Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"
Автор книги: Виктор Точинов
Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 229 (всего у книги 342 страниц)
–Понятно. – Оценивающе посмотрел в лицо Хильченкову, сказал. – Ты это,.. Тихий, людей побереги.
Хильченков от слов ротного в осадок выпал, в отряде он под позывным «Тихий» значился, а по «штатке» проходил, как Александр Тихонович Львов, рядовой боец-штурмовик. Это как же на «нулёвке» людей беречь? Совсем у командира крыша поехала! Здесь они,.. каждый из них, расходный материал, предназначенный лишь для того, чтоб силы противника стачивать. Ну и самим стачиваться.
Ухмыльнулся:
– Как их беречь предлагаешь, Бекас? В тылы отправить, а нам с Раджой здесь остаться?
– Не так. Гоняй крепче. Пусть постоянно с одной точки на другую перемещаются. Дважды подряд чтоб с одного места не работали. Помнишь у кого-то из умников выражение – движение это жизнь. Короче, когда лезут на ваши рубежи, пусть ребята карусель крутят.
– Ясно, товарищ старший лейтенант. Будем крутить.
– И ещё. Нас предупредили, что вполне реально готовится химическая атака на наши позиции.
Костя на секунду дар речи потерял. Ослышался? Да, вроде ротный не шутит. Вон, морда лица, а главное глаза – не смеются.
– Применение химического оружия запрещено международными конвенциями. Это военное преступление. – Как бы напомнил прописную истину Бекасу.
– Да неужели? – воспроизвёл тот голосом напускное удивление. – Видимо, до украинцев эту информацию не доводили. Саша, не ерунди. Все, и за «бугром» в том числе, прекрасно знают, что ВСУ воюют, используя запрещённые методы. Химия, мины, снаряды с фосфором. Так вот, «контрики» уверены, что ВСУ переделали французские мины. Добавили туда снотворный газ, а завтра по утряне, когда ещё солнце не взойдёт, на каких-то участках их закинут к нам. Люди заснут, а им останется лишь зайти на позиции и просто всех добить.
– И чё делать?
– Твою мать! Сухари сушить! Сами тут прикиньте, куда на время обстрела людей отвести. Вас у меня сотня и каждому разжёвывать, что делать нужно? Проявите с Раджой смекалку.
Хильченков на месте чуть приподнялся. Сделав лицо кирпичом, доложил:
– Так точно! Есть! Слушаюсь! Проявим!
– Не паясничай! Я к другим пошёл…
До слуха Хильченкова донеслось уже издали:
– …Уроды! Клоуны комнатные!
По пути Бекаса окликнул Бурый:
– Товарищ старший лейтенант, как там мой землячок Беляш поживает?
– Погиб Беляш. – Буркнул ротный. – Их взвод под сильную раздачу попал. По левому флангу «Град» отработал, потом укры на штурм пошли. Мы даже тяжелораненых не могли эвакуировать из-за постоянных атак и обстрелов артиллерии.
– Етическая сила!.. – выругался Бурый, лучше б не спрашивал.
Всегда сложно, когда рядом с тобой гибнут твои боевые товарищи. Хильченков вспомнил, как, совсем недавно, в процессе боя пришлось пробираться в сторону ответственности Раджи, чтоб поддержать огнём товарищей. Только из развалин дома выпрыгнул, десяток метров пробежал, в окопчик скакнул. И тут снаряд от «Града» долбанулся от окопа метрах в четырех. В землю зашёл гвоздём. А Костя что? Сидел с Сивым в окопе, бездумно. Деваться уже некуда и ждал, когда сработает взрыватель. Но тот так и не взорвался. Пронесло.
Новое утро началось с прилётов. Раннее утро. Темно ещё было. Закидывать позиции начали минами часа в четыре с копейками. Опять же к вопросу об удаче… Или Вещий на второй линии обороны очень искренне всем скопом богов своих молился, за тех кто на «нулёвке» находился, или причуды погоды роль сыграли. Но… В общем, когда мины упали, ветер подул в сторону украинцев. И он отнес от позиций сонный газ. Затем в пять часов начался артобстрел. По договорённости с Раджой, наверху находились только наблюдатели, смотрели, есть ли движение со стороны нерусей, чтобы минимизировать потери. Остальные в подвале. Какой там сон? Всё содрогается в клубах пыли. Вот-вот в прах развалится. По всему организму трясучка. Обстрел длился до 10 утра, потом стихло. Ощущение, будто глушилку включили.
