Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 190 (всего у книги 342 страниц)

– Ясно. Когда группа должна выйти?

– Скажем так, двух дней на подготовку вам хватит?

– Думаю, да.

– Кого пошлете?

– Подберу. Господин генерал, не беспокойтесь. Старинный клич в добровольцы на дело из которого практически невозможно вернуться живым: «Кто хочет за веру христианскую быть посажен на кол, кто хочет быть четвертован, кто готов претерпеть всякие муки за святой крест, кто не боится смерти – приставай к нам!», прилюдно кричать не буду. Все сделаем тихо, выберу не самых смелых, а шустрых, хитрых и сильных бойцов.

– Действуйте.

Уже перед дверью Зимина остановил холодный как лед голос генерала, совсем не похожий на обычный интеллигентный тон, к которому привык.

– Ротмистр!

Именно на этот тон и голос отозвался мозг, произведя вбитые с молодых ногтей навыки. Четко повернулся через левое плечо и встал по стойке смирно.

– Сколько личного состава из боевых подразделений в вашем ведомстве, можно выставить для полноценной операции за пределами Мещер в ближайшее время?

– Сто двадцать – сто сорок бойцов, без учета тех, кто будет поддерживать боеспособное состояние гарнизона.

– А с ними?

– Еще примерно сорок.

– Готовьте всех. Вскоре нам предстоит навести порядок в Новороссийске и прилегающих к нему районах. Через два дня после ухода мангруппы, свяжетесь с командирами отрядов действующих самостоятельно.

– С партизанами?

– Да. Пусть немедленно подтягивают отряды, – подошел к карте и указал карандашом в обозначение населенного пункта, – вот к этой точке.

– Слушаюсь, ваше превосходительство!

– Не забудьте выделить группы пластунов на уничтожение аппаратных машин подавления средств радиосвязи. Нам будут нужны развязанные руки, а значит связь должна действовать как часы.

– Наконец-то! – вырвалось из уст главного жандарма Мещер.

– Но все это через два дня после выхода мангруппы…

* * *

Нищий, которого многие знали как божьего человека, на ум которому кто-то из жителей неба иногда подсказывает умные мысли, зашел в провал древнего барака на окраине городка. На улице ночная темень скрадывает непрезентабельный вид строения вросшего в землю почти по самые окна. Дикая ополица расплодилась так, что в пору топор брать, косой уже не поможешь. Внутри барака совсем ночь, только через дырявую крышу отчетливей видать звезды на небосводе. Шагнул к окну, а за спиной услыхал знакомый голос, в котором нота метала призывала смертных подчиниться.

– Опаздываешь!

Поневоле не захочешь, а скукожишься в поклоне. В темноте-то, скорей всего не увидит, но так, на всякий случай не повредит. Пролепетал в нищенской манере, видимо не отошел еще от работы на паперти:

– Хош гелдин ага!

Нота недовольства повысила уровень в голосе, но сам голос стал еще тише.

– Хош булдук, аскер. Говори по-русски.

– Да, уважаемый.

– К утру тебя не должно быть в Мещерах. – Приказом, не терпящим пререканий, распорядились из темноты.

Свет карманного фонаря обозначил собою светлую окружность, едва способную показать предмет.

– Это передашь эфенди Карагозу.

Было заметно, как в темноте человек выпростал из плаща руку и вложил в протянутую ладонь собеседника нечто похожее на маленький блокнот.

– Скажешь, что интересующий его человек убывает вместе с группой завтра вечерней порой, точного времени никто не знает. Повезут послание генерала в ставку главнокомандующего и хотят продублировать информацию государю. На чем поедут, знает только Зимин. Может случиться и пешим ходом отправятся, но это вряд ли. То, что я тебе отдал, это дорожные кроки. Передашь, чтоб определился с маршрутом по всей дистанции. Сил и средств для этого ему достаточно. Время у него есть, поэтому пусть смело привлекает русских. Люди полковника Харитонова засиделись при дворе великой княгини, пора оторваться от кормушки и вспомнить, что они мужчины. Пускай так же припряжет к делу башибузуков Догана, лишними не будут, а если скажет, что при них имеется большая сумма денег, то те будут копытами землю рыть, но постараются прищучить русскую группу.

