Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 342 страниц)

В одном из ящиков, еще в первую ходку на горище, обнаружил десяток ТТ, ну и сменил, недолго думая, один наган на два более привычных под руку ствола. Сейчас стоял, поджидая подъезжавших нациков прямо у ворот, укрывшись за одной из деревянных створок. Тело расслаблено, затворы взведены, указательные пальцы наложены на спусковые крючки обоих стволов. Вдох, вы-ыдох! Вдох…

Звук колесных пар донес до слуха близость транспортного средства.

– Тпр-ру! Кляти…

Шагнув, появился перед взорами приезжих, не слишком ожидавших встретить свободно прогуливающегося по хутору москаля в форменной одежде. Культурно обозначился:

– Привет, селяне!

Горбоносая рожа на передке телеги в ответ подала голос:

– А газда дэ?

У гражданских владельцев гладкоствольного оружия в будущем появится пара упражнений, рассчитанных на скорость и меткость, а еще выработку необходимой стрелку реакции. Это стрельба по тарелочкам и «бегущий кабан». Когда начал отстрел двуногого зверья, получилось как в тире.

– А-а а! – подняли ор кто еще не умер.

Пистолеты в руках вторили людскому страху и нежеланию умирать:

Тыжжь! Тыжжь! Тыжжь!

Все. Кажется, хорош! Прошелся контролем по лежащим на земле телам. Настежь распахнул ворота, завел лошадей с телегами на подворье, туда же постаскивал тела новопреставленных. По причине долгой холостяцкой жизни, привычный к некоторому порядку, уложил их рядком. Ф-фух! Ничего сложного. Огладив зачесавшуюся вдруг щеку, хмыкнул. Точно. Где-то видел у хозяина в доме…

Бритье не по обыкновению заняло времени больше, чем всегда. Справившись, уселся за все еще накрытый стол. Теперь уже из своего нагрудного кармана достал «бумаги», взятые у Апраксина. Так, что тут у него?..

* * *

– Хозяин! – послышалось от ворот. – Эй, есть кто жи…

Голос сник, как-то сразу заткнулся. Каретников осклабился. Это новые гости, нацелившиеся на хутор, покойников разглядели. Можно поспорить, очередные окруженцы подрулили. Откликнулся:

– Есть живые. Подходи сюда!

Не сразу, но перед очами сидевшего за столом Михаила, сжимавшего рукояти пистолетов под столешницей, возникли трое военных. Еще на подступах отчетливо рассмотрел этих организмов в потрепанной, грязной армейской хэбэшке древнего образца, но вполне здорового вида. Наметанный глаз не пропустил манеру перемещаться по исходному пространству, со страховкой секторов. Кроме этого, еще пара особенностей тревожно оставила в душе зарубки. Первая казалась не такой и важной, но ведь была. Все трое успели где-то загореть до состояния черноты, будто специально под южным солнцем пару недель на пляже подставлялись. Кожа чуть ли не шоколадом лоснится! Ну, а вторая, точное попадание в лузу – вооружение. Только у одного винтовка в руках, у двух других немецкие автоматы и… превосходно видно, что пользоваться ими они привычны. Лейтенант и двое бойцов. Взгляды подозрительные, но уж слишком голодные при виде съестного богатства, маячившего в трех метрах от них.

Двойственное впечатление. С одной стороны, «Бранденбург-800» в полный рост нарисовался. Даже на вид бычки сноровкой и силой не обиженные. Другая сторона прямо вопит о нестыковке. Зачем командам разведки по собственным тылам гулять, когда партизаны еще даже организоваться не успели, а на линии фронта и за ней именно сейчас самый лакомый кусок пирога гансов их специализации дожидается? Нет. Здесь что-то другое. Если все сложится, то присмотреться к ребятам придется…

– Чего застыли, славяне? Вижу, что жрать охота, поэтому угощайтесь, потом говорить станем. Только чур к самогону не прикасаться, отравлен.

