Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 117 (всего у книги 342 страниц)

– Ясно.

Побарабанил пальцами по столешнице, раздумывая о чем-то, снова спросил племянника:

– Объяснить не мог?

Изя потупился.

– Домой попасть очень хотелось.

– Шлемазл, – беззлобно изрек хозяин дома. – Одно верно сделал, что ко мне привел.

– Проблема-то в чем? – не понял происходящего Каретников.

– Проблема? Замок тот уже лет четыреста, как срыли. Парк остался. Может… Не местные замком тюрьму кличут.

– Значит…

– Ничего не значит. По слухам в городе, пленные генералы имеют место быть. От народа такое не утаишь. И документы вывезти не успели. Партийные шишки с семьями сдуться умудрились, а документацию и архивы не сожгли, понадеялись, что Красная Армия врага в город если и допустит, то совсем ненадолго. Отгонит и будет воевать на чужой территории, освобождать рабочий класс от засилья капиталистов. Н-да! Так я вот о чем… Те, кто вам нужен, вместе с архивом, находятся в костеле иезуитов.

– Где-е?

– Лет двести назад, как неправославный, Иезуитский монастырь был снесен. Остались только кельи, которые по сей день используются в качестве тюрьмы. Тюрьма от бомбежки не пострадала, когда пришли немцы, не стали заморачиваться и используют строение по прежнему назначению. Удобно, центр города, все под боком.

– Это что, нам центр города штурмовать придется?

– Штурмовать не нужно. Я вас по подземным ходам в тюрьму проведу, а уж там сами разберетесь. У меня, кстати, фонарей штук шесть припасено. Только это… после того, как все сделаете, меня с собой возьмете.

– Договорились, – согласился Каретников.

– Ты оставайся, а этот шлемазл за остальными вашими сходит, – распорядился Лев Яковлевич. – День перекантуемся, а вечером, когда еще засветло будет, спустимся под землю. Вход в подземелье отсюда неподалеку.

Пусть так. Во всяком случае, именно для него появилась возможность наконец-то отоспаться за все те дни и ночи, в течение которых он сжигал свой молодой организм в пепел. Заснул как убитый. Разместившаяся под крышей дома группа его не потревожила. Сам поднялся к обеду, послушал рассказ Разина, сходившего посмотреть иезуитскую постройку со стороны.

– …Двухэтажная, длиннющая громадина с высоким цокольным этажом. Нам бы в такую вовек с боем не войти. Там полк нужен, в крайнем случае – батальон. Охраны до черта. На окнах сплошные решетки. Забора нет, только колючей проволокой обнести успели, насчитал девять пулеметных точек… А еще немцы, куда смогли, напихали авиационные, полуавтоматические пушки.

Жесть! Н-да, нынешняя военная разведка у наших на низком уровне, постарались Советы, еще до войны опустили ее ниже плинтуса.

Вечереет…

– В боковые ответвления не соваться.

Шли медленно, как ходят минеры со щупом по минному полю. Проводник свое дело знал и вел уверенно, освещая свой путь факелом вместо фонаря.

«Так привычней и огонь живой».

– Что, потеряемся? – спросил Разин.

– Башку потеряете, – беззлобно, как несмышленышу, ответил Лев. – Здесь ловушек немерено. Вас проведу по тем тоннелям, которые знаю. В неизвестные даже соваться не рискну. Не боись, капитан, до тюрьмы доведу.

Действительно, редко такое увидишь: под Замковой оказалась целая сеть подземных ходов. Когда вниз попали, Разина и остальных очень впечатлило. Их проводник только хмыкнул, пояснив, что давным-давно, когда строили город, если сверху была улица, то и снизу строили улицу. – Назначение подземного города – это спасение от кочевников, которые несколько раз сжигали Житомир. В иных местах подземные ходы расположены даже в три уровня и необязательно связаны друг с другом.

Насколько серьезен по жизни капитан, а здесь словно в сказку попал. Впереди кровь и смерть, может, поджидает, а он нору разглядывает, норовит лучом фонаря подальше боковой ствол осветить. Как же! Первопроходец великий. Блин! Время нашел.

– Откуда все знаешь, признайся, Яковлевич?

