Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава восьмая

Судя по карте, город располагался на возвышенности, одной из сторон нависая над берегом реки. Почти исчезающей, но после дождей напоминающей эдакую речку-вонючку. Местность тут была холмистая, изрезанная оврагами. Вот только инфраструктура, оставшаяся от времён социализма в Донбассе, смогла пережить 20 лет смутного времени и осталась до самой войны на приличном уровне. Дороги, трамвайные путепроводы до недавнего времени имели место быть. Шахтные терриконы, шесть заводов по границам окраин, фабрика детской игрушки и прочие производства поменьше, свидетельствовали о прошлой безбедной жизни горожан. Теперь-то естественно всё в прошлом. Сейчас единственным плюсом нагромождения строений – отсутствие праздношатающегося населения и потенциальная возможность перехода к своим.

Полковник Дибич передал информацию на оптимальный вариант перехода. Сообщил, ровно в 20 часов по Москве, на определённом отрезке линии соприкосновения с противником будет проведена атака сводной бригадой при поддержке артиллерией. Силами двух штурмовых рот должен быть осуществлен обходной маневр, с правого и левого флангов. Именно тогда-то группа на рывок пойдёт.

В город вошли со всеми предосторожностями, потому как нездоровая суета войск противника на каждом шагу проявлялась, но проскочить к своим, вполне реально было. В таком населённом пункте до войны тысяч шестьдесят с гаком душ проживало. Сейчас, бог даст, и двух не наберётся. Разруха полнейшая. Кажется, совсем рядом и не понять где, гремит гром артиллерии, трещат автоматы, шум разрывов на слух давит. Справа техника рычит, но там это норма. Городская магистраль – выезд из города. А слева что? Осмотреться нужно.

– Аппендикс! Жнец! Ориентировка по местности.

Оба разведчика, вправо-влево, растворились при выходе из частного сектора в район кирпичных четырёхэтажек. Безлюдные улицы напрягали. Пусто кругом, вот только…

– Жнец Старому.

– Слушаю, Жнец.

– Здесь не пройти. Укропы рядом с домами траншей нарыли. Пулемётные точки, миномёты в укрепах, солдат до батальона.

– Понял. Возвращайся. Аппендикс, что у тебя?

– Старый. То же самое.

Аппендикса ждать пришлось, но тот с прибытком заявился. На плече приволок ВСУшника. Отдышавшись, доложился:

– В подъезд заскочил. Думал, на этажи поднимусь, там более детально оборону противника гляну. Когда ты, Старый возвращаться велел, спустился. Этот эстет, за каким-то надом, тоже в подъезд забрёл. Ну и… Сбоку от двери встал. Как вошёл нацик, со света на темноту глазами ослеп, просто долбанул по кумполу.

– Чёт он до сих пор квёлый. – Ухмыльнулся Светофор. – Как бы богу душу не отдал.

– Оклемается. Я его за ухо и чуть выше врезал. Только он ещё затылком об ступеньку ударился.

– Во-во!

– Так ведь в каске был. О! Глаза открыл!

– Живой!

– Светофор. – Определился майор. – Оприходуй товарища.

Дед сноровисто отодвинул Аппендикса в сторону. Не заглядывая в лицо поверженного, пластиковой удавкой стянул ему сзади руки. Затем провёл шмон. Ненужная мелочёвка, как и личные принадлежности, сразу на землю бросил. В левом нагрудном кармане «языка» обнаружил военник, передал командиру. Вот от этой «корки» уже и плясать можно было.

Пятнадцать минут разговоров с двумя светофоровскими тычками в жизненно важные органы и товарищ поплыл по течению. То, что через город не пройти, как божий день ясно стало. У украинской армии контрнаступ полным ходом шёл и в топку войны вбрасывали всё новые и новые части. Противник с выводами полковника Дибича тоже согласный был, но как водится, имея своё мнение и смотрел на всё со своей колокольни. Прорыв русских позиций на этом направлении, по замыслам генералитета, лучше всего можно было осуществить именно через город, потому сразу три батальона сняли и перебросили с левого фланга, оставив в опорниках малую часть боевых подразделений. Их укрепят живой силой. Вот только когда – пленник не знал. Может уже к ночи свежие части подтянут.

Аверин прикинул, что раз так, то из города уходить срочно нужно. От линии боевого соприкосновения далеко не отдаляться. Координаты места, с которого украинские части сорваны, известны. Ждать темноты, ни времени, ни возможности не было. Что ж, прощай город. Не сложилось! Прощайте господа нацики в нём. Уходим! Не обижайтесь, что покидаем вас по-английски. Забыли дома выключить газ, воду и утюг, а потому появилась настоятельная потребность очередной рывок в сторону сделать. То, что Дибич напланировал, при переходе только в плюс пойдёт. Враг отвлечётся, появится возможность по-тихому прошмыгнуть. Группа это умеет.