– Подъём! На поверхность выбираемся!
И понеслось в колхозе утро! Укропы решили идти в атаку. Хильченков бегал между позициями, чтобы ребята в горячке боя друг в друга случайно стрелять не начали. Сначала отвлекающие атаки. Потом плотным потоком пошли. В один из моментов перед Костей разорвалась 120-ти миллиметровая мина. Как раз в этот момент держал ручной противотанковый гранатомет. Отрабатывал по противнику. И тут взрывается мина. Видел, как горка битого кирпича и мусора от взрыва приподнялась. Успел подумать:
«Всё, что ли?»
Из-под мусора выбрался. Боли не чувствовал, прокашлялся только. Ладонями охлопал руки, ноги, голову. Кровь была.
«Ранен?»
Определился. Пробило каску, задело ухо, а сквозь каску осколки попали в голову, вот только некогда на это отвлекаться. Руки-ноги работают. Боли, как таковой не чувствуется, только голова тупит, значит скользнуло по черепушке, а особого вреда не принесло…
Как атаку отбили, одному богу известно! Половину личного состава потеряли, другая половина – все ранены. Кто легко, кто тяжело. Вынести их сейчас некому. Позиции отстояли, но как дальше? Похоже на этих рубежах они все здесь «двухсотым» грузом и останутся. И самое интересное, жрать хочется и спать тоже. Считай больше суток без сна. Одно радует, у врага тоже не всё гладко. Во-первых потери большие, ну а во-вторых тоже устали. Люди, они и в Африке люди, только цвет кожи другой. Умирать кому охота? Укров, как поленья в топку паровозную кидают. Они сгорают, а их снова и снова бросают.
Передышка случилась. Вот и поесть можно, перевязаться. До вечера не так уж и далеко. Не до ночи, когда темно станет. До вечера.
«Как там у Гайдара? Не у губошлёпа, а у его легендарного деда:
– Нам бы день продержаться, да ночь простоять!
Дальше посмотрим, чего загадывать?»
Костя и сам понимал, что мысли дурацкие, но они хотя бы от убойного положения дел на рубеже обороны отвлекают. Чувствовал себя сравнительно нормально. Если нормальностью можно назвать всё, что вокруг него происходит.
– Тихий, куревом не богат? – окликнул Бурый.
Вот ему не позавидуешь. Лежит в своём пулемётном «гнезде» и перейти на другую точку не может. В ногу ранен и в руку. Но в руку легко. Кусок мяса пулей вырвало, а мясо, как известно, нарастёт. Это его когда позицию менял клюнуло. А вот нога… Осколок мины. Ещё неизвестно, как ногу медики рихтовать будут. Но это если они вообще выживут. Чтоб вниз отнесли, Бурый отказался. Забросился таблеткой «Сиднокарба», снимающего сонливость, укололся промидолом, теперь мычит и телится, не по делу пытается прицепиться словом к соседу. А сосед у пулемётчика, как раз Хильченков и есть.
– Нет курева! – откликнулся и тут же с удивлением воскликнул. – Оба на-а! Не жданчик! Парни, как это вас сюда занесло?
Два десятка бойцов батальона, свежих и по маковку загруженных БэКа, через проходы в стенах проникали на позицию.
– Тихий, живой! – подскочил боец с позывным Зелёный, с прикольным шевроном на рукаве – силуэт русского солдата, лучи солнца и надпись: «Кто смотрит на запад, не встретит рассвет».
– Живой пока.
– А нас малыми группами до вас перебрасывают. К темноте весь батальон здесь будет.
– Круто! Мы уж думали… Слушай, а зачем?
– Батальон по приказу сверху, вроде как разведку боем провести должен. Нас, кстати полноценной ротой десантуры усилили. К ночи здесь будут.
– Добро! Нам бы хотя бы раненых вынести.