– Э-э, капитан. Будешь знать, когда многим не мил в этом городе. А вообще-то, меня в подземелья дед водил. Суровый мужик был, казачьей породы. Все дочери простить не мог, что замуж за еврея выскочила. От деда и знания перенял и… нелюбовь ко второй половине родни. По чести, они меня тоже не жалуют.

Каретников не удивлялся. После похода с дедом в штольни его таким не впечатлить, здесь продвигаться даже проще. Ширина и высота ходов хоть и разная, но не шахтные лазы. Проходы широкие. Где один человек пройдет не нагибаясь, а где строем шагай в восемь рядов, локтями за стены не зацепишься. И вообще идти было не напряжно, ко всему прочему вентиляция работала, как отлаженный механизм. Стоялого воздуха не ощущалось совсем. Единственно что! Чуйка свербела, когда мимо «боковушек» проходили. Опасностью за версту перло, а по душе так, легким сквознячком страха обвеивало. Не к добру.

Шел, контролировал поведение и состояние группы. Голубев, как всегда, собран и деловит. Он сам за своими десантниками присматривает, но это скорее по привычке. Страдивари флегматичен, Михаил подозревал, что пребывание в этом времени для него в тягость. Тихой сапой ищет смерти в бою. Только с его специальностью ее можно получить или нарвавшись на засаду, или столкнувшись с вражеским снайпером. Конечно, можно на поле боя под обычную раздачу попасть, но в ближайшие часы и, он надеется, дни этого не представится.

Дальше Спица. Сейчас он очень схож с капитаном. Идет, всему удивляется, даже оружие опустил стволом вниз. Пропустил его мимо себя, одернул.

– Рот закрой, муха залетит. Не расслабляйся.

– Понял.

Ну вот, теперь на вояку похож стал.

В замыкающих двигались Изя и Кузнец, тот диверс, который при первом знакомстве взял Каретникова в плен. Интересно, на каком парашюте его, такого слона, сбрасывали? Кажется, грузовых еще нет. Остановился, спросил:

– Чего ожидаешь, лейтенант? Отставших нет. Мы с Изей за тылами приглядываем.

Только хотел отшутиться, да с головы колонны фонарем подали сигнал: «Всем собраться вместе».

– Тюрьма НКВД почти над нами, – оповестил собравшихся начальников Лев Яковлевич.

Разин засомневался.

– Что-то не похоже.

Проводник первый раз за все время вспылил. В общем-то, понять сугубо гражданского человека можно, волнуется. И возраст тут роли не играет, не наработана привычка смертельно рисковать.

– Похоже – не похоже. Вот это боковое ответвление от главной улицы к ступеням наверх и ведет. Если б не ночь, сейчас могли бы услышать, как по Чудновской улице машины и телеги проезжают…

Многие как по команде направили лучи фонарей в боковой коридор, все равно толком ничего не увидев там.

– …саму тюрьму огибает Острогская улица. Вот этот проход выводит к ней.

– А выберемся куда? – попытался определиться Михаил.

– Извини, мил человек, сие мне неизвестно. Обещал довести? Довел. По лестнице подниметесь, в дверь упретесь, а дальше не ведаю. Во всяком случае, помог. Не с голой сракой на пулеметы попретесь. Сейчас ночь, охраны в тюрьме мало…

Ну да. И на том спасибо. Под мерцающим светом факела и тусклым фонарей установилась напряженная тишина. Можно представить, как скрипят мозги в черепных коробках.

– Пошли, что ли? – предложил Разину.

– Да. Пора. Время уходит.

И пошли. Только, как говорится, дверь поцеловали… Все.

– Выходим на поверхность, – предложил Каретников.

– Не понял? – набычился Разин.

Даже в темноте, при свете фонаря, было видно, как он зол. Каретников ладонью похлопал по металлу тяжелой двери.

– Чего ты не понял, капитан? Мы еще до цели не доберемся, как нас всех положат.

– И что предлагаешь?

– Штурмовать тюрьму завтрашней ночью, а до этого кое-что проанализировать и наметить. Ты ведь не думал, что нам изнутри дверь откроют, мол, заходите, люди добрые, берите, что хотите? – оглянулся. – Яковлевич! Найдешь человека, который тюрьму знать может?