Заставлять не пришлось. От картошки до сала, за обе щеки наминали все, что под руку попадало, но при этом не рискнув отложить в сторону оружие.

«Ну, ты смотри, даже намека на бардак нет! Не детки великовозрастные, мужчины!»

– Наелись? Теперь рассказывайте, как докатились до жизни такой?

Лейтенант набычился, видно голод утолил, мозги в правильном направлении работать стали.

– А вы сами, собственно, кто?

– Резонный вопрос. Представляюсь. Лейтенант частей НКВД Апраксин.

При упоминании аббревиатуры все, включая лейтенанта, вытянулись по стойке смирно. Однако уважают ведомство-то! Лейтенант доложил, несколько меняя форму доклада:

– Военнослужащие семнадцатого саперного батальона. По приказу командира, отделением были высланы на подрыв моста через реку Золочевку. Велено было задержаться и пропустить максимально возможное количество отходящих частей.

– Взорвали? – без всякой задней мысли поинтересовался Каретников.

Лейтенант замялся, солдаты виновато потупились.

– Что?

– Там такое…

– Ну-ну? – подбодрил голосом с нотками неподдельного интереса.

– Заряды мы поставили, провода пробросили, подключились. На левом берегу реки прибывший стрелковый батальон должен был занять организованную оборону. Занял… Только у пехотной части бдительность подвела, а может, руководство неправильно сработало. Я так понял, что около роты немцев, переодевшись в наше обмундирование, переправились по мосту совместно с нашими войсками и открыли сильный огонь из автоматов прямо по нашим переправлявшимся подразделениям. Вы бы видели, какая неразбериха поднялась! Нашу проводку порезали, а к закладке пробиться не позволили. Когда наши опомнились, отпор дали, было уже поздно. Танки противника вышли к переправе и овладели ею. Мост оказался невзорванным, и противник воспользовался им для быстрой переправы танков на левый берег. Бои шли до наступления темноты. Ночью, кто смог, отошли.

– Н-да! Ну что ж, и так бывает. А когда все это было?

– Два дня назад.

Так это так выходит, что он не слишком и задержался в этих местах. Если темп передвижения ускорить, глядишь, и к своим пробиться получится. Не сразу понял, что лейтенант задал вопрос.

– Что?

– Откуда столько трупов во дворе? И кто все эти люди?

Усмехнулся.

– Да вы присядьте. В ногах правды нет. Хутор на отшибе стоит, и это для нас хорошо. – Наконец-то засунул стволы в кобуры, подвешенные на ремень, что не укрылось от внимания всех троих, объяснил ситуацию: – Вот этот, что у меня в ногах сопит, мой сержант. Хутор – ловушка националистов для отступающих бойцов. Голодные бедолаги подходили к хутору, радушный хозяин их привечал стаканом самогона, и после того, как они засыпали, подсобные работники их скирдовали в погреб. Дальше на эту перевалочную базу подъезжал пан Возный…

– Кто?

– Подозреваю, что местный руководитель националистического подполья. Так вот, что дальше должны делать с придурками, до выпивки падкими… у меня одни предположения. Разбираться не стал, приговор привел в исполнение согласно законам военного времени.

Один из бойцов поежился.

– Так это вы один их?..

Кивнул.

– Один. Если у подчиненных ума нет, приходится самому отдуваться. Видно, плохой начальник.

– Извините. Можно? – как будто из ниоткуда послышался молодой женский голос.

Вся тройка новых персонажей в пару секунд ощетинилась стволами.

Что за… Он ведь проверил все закутки в этом хозяйстве, а через высокий забор не всякий перелезть может. Из-за густых кустов смородины, в уголке двора с садочком, где под деревьями поставлен стол, по пояс материализовалось явление… гм… ясноглазого, растрепанного чучела, явно женского пола, и явно в армейской гимнастерке с треугольниками в полевых петлицах.

– Не понял!