– Пока не получится. Коридор в одну сторону работает. Командиры боятся обозначить переброску личного состава противнику. Слушай, а чё так тихо? Противник отдыхает?
– Отдохнуть и подохнуть – слова однокоренные и часто с прямой причинно-следственной связью. Час назад, как успокоились только. Устали видать.
– Нормально. Ну, что? Скоро следующие подойдут.
– БэКа поделишься? У нас на нос, дай бог по 200 патронов осталось. Пять минут интенсивного боя. Думали, придётся сапёрными лопатками и ножами отбиваться.
– Да, запросто. Эй, рёбя, – окликнул своих, что тоже, уже общались с «местными» и входили в курс дела. – Парни тут по боеприпасам на голодном пайке сидят. Делимся!
Сразу вскрыли два цинка патронов. Кроме «маслят» Зелёный ещё и карманной артиллерией с Хильченковым поделился.
– На. Пригодится скоро.
Сунул в руки помимо Ф-1 ещё РШГ, заставив того поморщиться. Ну, да. Как ни крути, 4 кило живого веса. Но ведь и результат на лицо, если в нужное место добросишь. При попадании гранаты в препятствие она разрушается, образуя облако объемно-детонирующей смеси, подрыв которой вызывает комбинированные поражающие факторы. Наиболее эффективна при уничтожении живой силы противника, находящейся в замкнутом ограниченном пространстве. Блиндажи, окопы, пещеры, здания, бронетехника и автомобили – всё помножит на «ноль».
– Добрый ты человек, Зелёный. Ладно, сойдёт!
Ещё через час в развалинах дома объявилась следующая партия бойцов.
– Как обстановка, Тихий? – спросил присевший рядом Коловрат.
– Нужно личный состав вниз отправить, товарищ майор. По времени нацики должны стрельбу затеять. Так уже было.
– А вы чего ж на поверхности?
– Так нам терять уже нечего. Своим ходом полтора человека с позиций смогли бы уйти.
– Понимаю. На той стороне дела может быть даже хуже. При напоре «мясных штурмов», беспрерывных и настойчивых, очаги сопротивления есть, но уже значительно меньше чем вчера. На улицах и в домах много убитых и раненых украинских солдат. Их не эвакуируют. Согласно радиоперехватам, эвакуации вообще нет. Наших «двухсотых» тоже не эвакуируем пока, так же, как и ротацию не проводим.
– Нам бы наших раненых в тыл вынести.
– Стемнеет, вынесем. Мирное население города видели?
– Нет. – покачал головой Хильченков. – Откуда!? Но знаю, что есть. Сменщики рассказывали.
– Да-а! Засада!
Действительно, «засада». Нет. Огромная проблема. Костя по прошлым боям в населённых пунктах знал. Ты не можешь применять тяжёлые вооружения там, где может быть мирняк. Поэтому приходится подбираться на дистанцию стрелкового боя, нести тяжёлые потери. Потом уже после боя, гражданских надо накормить, дать им лекарства. А ещё они слабо понимают, что вообще вокруг происходит с военной точки зрения. При этом им надо сходить за водой, получить гуманитарку, попытаться найти родственников.
Как результат – огромное количество людей абсолютно хаотично перемещается по городу в разгар боевых действий. Разумеется, это приводит к огромным количествам абсолютно глупых смертей. Шальные пули и мины никто не отменял. Вообще, это создавало проблемы обеим воюющим сторонам. Местные постоянно видели и наши районы сосредоточения, и украинские. Просто потому, что они буквально жили рядом с позициями. Бывало, гражданский идёт в соседний квартал проведать кума, и видит там людей в военной форме. Конечно, он им всё расскажет про позиции противника. Не потому, что желает им победы, а просто от страха. И начинается замес.
Не нужно переоценивать политическую сознательность людей. Не-нуж-но! Да, подавляющее большинство, в каждом занятом бойцами ДНР дворе, встречало их, как освободителей. А как они ещё российскую армию должны встречать? У бойцов ведь оружие. Они только что пережили самые страшные моменты своей жизни. Им новые проблемы нужны? Нет конечно!