– Дед Мойша… – подсказал Изя.

– Точно. Только он вор и сидел в ней, еще в году так девятнадцатом, чтоб не соврать. Пока живой и еще крепкий старик.

– Да мне без разницы, кто он, лишь бы маразмом не страдал и своими ногами ходил.

– Пока в уме и ходит.

– Во-от! Погнали до дому. До утра еще поспать успеем, а вы деда пред ясны очи представьте…

Как ни дергался Разин откараскаться от вторых ролей, но кто на что учился. Михаил смог доказать расстановку сил, после разговора с дедом предоставив подробный план нападения на тюрьму. Поделили силы. Капитан слинял со двора сразу после обеда, задача у него как бы не посложней каретниковской будет. Михаил со своими ушел в то же самое время, как и вчера. Сейчас они вшестером – он, десантники, Яковлевич и любопытный старикан-вор – стояли в коридоре, сразу за изгибом по лестнице ведущим к пресловутой двери. Каретников наблюдал за стрелками на циферблате наручных часов. Время не то чтобы тянулось, но напрягало, создавая внутренний мандраж.

Когда до ушей долетел едва уловимый звук канонады взрывов и… кажется, стрельбы, Михаил дал отмашку:

– Спица, пошел!

Пулеметчик, оставив прислоненный к стене пулемет, метнулся по лестнице вверх, назад прискакал чуть ли не быстрее, кажется, скатившись по ступеням.

– Есть!

Все пооткрывали рты, прикрыв ладонями уши. Взрыв противотанковой гранаты, хоть его и ждали, в закрытом коридоре наделал шума. Сверху посыпалась невидимая в темноте пыль, заставив людей кашлять, но землетрясения не случилось.

– За мной!

Картина маслом. Дверь с петель не сорвало, но, выбив замок, повело внутрь. В освещенную электрическим светом прореху отлично было видно кирпичи и мусор с той стороны. Похоже, дверь тупо заделали, заложив кирпичом и поштукатурив стену, но уж очень давно, что даже дед не помнил.

– Навались!

Общей массой и усилиями проделали проход, теперь отчетливо слыша что-то похожее на бой где-то за стенами заведения. Это Разин со своим напарником, ну и Изей, буянят. Отрадно! Звуковая завеса им сейчас как воздух нужна.

– Дед, где мы?

– Цоколь. Карцерный блок, камеры для особо опасных заключенных, комната надзирателей цокольного этажа, спецхранилища, предназначенные на случай заварухи в городе.

– Веди к надзирателям.

Не цоколь, а длинный заглубленный подвал, искривившийся буквой «Г». Широкий коридор с односторонним расположением помещений. На совесть строили. Стены кирпичные, оштукатуренные, укрепленные контрфорсами, перекрытия из крестовых кирпичных сводов, перемычки над проемами клинчатые кирпичные.

А бой-то почти утих. Зато на шум бегущих по каменному полу ног, ну и, наверное, по поводу сотворенного шума, из-за поворота материализовался немец в черной, кажется, эсэсовской форме. Каретников бежал первым, зная, если потребуется, дед под боком. Не стал ждать, когда от такой наглости упитанный вертухай придет в норму, из ТТ всадил в него пулю.

– Быстрей!

Среди надзирателей спящих не нашлось, да их и было-то всего трое на этаже. Все с миром направились на встречу с Богом. Пусть сам разбирается, кого куда определить на постой.

– Ищите ключи!

С ехидной усмешкой прорезался дедов голос:

– Ключей не нужно, начальник. Так сподоблюсь.

– Давай! Спица, с пулеметом занимай позицию у лестницы наверх. Чтоб муха не пролетела!

– Понял.

– Дед, первым делом спецхран.

– Вот это по-нашему! Начальник, ты случайно в детстве вором не был?

И этот туда же. На его молодость намекнул или?..

– Работай, дед! Работай.

– От работы кони дохнут.

Щелчок замка на двери.

– Готово!

– Шуруй к следующей. – Припахал Голубева и проводника. – Смотрим бумаги, если это то, что нам нужно, сразу доклад.