– Не мне конечно указывать такому человеку как ты, но не слишком ли много людей имеющих глаза и уши ты хочешь известить о походе, ага?

– Я достаточно знаком с людьми, которых предстоит стреножить, аскер. Поверь, легко не будет. Пожалуй все. Да, и передай Карагозу, его ученик пирует в прекрасных садах всевышнего и гурии наверное угощают шербетом. Людей нужно готовить лучше. Мало того, что Колчак наследил, так его еще в прямом смысле слова на женщине повязали. Слава Аллаху живым взять не смогли, только смеются над незадачливым шпионом, которого русская баба заманила в мохнатый капкан.

– Сана ланет олсун!

– Я же сказал! Говори по-русски.

– Прости, уважаемый!

– Бог простит. Тебя хватятся утром?

– Х-хы! Кому нужен нищий побирушка с паперти у церкви? Разве что, одноногий обрадуется сократившемуся количеству конкурентов.

– Ты про Степана Ноговицына?

– Откуда ты его знаешь?

– Он твой коллега, только из стана врагов. Ладно. Теперь иди и выполни все как я сказал.

* * *

…Зимин порывисто встал из кресла, чуть наклонившись, подался вперед, уперев в столешницу обе руки. Взгляд холодных, проницательных глаз, сейчас больше похожих на оружейные стволы, уставился на Кутепова. Голос ротмистра и тот стал каким-то бесцветным.

– Александр Григорьевич, А от кого вы узнали о выходе группы?

– Это не важно.

– Для меня важно. Кстати для вас тоже. Вот запру вас под замок, а через неделю после ухода группы, выпущу. Так, от кого?

– Петр Геннадьевич, поверьте, от моего знания у вас проблем не будет.

– Это в вашем мире проблем нет, а здесь их можно ждать от любого. На сей момент вот от вас такая проблема возникла.

– В нашем мире их тоже хватает, но они несколько иного толку.

– Да, вы что? – С сарказмом всплеснул руками Зимин. – Вот уж не подумал бы! У вас там, и проблемы?

– Не паясничайте. Проблемы. На сейчашний момент проблема в руководстве и правящей элите страны. Критический перекос. Планка внешней политики поднята на самый высокий уровень, нас уважают, боятся и ненавидят политиканы и правящие круги многих стран. Внутренняя политика в загуле. Верхушка барствует, средний класс почти отсутствует, основная масса народа прозябает в нищете и никакого просвета впереди.

– Что ж у вас так силовые структуры и чиновный аппарат оскотинились?

– Чиновный аппарат в большинстве своем успел прикупить недвижимое имущество в тех странах, которые нас боятся и ненавидят, поэтому он можно сказать в работе своей лег на брюхо и не двигается ни вперед, ни назад. Боится, как бы чего не вышло. Но это проблема сегодняшнего дня, а есть еще и завтрашнего.

Зимин вопросительно повел головой. Ему по большому счету торопиться было не с руки, а кое-что полезное, о чем не вели речи ранее, узнать стоило. Кутепов продолжил:

– Будущее нашей России, в моей реальности, во многом зависит от того, каким будет ее население. Демографическая ситуация в стране сейчас очень тревожная. Количество населения уменьшается, здоровье народа ухудшается, нравственный уровень падает, семьи разваливаются. Молодежи предоставлено самостоятельное право выбора жизненных установок. Но та безнравственная картина жизни, которую они видят на экранах телевизоров, не может служить опорой для семейного строительства. Воспитание мотивации к семейной жизни отсутствует напрочь.

– Александр Григорьевич, посмотрев на состояние нашей реальности, вы могли бы представить вариант развития событий в вашей. Вдруг прилетает из космоса инородное тело массой десятка три тонн, ударяется, скажем, как и у нас в материк Северной Америки и все названые вами проблемы отходят в никуда. Наступает хаос и война… Нда! Так зачем вам нужно идти с группой?

Кутепов задумавшись, стоит, не стоит говорить правду, все же решился, сказал:

– У меня похитили дочь. И я точно знаю, что она сейчас находится в вашей реальности. Если через ваше окно в портале ее не переводили, остается окно в Москве.