Хильченков тогда, глядя на приветственные возгласы, был больше чем уверен, что пока во дворе стояли украинские военные, они им точно так же говорили, за редкими исключениями, что только на них, защитников, вся надежда. Это нормально…
Около 22-х часов артиллерия произвела огневой налёт по позициям ВСУ, по переднему краю отработала, который в 200–300-х метрах от наших позиций был, после чего штурмовики двинулись в атаку. Противник не сплоховал. Отсидевшись в укрытиях, на позиции вовремя выбрался, в попытке отсечь «Божичей» от своих позиций, сильным минометным и пулеметным огнём жахнул, но те туда и не рвались. Вперёд, как на буфет пёрли. Бои в городе – это жуткий хаос. А ещё ночью! В городских условиях маленькая группа в правильном месте может остановить превосходящего по силам противника. Каждый узел сопротивления – это маленькие Фермопилы. Нужна хитрость, нужен постоянный маневр.
Правильно, что какой-то умной голове в высоких штабах пришло в голову провести разведку боем всего-то усиленным батальоном, а то ведь просто могли поменять тактику войны на отдельном направлении и парни костьми ложились бы, пластаясь здесь. Позиции в домах и на улицах, миномёты во дворах всё максимально пристреляно, всё друг с другом сообщается. По улицам, если б решили в наступление части послать, а не от обороны действовать, вообще идти не получилось бы. Или получилось, но с огроменными потерями. Там бы сразу пулеметы прошматовали наступающие подразделения, атака на корню захлебнулась. В частном секторе пришлось бы танками буквально прорубать просеки, и никто не поручится, что на этих просеках затыки и тупики в виде костров из «коробочек» не появятся.
Ворвались в первую линию бетонных укреплений, попутно оставили тех бойцов, что с огрызавшимися опорниками разбираться должны. Вот когда во вторую линию и в остовы разрушенных домов вломились, удивились сильно. Украинцев там уже не было – ушли не приняв бой. Шума вокруг «Айдара» много. У них крутая выучка, экипировка, мотивация, но есть одна огромная проблемка: они вообще не хотят умирать. Всё верно конечно – беречь личный состав нужно, это обязанность любого командира. Но здесь война! Тут задач без риска не бывает, а иногда бывают откровенно суицидальные, но при этом необходимые.
Вот так! Оказалось всё просто, когда жареным запахло и на противной стороне поняли, что сейчас их убивать придут, подумали, по всему фронту началось, и айдаровцы, сидевшие в укреплениях, гнавшие «мясо» на штурмы, за чьими спинами они, в общем-то, и воевали, решили риск свести к минимуму. Отошли.
Ещё когда на первой линии вспыхнул бой, сбежали одни, за ними другие, только с флангов строчили пулеметы. Осмотрев два блиндажа, всё, что можно было взорвать и разрушить, сжечь и сломать, русские исполнили. Взорвали склад боеприпасов, сожгли технику и вооружение. Стационарно на отвоёванных позициях закрепляться смысла не было. Переходить от обороны к наступлению, не было приказа. Всё, что нужно поимели и выводы сделали.
– Отходим! – пришёл приказ.
Батальон унося своих раненых и убитых откатился назад. Разведка боем продолжалась полтора часа. За это время во взводе, к которому временно присоединили Хильченкова было ранено два бойца и один убит.