Н-да-а! Бардак у фашистов! А еще культурных из себя строят. Стеллажи завалены макулатурой. Бумаги, перевязанные бечевой, свалены прямо на бетонный пол. Долго же разбираться придется… Первым голос подал Лев Яковлевич:

– Лейтенант. Это архив областного комитета ВКП(б).

– Уверен?

– Папки с подписями партийного начальства, приказы, распоряжения, фамилии. Все с печатями и штампами.

– Поджигай!

Пламя занялось быстро. Языки огня и едкий дым заполонили комнату. Только выскочить успели, а дед с докладом:

– Готово!

– Камеры отпирай! Парни, уже ясно, что нашли то, что нужно, жгите все. Серега, мы с тобой к сидельцам.

Карцерный блок оказался небольшим узким коридорчиком в подвале, где расположились около десятка камер. Первый карцер – маленькая комнатенка, в которой прямо на деревянном полу сидели горемыки в военной форме со звездами в петлицах. Сколько их? Восемь. Удача!

При их появлении народ безучастно развернул лица к открывшейся двери. Беготня по коридору и стрельба их не слишком впечатлила. Мало ли что происходит у немцев!

Представился:

– Лейтенант Апраксин, военная разведка. Товарищи генералы, предлагаю покинуть помещение, по приказу командования, обязан вас вывести к своим.

Поднялись на ноги, неверящими глазами смотрели на одетых в гражданку людей. Один из них спросил:

– Вы уверены, что это у вас получится?

Каретников, при необходимости торопиться, спокойным голосом сказал:

– Ну, сюда же мы как-то смогли проникнуть, значит, и выйти сможем.

Со стороны лестницы послышался громкий стрекот пулемета, десантник скупыми очередями затыкал проход. Голубев не смог сдержаться, скомандовал:

– На выход!

– Лев Яковлевич, сводите товарищей генералов вниз, – приказал проводнику Михаил. – Ожидаете нас в центральном коридоре.

Между тем дед успел выпустить из остальных карцеров еще человек двадцать, но все были местными жителями. Разбираться, кто есть кто, Каретников не стал, в конце коридора вовсю шел бой. Вооружившись автоматом, Страдивари присоединился к Качанову.

– Дед, выпускай всех, кого успеешь, мы прикроем, сколько сможем.

– Сделаю, сынки! Мне времени много не нужно, но вы уж…

– Давай, старый!

Взрывы сотрясли спертый воздух на этаже. Немцы использовали карманную артиллерию. Им сверху сподручно бросать гранаты.

– Ё-о-о!

– Ты чего?

– Осколком зацепило! Ой, жжет!

– Сейчас. Принесла тебя нелегкая, сам бы управился!

– За угол, обормоты! – наехал Голубев.

Коридор длинный, хорошо освещен. Двери многих камер открыты. У дальнего края еще копошился дед. Вырвавшиеся на волю заключенные бежали по коридору, подальше от звуков стрельбы, толпой пробиваясь к заветной дыре в стене. Куда бегут, никто из них не думал, главное подальше от камер и пыток.

– Страдивари, давай сюда автомат. Хватай напарника и тащи к лазу, оттуда нас из снайперки прикроешь, когда по «взлетке» бежать будем.

– Понял.

Голубев на дыбы встал, прополосовав очередью из пулемета, держа его на весу.

– Васька, беги с ним, я прикрою.

– Нет.

– Не валяй дурака!..

Новая очередь.

– …люди без тебя не выйдут.

– Нет!

«Снял» сунувшегося вперед немца.

– Пошел на… баран упертый! У меня скоро патронам кирдык!

Ладно. Метнулся. Нагнав десантников, помог Страдивари дотащить до дыры напарника.

…Пока Каретников с товарищами на поверхности прикрывали отход освобожденным из камер людям, в подземелье случилось трагическое для всех событие. Лев Яковлевич, как мог, сдерживал напиравшую толпу, сгрудившуюся при выходе из подземного зала, находившегося рядом с коридором, ведущим к поверхности. Вообще-то, само место здесь было уникальным, два больших зала один за другим, а потом разветвление на три входа. Только собравшаяся толпа составляла сборную солянку человек под двести с гаком. «Освободители из Фатерлянда», когда в город вошли, людей пачками хватали, благо подсказчики нашлись, и, повязав, свозили в тюрьму. Люди разные, но у всех глаза и уши имеются, а когда рядом с тобой, вернее над тобой, идет бой, нервы могут и сдать. Нашлось пяток человек, которым пофиг все твои уговоры и увещевания.

