков ухмыльнулся.

– Извини, отче, но это, как ты говоришь, в критический момент, каждый по-своему решает.

– Ну, вот ты бы, будучи в сознании, сдался?

– Я, нет.

– Вот видишь? Генетическая память срабатывает.

– И как же?

– Молча, дружище. Молча! Ещё тысячу лет тому, русское войско состояло из ратей. Рать была основой войска, она состояла из сотен, а сотня из ратников обычно из одного рода. Сотни вставали в боевой порядок, который назывался заступ, то есть вставали один за другим. Сначала вставали выклые воины – деды лет пятидесяти, а то и старше. Затем дужные, отцы – вои тридцати пяти – сорока лет. Сильные, крепкие мужчины, за которыми сыновья. Етманные – проворные и Ерные – забияки. Отроки 16 – 18 лет. Первый удар противника принимали на себя опытные старые воины, которые погибали на глазах у сыновей и внуков. Что возбуждало месть, и ярость. Воинов нельзя было остановить. Использовался древний обычай наших предков – кровная месть. Теперь главное! Важным фактором, повлиявшим на то, что русские не сдавались, были войны со степью. Дело в том, что традиции «степной войны», которую вели кочевники Юга против Руси, в отличие от варварских, а позже и феодальных войн средневековой Европы, требовали истребления всего племени, считай рода, то есть уничтожения или увода в рабство всего мужского, женского и даже детского населения, с тем чтобы не выросло поколение, способное отомстить. То есть сдаваться было нельзя. Нужно по закону кровной мести, мстить за своих. Если сдашься в плен, всё равно пощады не будет, замучают и убьют, поэтому и появилась фраза – русские не сдаются. Вот видишь, времена иные, а люди наши, прежние, только просыпаются старые, спящие в них законы бытия, когда уже край наступает, кто-то так достанет, что терпеть сил не хватает. Убедил?

– В общем-то, да. Только с темы слез. Речь ведь о предательстве славян была.

– Ах, это! Ещё не осознал сказанного? Ладно, последний намёк сделаю, а там уж сам домысливай… Вам, уже с десяток лет пытаются навязать мнение, что, мол, предают не народы, а их правители. Но разве народ не достоин своих правителей? Правители и элита большинства славянских стран страдают комплексом неполноценности и зависти к России. Их страны небольшие по площади и населению, зависимые, слабые государства. Отсюда во все времена и росли ноги у предательства. Понял – не понял, а больше слова от меня не услышишь. И-и,.. хватит из себя целку строить. «Не хочу-у!». Просыпайся и выздоравливай.

Очнулся Хильченков уже на кровати и перевязанный. Сильно болела грудь, спина и голова. Повернув голову направо, обнаружил ряд лежачих больных. Зрелище не из приятных. Кто-то полностью забинтован, так что одни глаза и рот не под бинтами. Кто-то лежит без нижних конечностей, постанывая от боли. В комнате витает запах медикаментов и… женских духов.

– Очнулись, Александр? – подошла к Хильченкову полненькая медсестра с подносом для лекарств.

Только чего это она его Александром назвала? Но развеивать ошибку с именем торопиться не стал. Сначала осмотреться нужно, а там видно будет, с чего это ошибка возникла.

– Начинаю возвращаться в реальный мир, – просипел он и попробовал сначала руками, затем под простынёй ногами подвигать.

«Работают. Дискомфорт и напряжение лишь в правой руке, и грудь саднит».

У медсестры, которая расставляла на каждом столике таблетки в пластиковых формочках, справился:

– Сильно меня?

Обнадёжила:

– Александр, у вас всё хорошо. Николай Николаевич ваш случай уникальным назвал. Одну пулю из вас извлекли, другая навылет прошла.

Улыбнулась:

– Ну, ещё положительный эффект сыграло то, что вовремя вас к нам доставили. – Шёпотом пояснила она. – Скоро на ноги встанете.

– Это хорошо. Много раненых привезли? – спросил Хильченков, но медсестра ничего не ответила.

Радость на лице пышечки сменилась грустью. Из её рассказа понял, что ВСУшники ещё вчера полностью заняли Изюм и откатили линию фронта на сорок километров за речку, выбивая наших армейцев из сёл и посёлков. Зубами скрипнул от таких новостей, невольно дрожь по всему телу прошла.

– Но мирных всех, кто хотел, успели вывести… – придержав рукой больного, сказала медсестра и расплакалась.

Странно, чего он это так близко к сердцу принимает? Сам от себя не ожидал. По ходу дела нервы тоже лечить придётся, а тут ещё… сознание уплыло, снова всё во мрак погрузилось…