После боя и отхода стихло всё. На старых позициях Коловрат дал команду провести ротацию и эвакуацию убитых и раненых, вот только Хильченкова, как и некоторых «старожилов» попросил остаться. Ну, остался! Правда, больше масштабных атак укронацистов не было ещё долго…
Глава вторая
Прекрасный город. Киев, – не меньше миллиона обитателей. Сейчас больше – понаехали беженцы с востока Украины, но и их не так много. Все, кому ума хватило, рванули в Польшу и дальше, в Германию, Италию, Испанию. В силу своей профессии Сайрус Винк, он же Сергей Кочетков, офицер российской внешней разведки с псевдонимом Краус, любил города, где можно затеряться без особого труда, Киев мог к ним относиться с натяжкой, но небольшой…
Чувствовал, что под пятой точкой подгорает. Что делать! Вычислили после событий под Харьковом. Проверяли, перепроверяли. Тем самым дали время сорваться с места и спрятаться в одной из стран Европы. По-хорошему, ему бы на Родину ретироваться стоило, но начальство из старых связей выжимало всё, что можно. Краус понимал, война идёт не на жизнь, а на смерть. Про себя матерился, но взваленные на него обязанности тащил. Вот и сейчас его приезд в украинскую столицу под видом немецкого предпринимателя Генриха Кляйнмахера, не на пустом месте возник. Информатор из местных, будучи старым кадром разведчика, донёс до Мюнхена информацию особой важности, от которой Краус так просто отмахнуться не мог. Самому нужно проверить достоверность, а уж потом сообщать куратору. Понимал и другое. Если засвеченного агента возьмут на этой территории, то до обмена он точно не доживёт. Случись такое – можно самому смело склеивать ласты и уходить туда, откуда ещё никто не возвращался. Оставалось надеяться, что до эдаких страстей дело не дойдет. Согласно его наблюдениям, «хвоста» за ним пока не было. Закладываясь на возможный пригляд, из Берлина некий господин Шмидт вылетел в Стокгольм. Там пол дня поколесил по городу. Из Стокгольма, сменив паспорт, удалось к аэропорту Арланда выскользнуть незамеченным, а там и Варшава встретила его хоть и не улыбкой, то во всяком случае спокойствием. Если ищейки и были, своими телодвижениями направил их по заведомо ложному следу. Таким образом, Краус получил изрядную фору. Безусловно, на данном отрезке времени весь Мюнхен и половина Берлина уже кишела сотрудниками Риты Кац, вынюхивавшими его не долгое присутствие, но едва ли сотрудники SITE Intelligence Group предполагали, что он напрочь уберётся с немецкой, на худой конец швейцарской или австрийской почвы.
А именно это Краус и проделал. Исчез в Германии, чтоб потом объявиться в Скандинавии, оставив маркеры своего присутствия. Неожиданно? Да. Пусть поищут.
Посадку на скорый поезд до Киева объявили по расписанию. Поездка по железной дороге, конечно, заставляла потерять не менее двенадцати часов, но ему торопиться уже, кажется некуда. Последний аккорд. Дембельский!
Отчаявшись выловить бывшего сотрудника у скандинавов, госпожа Кац не успокоится, безусловно, расставит ловушки в других местах – и пускай расставляет! Планов его это отнюдь не нарушает. Киев, последнее место, в котором ловить начнут. Война!
Столица Украины встретила не ласково. Сказать, что попал из огня в полымя – точно не скажешь, потому как речь шла исключительно о погоде. Часть улиц в Киеве погрузились под воду из-за мощных ливней. Несколько районов столицы остались без света. Из-за непогоды в некоторых частях города перестал курсировать пассажирский транспорт, в том числе и Метро. «Осмотрелся». Легализовался, как мог. Вышел на подсказанный агентом контакт. Кто больше может знать о женщине, чем другая женщина. О другой половине человечества Краус знал всё. Как рыба в воде растворился в обществе двух подруг, косвенно имеющих отношение к тому делу, которое крутил. Как уж на сковородке изворачивался, чтоб угодить обеим. Надо сказать, деньги они до беспамятства любили, но ещё и его самого в свою добычу определили сразу и бесповоротно.
– О-о, каким вожделенным взглядом ты мерил её на кухне! – Оксана оказалась недопустимо проницательна.
Встретились в центре Киева, на Жилянской, в ресторане GOODMAN, устроившись вдвоём за столиком. Час был неурочный, а потому народу в заведении «заседало» не много, да и цены кусались. По нынешним временам не каждый киевлянин мог позволить себе отбашлять за стейк «Ковбой» 3399 гривен.
Краус отрешённо пожал плечами:
– Н-ну… Быть может, и позволил себе чуток увлечься… Нина весьма пикантная особа.
Девица тряхнула головой, сделала из бокала глоток вина.
– Не думаю. Ты не тот, за кого хочешь себя выдать. Влюбленный или нет – а если бы приспичило, ты пришил бы мерзавку на месте и глазом не моргнул…
О, кладезь премудрости! С этой девицей надлежало держать ухо востро.