– Старший сержант медицинской службы Егорова…

А глаза лучатся счастьем. Подслушивала, значит.

– …разрешите присутствовать.

Твою дивизию! Кивнул.

– Присутствуйте. Ну и как вам удалось остаться незамеченной? Вы ешьте и рассказывайте.

Не торопясь и стараясь не напихиваться, объяснила прописную истину, которая в двух словах заключалась:

– …все выпили, а я ведь не употребляю. Все заснули, а меня связали и тряпку в рот запихнули, к остальным бросили. Вы нас осмотреть пришли, ну я подумала, враг, а оказалось…

– Н-да! Старею!

– Вы-ы?

– Вы ешьте. Потом себя в порядок приведете и личное поручение выполнять будете. А вы, лейтенант, прошу показать документы, и ваших бойцов тоже. Сами понимаете…

– Понимаем.

Слишком придираться и присматриваться не стал, отметил лишь то, что скрепки на сгибе «книжек» ржавые, с остальным в процессе разберется.

– Лейтенант Иловайский, вы и ваши люди до перехода к нашим поступаете в мое распоряжение. Выставьте наблюдателя на чердаке дома, место там оборудовано, позаботьтесь о смене, выступаем завтра с рассветом. В процессе несения службы бойцов помыть и переодеть, пополнить боекомплект. Форму и боеприпасы найдете в сарае.

Вечер подкрался незаметно. Отрадно, что ребенок больше не орал, вымытый и накормленный, перепеленутый в чистые холстины.

«Молодец, девочка!» Одобрил сделанное медсестрой. Сама вымытая, переодевшаяся в новую форму, причесанная, сержант, вымотавшись и устав от переживаний, спала рядом с ребенком.

«Смотри-ка, из Золушки принцесса вылупилась! Была, как есть чучело, а тут красавица писаная. Этого мне только в отряде недоставало».

Бойцы спалились раньше, чем ожидал. Чисто случайно услышал такое, что и предположить бы не додумался. Пока лейтенант чем-то увлеченно занимался в сарае, решил прогуляться к погребу. Вдруг кто оклемался?

С чердака раздался едва уловимый свист.

– Чего звал?

Прижавшись к стенке, застыл притаившись. Светловолосый боец, по документам значившийся как Иван Музыка, задрав голову вверх, дождался, когда в пролом, сделанный им для стрельбы из пулемета, высунулся напарник.

– Серый! Выпусти собаку из конуры. Задрал он своим скулежом.

– Ща!

Действительно, пошел и выпустил из будки псину, из благодарности полезшего лизаться к спасителю. Тот не оттолкнул животное. Гладил по большой, лохматой голове.

– Пси-ина! Хоро-оший! Да ты на нашего Рейгана похож! Мо-ло-дец! Подожди, сейчас тебе чего-то вкусненького принесу.

Ё-о-о! Интересно девки пляшут! Ну и как это все понимать? Глюки? Или… стоит допустить, что кто-то еще каким-то чудом влетел из будущего в подобную жопу. Так-так-так!.. Разберемся.

Незаметно пересек двор и, шмыгнув в сарай, прикрыл за собой дверь. Лейтенант занимался делом, комплектовал банками и боеприпасом вещмешки по количеству бодрствующего и спящего личного состава будущего отряда. Каретников, встав рядом, наблюдал за процессом. Лейтенант отвлекся, почувствовал присутствие постороннего. Выпрямился. Спросил:

– Что-то не так?

– Все так, лейтенант. Все так…

– Тогда что?

– Да вот сомнение у меня закралось, что вы трое не совсем те, за кого выдать себя хотите.

– …

– Мы здесь одни. Колись, лейтенант. Рассказывай все как на духу, чтоб потом непоняток не было. Сейчас прокололись твои парни, а к своим выйдем, там такие секачи в «органах», вытрясут даже то, чего нет и никогда не было. Давай, продышись и как на исповеди.

