Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"
Автор книги: Виктор Точинов
Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
Жанры:
Боевая фантастика
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 238 (всего у книги 342 страниц)
Отступление
Ливневые канализации многих городов и посёлков Донбасса во многом отличаются от ливнёвок российских городов, за исключением южного направления. И всё это из-за того, что Донецкий каменно-угольный бассейн, это прежде всего шахты и заводы, а значит грунты подвержены усадкам и перепадам. Лотки, обустройство которых предполагает схема канализации, предназначены для сбора воды и направление ее к дренажным колодцам, через которые поверхностные водные потоки попадают в коллекторы и вместе с грунтовыми сбрасываются в реки, это лишь малая часть подземных сооружений.
В посёлке, который стал ловушкой для группы Аверина, числилось 34 водовыпуска, вот через один из них Хильченков, незная как проникнуть в центр чужой территории, и прошёл, решив проблему, каким образом провести без потерь эвакуацию. Как оказалось он таким хитрым не один был. Что наши, что ВСУ, традиционно заминировали все путепроводы слива дождевой воды. Кроме того, украинцами минировалась местная инфраструктура, включая колодцы и подходы к скважинам, видимо, для того чтобы полностью лишить местных воды, войскам-то её регулярно подвозили.
Почему Константин именно такой путь воспринял приемлемым, чтоб добраться до застрявшей на вражеской территории ДРГ? Потому, что в своё время часть ГРУ, в которой он служил, специализировалась на работе в городах, с поправкой на те, которые за кордонами родной страны находятся. Так, не будучи ни разу в Анкаре, он прекрасно знал, каким образом этот турецкий город из конца в конец под землёй пройти и выбраться на поверхность именно в точке предстоящей работы можно. Схему поселковой ливнёвки он не знал, так ведь это не Анкара, а устройство, названное ним «компасом», прекрасным образом вело до нужного места. Но сначала…
«О-о нет! Это же подземелье! Куда ж твой сраный навигатор пытается меня затащить? Не хочу!»
Когда-то, на заре армейской юности, Косте пришлось обучаться, а затем и работать в части, что профессионально должна воевать в городских районах чужих городов. Изучали Барселону, Анкару, Рим, да много других городов поменьше. Учились в составе подразделений действовать в своих городах. На натуре отработать пришлось всего два раза. Это было… Не важно, но было. Спецназ ГРУ всегда работал в тени. Их операции стирались из официальных отчетов, а имена не значились в списках награжденных. Но если мир, в том или ином месте менялся без казалось бы особых и видимых причин, это значит снова сработали те, кого никто не должен был увидеть.
Так что, Хильченков был и остался одним из тех, о ком говорят, что «бывших не бывает». Но даже сейчас его передёрнуло при мысли, что придётся «под землю лезть». Уж слишком неприятно повторять такое. Непричастные даже не догадываются, что в любом городе с вековой историей есть места, где происходят необъяснимые вещи. Происходит это не часто, не с каждым жителем, и не каждый день. И всё же происходит, и держаться от такого феномена испытавшие всё на своей шкуре предпочитают подальше.
То, что находиться в таких местах, как минимум неприятно, как максимум опасно, это не подлежит доказательству. Но есть ещё аспект с мурашками на коже – перенос родной, дорогой для себя любимого собственной тушки. Это когда рассчитал маршрут по той же ливнёвке, следуешь по нему, а на поверку выходишь на поверхность совсем в другом месте, не соответствующему поставленной задаче. А к такому счастью ещё и бонус со знаком «минус» может прилепиться – выходишь к людям и оказываешься в прямом смысле во вчерашнем дне. Особо везучим доводилось на десять часов вперёд скакнуть. Таких Хильченков пару человек знал. Но самое хреновое, это когда группа из восьми человек компактно в лабиринт входит, и вот меньше чем через час каждый оказывается в одиночестве. Куда остальные подевались, никто не поймёт и не скажет. Это хорошо, когда на родной земле такая каверза случается. А если на чужой? А если задачу выполнить нужно? Вот то-то и оно!
Мог бы кому о том рассказать! Рассказал. Больше чем уверен – послушают, а потом пальцами у виска покрутят. Скажут:
«Парень, да у тебя крыша поехала!»
Посмеются.
Не посмеются! Потому что подписками, как жучка блохами обзаведён. Да и зачем лишний раз языком молоть? А ещё и неприятная мелочёвка за воспоминания цепляется. Там, внизу, помимо невероятного, есть ещё и очевидное. Живность. Будь она неладна! Запах. Температура. Сырость. А самое отвратное – фекальные отходы. Для лёгких отрава в чистом виде. Никакого иприта не нужно! Не знаешь, как переход преодолеть правильно, на раз здохнешь.