– Но группа идет в Ростов.

– Это не важно. Мне бы только фронт перейти, а уж там отделившись от основной части группы, доберусь как-нибудь до Первопрестольной.

Звонок телефона прервал разговор, ротмистр поднял трубку.

– Зимин… Да… Да… Слушаюсь, ваше превосходительство…

Положил трубку. Посмотрел на Кутепова.

– Хорошо, я подумаю насчет вас. Не смею задерживать…

* * *

Перекочевавший на свое место госпиталь был переполнен до отказа. Пришедший по вызову Кардаш застал сотника «на перевязке», куда его на каталке закатили санитары. Увидев подчиненного, двум перестаркам и медицинской сестричке, только-только закончившей процедуру, велел:

– Выйдите все, мне с хорунжим пошептаться нужно.

И ведь вышли, даже без разговоров.

– Присядь Платоша.

– Как здоровье, Леш?

– Норма. Не обо мне речь. Зимин приходил.

– Поня-атно!

– Вот-вот. Короче, дело твое, но мой совет прими. Лебедя возьмешь, Травкина, Матушкина, вдруг сила потребуется, а он один как танк, с десятком башибузуков управится.

– Угу.

– А дальше не совет, а приказ. Найденыша бери.

– Так он же не поверстан?

– А ты его и не поверстаешь.

– Чего так?

– Не твово ума дело.

– Ну и на хрена тогда?..

– А потому что! Это приказ.

– Ха! Ясно.

– И этого возьмешь… флотского.

– Кого-о?

– Лейтенанта. Зимин настоял. Больше никого не бери.

– Я б еще двоих…

– Места нет.

– Так…

– Зимин думает, не всех шпиенов поотлавливали. И хошь-не-хошь, а информация про вас все едино куда не нужно дойдет. Так что, будь наготове каждую минуту ствол вынимать и… к пацану прислушайся, когда советовать будет.

Кардаш удивленно таращил глаза на раненого начальника.

– Леша, тебя часом не в голову поранили, да перевязку на бестолковку забыли поцепить? Чего малец насоветовать сможет?

– В общем так, Платон, когда припрет, вспомни мои слова. Удачи тебе, казак!

– Выздоравливай командир.

* * *

Бронетранспортер, раскрашенный камуфляжным рисунком, с открытым верхом стальной коробки, внушая уважение видом крупнокалиберного пулемета поставленного на турель, при малом скоплении провожающих покинул Мещеры, пересек ворота первого КПП. Дежурная смена из состава комендантского батальона провожая взглядами выезд технического средства, глазела на то, как водитель набирая скорость, умело объезжает воронки и «головешки» турецких танков, в большом количестве застывших на местах недавних боев, на всем пространстве перед стенами. Между тем, бронник выровнял свой маршрут и резво покатил в сторону Новороссийского шляха. Солнце давно перевалило экватор дня и встало на небосводе так, что глазам трудно смотреть в сторону удаляющейся «коробки». До вечерних сумерков еще далеко.

Представитель штаба, капитан Виталий Лазаревич, умостился вместе с личным составом в десантном отсеке. Четырнадцатитонный мастодонт, при длине семь метров, мог разместить в себе двадцать два человека экипажа, но Зимин настоял на десяти, и капитана это напрягало. Лазаревич считал, что к выезду отнеслись, несколько не профессионально, уменьшив боевую силу мангруппы практически вдвое. Мало того, командиром группы официально представили хорунжего Кардаша, а не его, капитана и дворянина. Хамы! Чего возьмешь от мягкотелого генерала, доверившего такое ответственное дело жандарму. Хотя тут несколько можно смягчить общий вывод. Вот, напротив сидит жандарм, подпоручик Павловский. Человек во всех отношениях приятный. Молод, не успел испортиться на службе. Тоже между прочем дворянин.