– …Весь вечер болтал напропалую, выспрашивал – заметила Оксана. – Нина сама рассказывала… Дозволил ей подумать, будто начинаешь чуять подвох, перестаёшь доверять лепету подвыпившей красотки. Спровоцировал даму на решительные действия. А потом с невинным видом выхлебал стакан виски со снотворным, хотя отлично понимал: напиток небезобиден. И заснул в её постели. Зачем? Признайся, ты не иностранец. Ты из нашей СБУ. Это санкционированная проверка? Да? Зачем?
– Но ведь мой паспорт Нина наверняка видела. Он подлинный. А к названному ведомству я скорее отнесу вас с подругой. А я ведь от чистого сердца решил приударить…
– Ага! Сразу за нами обеими. Не смеши мои тапочки, немец. Мог кого помоложе закадрить.
Ну, то, что обе сотрудницы СБУ, Краус знал доподлинно. Но ведь именно эти две подруги, это прямой выход на Надежду Плетеньчук, сводную сестру Кровавого Пастора, ему и донесли. Вот где сейчас Плетенчук? Именно это нужно узнать и доложить куратору.
Ухмыльнулся.
– Сейчас не утверждай, что без памяти влюбилась в меня ещё там, на вечеринке.
Раздался неудержимый смех.
– На вечеринке, дорогой, ты чуть оплеуху мне не отвесил! Я это ой, как почувствовала.
– Жизнь полна безвозвратно упущенных возможностей, – вздохнул Краус.
Смех оборвался.
– Не ломай голову. – Слегка открыла карты, обозначив тем самым, что раздачу их именно она контролирует. – Ты ворвался куда не следовало, как слон в посудную лавку, вот нам и дали тебя в разработку. Хотя считали, что это тупиковая тропинка. Начальству показалось, что ты просто бабник.
– А это не так?
– Может и так, но двойное дно я почувствовала. Нинка, нет, а я, да.
Краус дорого бы дал, чтоб узнать, какие мысли витают в хорошенькой светловолосой голове Оксаны. Та в свою очередь сотворила умильную рожицу на лице, захлопала глазками, словно бабочка крылышками. Если б не профессия и не знал бы точно, кто она такая, вполне мог на удочку Купидону попасть.
Поморщился. Настало время по второму варианту легенды работать.
– Не притворяйся дурочкой. Соображаешь немногим хуже Альберта Эйнштейна. Тебя зовут Оксана Рябченко, капитан СБУ, вдова подполковника Фёдора Рябченко. Имеешь связи в киевском обществе, потому не бедна, как церковная мышь. Хотя-а!.. Квартира на Малой Наводницкой, машина среднего класса – вот и все активы. Ты не фанатичка, и в этом не похожа на Нину Крапатую.
– Понятно. – Кивнула, спросила. – ЦРУ? МИ-6?
Ответа ждать не стала, продолжила:
– Нина не обычная фанатичка, – сухо заметила. – Потомственная. Все её предки яро ненавидели власть. Причём любую.
– Не смею спорить. Характеристику на вас обеих имел изначально.
Она пожала плечами.
– И, что?
– Ты поможешь мне, я тебе.
– И всё же, хотелось бы знать, на кого работаешь?
–Мамад. Знаешь что это такое?
Удивилась.
– Центр политических исследований МИДа Израиля? Дипломаты?
– Ну, вроде того.
Умная девочка! Центр политических исследований МИД Израиля, действительно занимается сбором и анализом данных, полученных из дипломатических представительств Израиля за рубежом. Да, но так же находится в постоянной зависимости от «Моссад», сотрудники которого составляют в нём большинство, а в вопросах, связанных с дипломатической службой и иностранным дипломатическим персоналом, Центр активно сотрудничает с контрразведывательной службой Шабак. Для большинства простых смертных всё сложно.
– И что же потребовалось сотруднику Мамад от бедной девушки?
– О-о! Погоди. Не все сразу. Понимаю, вопросов у тебя немало, но задашь их впоследствии. Одно скажу: моя цель совершенно не противоречит твоей. Дело мое сугубо личного свойства.
Оксана подняла правую ладонь, призывая его умолкнуть.
– Личная? Хм! Значит цель не противоречит моей? А ты мою цель знаешь?