– Не-не-не! – в голос заявил тому, которого рядом сейчас не было. – Старый маразматик! Ни за какие коврижки!
С руки сорвал навигатор-проводник и забросил в траву.
– Сами с усами! Поступим так, как незабвенный Володя завещал: «Мы пойдём другим путём!». Понял, нет? – у пустоты спросил.
В стороне, куда колдовское устройство забросил, услышал звук, будто цыкада пиликалку включила и точит слух отвратной мелодией. Постоял. Послушал.
– Да, чтоб тебя!
Пошёл на звук. Когда навигатор поднял, увидел что стрелка, что по маршруту вела, с бешенной скоростью нарезает круги под стеклом. Оттого и звук шарашит.
– Ладно-ладно! Успокойся, твоя взяла. Понял уже. Иду. Будем считать решение сам, без твоей грёбаной подсказки принял.
Нацепил прибор на запястье и, вздохнув, полез под землю.
Нижний участок коллектора подземной реки Мутовки, протекающей под городом, располагался на глубинах от 10-ти до 15-ти метров. Под землю её заточили относительно недавно, году так в 70-м, естественно прошлого века. Длина коллектора не была протяжённой, около четырёх километров всего, но из за того, что война на поверхности велась жесточайшими методами, при постоянных обстрелах и из-за близости к посёлку шахт с выработанными штольнями, через 2/3-ти пути произошла просадка грунта. На центральном участке коллектор опустился и как все думали стал непроходим, тем самым вроде как разделив подземную реку на два изолированных участка. Даже командование по разные стороны воюющих сторон думало, что до разрушенного участка ливнёвки можно добраться только раздельно с разных сторон, а потому война под землёй даже не предполагалась.
Хильченков же заходил в коллектор через портал водовыпускного оголовка нижнего участка где-то в посадке на границе «серой зоны» и позиций ВСУ. Как так-то, толком и сам не понял, просто стрелка поискового прибора сама вывела к месту, а когда вошёл, повела дальше. Подсвечивая себе фонариком, сразу осознал тот факт, что люди в таком стрёмном месте бывают не часто.
Уже на входе в коллектор снова неласковым словом вспомнил того, кому якобы задолжал, «компас» и стрелку в нём, указывающую путь к нужной локации. Воды было примерно по колено, а свод перекрыт обычными железобетонными плитами.
Деваться ему особо некуда было. Раз впрягся, хоть пищи, но тащи! Двигая ноги в пока ещё слегка пованивающей жиже непонятного цвета, не обращая внимание на застойный воздух, сцепив зубы почапал по избранному маршруту. Метров через сто плиты над головой сменились балочными перекрытиями. Плотно подогнанные, они на стенах по бокам широкого прохода, склизкие. Бррр! Мерзость какая! Темнота при свете фонаря неохотно сдавала позиции, сразу же смыкаясь у Кости за спиной. На душе муторно и… давно так гадостно не было. Может сама атмосфекр и близкое соседство гнилостной органики в воде так влияют? Может потому, что световое пятно фонаря до конца не высвечивает жерло прохода и упираясь в темноту, теряется в ней. Под ногами не пойми что за дно, только промокшие ноги через подошвы берц ощущают неровности и грязевые наносы. Лишь привычные, далёкие звуки войны с поверхгости, да из-под ног размеренное – «хлюп-хлюп», нарушают реальность нереального казалось бы состояния вокруг нарушителя сложившегося покоя данного места.
«Чап-чап, хлюп…»
Взгляд выискал изменения потолка над головой. Остановился. Присмотрелся. Метрах в 10-ти по ходу движения показался арочный свод старого ливневого коллектора. От прежнего он явно отличен. Такие конструкции обычно под насыпью железной дороги прокладывают. Подземная речка между тем обмелела и вода в ней по щиколотку бултыхалась, даже идти легче стало.
«Хлюп-хлюп…»
Коллектор делится на два идущих параллельно друг другу прохода, соединяющихся сбойками со стволами. Мусора здесь нанесло!.. Приходится через него в прямом смысле пробираться. Вода в этом месте при недавних ливнях явно под самый потолок поднималась. Сейчас-то она слилась, оставив после себя кучу непотребства.
– Когда же это всё кончится! – сам себе недовольно заметил.