Лазаревич окинул взглядом людей, устроившихся в десантном отсеке. Пятеро в камуфляже, в разгрузках заполненных всем, что может потребоваться для боя. Отъявленные головорезы. Кажется пластуны. Среди них молоденький парнишка, улыбчивый щенок. Не могли кого постарше взять вместо него. Может чей протеже. Хотя кто в здравом уме пошлет в такую дорогу сына или брата? Бородатый казак, классического вида, в черной черкеске с…, вместо газырей патроны вставлены в узкие кармашки на груди, из рук ручной пулемет не выпускает. Лазаревич улыбнулся. По его мнению, лицо казака явно не было обезображено интеллектом. Сам в себе человек, непонятно о чем думу думает. Командир им назначенный. Кардаш. Хорунжий. Старше Лазаревича лет на семь-восемь, ну и чего в нем такого, что поставили старшим команды? Сейчас сидит с водителем в переднем отсеке, небось наслаждается властью над офицером штаба. Лицо капитана скривилось в судороге.

В это время сам Кардаш, освоившись на месте старшего, в душе сетовал на то, что вскоре придется покинуть машину, способную преодолевать водные препятствия, плавать по реке. Хорошая машина. Мощность двигателя двести сорок лошадей, запас хода двести шестьдесят километров, а на плаву – семьдесят. Правда скорость маловата, всего сорок пять километров в час по шоссе, но все это уже не важно. Качнуло.

– К-куда ты так? – возмущенно спросил у водителя, хотя сам виноват, отвлекся.

– Дак, яма! – оправдываясь, откликнулся Мордвинов, которого хорунжий все же взял с собой в качестве водителя.

– Я-ама! Рулить нужно правильно.

– Так я и рулю!

– Вот и рули. Сейчас поворот будет, не проспи, он хитрый, почти под прямым углом в ивовые кусты уходит.

– Помню, вашбродь!

Свернув, проехали около километра и встали впритык к борту другого транспорта. Хитрый Зимин, спланировал смену брони, что б хоть как-то запутать «лишние глаза и уши» возможных соглядатаев. К удивлению многих в команде, перегрузились в турецкий «Otokar Ural», машину более компактную и скоростную, «подаренную» в целости и сохранности мамелюками в последнем бою. На заднем борту бронника желтой краской латинскими буквами нанесена надпись: «Allah nazardan korusun».

– Что там турок написал? – поинтересовался Мордвинов.

– Да хранит вас Бог от злого глаза. – Пояснил подпоручик.

– Х-ха! Не сохранил значит. – Удовлетворенно констатировал водила. – Только машину испортил, зараза! Куда начальство смотрело?

Между тем, переговорив в стороне с ожидавшим их Вольским и пожав ему руку, Кардаш подал команду:

– К машине! Усаживаемся.

Глава пятая В дороге

Ночь проехали спокойно. Только передвигались со скоростью черепахи. Раннее утро еще до солнца проявило серость клубов тумана, сравнимого с молоком, да росу под протектором колес. Вот когда первые лучи пробились через пелену, а потом и вовсе согнали ее прочь, бронеавтомобиль поехал порезвей.

Проезжая по Кубани, Кутепов не узнавал ее. Не то, чтоб он знал весь Краснодарский край, нет, но общее-то представление имел вне всякого сомнения. То ли природа после катастрофы изменилась до неузнаваемости, то ли в этой реальности климат несколько отличался от привычного ему с детства. НО! Это была другая земля. Совсем другая. Не было того простора, к какому привык глаз. Нет, они были, но густо перемешанные порослью молодого леса, дубравами и просто балками. Шоссе давно кануло в лету и из дорог угадывались только направления. Если б было погуще и побольше лесного простора, можно с уверенностью утверждать. Его обманули! Он не на Кубани, а на Дальнем Востоке, только с антуражем. Вместо японцев и китайцев – турки хозяйничают. Вместо охотников-дальневосточников, мужики с газырями на черкесках и в овчинных папахах.

– Выехали из полосы ответственности Мещер, – делая отметку на карте, сообщил Кардаш, сидя рядом с водителем. – Дальше хозяйничают турки, партизаны, да вольные анархисты, для которых закон не писан. Всем быть в готовности отразить внезапное нападение.