Аж зубами скрипнул. Каретников пас любое его движение. Черт его знает, может на глупость решится… Вроде бы нет, видно, что в руки себя берет.

«Мужчина! Посмотрим, что скажет».

– Все равно ведь не поверишь?

Вот оно!

– А ты начни.

Вздохнул.

– Мы все трое из другого времени…

Смотрит в глаза, пытается определить, как абориген отнесся к сказанному.

У Каретникова лицо спокойное, выражение, как кирпич силикатный, мол, подумаешь, невидаль экая. Кивнул.

– Дальше. Что мне из тебя клещами тянуть все надо?

– Ты что? Не понял? Мы пришельцы!

– Все я понял. Рассказывай, из какого года попали, каким образом?

Вот так! Что это? Похоже, лейтенанту поплохело, на пятую точку плюхнулся, бледный весь стал, как поганка в расцвете зрелости.

– Тю! Лейтенант, ты смотри не отключись. Ну, давай, приступай к конструктивной передаче информации.

Пошло дело! Парни практически земляками оказались, залетели, что называется, из восемьдесят седьмого года.

– …С какого?

– Восемьдесят седьмого.

Каретников чуть ли дыхание не задержал, чтоб не выдать своего волнения. Справился. Казалось, без особых эмоций задал вопрос:

– А кто у вас там сейчас генсеком работает?

Автоматический ответ, как само собой разумеющееся событие.

– Воротников.

Ладони в кулак сжал.

– Имя, отчество?

– Виталий Иванович.

Летёха не очень понимал, зачем аборигену такие подробности из будущего. Его косой взгляд подводил к тому, что и в его мыслях бродят сомнения насчет любопытного энкавэдэшника.

«Господи! Неужели получилось? – Михаил на какое-то время почти впал в состояние раздумья, оставив собеседника наедине со своим подозрением. – Воротников… На Кубе послом был. Креатура Андропова. В восемьдесят втором спешно отозван и с подачи Юрия Владимировича избран „первым“ по Краснодарскому краю, сменив Медунова. Достойный управленец. Это при его участии в крае были исключены из рядов КПСС более пяти тысяч человек, причем полторы тысячи из них преданы суду. Бли-ин горелый! Неужели все же из-за его стараний…»

– А про Горбачева что известно?

Пожал плечами.

– Фамилию слышал, а так…

Открывшаяся дверь впустила внутрь бойца.

– Товарищи лейтенанты, у нас гости…

Лишь только солнце чуть показалось на горизонте, Каретников выстроил свое воинство во внутреннем дворе гостеприимного хутора. Прошелся перед строем, заглядывая в лица бойцов.

– Отоспались?! – то ли спросил, то ли констатировал нелицеприятный факт случившейся с ними оплошности. – Для меня по поводу вас есть лишь одно оправдание. Это то, что вы не в плен шли сдаваться, а двигались к фронту. С этой минуты вы поступили в мое полное распоряжение, и любой отданный мною приказ должен выполняться вами безоговорочно. Любое неповиновение или халатность с вашей стороны буду рассматривать как саботаж и предательство. Со своей стороны обязуюсь вывести отряд к своим. При следовании к фронту моим заместителем является лейтенант Иловайский. Передвигаться будем по территории, захваченной противником, а значит, скрытно, но при этом там, где будет возможно, отряд будет уничтожать врага. С правого фланга четыре человека выйти из строя.

Четверка окруженцев шагнула вперед.

– Красноармеец Музыка!

– Я!

– Вот ваше подразделение. Вы им не нянька, а прежде всего командир и обучающий военному делу. Бойцам предстоит освоить пулемет MG и расчету умело им пользоваться. При каждом привале можете их хоть через колено гнуть, но чтоб толк был.

– Ясно!

– Вавилов!

– Я!..

Худо-бедно в отряде навел порядок, слава богу, было на кого опереться, и через час, выслав Гаврикова передовым дозором, тронулись с места.