– Насколько меня поставили в известность… Надежда Петельчук.
Скривилась, как от зубной боли.
– Зачем она вам?
– За тем же, за чем она потребовалась и вашим политикам, захватившим власть и севшим на финансовые потоки. Финансовый вопрос нас пока не интересует, но вот компромат у неё на руках, мог бы здорово пригодиться. Через год, ну чуть больше, выборы президента в США и шлейф незаконных операций с кредитами, откатами и фирмами прокладками, затрагивающими интересы больших людей из демпартии, в случае чего мог лечь козырем на стол при переговорах о поставках оружия в Израиль.
– А если наличие компромата это всего лишь слухи?
– Но кроме слухов, есть подтверждения тому, что фигурантка действительно заряжена информацией. Одно из подтверждений то, что она в розыске. Второе – вы с Ниной негласно занимаетесь этим делом, и начальство вас усиленно подгоняет в этом. Вы ведь обе, в своё время были, типа хранители её тела? Приглядывали за ней и добросовестно упустили. Вам и вашим подчинённым дана установка разыскать объект и зачистить. Своими, а ещё лучше – чужими руками.
– Параноики! – возмущённо произнесла Оксана, озадаченно свела брови к переносице. – А вообще сами виноваты. Не могли раскопать, того, что под личиной молодой девицы со связями и кровным родством с Пастором, находится агент вашей разведки. Это отец у них один был, матери разные. У вас ведь национальность по материнской линии считается?
– Да.
– Вот эта жидовка и смогла пролезть в политику и финансы.
– Номинально она гражданкой Израиля считается.
– Да, какая разница! У нас половина политиков с двойным, а то и с тройным гражданством. В универе училась она с детьми высокопоставленных чиновников. На майдане засветилась, как самая щирая украинка. Братика своего поддержала в первом ряду национальных партийцев. Только я обратила внимание на то, сколь неестественно ведёт себя Надюшка, угодив в самую гущу милой семейки Турчинова Александра Валентиновича. Девица, якобы, родилась и выросла в селе. Жила при матери придерживаясь обычаев и языка до такой степени, что даже разговаривает с весьма заметным акцентом западнянского суржика… Можно было бы думать, что Наденька научилась гордиться собственными предками-селюками. А этого-то при появлении её в Киеве и не замечалось. Сначала она вроде бы как понятия не имела, как вести себя среди напыщенных столичных горожан, безнадежных пережитков позорного совкового прошлого. Потом очень быстро пообвыклась. Странная метаморфоза? Правда? Я её с самого начала киевской жизни знала. Вышла замуж за банкира. Родила двоих исчадий. Со стороны казалось, совершенно счастлива, и даже на порог семейного гнездышка не пустит человека с российскими корнями… Никто ведь внимания не обращал, что из её жизни выпадали полтора года жизни. Вот где она могла их провести?
Помолчала, будто решая, стоит ли говорить. Сказала:
– Довелось как-то вместе на стрельбище побывать.
– И?
– Отстрелялась…
После употребления слов ненормативной лексики, продолжила:
– …На вопрос, кто учил, отбоярилась, мол муж подруги, полицейский, их частенько в тир вывозил. Но даже будь иначе – профессионального навыка не приобретёшь за три-четыре занятия с подружкой! Надьку учили на славу, ребята куда более основательные и толковые, чем любой блюститель общественного порядка. Доложила. – Указательным пальцем ткнула вверх, тем самым подразумевая начальство. – Отмахнулись. Ну а с меня взятки гладки, только в уме себе галочку поставила, да и забыла до поры до времени. И вот теперь Надежда Петельчук в бегах, а на руках у неё информация, способная сковырнуть многих тузов, как здесь, так и за океаном.
– Не понимаю. Как же она обманула всех подряд? И как ты, – метнул пронзительный взгляд на женщину, – вообще догадалась об этом?..
– Ещё в учебке про такое упоминали. Вручают безукоризненные документы и легенду создают подходящую: семья, супруг принадлежит к известному в УНА УНСО роду. После чего Надежде надлежало втереться в доверие к своенравному братику, завоевать его доверие и завести закадычную дружбу. А уж после будет возможно использовать прожжённого нациста в собственных целях. И навеки создать мерзейшую славу. А то и спровоцировать полный развал страны.