А они и так готовы. Чего лишний раз уговаривать? Кутепову с его снайперской винтовкой в такой-то тесноте не развернуться сразу. Отсталая реальность и ее промышленность соответственно, не привнесли в вооруженные силы таких образцов вооружения, как например, СВ-98 со складным прикладом и емкостью магазина в десять патронов. Красота! А кучность какая? На триста метров пулю в пулю положить можешь, если конечно специалист. Э-хе-хе! Или снайперский автомат СВУ ОЦ-ОЗ-АС…

Толчок в бок оторвал от мыслей. Ангел-хранитель, мать его так! Зашептал:

– Дядь Сань, ты где это в мечтах витаешь? Соберись. Не по нраву мне то, что нас впереди ожидает.

– А мне значит все это, по твоему должно нравиться. – Так же шепотом ответил Александр.

– Я не про общую суету речь веду.

– Ну так и скажи Кардашу. А то еще вляпаемся, Оракул ты наш карманный.

Андрюха позвал:

– Господин хорунжий! Вашбродь!

– Чего тебе, Найденыш?

– Сил нет терпеть, отлить нужно. Остановите!

Понабирают детей в армию, потом мучаются. Терпеть ему сил нет!

– Мордвинов, сворачивай к перелеску передохнем, перекурим, ноги разомнем. Может кто по большому намылится сходить.

Из десантного отсека повыскакивали как пробка из бутылки, видно у многих моча к району шеи подошла. Хильченков отойдя, демонстративно оправился по малой нужде. Засупониваясь, будто невзначай оказался рядом с командиром.

– Платон Капитоныч!

– Чего тебе?

Носком сапога вдавив в дерн докуренную цыгарку, обернулся к молодому.

– Вам сотник кое-что про меня сказать был должен.

– Ну?

– Так вот. На встречу нам движется колонна машин. Что везут понять не могу, но чувствую людскую боль и безысходность в колонне. Может раненых везут.

– Далеко? – сразу поверив, спросил Кардаш.

– Движутся медленно. От нас сейчас километрах в пяти-шести. Просто фон безнадеги превышает все на свете.

– Ясно. Мордвинов!

– Й-я!

– Бронеавтомобиль загоняй в лесок, кормой к проселку. Травкин, Ермаков, ко мне…

По карте выходило, что населенных пунктов поблизости нет, да и раньше не было. Брошенный поселок они проехали час назад. Ведь хотел остановиться, да посчитал, что терять световой день себе дороже. На часы глянул. Без малого три. В воинстве своем лично каждому место определил, штабисту и жандарму разжевал их задачу. Капитан попытался возмутиться, такие поползновения пресек на корню. Командир в группе один!

Появившийся Травкин, возник перед ним как из-под земли вырос. Вскинув руку к папахе, доложил:

– Турки. С севера, прямо по летнику движется караваном восемь машин. Впереди колесный броник открытого типа с пулеметом на вертлюге, остальные тентованые грузовики. Скорость малая, броневик старье несусветное, быстро ехать не может. Вот все за ним и плетутся. Людей насчитал три десятка, все вооружены. По манере поведения, не кадровые. Вашбродь, из под тентов, вроде как женские голоса слышал, а еще плачь.

Брови Кардаша пошли вверх, четко обозначив и без того видимые морщины на лбу. Что там еще мог услышать подчиненный? Какой там плачь? Уж не перегрелся на солнце? Но времени разбираться со здоровьем казака нет. Потом разберется. Прошелся по местам засады, предупреждая меж тем каждого:

– Турки. Тридцать человек. Стрелять по кабинам, живой силе противника, и ни в коем разе не стрелять по тентам машин!

Вот и колонна. В бинокль отчетливо видно древний колесный носитель железа фирмы Шевроле. Средний бронеавтомобиль М38 Armored Саг. Не! Ну точно он! Кутепов в окуляр прицела увидев этого монстрика, чуть в истерике не подавился кашлем. Раритет! Повел стволом, рассматривая авто, углядел на крышах почти каждой кабины пулеметы, соответственно с приложением к ним мужиков в разномастной одежке. Чернявые, горбоносые, у многих брови сросшиеся. Кого напоминают?

Колонна неотвратимо приближалась. Заслышав шорох, Александр обернулся. Ползком, практически не тревожа кустарник и ветки дерева, к нему подобрался хорунжий.