К следующей сбойке вышел. В стволе была смонтирована снегоплавильная камера. В такие большие колодцы с поверхности сбрасывался снег, убранный с улиц. Сейчас вроде от такой практики уже отказываются. Значит он уже в посёлок вошёл.
Пришлось пригибаться. Доска, принесённая течением во время ливней, застряла в распор поперёк коллектора.
Ещё одна сбойка. Эта со скобтрапом наверх, но стрелка упорно ведёт дальше. Подошёл к просевшему участку коллектора. Осмотрелся. Пройти можно. Хоть вода и поднимается почти до середины стенок, но в просевшую низину нанесло камней, так что глубины там на самом деле немного.
Витиевато выругался.
Шагнув, оказался в перепаде глубин. Тело вместе с автоматом висевшем на ремне погрузилось в воду больше чем по грудь. Грязная жижа чуть ли не к шее приблизилась. Хоть шагай, хоть плыви, руками разгребая застоявшуюся вонючую субстанцию.
И снова сбойка. А дальше оба коллектора поворачивают. И постепенно уходят под воду.
– Ну и что делать? – Сам себя спрашивал. – Ну, Старче! Ну, подсуропил!
На прибор глянул. Дрожащая стрелка указывала направление, а значит проход должен был быть. Выругался. Со словами:
– Не, ну теперь ты мне, древний, зажравшийся пенёк, как земля колхозу, должен будешь!
Набрав полные лёгкие воздуха, закрыв глаза, нырнул, и под водой, разгоняя жижу поплыл, преодолевая сопротивление вонючей клоаки.
Вынырнул с другой стороны просадки водовода. Голова в полуметре свободного пространства под потолком находилась. Отплевался. Отдышался. Снова старого хрыча нелестным словом вспомнил и подсвечивая себе с уже подсевшим фонарём, вплавь добрался до мелководья.
«Топ-топ, хлюп-хлюп…»
У очередного трапа, металлическими скобами вделанного в бетон стены, уходившего куда-то вверх, стрелка пропеллером вокруг своей оси завертелась.
– Пришёл, что ли? Добрался?
Решил:
– Ну, посмотрим.
Ухватившись за скобу, подтянулся на руках, полез наверх…
Глава девятая
В тёмном помещении бывшим когда-то большим торговым залом вдруг что-то заскребло, задёргало, зашуршало на пустом пространстве бетонного пола. Все находившиеся рядом, как по команде «сделали стойку» на звук, глухо проскрежетавший под ногами, направили стволы в место, где в бетонном полу кто-то снизу напрягшись отсовывал в сторону чугунный блин, прикрывавший собой лаз в подземные коммуникации. Из подземелья громом небесным раздался голос:
– Старый! Слышишь меня? – поправился, заменив позывной на фамилию. – Аверин, слышишь? Не стреляй, свои!
– Ты кто? – оттаял майор, но внимание не ослабил.
Получил ответ, кажется из прошлой жизни:
– Сникерс!
Майор доподлинно знал, кто из его «штрафников» смог тогда выжить, но Сникерса среди них точно не было. Вот только в освещённом фонарём пятне напольного лаза, зрение не могло так уж сильно обмануться. Из люка на половину корпуса высовывался боец с позывным Сникерс, оживший мертвец из преисподней, обман зрения или живой человек из плоти и крови. Гм!.. Чего на войне только не бывает.
– Ты это как?..
– Всё потом, майор! Времени нет. Принимай решение и если доверишься, лезь под землю, выведу.
Аверин этот голос вспомнил. Решение принял моментально. Через микрофон связной гарнитуры Галла отдал приказ:
– Покинуть занимаемые позиции. Все ко мне, эвакуироваться будем!
Считанные минуты прошли.
– …Спускаем раненых первыми! – командовал Аверин. – Галл, принимай… Осторожней! Дара, ты следующая… Быстрей-быстрей! Торопимся! Орех, ты здесь всё качественно заминировал?
– Всё путём, командир. После взрыва перекрытия как родные лягут.
– Последним спускаешься.
– Есть! Принял.
– Санта, поляков внизу примешь.
– Понял.
– Паны, ваша очередь вниз лезть. Радуйтесь, живыми останетесь.
Настроение в группе до небес скакнуло. Что их внизу ждёт никто не знал, но там явно лучше, чем от пули или снарядного разрыва погибнуть.
Последними перед открытым чревом коллектора остались Орех и Хильченков с Авериным.
– Ну, что? Всё? Можно и нам спускаться?
– Нужно. – Ответил Костя.