Один крендель, схватив лежащий у стены фонарь, бросил клич:

– Чего ждать? Айда, братва! Выберемся.

Сунулись в темноту коридора. Лев бросился за ними.

– Куда-а! Зачем?

Обернувшись, крикнул в сумрак колыхнувшейся было на призыв толпе:

– Стоять на месте! Ждать!

Попытался догнать торопыг. Побежал, освещая лучом фонаря спины беглецов. Через десяток шагов услыхал слитный щелчок, почувствовал толчок во всем теле, мгновенную боль и тут же беспамятство. Ноги подкосились, и он упал на пол. Это стало последним в его жизни чувством…

Как раз генералы-то толпу и сдержали. Люди в форме, привыкшие командовать, иногда «брать на горло», практически грудью перекрыли проходы.

– Назад! Стоять, ждать!

Толпа подчинилась, а вскоре среди нее, подсвечивая дорогу фонарем, появились спасители.

– Где проводник? – Каретников с вопросом обратился к генералам.

– Там! – высокий дядька, один из восьмерых подопечных, указал в проход.

Не обращая внимания на звуки стрельбы где-то позади волновавшихся людей, это Голубев, заняв оборону, очередями из автомата сдерживал напиравших немцев, сунувшихся в узкий лаз подземелья, пошел по коридору. Совсем немного прошел, когда ногами напоролся на мертвого хозяина их житомирского пристанища. Сразу понял, проводника у них больше нет. А ведь сам Яковлевич о ловушках-то и предупреждал!

Наклонившись, осмотрел тело. Металлические стрелки, похожие на арбалетные болты, во многих местах пробили плоть. Рядом с телом валялись такие же вестницы смерти, не нашедшие своих жертв. Кто-то из беглецов, наступив ногой на спусковой механизм ловушки, тем самым убил всех. Значит, этот проход «заряжен», и по нему не пройти. Остаются два других. Какой из двух?

«Да, без проводника труба дело! Но выбираться нужно…»

Время для них как бы остановилось. Шли уже долго, но «дорога» кончаться даже не собиралась. Ведущим был он. Шел вперед, не обращая внимания на гомон, недовольство и стенания толпы. Неоднократно видел на стенах загадочные условные обозначения в виде стрелок. Под ногами встречались обрывки старых дореволюционных газет, даже попадалось ржавое старинное оружие. Когда их провожал Лев, проходы были иными, а в этих напарывался на завалы, узкие коридоры с нишами одинакового размера, на одинаковом расстоянии. Чесно сказать, устал уже от давящей на мозг темноты, сводчатой кирпичной кладки над головой, воздухоотводов и тупиков, в которые неоднократно заводил «страждущих». Стены в основном каменные, но были проходы и из глины, а уж мусора, как на свалке. На глаза попадались даже бутылки. Значит, люди здесь ходят.

«На привале» попробовал подкатить к деду, на что получил отлуп.

– Начальник, я специалист несколько другого профиля. Это Лева знал ходы и выходы в этих катакомбах. Я сюда первый раз с тобой сунулся.

– Жалеешь?

– Чего жалеть-то? Я свою жизнь худо-бедно прожил, вот другим хреново. Многие уже пить хотят, а водицы нет. Того и смотри, бунт поднимут. Опять же, Спица твой поранетый. Ребятки на себе тащут. Концы отдаст, не заметишь когда. Мыслю, по «чертовым кругам» ходим. Темно, как в жопе…

А еще руку «доброжелателей» почувствовал. Сунулся в проход, а он прямо перед ним обвалился, обдав всего пылью и мусором. Нет, все-таки был хозяин у подземелья. Был! И этот хозяин почему-то не хотел их выпускать на поверхность.

Фонари почти сдохли. Тело в холодный пот бросает, хотя температура стабильна. Чуть не попали в хитрую ловушку. Как почувствовал, сам не понял. Чуйка!

– Бойсь!