– Твои, пулеметчики на крышах.

Понял. Кивнул. Показал командиру большой палец в сжатом кулаке.

Кардаш прополз дальше, высматривал урядника. Лебедь еще до появления колонны, сделав расчет на действия водителя громоздкой, тяжелой машины, несущей неподъемный для старушки вес брони, на пару с терским казаком принесли длинный хлыст сломанной березы и уложили рядом с накатанной колеей, а в нее запасливый Григорий поставил одну из захваченных с собой мин.

Секунды текли медленно, словно остывшая патока. Кутепов не отрываясь от прицела, контролировал первого из своих клиентов, но выстрелить он должен только после взрыва.

Так-так-так-так! Едва уловимо тикают часы на руке.

Ожидание закончилось. Появившийся броневик скрепя от старости рессорами, бороздил колею. Водитель предсказуемо чуть отвернул руль, чтоб не зацепить бревно у дороги и как следствие, наехал колесом на поставленную Лебедем мину. Взрывом вырвало правое колесо и повредило подвеску. Наверное внутри сидевшие люди не обошлись без травм и контузий. Александр поймав в прицел пулеметчика над кабиной следовавшей за монстром машины и плавно потянул спусковой крючок.

– Бдынк!

Приклад не слишком мягко торкнул плечо, и в ту же минуту лавина огня обрушилась на колонну. Трескотню автоматов заглушал ручной пулемет Матушкина и крупнокалиберный с борта Урала, Ермаков старался. В металлическое чрево броника, Кардаш сам забросил две ручных гранаты, превратив железный короб в братскую могилу. Еще три выстрела и пулеметчики над кабинами машин отправились на встречу с Аллахом. Свою задачу Кутепов выполнил. Интенсивность огня не продолжалась и пяти минут, и то, была такой из-за растянутости колонны. Выстрелы смолкли и над дрогой установилась тишина, перемежающаяся только с урчанием не заглохших двигателей у пары машин, съехавших с дороги и упершихся в подлесок. Потом как гром с неба с бортов из под тентов стали выпрыгивать молодые девки, орать благим матом и разбегаться кто куда.

Не дожидаясь общей команды, пластуны споро подбежали к машинам и Андрей видел, как тот же Лебедь контролем правил неудавшийся выстрел в сопровождавших колонну людей. На войне, как на войне!

На борт своей Коломбины погрузились в темпе вальса. И на взгляд хорунжего, высказавшегося в слух, им крупно повезло. Разбежавшиеся бабы возвращаться на место боя не спешили, и это удача. Вернись они, пришлось бы возиться с ними, кормить, поить, объяснять что делать. А так, каждый за себя! Можно сказать, сбежали с поля боя.

Сожженная колонна на поверку была частным предприятием. Предприниматель, то бишь хозяин, занимался работорговлей. Озджан Сезгин поставлял на Анатолийские рынки живой товар – русских красавиц из районов боевых действий. Имел в городах Антакьи, Диярбакыра, Эрзурума, Кахраманмараша, Бурсы, Чанаккале, Кайсери, Стамбула, Газиантепа, Мардина, Измира, Эдирне, Шанлыурфа, Бейпазары и Трабзона свои маленькие представительства. Процветал, однако. Теперь смердит внутри чадящего дымом старого броневика. Допрыгался. Информацию о колонне и ее хозяине, деятельный жандарм успел получить у раненого сотрудника усопшего, прежде чем добил, выстрелом в дурную голову.

И проехали-то всего километров полтораста, не больше, а уже нарвались на банду. Именно на банду. Засада башибузуков вышла классической. До Екатиринодара рукой подать. Проедешь через него, и прямая дорога на Ростов идет и дорога хорошая, но…

– Наказной, – хорунжий не отрываясь от пейзажа далекого города, раскинувшегося за ниткой реки, – правее прими. По карте обозначен мост. Нам по нему проехать нужно.

– Сколько до него?

– Черт его маму знает! Километров пять, может и меньше. Видишь как здесь все поросло, будто в мире люди уже не живут.

– Хорунжий, – из заднего отсека окликнул жандарм. – Приглядись. Тебе там с твоего места видней должно быть. Следов техники нет ли?