Снова зарысачили, чуть ли не на себе тащили выбившихся из сил поляков. Неприятно чувствовать себя зайцем со сворой борзых на хвосте, но что поделать.. Ничего, в эти игры пацаны не в первый раз играют. Но сейчас хвоста вроде нет. Обрубили!

В посадку ввалились. Теперь бы хоть слегка отдышаться. Чёрт! Неужели сглазил? Шум издаваемый транспортными средствами, мог принадлежать только войсковой колонне. Это они с магистрали съехали.

– Что там, Аппендикс? – спросил Аверин у выделенного в боковой дозор бойца.

– Укропы. На бронниках по полевой дороге ползут. На башнях трезубцы намалёваны. Встали!

Аппендицит отчётливо видел, как в бортах открылись дверцы, падают подножки, и наружу высыпаются отделения солдат. Быстро развёртываются цепью, но пока вперёд не двигаются, чего-то ожидают.

«Ага!»

Из носовых люков крайней к Аппендиксу машины выбрались командир с механиком-водителем. Первый с автоматом спрыгнул на землю и что-то рявкнул,.. Цепь двинулась в сторону хилой посадки. …механик нырнул обратно внутрь железного коня и вся броня взрыкивая движками, тронулась следом за загонщиками.

– Старый!..

Аверин как чёрт из коробочки, материализовался рядом.

– Понял уже. Уходим!

Шедшему впереди Апендиксу всё время приходилось не только обстановку выпасать, но и под ноги смотреть, чтобы растяжку или «паука» неровён час не зацепить. Если на «паука» нарвётся, кирдык, всем мало не покажется. По большому счёту он как раз на безбашенные ДРГ и рассчитан, а ставится просто, как два пальца об асфальт! Растяжка от выставленной на тропе гранаты, подведёна к другим, тем которые позади хитро установлены. В центре либо «эфка», либо «монка» – та, если «выстрелит» большую часть группы снесёт напрочь.

В силу того, что Аппендицит чаще всего в передовом дозоре задействован, приходится с минно-взрывными игрушками на «ты» быть, и знать о них как можно больше информации.

Заметил. Подал сигнал напарнику или тем, кто следом идёт. Присел, определился с взрывным устройством. Следует осмотреть, куда идут оба конца растяжки. Если там всего лишь ручная граната – это одно. Если две – сдёрнуть вообще единственный вариант, поскольку вторая является ловушкой на случай перерезания, ослабления датчика цели. Если там более серьёзная мина, та же, ОЗМ – это третья история. Если направленная МОН-50 или «Клеймор» – четвёртая. МОН-90 – пятая. Если фугасная закладка неизвестного объёма – шестая. И действовать разведчику в разных условиях, по разному приходится. Одно дело за линией фронта, другое – в «серой зоне». В ней предупредить всех участников группы, переступить растяжку и двигаться дальше – не вариант. Возможно, эта территория вскоре будет тылом засветившейся группы, и опасный предмет надо убрать. Ведь на нём кто-то из своих обязательно подорвётся. Вот и выходит, именно Аппендиксу придётся обезвреживать ВУ без взрыва. Заблокировать детонатор,.. На той же гранате чеку загнуть. …или снять, обрезать датчик цели – шнур, проволоку.

Группа снова смогла вырваться из возможного окружения. Опорники, через которые Аверин планировал просочиться к своим, пришлось стороной обходить и продвинуться к ПГТ, из которого, как и в городе, ВСУ создали укрепрайон, но в ПГТ их не ждут, а значит можно ещё раз попробовать к своим просочиться…

Окрестности ПГТ, по времени за 40 минут до захода солнца

– Командир, самый привлекательный вариант прохода к нашим, это через посёлок.

– Обоснуй.

– Галл наверное уже доложил, справа-слева от посёлка широкая полоса серой зоны, простреливаемая с обеих сторон. Наших отодвинули к лесополосе и назад не пускают. Преимущество нациков в численности личного состава сказывается. Посёлок как пупок выделяется. Здесь противостояние в некоторых местах на пистолетный выстрел проходит. По уму если всё сделать, можно по-тихому к нашим перескочить. Главное чтоб свои не застрелили.

– Что предлагаешь?

Вон, смотри. Видишь два двухэтажных дома?