После уже утомившей всех жары к вечеру зарядил обложной дождь. Грунтовые дороги окончательно раскисли, но и по лесу не слишком находишься по такой хляби. Как ни хотелось Каретникову переждать летнюю непогоду, но время поджимало. А еще оконечность лесного массива сама дала понять, что какой-то отрезок пути им придется пройти по открытому пространству, так пусть это будет в тот момент, когда видимость ограничена стеной дождя, а тыл у немцев растянут. К тому же культурная немецкая нация еще придерживается, если «не горит», возможности отсидеться в оккупированных населенных пунктах. Отряду пришлось выбираться на шоссе, вымощенное крупным булыжником.

Повезло. Тыловая полоса у немцев еще не действовала по их законам. Проскочили. В такую погоду хозяин собаку на улицу не выгонит. Вымотались, будто километров пятьдесят отмахали. Карты не было, поэтому ориентировался только по направлению. До кромки очередного леса осталось совсем немного пройти, когда в шуме дождя явно послышались звуки двигавшейся техники. Машины и мотоциклы.

– Бегом!

Понеслись почти гурьбой, совсем непохожей на передвижение воинского подразделения. Если успеют, этот отрезок пути запомнится ему на всю жизнь.

– Всем вправо! Ложись! Приготовиться к бою! Страдивари, ко мне! Спица, со своими орлами, быстро оттянулся назад по ходу движения и занял позицию. Огонь откроешь только после нашего выстрела!

– Понял!

– Если промолчим, пропускай колонну!

– Понял! – еще раз повторил боец.

– Приготовиться!

Дорога вилась по склону высокого холма вдоль глубокой с крутыми скатами лощины. Легковушка черного цвета, за ней, тарахтя на всю округу, следовало сопровождение на мотоциклах с колясками. Не больше отделения, но вооружение серьезное, в каждой люльке мужик в каске, с пулеметом в руках.

Каретников отвернул голову от проезжей части, внимательно глянул на Качанова, лежавшего рядом, приникшего к прицелу винтовки. Жаль, у пацана оптики нет.

– Водилу завалить сможешь?

– Завалю, – не отрываясь от цели, ответил срочник.

– Страдивари, поближе подпусти. Дай возможность напарнику потом с байкерами разобраться.

– Ясно.

Шофер с разгона повел легковое детище немецкого автопрома на подъем. Тяжелая машина натужно гудела, вихляя из стороны в сторону и далеко разбрызгивая грязь. На повороте, почти на самой вершине холма, мотор глухо чихнул и заглох. Машина двинулась назад.

– Давай!

Выстрел. Машина сорвалась с дороги и, набирая скорость, заскользила по крутому склону, скатилась и замерла лишь после того, как под задний бампер попал первым следовавший за ней мотоцикл. Эх! Сейчас бы…

Оправдывая многие свои названия, Maschinengewehr 34 в умелых руках Вавилова застрочил, как швейная машинка «Зингер», увеличивая поголовье немецких вдов в Фатерлянде. А куда фрицам с дороги убраться, если так плотно пулеметчик их опекает? Да еще грязи по самое не балуйся!

– Огонь!

Получайте, гансы! Вас сюда не звали. Здесь вам не Европа, французами не пахнет! Чего с нас взять? Дикари-с!

Проорал:

– Отставить стрельбу! К машинам! Быстро-быстро!

Пассажир легковушки лежал у открытой двери, судя по всему, схватив чемодан с документами, попытался выпрыгнуть, а попав под раздачу, застыл там, где смерть застала. Мотоциклы в хлам, гансы на небесах, даже правки не потребовалось.

– Ну, кажись, с почином нас…

Пулеметчики с трудом выкарабкались на дорогу. Вавилов бросил ладонь к пилотке, доложил:

– Товарищ лейтенант, ваш приказ выполнен!

– Ай, молодца десантура! Так держать! Пополнишь запас патронов, и догоняйте на марше. Лейтенант Иловайский, портфельчик прибери, выстраивай личный состав в прежнем порядке следования.