Ничего не успел, лишь брюхом на пол плюхнулся. Ветер смерти над головой пролетел, обдав потоком легкого воздуха.

– А-а-кх!

В темноте неразбериха и чуть ли не паника.

– Прекратить выть! На месте стой! Разберемся.

Тусклым светом окинул действительность рядом с собой. Жуть!

Бревно, ранее подвешенное под сводом, заостренное книзу, прошлось по узкому людскому потоку, сокрушив пятерых, в том числе и одного из генералов, расставленных по колонне таким образом, чтоб в случае чего могли повлиять на дисциплину в рядах беглецов. Мало того, что бревно кого-то проткнуло, оно некоторых собой и задавило. Веревки от времени подгнили, вот и не выдержали тяжести. Ну, кому это надо?

Подошедший к месту гибели один из подопечных покачал головой. Всмотревшись в мертвое лицо «коллеги по цеху», как бы подвел итог:

– Командир двадцать второй танковой дивизии генерал-майор Пуганов Виктор Павлович. Двадцать третьего июня в бою с танками третьей немецкой танковой дивизии в бессознательном состоянии в плен попал. Выжил. А тут…

Оставив мертвецов на месте, ушли. А вскоре наткнулись на скелет человека, возле одного из завалов, потом на остатки кострищ. Пришла мысль в голову покричать: «Люди-и! Ау-у!» Может, кто отзовется?

С каждым шагом ход становился все шире. Спустя сто метров вошли в широкую галерею с высоким сводом. Вдоль стен стояли лавочки и стойки для факелов. Но самое главное, в них торчали самые настоящие факелы.

Неужели спасутся?

По бокам были расположены ниши и воздухоотводы. До народа тоже начало доходить кое-что, но с запозданием, как до жирафы. Распорядился:

– Разобрать факелы. Зажигай! Фонари выключить.

Сразу повеселей стало. Много ли человеку нужно? Разве что воды напиться? Пить хотелось неимоверно. Только в очередной зал вошли, когда Каретников отчетливо услышал звук шагов с дальней стороны подземного помещения. Различил свет в норе прохода. Им навстречу шел человек.

Чисто на автомате отстегнул застежки на клапанах кобур. Наука Сирийца никуда не делась, а старый свое дело знал.

«Не доверяй никому! Ты одинокий волк, когда находишься на задании. В стае тебе работать трудно, но обязательно придется. Будь ко всему готов».

Распорядился:

– Привал! Можно оправиться, кому приспичило.

Сам направился навстречу с неизвестностью.

…Сидевший перед ним человек, если этого организма можно назвать человеком, каким-то безразличным, даже скучающим взглядом изучал Каретникова.

Одет по-людски, в ничем не примечательную от нынешней моды одежду. Правильные человеческие черты лица. Сидел, расслабленно развалясь в кресле, в обстановке, могущей найтись в любом доме небедствующего гражданина Страны Советов. Но… Но вместе с тем Михаил ощущал какую-то, пока не понятную ему чужеродность, исходящую от неизвестного. Год, прожитый в одной семье с дедом, изучение дневников и хорошая память давали свои плоды. Когда его привели сюда и вот такой же деятель, только, скорее всего, рангом пониже, попытался влезть к нему в мозги, то как и прежние его «коллеги», больно получил «по рогам». Следовало ожидать! Снова сработал дедов наговор на его удачу и защиту, вот от таких умельцев. Потом появился этот… И чего так пялится? Может, немой?

Товарисч осознал! Товарисч просчитал! Товарисч понял!

– Ты мне мешаешь, – хозяин подземных апартаментов изрек скучающим голосом. – Ползаешь со своим выводком по лабиринтам моего сектора и мешаешь работать.

– Так выпусти на поверхность, и дело закрыто. Там война.

– Да, там ваша война. Вы грязные, низкие дикари, которым постоянно хочется воевать, уничтожать себе подобных. Из-за вас на земле постоянно происходят катастрофы. Так зачем мне помогать горстке отщепенцев, оказавшихся в чуждых для них условиях?