– Ну?

– Тыловая линия обороны у укропов просматривается…

По словам Светофора и кивкам Галла, выходило так, что чтоб к своим выбраться, придётся выждать удобный момент и как в старые добрые времена тупо вырезать тех, кто во второй от переднего края траншее окуклился. Окоп противник вырыл аккурат между двумя домами, самым удобным будет проход именно здесь делать. Смущало то, что невозможно увидеть, пробили стены для укрытий и переходов или нет.

Пока наблюдал, разглядел одиннадцать пехотинцев при двух пулемётах на флангах.

– Птичку ближе подвести можешь? – спросил Галла.

Тот помотал головой.

– Заметят.

– Со стороны тыла подлетать будет, могут и за своего принять. Делай.

–Ну, смотри…

Дрон подвёл под тот дом, что по правую сторону стоял. Особо не наглел. Тот хоть и мелкий и шума от него мало, но те, кто в окопах выживальщики и похожие игрушки на раз вычисляют. Были бы другими, давно 200-м грузом в пластиковых мешках домой вернулись. Глядя на экран ноута, Аверин убедился, что хода в соседний дом нет.

– Отлично! И с траншеей подфартило. Хохлы её по науке отрыли. Расстояние от дома до дома метров пятьдесят, на которые четыре изгиба приходится. Специально так сделано, чтобы не простреливалась вся с одного конца, а нам на руку. Птаху убирай. – Решил. – Галл, здесь остаёшься. Следи за папуасами, если что, по связи маякнёш. Светофор, ползём к нашим.

Последняя перед стартом накачка группы и как в плохом погорелом театре распределение ролей.

– Выходим!

Группа, что называется, на рывок пошла. В чужую траншею сползали, тенями ссунулись одновременно, оставив на прикрытие Санту с пулемётом, а с поляками и добытой документацией Дару. Ноги в шуме далёкой трескотни автоматов где-то на окраине посёлка, почти беззвучно касаются земли, но всё же не спавший боец, по осыпи горсти земли с бруствера прочухал чужое присутствие. На полкорпуса успел обернуться к опасности, открыть рот, чтоб криком предупредить товарищей. Не судьба! Удар ножом по горлу, так, чтоб клинок у среза бронежилета скользнул, не дал крикнуть. Солдат лишь дернуться смог, но не издал ни звука – Аппендикс зажал ему рот. Выждал, когда конвульсии закончатся, уложил тело под ноги.

Нож Ореха так же ловко перерезал горло еще одному укропу. ВСУшник засучил ногами, и диверсу пришлось некоторое время навалиться на него, чтобы тот не стукнул рифлёными подошвами башмаков об обитый металлической полосой ящик с трубами гранатомётов, уложенный в проход.

Из команды в девять душ, только один отпор дать сумел. Прежде чем умереть, палец наложенный на спусковой крючок автомата, конвульсийно сократился, произведя выстрел в никуда, но к этому времени траншея от чужих солдат была полностью зачищена. На звук близкого выстрела всё же было кому отреагировать. Из проделанного прохода в цоколь постройки, выходившая в торец траншеи отворилась вставленная дверь, вот как раз из неё заполошно проголосили:

– Зрада, хлопци, москали!

Дверь сразу же захлопнули.

– Вперед, парни! До переднего края триста метров! – прорычал Аверин и, выбив ногой дверь, за каким-то ляхом установленную на выход из цокольного этажа в проход укреплённой бетоном траншеи, в темноту подвала, прямо туда, где скрылся поднявший тревогу украинец, произвёл выстрел из гранатомёта.

Отбросив пустую «трубу», он перехватил поудобнее чужой пулемёт крупного калибра и не чинясь открыл стрельбу по флангу, отсекая потуги ВСУшников на вмешательство в передвижение своих «колхозников». Как только подгонявшая поляков Дара пронеслась мимо него, а последний боец пробежал открытый участок дистанции, выскочил из окопа, припустил следом за ними.

Только далеко группе пройти не дали. Вокруг поднялся самый настоящий хаос. Небольшой участок предполагаемого перехода, еще несколько минут назад бывший эталоном сонного царства, проснулся и разродился сотнями огней, утопающих в какофонии звуков войны.

С боем прорываться и возвращаться к окраинам города уже не вариант. Вырваться к переднему краю тоже не получится. Побежали вдоль линейки укреплений, между домами, где их в одном месте встретили подступающие силы нерусей. Малая часть группы закрепилась на первом этаже двухэтажки, остальные приотстали, и только ночь ещё как-то спасала от прямых атак и ураганного огня по растянувшейся группе. В таком «слоёном пироге» – где свои, где чужие, и почему так много стрельбы, сейчас бы и сам чёрт не разобрался, а потому диверсам, несмотря ни на что, пока что везло.