– Трава на стерне не примята. Так ведь полевая дорога накатана. Ездят, кому не лень.

Молодой поерзал на своем месте. Кутепов скосил взгляд в его сторону.

– Что, опять?

– Не понять. – Прошептал Хильченков. – Фон сильный, но кажется, это недавно разборка с огнестрелом по этим местам была.

– Проскочим.

– Хотелось бы верить.

Перед самым съездом на мост, когда передние колеса броника уже наклонились в сторону прохода к полотну настила, Андрей отчетливо почувствовал эманации скопления людей по ту сторону берега. А может и по эту. Текучая вода сбивала настройку состояния Яви. Окликнул офицера:

– Платон Капитоныч!..

Оглянувшись, увидев лицо молодого, Кардаш за секунду понял все.

– Газу! Мордвин, газу! – как бешенный заорал водителю.

Тот подстегнутый криком в самое ухо и нервами на пределе, вдавил педаль до полика, заставляя не такой уж и тяжелый автомобиль прыжком рвануться вперед, с рычанием ринуться на преодоление водной артерии. Может это и спасло людей, но не сам транспорт. Мина взорвалась не под днищем броневика, а чуть позади него, превращая сам мост в обломки, ставя оба пробитые задние колеса практически на диски. По бронированной корме простучали осколки.

– Ермак, к пулемету! – орал хорунжий. – Мордвин, газу!

Машина ревя и насилуя двигатель вползала на косогор. Ермаков высунувшись над крышей, не жалея патронов поливал свинцом группки людей, внезапно вылезшие из укрытий как тараканы к крошкам на столе. Бойцы группы тоже сиднями не сидели, окрысились стволами из бойниц корпуса броневика, вносили посильную лепту в кружево боя.

– Давай родимый! Да-ва-ай! – Кардаш подстегивал водилу. – Вправо бери!

Выровнявшись, машина принимая на броню удары пуль, тащилась по стерне, как ни странно оставив позади пешее воинство, преследовавшее ее бегом. Пригибаясь и падая, стараясь не попасть под раздачу крупнокалиберной пулеметной струи, башибузуки рвались вперед.

– Хана машинке! – напрягаясь, руля, заявил Мордвинов. – Отъездилась!

– К пролеску заруливай!

– Ага!

Чуть оторвавшись и въехав под сень листвы, дружно покинули машину.

– Боеприпасы в первую очередь брать! – командовал Кардаш.

– А пайку?

– Матушкин молчать! Поторопиться! Раненых нет?

– Нет!

– Уходим!..

Хорунжего не радовало даже то, что смогли оторваться. Да и оторвались-то не совсем. Свобода у них какая-то иллюзорная. Гонят как волчья стая оленя, в нужную им сторону. И прихлопнуть не в состоянии, и отстать не желают. По совету Кутепова выставил боковой дозор. Мудрое предложение, раньше про такое и не знал. Так вот Травкин постоянно «семафорит», о том, что параллельным курсом бандиты идут. Башибузуки когда им морду начистили, близко не приближаются. Да-а! Не радует, что «колеса» потеряли, без них совсем кисло. Подал команду:

– Привал!

Выдохлись. Сразу упали там же где шли. Штабной совсем обессилил. Видно отвык у себя в штабе от нормальной армейской службы. А хорохорился-то как спервоначала. Дышит как загнанная лошадь. Жандарм молодец, марку держит, так ведь он и младше капитана по возрасту. Хмыкнул. О чем думает? Ему по возрасту в пору на печь помаленьку перебираться. Нет! Нужно менять тактику, иначе сожрут.

Перевернулся со спины на живот, расстелил перед носом карту. Что там у них на северной стороне? Ага. Екатеринодар. Или вернее то, что от него осталось. Вот от города их и отжимают. Значит им в город, а там видно будет. До темноты нужно выйти хотя бы к окраинам, и место подходящее, чтоб «нырнуть» имеется. Излучина Кубани и впадающий в нее Карасун, создают топкую пойму, вот по ней можно, коли Бог даст, добраться к аппендиксу сухой возвышенности берега над Кубанью. Там раньше старая крепость стояла, правда сгорела давно, еще до катастрофы. Если доберутся, пол дела сделано, хоть на короткое время, но с трех сторон будут защищены, естественной водной преградой. На карте значилось название, урочище Карасунский кут.