Каретников по крупицам черпал информацию. Будучи развит на уровне того отрезка времени, когда многое не утаишь и с космических аппаратов приходится шпионить не только за потенциальным врагом, вроде тех же США и его карманного блока НАТО, но и за НЛО, не слишком шифруясь, в глаза высказал предположение:

– Надо думать, вы те, кто считает себя умнее нас? Этакая раса древних существ, населивших мир за миллионы лет до гомо сапиенс. Считаете себя безгранично мудрыми, научно продвинутыми и культурно развитыми существами, в силу обстоятельств загнанными под землю страшными катастрофами. Создали там собственную цивилизацию, дающую все самое необходимое. Так, что ли?

Существо снизило контроль над собой, удивленно уставилось на него. А расслабленность-то напускная! С лица исчезла скука, и Каретников чуть ли не поперхнулся, когда увидел, как моргнул собеседник. Это было похоже на то, как устроен глаз пресмыкающейся твари. Так может сморгнуть змея или ящерка.

Во встрял! Кто же перед ним?

– Неужели люди так поумнели?

– Не все.

– Вот и мне непонятно. Откуда ты такой взялся?

– Как все. Мама от папы родила. Так что? Может, не будем нарушать паритет? Мы о вас ничего не знаем и соответственно не мешаем, а вы нас выпускаете и продолжаете заниматься своими делами. В общем, живем мирно, дружно, но каждый сам по себе.

– Вы не можете жить мирно. Постоянно нарываетесь на неприятность.

– Лично от меня вам неприятности не грозят. Уж слишком разные ценности мы исповедуем.

– Разве что. Только и помогать большого смысла нет. Мы можем на время выйти из системы, вернувшись в другое измерение, а через десяток суток снова вернуться… Результат подсказать?

Каретников в раздумье молчал. Древний не выдержал первым.

– Ну?

– Наверное, не можете.

Собеседник поднялся с кресла, прошелся по застилавшему бетонный пол ковру. Улыбка тронула губы. Произнес:

– Умник какой. Развлек старика, сбросил скуку от пребывания здесь. Странно, почему такие, как ты, среди людей большая редкость.

Старик! Ха-ха! Да ему на вид не больше сороковника. Крепкий, как мамонт. Старик!

– А хочешь, человек, я скажу, когда и чем кончится война на поверхности земли?

– Зачем?

– Будешь знать, как построить свою карьеру, на кого ставку сделать, к кому прислониться.

Каретников пожал плечами, произнес:

– Война кончится девятого мая сорок пятого года. И что с того? Да! Забыл уточнить, победит Советский Союз.

Удивлен. Видно, что удивлен. Звук работающих машин за стеной направил мысли Каретникова по другому руслу. Интересно, что они здесь производят или добывают?

– Ты?..

– Да.

– Значит, известно, что система подземных коридоров и подземные города существуют в четвертом измерении?

– …И предполагается, что в период изменений в электромагнитном поле планеты вы не всегда можете открыть врата в иные измерения и пройти сквозь время. – Михаил просто озвучил статью какого-то умника, напечатанную в научно-популярном журнале и, в свое время прочтенную им в аэропорту чисто со скуки, пока ждал рейса. Пригодилось.

– А вы можете?

– Только некоторые представители человеческой расы. Их мало, и они себя не афишируют.

– Есть доказательства?

– Могу представить хоть сейчас.

– Доказывай.

Э-э! Друг ситный. Ты хитер, но и мне, даст бог, клок твоей шерсти поиметь нужно.

– Если пообещаешь и мне помочь.

– Выпущу. И без того хотел это сделать.

– Нет. Другое.

– Наглец.

– Тебе это ничего не будет стоить, обычная рутинная операция.

– Загадками говоришь. Конкретика где?

– Будет конкретика. Так что?

– Ну, если не будет стоить, ладно, выполню. Показывай.

– Мне к своим сходить нужно. Троих человек приведу.

– Кого нужно привести? Ты скажи, их доставят.

– Голубев, Качанов, Спицын.

Собеседник бросил вопрос в устройство на столе, схожее с селектором связи:

– Слышал? Доставят.

Вот только теперь до Михаила дошло, что он под полным колпаком. Потому и оружие не отбирали, что точно знали, воспользоваться не успеет. А хозяин-то жук хитрый, змей подколодный. Одним словом – существо. А может, и тварь, если уговор не исполнит. Всякое может быть.