– Есть…

Н-да! С этими тремя парнями ему подфартило. Сейчас двигаясь в замыкании, пока что контролируя прибытие не догнавших отряд пулеметчиков, размышлял над их судьбой, незримой нитью связанной с его лабиринтом.

Иловайский, он же, Сергей Голубев, старший лейтенант. «Там» был обычным взводным «Ванькой» в десантном разведбате. Женат, жену и сына имеет, и это его слабое место. Никак не может понять, что все в прошлом. Думает, что если сюда попал, то и отсюда выбраться сумеет. Наивный чукотский мальчик! На Каретникова постоянно оценивающе смотрит, потому как внешность командира, его молодость напрягает и вводит в смущение. Ничего, притрутся друг к другу.

Музыка Иван, как говорится – в девичестве Сергей Качанов. Рядовой, военная специальность до переноса – снайпер. Характер спокойный, рассудительный, но вовсе не флегма какая. По рассказу Голубева, из них троих, казалось, легче всего перенес «попадалово» в эту действительность. Лейтенант считает, что это оттого, что в прежней жизни никого не осталось. Мать с отцом еще в глубоком детстве в пожаре сгорели, а дед, который, в общем-то, и воспитал Качанова, перед самым окончанием школы преставился. И хоть родни в поселке, в котором жил, было полно, но это все для пацана не то.

Вавилов Олег, тоже рядовой, Генка Спицын. Склад ума технический. Кстати, и в армию из института загремел. Родители подсуетились, спрятали сыночка-проказника от какой-то там нехорошей ситуации с участием милиции, а он вместо службы на Дальнем Востоке со всей командой в Афганистан слился. Не посмотрели, видать, что из благополучной семьи, что незаконченное высшее, что спортсмен-дельтапланерист. Звери! Так полтора года в рядах непобедимой и легендарной и отпахал. Осенью домой бы уволился. Еще в «учебке», перед отправкой «за речку» сдружился с Сергеем. Может, потому как противоположности притягиваются. Генка – полная противоположность Качану. Веселый, шебутной, на руку скор. Иной раз может сотворить чего, а потом думать начать… На гражданке «родоков» полный комплект, с бабками, дедками, тетками, дядьками, даже племянниками обзавестись успел…

– Сто-ой! Привал.

А чего не передохнуть, если отрядная «обуза» уже давно орет, как заведенный будильник. Снова, небось, по шею засралась и жрать хочет. Данилов ее под плащ-палаткой за спиной несет. Они с докторицей оба за это сокровище ответственны. Кстати, и с документами пора ознакомиться, вдруг там интересного чего нароет.

Расположился под натянутым над головой плащом. Согласно обстановке, нанесенной на найденной карте, враг попытается отсечь наши войска от линии укрепленных районов. По стрелам и обозначениям боевых частей должен быть усилен нажим со стороны ударной группировки фашистов, наступавшей вдоль шоссе Ровно – Шепетовка. Предполагалось вынудить войска наших 5-й и 6-й армий двигаться в расходящихся направлениях и тем самым увеличить разрыв между их флангами. По замыслам штабистов, на стыке останется группа неизвестного Каретникову генерала Лукина, которую войска вермахта, якобы обтекая с обоих флангов и при полном окружении, должны были добить. Посетовал про себя на то, как у немцев разведка работает.

– Что скажешь? – спросил своего заместителя.

Десантник сказал то, к чему был склонен и он.

– Я, конечно, не великий стратег, но принеси мы сейчас карту в штаб фронта, положение не сильно бы исправили. Смотри. – Пальцем повел по изображению местности. – Прорыв вражеских войск сначала к Острогу, а затем к Ровно грозит нашим войскам тяжелыми последствиями. Вот направление удара танкового клина, который нацелен на вот этот… Такого обозначения не помню.

– Так обозначена армейская группа какого-то Лукина, – пояснил Михаил.