– Подъем! Урядник, в головной дозор.

Именно потому, что Кардаш увел группу в юго-восточном направлении, преследователи вовремя не спохватились, наверняка не сверялись с картой, а тупо исполняли чей-то приказ – гнать в определенном направлении. Ан хрен вам, по всей морде! Хорунжий подгонял своих людей.

– Швыдче! Скорость прибавить! Жить хотите? Торопитесь! Матушкин, забери у капитана его автомат. И ремень с подсумками, тоже. Капитан, пуговицы расстегни!

Подмывая в некоторых местах пойму, вода образовала яр. Берег здесь обрывистый, вогнутый. К пойме яр примыкал выступом, нижним плечом яра, а за ним образовался побочень – подводная песчаная отмель. К яру в притык подходит стрежень Карасуна.

У противоположного берега из-за замедленного течения появилась над водой песчаная отмель с дугообразно выгнутым краем. Песок отлогий, от такого подальше держаться нужно, но ничего не попишешь, выбирать не приходится. Камыши и те отступили, жмутся к берегу, а место словно бутылочное горло. Ноги в сапогах вгрузаются в предательский песок, втягиваются прямо со свистом. Башибузуки как назло напомнили о себе. Их много. Поднялась беспорядочная стрельба, а ответить некогда. Темп, сейчас только он спасет их. Сердце готово выскочить из груди, ноги как ватные, будто свинцом поналивались. Матушкин рывком взвалил на плечо выдохшегося, присевшего прямо в мокрый песок капитана, поволок за остальными. Пуля клюнула Кутепова в район лопатки, словно уголек горячий обожгла тело. На бегу потянулся к ране, скорее всего на адреналине не ощущая всей полноты происшедшего. Сейчас рана, это хана всему! Хекая и кашляя, как ни странно, нащупал свинцовый «подарок» пальцами, вырвал из плотной материи разгрузки. «Ты гля, застряла!». Повезло, скорее всего на излете была…

Фух! Выскочили! Вдруг в воздухе, как щелчок кнута голос Лебедя.

– Лягай!

Вся группа, как подрезанная рухнула на участок перед самым аппендиксом, словно крабы пытались заползти в любое укрытие, под кочку, принесенный половодьем ствол дерева, камень. В следующее мгновенье по участку хлестнул настоящий ливень пуль. Кто-то еще успел перекатиться в более надежное укрытие, но выглянуть из-за него, а тем более вести ответный огонь было не возможно. Спасало, что солнце склоняющееся к западному горизонту, слепило глаза нападающей стороне. Когда с того направления, куда должны выйти, прозвучали пулеметные очереди, стало понятно, что мышеловка захлопнулась. Не дали им пройти в город. Если бы не Лебедь шедший передовым дозором, группа втянись она в аппендицит, на открытом месте, где в основном песок, была бы выкошена из пулемета. Дальше не прилагая особых усилий, осталось бы подойти и дострелить раненых. Занавес!

Удалось закрепиться. Пластуны, привычные к войне в любых условиях, на глазах врага в считанные минуты саперными лопатками отрыли окопы в мягкой, перемешанной с речным песком земле. Кутепов с Хильченковым от них не отстали. Матушкин слово крот с мотором, сотворил ямину, в каковую сунувшись, затащил и упиравшегося капитана.

– Все живы? – подал голос хорунжий.

– Лебедь и Травкин неизвестно где! – откликнулся Мордвинов.

– Тяжелые есть?

– Нету!

Хоть так, уже легче. Но все же… Вперед дороги нет. И больше чем уверен, что именно сейчас в каком-то месте главарь этих разбойников перебрасывает через реку и плавни дополнительные силы. Он умен и осторожен. Рисковать своими людьми не хочет. Понимает, зараза, что стоит лишь дождаться сумерек и тогда можно будет по многим направлениям подобраться к группе ближе и закидать ее гранатами. Затем подойти и дорезать оставшихся в живых. Кардаш готов был завыть от безысходности.