Пока за десантниками ходили. Змей Горыныч и сам отлучился, на время оставив Каретникова одного куковать в «апартаментах».

В сопровождении проводника порог кабинета переступили Голубев с товарищами. Видно было, как плох был Генка Спицын. Ведь может и не дотянуть до квалифицированного медика. А делать-то что?

Местный «черт» из своей коробочки появился тут же, будто ждал. Спросил, разглядывая пришедших:

– Ну и зачем их привели?

– Смотри и слушай.

Стал задавать вопросы десантникам, акцентируя внимание на том времени, из которого они сюда попали. Ничего лишнего. Прошелся по голым фактам послевоенной истории. Отвечал Голубев, по привычке сразу доверившийся командиру. Хозяин положения слушал и пока молчал.

Закончив беглый опрос, Михаил повернулся к вынужденному собеседнику, уже предполагая скользкие вопросы с его стороны.

– Удовлетворен?

– Почему они здесь?

– Профессиональный проект. Они историки. Машина переноса во времени сломалась, вот и пришлось задержаться.

– Что-то в той эпохе, откуда они прибыли, я не слышал, что люди смогли машину времени изобрести.

– Секретная информация, не подлежащая разглашению. Вы ведь прекрасно знаете, какие трения между СССР и США.

– Ты тоже из их времени?

– Нет. Я местный житель. Ну что, поможешь вернуть товарищей назад?

– С чего бы это? Пусть сами выкручиваются.

– Договор. Ведь обещал помочь?

– Так ты это имел в виду?

– Да.

– Раз пообещал…

Помог. Вызванное сопровождение свое дело знало. Твари в личинах людей, явившиеся на вызов главного по сектору, быстро разобрались с людьми. Каретников хоть и был настороже, только все едино прощелкал момент, когда его первым обездвижили чем-то похожим на электрошокер. Мышцы свело. Тело чуть ли не дугой выгнуло. Боль мгновенная, адская. Мозг тут же словно пеленой окутало, но отпустило, потому как дедов голос в голове отчетливо произносил слова наговора, и с каждым словом боль отступала, а сознание прояснялось. В тело не сразу, постепенно возвращалась эластичность. Значит, принцип у устройства иной, не похожий на электрошокер. Будучи пока в пограничном сознании, видел расправу над товарищами. Самое главное разобрал в шипении тварей смысл, будто со все тем же наговором перешла к нему возможность перевода языка иномирян или наоборот древнейшей расы Земли.

– Претор, – зашипела над головой скотина, которая его и приложила своим устройством. – Какие дальнейшие приказания будут?

– Иммун, прояви самостоятельность. Насколько знаю, ты мечтаешь стать аквилифером. Ведь так?

Напряжение в помещении спало, люди-рептилии, застыв столбами, безучастно слушали разговор большого начальника с их предводителем.

– Ты прозорлив, высший. Но в чем подвох?

– Научись мыслить и не выпрашивать приказ, а попробовать дать ценный совет.

– Не все это любят, претор. Ты совсем недавно принял этот сектор, до тебя…

– И уже знаю всех вас как облупленных. Ну… так я жду?

– Если позволишь? Этих, – указал на обездвиженных людей, – в карцер. Думаю, что ты еще захочешь пообщаться с ними…

Начальник сектора удовлетворенно кивнул.

– Тех, кто в лабиринте, осмотреть. Изъять самцов и самок, увести вниз, приставить к делу. Рабочий скот нам не помешает. Старых особей пустить по плану «Дурман». Это неподалеку, грязные дикари совсем не много не дошли до места, заблудившись в чертовом колесе…

Каретников вспомнил о рассказе покойного проводника про чертово колесо. Значит, они попали в ловушку, потому и не могли выбраться. Чертово колесо – это подземный ход в виде круга, к нему под углом примыкает проход от основного подземного хода. Человек, попадая в эту ловушку, постоянно ходит по кругу. Для того чтобы выбраться из этого чертового колеса, необходимо руками двигаться вдоль стены, так как, учитывая освещение от факела или фонаря, глазами выход невозможно увидеть.

– Напомни.

– Камера с дурманящим воздухом. Если в него попадает живое существо без спецсредств, то остается там. Периодически трупы убирают.