Зам, приняв пояснение, кивнул, продолжив размышлять вслух:

– Клин подперт дивизиями шестой немецкой армии. Острие клина фашистских войск сковано атаками наших мехкорпусов с флангов. Как-то странно наши построили оборону. Если части Лукина сомнут, дальше до самого Киева у нас ничего нет. При некотором раскладе, враг может выйти в глубокий тыл главным силам нашего фронта. Ну, а что нас касается, мое мнение такое, нам здесь пройти сложно будет.

– Что предлагаешь?

– Попробовать пробиться в расположение вот этого мехкорпуса.

* * *

Война застала табор к юго-западу от Львова. Раньше проще было, могли кочевать по всей Польше, Румынии, Венгрии и дальше на запад, если к тому душа лежала. А душа у цыгана вольная как ветер! Не сидится на одном месте. Да так уж получилось, что когда границу сместили и Советы, прирезав добрый кусок территории, выставили границу, табор промышлял в Бессарабии. Вот и застряли по эту сторону «нитки». Геза вспылил тогда на родовую ведунью, чуть ли не с плетью накинулся. Почему, мол, не смогла предостеречь? Теперь с закрытой территории с лошадьми, детьми, повозками вырваться ой как не просто будет. Ляля даже после того, как стегнули от души, не слишком обиделась. Чего с мужчины возьмешь? Мужчина мыслит по-иному, воспринимает не всегда так, как надо, делает часто по-своему, в угоду мужскому эго. Пояснила, все идет как надо. И табору помаленьку откочевывать на восток просто необходимо. Почему? Озарение у нее! Да-да! Обычно баро прислушивался к советам старой шувани, да только незадача в их отношениях случилась, будто кто специально ром золотом поманил, предоставив им неограниченный фарт. Где украдут, где погадают, а где и обмен в свою пользу проведут. Ляля чуть ли не на колени перед баро вставала.

– Э-э! Чем хочешь заклинаю тебя, уводи табор!

– Фарт! Сливки соберем, откочуем.

– Чтоб тебе повылазило, старый черт! Или не слышишь, чем воздух напитан?

Не послушал.

…Лошадей гнали, как никогда, да разве от судьбы убежишь? Их с самолета расстреливали, по полю, как зайцев гоняли, а солдаты чужой армии поизмывались, ограбили не хуже, чем разбойники на большой дороге. Но этим не кончилось. На полевой дороге попали в расставленную ловушку. Немаки с местными заставили повернуть и под стволами препроводили в большое село, а там вытаскивали из кибиток и, как скотину в хлев, загоняли в католический храм.

Вот оно – предначертанное! Когда увидела глаза главного чужаков, одетого во все черное, с меткой черепа с костями на картузе, поняла, что завтрашнее утро будет для всех их последним. Никого не пожалеют.

В большом красивом помещении костела народу нагребли разного, яблоку не упасть. Мужчины, женщины, дети. Кто ругается, кто плачет, а кто, участь свою чувствуя, молится. Ляля у стены уселась, в раздумье наблюдала за всем происходящим, перебирала в памяти возможные варианты выбраться из цепких лап смерти. Сама бы ушла. Только зачем ей такая жизнь, если весь род землею укроется? Закрыла глаза. Что делать, судьбу принимать? Или… Можно попробовать. Получится, вытащит остальных, а нет… так вместе со всеми…

Отрешилась от всего. Поднялась на ноги. Открыла глаза. Шагнула. Легко-то как! Давно в теле такой легкости не испытывала, словно помолодела. В теле? Обернулась. У стены, закрыв глаза и, казалось, не дыша, сидела она сама. Усмехнулась. Ну что ж, самое легкое, что умела, и, не пользуясь, давно подзабыла, она сделала, осталось правильно распорядиться этим. Оставив свое бренное тело, пошла в сторону больших дверей.