Аверин вторым, за проводником полез, попутно распорядился:
– Орех, следом спускайся и рви здесь всё к чёртовой матери.
– Сделаем, командир! – радостно пообещал тот.
Спрыгнув вниз, Аверин пошутил:
– Ну и смердит же от тебя Сник, хоть здесь воздух не на много лучше запах имеет.
Тот в долгу не остался. Ответил:
– Скоро от вас, товарищ майор, не на много лучше пахнуть будет.
Народ в группе по коллектору далеко не разбегался. Включив фонари диверсы с интересом, визуально обследовали место, в котором оказались. Орех спустился.
– Ну, что, идём?
– Веди.
Позади и вверху прогремел взрыв. Это Орех перекрытие прежнего пребывания группы на пол «уронил». Бойцы унося раненых и помогая друг другу чапали по коллектору.
Первый затык случился, когда военным в вонючую жижу нырять с головой предстояло. Тут и раненые обузой стали, и поляки задёргались:
– Пан хоче, чтоб я туда лиз? – возмутился польский подполковник.
Аверин приставил к его виску ствол пистолета, лишь одно слово произнёс и дело наладилось:
– Хоче.
Вид, выбирающейся из подземных коммуникаций на поверхность ДРГ, был ужасен. Полное впечатление, что они форсировали вплавь непролазное болото. Многие из них, выходя на белый свет, продолжали держать оружие, в поднятых над головой, руках. С камуфлированной одежды стекала жидкая грязь из мелкого мусора и полусгнивших листьев. Обувь скрывалась под толстым слоем бурого ила. Сразу становилось ясно, что тротуаров в поселковой ливнёвке ещё не проложили.
Когда последний боец из-под земли в посадку вышел, Хильченков предупредил:
– Дальше не шуметь. За мной след в след идти.
В одном месте пришлось переждать недалёкий артналёт. Кто знает, из-за чего укры всполошились, но зачем-то в такое предрассветное время обработали часть «серой зоны» из серьёзных стволов. Может что с тревожного сна показалось?
Сидя на дне неглубокой балки, Аверин будучи рядом с Хильченковым, под звучание частых разрывов спросил:
– Когда к своим выйдем, ты куда дальше?
– В часть.
– Пойдём с нами!
Усмехнулся простоте майора. Объяснил ситуацию, как сам её понимал:
– Я, как бы, не сам по себе. Числюсь в армейском подразделении и воюю вместе со своими.
– Мы тоже тебе не чужие. Ты нужен ГРУ, ты не простой штурмовик, чтоб разменивать в атаках в виде мяса.
– И, что? Встану и уйду? Давай в нашем беспредметном разговоре пропустим ту часть, где ты мною восхищаешься, а я надуваю щёки. – Предложил Хильченков. – И ещё,.. мне здесь нормально. Это хоть и армия, но парни классные.
– В смысле?
– Поборов у нас нет. Никто никому не платит.
До Аверина, варившегося совсем в другом армейском котле, всё ещё не дошло.
– Не понял?
– Чего тут понимать? Майор, ты как не от мира сего. Ничего не слышишь, ничего не знаешь. В армии своя особая система установилась и она отлажена, работает как часы. Плати или разменяют твою жизнь на чужие амбиции. У недобросовестных командиров существует прикрытие в системе. Они сами кого-то кормят, с кем-то делятся. А если в системе есть коррупционный элемент, то он обычно связан с другими подобными элементами и они друг другу помогут, потому, что связаны преступлением. Там, где я, такого млядства нет.
– Ну ладно мы, но вы знаете и молчите?
– Систе-ема! Солдат добровольцев контрактников командиры обложили данью. Оленевод повыше сидит, но именно он довёл армию до воровства на миллиарды и рэкета в воинских частях.
– Тьфу! И, что делать думаешь?
– Я?.. Ничего. Я на своём месте воюю, своим начальством вполне доволен. В остальном… Я сейчас озвучу банальность… В стране должны быть законность и порядок. Должны быть функционирующие правоохранительные органы и элита, которая занимается не грабежом народа и государства, а развитием и выполнением каких-то функциональных задач. Если этого нет на высоком уровне, на среднем, то этого не будет и в низах. Коррупция будет существовать, пока есть коррупционеры. Пока им разрешают работать, покупать должности и награды. С этим можно бороться либо методами структурной реформы государства с зачисткой подобных элементов с помощью политических действий, либо методами 30-х годов, когда чекистам дают полномочия ставить к стенке тех, кто связан с этими коррупционными историями. Но проблема в том, что для начала стоит и внутри силовых структур, которые должны заниматься контролем и зачисткой, провести процедуры внутреннего контроля.