В сложившейся обстановке украинцы тоже не дремали. Некогда было. В тылах у них москали, как у себя в собственном дому шастают, а на передке проснулись миномёты противника. Живая сила хоть и не наступает, но гадам неймётся – стреляют. Во всей этой неразберихе и бардаке с обоих сторон, адекватные бойцы встречаются редко. Вот как раз себя он считал адекватом. Он, это Филимон Штыц, иностранный наёмник на службе в ВСУ. Снайпер. Отличный снайпер, прошедший горнило войны югославских конфликтов, побывавший на полях сражений Ближнего Востока, выживший там, где казалось бы, выжить не должен был.

Блуждающий по развалинам у линии боевого соприкосновения, вышедший на охоту снайпер был не один. Из выбранного контингента местного населения средней Украины, так называемых добровольцев, он создал под себя команду, и натаскивал её пару месяцев. Кроме автоматчика, носившего рацию и обеспечивавшего связь, имелся ещё и пулеметчик для усиления группы и пулемётной очередью глушивший снайперские выстрелы.

Когда всё началось, переместились к эпицентру пальбы в своих тылах, благо дело недалеко находились и на лёжки ещё не выходили. Через ПНВ Штыц уверенно определил «чужих». Из здания работал отойдя от окна, из глубины полуразрушенного помещения. Так со стороны не видно вспышки выстрела и в довольно ощутимой степени глушится сам звук выстрела.

В сетку прицела поймал цель, по способу перемещения и повадке определил профи. Была мысль сотворить подранка и выманить второго такого же… Плавно на спусковой крючок нажал. Выстрел! Русский споткнулся и упал, но Штыц видел, что он после ранения, скорее всего понял от кого могла пуля прилететь, и силы в нём ещё оставались. Через «немогу» русский попытался уползти с открытого пространства, заползти в «нору», может там и подохнуть, чтоб ранением и состоянием не напрягать своих.

«Эх! – снайпер слегка даже расстроился при мысли. – В ногу нужно было стрелять».

Вторым выстрелом, с разрывом по времени 15 секунд, доделал работу. Русский ничком застыл на месте. Пора было линять, а то ведь вполне могли противотанковую гранату из гранатомета в окно запустить. Бой в городе не терпит позиционности и носит подвижный маневренный характер…

Прилетевшая эфка, считай в двух метрах разорвалась. Повезло, что не добросили, и она за оконным проёмом рванула, но шуму наделала и давно расшатанные кирпичи вниз порушила. Считай, как раз Старому на плечи. Связная гарнитура в хлам! Ну и шлему досталось, а значит и голове. Башка чугунная, словно и не родная. Контузило. Но контузия для диверса не ранение. Что-то типа лёгкого недомогания или насморка в зимний период года.

Снова выглянул наружу. У остова давно выгоревшей машины, всё так же неподвижно лежал и никаких признаков жизни не подавал Светофор. От безысходности односложно выругался:

– Лядь!

Заметив двигавшихся к дому вражеских пехотинцев, из автомата отработал по ним. Попал. Не-е, точно обнулил! Через подоконник перескочил, а когда снаружи на ноги встал, повело. Подобно гиббону продвинулся к деду. Первым делом стащил перчатку с руки, пальцами попытался биение вены на шее нащупать, хотя взгляд уже напоролся на натёкшую большую лужу крови у Степанова под спиной. Мёртв! Снова ругнулся:

– Млядь! Что ж ты так, дед?

Естественно ситуация, при которой пить боржоми поздно, если почки отказали, продолжала себя проявлять. Галл со Жнецом, оба, как сговорились, из разных оконных проёмов вели огонь в сторону, откуда им не только тем же отвечали, но и слышался гул движков приближающейся техники. Аверин между тем чувствовал, что силушка его дала сбой. Тело ныло. Прислонившись к вкопанной в землю бетонной плите, он жестами дал несколько указаний бойцам своей группы, приказав двум своим «колхозникам», которые его прекрасно видели и понимали, высунуться из-за укрытия и если придётся, прикрыть продвижение основного состава группы.

Галл и Жнец длинными очередями подтвердили, что приказ понят, а вскоре и «Печенег» Санты влился в общую перепалку боя. Группа под таким прикрытием пошла на прорыв. Странно, но даже в этой круговерти боя Аверин вдруг вспомнил, что всё это он уже видел и прочувствовал на себе. В сознание вплыл ответ: «Сон!»