– Может она уже за границей.
– Не-ет! Иначе тебя бы здесь не было.
– И ты не знаешь, где она скрывается?
– Я?.. – Выражение лица женщины в одну секунду стало похоже на глупую маску Барби.
– Сколько?
Избитый до неприличия, шитый белыми нитками прием. Хмыкнула. Беря временную паузу, потянулась к бокалу, сделала глоток вина. Молчал и Краус, неотрывно глядевший на Оксану, постепенно менявшуюся в лице. Скорей всего вывод свой она сделала и теперь раздумывала, стоит ли открывать рот.
Решилась. Проговорила:
– Здесь и сейчас одна странность смущает.
– Какая?
– Уж очень удачно ты мне подвернулся. Прекрасное стечение обстоятельств? Сейчас небось думаешь, что две независимых мишени могут составить великолепное сочетание? Двух зайцев одним выстрелом добыть, представляешь?
– То есть?
– Объект с документами особой важности поиметь и меня завербовать.
Краус скривился. Метнув на Оксану быстрый взгляд, спросил:
– Может, твои уже поняли, что ты что-то нашла и тебя саму уже негласно пасут?
Девушка тряхнула головой:
– Сомневаюсь.
Несколько минут оба молчали.
– И всё же, сколько?
Поднялась из-за стола.
– Идём отсюда…
* * *
Он ехал по городу, ранним утром выглядевшему чистым, опрятным и красивым: как когда-то большинство украинских городов, которые помнил не в этой жизни – в далёкой и счастливой молодости. Странным образом, он сейчас действительно ощутил себя в чужой стране.
Притормозил, заметив знакомую, одинокую фигуру женщины. Притёр машину к бордюру. Остановился. Подождал, пока подчинённая усядется рядом и тронулся с места.
Несколько минут они ехали молча, но напряжение ощущалось. Кивком головы задал молчаливый вопрос. Девушка вскинулась.
– Теперь-то можно поговорить? – нетерпеливо полюбопытствовала Оксана, намекнув на то, что шеф не захотел общаться по телефону и в такой час выдернул её из постели.
Спутница пана полковника нешуточно сердилась, можно сказать, ярилась. Бессонная ночь, посвящённая упражнениям в любовных играх с иностранным шпионом, ничуть не убавила девице природной живости, чего полковник Зинченко не мог сказать о себе. Он жестом прекратил попытку начать разговор, жестом руки дал понять, что в салоне машины не стоит общаться на серьёзные темы, лишь решительно заявил:
– Достанет времени и потом, когда спустимся на берег к Днепру.
Оксана про себя решила:
«Старый маразматик, прослушки боится!»
Пока крутил руль, колеся на машине по улицам Киева, Семён Григорьевич успел тройку раз провериться на наличие хвоста. Остался доволен тем, что сослуживцы по общему с ним ведомству не пасут. В намеченном месте остановил машину, предложил девушке:
– Прогуляемся.
Сопровождая Оксану под руку, спросил:
– Ну, как там твой немец?
– Нормально. – Ответила та и продолжила. – И он не немец, а израильтянин. Как мужчина вполне на уровне.
– С этой точки зрения он меня интересует меньше всего. Капитан, не придуривайся.
– Я всё сделала, как планировали. Жаль конечно, что к русским он ни каким боком отношения не имеет, но за информацию оплатил. Вот только зачем он нам?
Полковник хмыкнул:
«Молодо – зелено! На перспективу работать не привыкла».
– Подведём предварительные итоги, – обратился к Оксане. – Считаю, что соблазнять тебя немцу не представлялось разумным,..
– Он израильтянин. – Снова поправила босса.
И бровью не повёл, хотя и знал уже, к какой разведке принадлежит фигурант. Продолжил, как ни в чём не бывало:
– Прекрасно! Только всё же зачем он тебя в постель затащил? На первый взгляд не профессионально. Он ведь не Джеймс Бонд. К большой и весьма влиятельной в Киеве семье ты не принадлежишь, в двери политических бугров не вхожа… Ну ладно. Так он заплатил значит.