– Не доверяешь?
– Не-а! Сталина из могилы не подымешь, новый ещё не родился.
– Может, стоит с малого начать, подбросить инфу нашим доморощенным либерастам?
– Этим-то? Этим не инфа нужна. – Усмехнулся простоте бывшего когда-то начальника. – И вообще, лидерам нормальные люди не верят по простой причине: говорится очень много, а делается мало.
– Ладно. Я понял. В Центр доберёмся, сведениями с передовой поделюсь с кем надо, а тебя выцеплю. Ты сам-то не возражаешь?
Пожал плечами. Промолчал. Вот и поговорили. Когда до очередной посадки довёл, рассвет наступил.
– Всё. Бывай здоров майор. Здесь мы расходимся. Метров через триста вы на наше охранение выйдите, опознаетесь, а дальше уже сами всё порешаете. Мне светиться не стоит и так, как бы в «пятисотые» не записали.
– Сникерс, я ведь в рапорте о выходе из окружения всё равно и о тебе обязан написать буду.
Пожал плечами, подмигнул улыбаясь.
– Пиши майор, бумага всё стерпит. Прощай!
Ушёл, растворившись в посадке, а через десять минут группу Аверина действительно встретили.
Отступление
– …Аверин, достал ты меня! – возмутился СС. – Тебе по возрасту давно в другом звании ходить нужно, а ты до сих пор группы в украинский тыл водишь. Хочешь, в Москву переведу? Попрошу, мне не откажут. Да и ты у нас орденоносец. В центральный аппарат хочешь?
Разговор проходил в кабинете полковника Фадеева. Тот уже едва сдерживался, чтоб борзого майора не выволочь за шиворот прочь, дотащить до строевой части и жестом доброй воли лично всунуть в зубы отпускной лист, отправив зарвавшегося мерзавца и негодяя в заслуженный отпуск.
– Нет, товарищ полковник. – Скалой, навытяжку стоя пред ясные и грозные очи начальства, бодро отвечал тот. – Не хочу. Устаю я от Москвы. Сколько раз был проездом, до сих пор понять не могу, как они там живут. Это же не город, проходной двор всей страны какой-то. Мне по душе больше старые русские города и городки – полусонные, тихие, такие насквозь провинциальные, в которых никогда ничего не случается, а все соседи знают друг друга с самых младенческих лет.
– Издеваешься? Пользуешься моим добрым отношением к тебе?
– Никак нет! И очередного звания мне нафиг не нать. Вы мне в подразделение Хильченкова переведите…
Две недели тому назад, майор Аверин вернулся с задания. Как положено, доложился о прибытии в часть. Сдал захваченную у супостата документацию на секретный беспилотник америкосов, двух иностранных «гастарбайтеров» находившихся на подкормке у ВСУ, определил в госпиталь раненых бойцов группы, «отписался» о ходе командировки, а теперь тянул жилы из родного командира на предмет перевода в подразделение человека, который по всем документам числился погибшим с сентября 2022-го года.
– Майор, я похож на гоголевского Чичикова? – устало спросил полковник.
– Никак нет, товарищ полковник!
– Так почему я должен мёртвыми душами заниматься? Хильченков с позывным Сникерс ни в одной части не значится, у добровольцев такого кадра тоже нет.
– Может позывной сменил?
– Может. – Согласился СС. – Фамилию он тоже сменил? Ты русский язык понимаешь? После того, как тебя контрики окучивали, они сами запрос делали. Хотели узнать, кто там такой ретивый, что опытных спецов из расставленных СБУ сетей вывести смог? Глухо как в танке!
– Они бы лучше дознались, как о нас в Донецке протекло. Это ведь кто-то из штабных в погонах на ту сторону инфу слил.
– Этим там сейчас другие занимаются.
– Может, я сам тогда на место съезжу?
Фадеев сидя в кресле, в сторону подчинённого протянул руку, больше похожую на мосластое копыто, и от всей своей широкой души показал кукиш.
– Вот тебе, «сам съезжу»! Видел?..
Аверин промолчал, тупо уставившись в командирскую столешницу.
– …В отпуск пойдёшь. И это… Гм!.. Когда ты уже остепенишься? Женился бы, что ли.
– Сан Саныч!..
– Знаю, что не моё дело. – Подумав, сказал. – Ладно, достал ты меня, самому интересно стало. Что это за фрукт, который по «серой зоне», как по собственной квартире ходит. К тому же Дибич тоже узнать просил…