Точно! Всё это ему когда-то снилось. Вот только в том прежнем сне присутствовал Стах, разрядивший тубус гранатомёта в выехавшую из развалин бронемашину, успевшую лишь пару раз пальнуть из пушки. Сейчас это проделал Аппендицит. Языки пламени, из остановившейся коробушки окутались клубами тёмно-серого дыма.

Поднялся на ноги и, пригибаясь, бросился к своим, ощущая, что по нему ведётся неприцельный, но всё же огонь. Жнец за руку втащил внутрь дома.

– Все собрались? – спросил.

– Все. – Ответил Жнец. – На той стороне проход чистят.

– Поляки как?

– Норм. В потерях только Светофор. Дару в плечо ранили, но не критично.

– Отходим! – выдохнул в запале.

Отходить группа могла только в сторону наших позиций, минуя пару более-менее сохранившихся «сталинок». Именно оттуда слышалась пальба и взрывы. «Колхозникам» снова бой принять пришлось и отклоняться в сторону от маршрута. Прикрываясь стеной и дымом, укронацисты рванули вперёд, стараясь не слезать с «плеч» бойцов Аверина.

Аппендикс, слева заметив схоронившихся за рамной конструкцией киоска боевиков, что либо предпринять уже не успел. В него из трёх стволов сразу огня насыпали, после чего он споткнулся и повалился на битый кирпич под ногами. Куда ему прилетело? В голову? В спину? Точно. Вон, редкие пули прошили тело насквозь. Взрыв гранаты и ещё один боец, Жнец, теряя оружие, выпал из дымного разрыва.

Останавливаться нельзя. Вперёд. Только вперёд! Уже совсем немного осталось. Пришедший на помощь Галл, карабином пристегнул Жнеца и, отстреливаясь, потащил в стеновой пролом. Воткнулся в него, затаскивая товарища.

– Пустой! – выдохнул задыхаясь.

– Взял!

Санта в стиле американских боевиков, выпрыгнул в проход из стойки в полный рост, пулемётным огнём остановил продвижение вражеской пехоты. Вовремя сместился за кирпичную кладку. Неруси словно в стену упёрлись и отхлынули назад, оставляя перед собой убитых и раненых. Один из раненых на коленях подвывал, держась за распоротый пулями живот. Слышались крики ужаса и боли.

Куда это их угораздило всунуться? Похоже, магазин был когда-то. Стены кирпичные, толстые, простенки тоже такие же.

– Осмотреться! Занять оборону!

– Командир, до «ашки» считай чуть больше 300-т метров пробежать осталось. – Сообщил подбежавший Орех. – Только с поляками вряд ли пройдём. Они суки, мало того, что упираться стали, так ещё и выдохлись.

Аверин задумался, решал, куда им дальше отходить. В том прошлом сне, прежде чем на что-то решиться, сознание выбросило его в реальность. Только и вспомнил, что в самом конце сна голос слышал…

– Лять!

Похоже, их здесь качественно зажали. Сейчас, скорее всего по связи по всем инстанциям доложат, а после со всей пролетарской ненависти выкуривать начнут. Самое хреновое, им торопиться некуда. Часом раньше, часом позже! Прорваться невозможно, а посему объявил, чтоб все прониклись моментом:

– Слушай сюда! – повысил голос. – От боя не уйти. К своим не пробъёмся. У нас раненые. Простите, что говорю правду, но по-другому не могу. Будем принимать последний бой.

Наверняка каждый о своём сокровенном подумал. Каждый из них, может за исключением Веры, давно сроднились с тем, что до победы вряд ли кто доживёт. В тылу врага если разведка обнаружена, начинается её постепенное преследование или захват. Уничтожение. Убийство. Они и так лимит удачи превысили. О плене ни под каким предлогом речи быть не может. Укры это особый вид людей, выведенный западной селекцией. Они пойманных разведчиков мучают изощрённо, самозабвенно, со вспарыванием животов, с отрубанием конечностей, а уж потом и головы. Часто это действо снимают на видео, потом свои подвиги в инете выкладывают. Идиоты, ведь время придёт, всем воздастся по заслугам.

– Раненых перевязать. Проверить наличие боеприпасов и доложить!

Украинцы между тем в ночную атаку идти не спешили, издалека, вроде как для порядка или на всякий случай, очередями из автомата вяло стреляли по оконным проёмам, знали, что незачем тратить силу и злость на ночную пустоту. Требовать от подчиненных штурмовать смертников, которые точно не сдадутся.