На улице вечерние сумерки встретили цыганку. Отметила про себя, что лошади исчезли, а площадь перед костелом так и заставлена их повозками. Кому они теперь нужны? В охране стояли и местные, и солдаты, видеть ее они не могли. Разве можно увидеть фантом? Ей пора, времени совсем мало.

Пересекла площадь, ощущая в астрале близость к селу места силы, но там вряд ли кого нужного ей найдешь, да и само место нейтрально. Оно не хорошее и не плохое. Может выручить, а может и погубить. Прошла по мосту, ускоряя передвижение. Как-то все непривычно и страшно! Неведомая сила все больше и больше наваливалась на нее, нагоняя страх, заставляя повернуть назад. Этого делать нельзя… Становится действительно страшно, тем более что с последними лучами заходящего солнца у самой кромки леса заметила двух, кажется, местных, но уж очень непонятных для нее людей, которые с интересом наблюдали за ее передвижением. Такого просто не могло быть, но оно было! Зашептала то, что первым пришло в голову:

– Силен мой дух, силен мой разум, Господь Всемилостивый, помоги, от всякой магии защити!

При упоминании имени Господа заметила, как скривились лица у непонятной пары, значит, по ее душу пришли. Ожидают!

Просто так от них не уйти. Нужно отметку места силы запомнить, чтоб самой не потеряться. Представила у себя в руке нож, будто даже гладкую рукоять в ладони ощутила. Сосредоточившись, клинком чиркнула воздух перед собой. Прямо в пространстве появилась прореха, словно в материи разрез. Так, да? Нырнула в нее… Чуть ли назад не шарахнулась. Куда око ни кинь, всюду ряды высоких коробок с окнами. Дома? Стояла у кромки дороги, заполненной приткнувшимися к обеим сторонам обочин рядами невиданных доселе машин разного цвета и размеров. На латинице прочитала некоторые названия: Chevrolet, Citroen, Ford, Kia… Люди вокруг странные, улыбаются, с собаками гуляют, кто спешит, кто прогуливается, детей много… будто и войны поблизости нет. Странно здесь все. Куда попала?

Шагнув на проезжую часть, протиснулась между машинами и уже краем глаза углядела навязчивую парочку знакомцев. Быстро же они за ней… Одеты совсем по-иному, и на лицах очки темные. Спешат, наискосок бульвара расстояние сокращают.

Побежала, понимая, что спастись можно, только если опередит их. Забежав в подъезд, снова чиркнула воздух перед собой, а в прорехе холод и темнота. Сейчас…

Темнота никак не хотела впустить ее к себе. Когда через стеклянную дверь заметила тех двоих, напрягшись, спиной провалилась в темную черноту непонятного пространства, тут же превратившись в маленькую искорку, лишившись астрального тела. Будь что будет! Потянулась по пустоте, полетела по слепку маркера места силы, едва ощутимого и такого далекого… Как вырвалась в свою реальность, сама не поняла, только знала, что появился тот, кто ей нужен, тот кто мог помочь. Он рядом, он здесь, вот на этой лесной поляне, будто на ладони, представшей перед ней.

Люди спали крепким сном, а вот сознание человека, заинтересовавшего ее, бодрствовало. Попробовала проникнуть в него, заставить действовать по своей подсказке и тут же получила отпор. Невероятно! Сознание простого смертного выбросило ее прочь. Как быть? И нужен ли ей такой? Слепок ауры пугал. Перед ней предстал хладнокровный убийца. Нет, не маньяк, не человек, испытывавший от своего деяния плотское удовлетворение. Его сущность убийцы возведена в профессию, сродни ее сущности колдуньи. Они оба явно не подарки для человечества, но такие, какие есть, а значит, годны для этого мира. Как же с ним быть?..

…На эту поляну они вышли уже в сумерках. Дождь кончился, но люди вымотались капитально. Каретников хотел это место стороной обойти, уж слишком оно походило на геопатогенную зону, да и сам лес ему не нравился, на заброшенный городской парк похож, со множеством нахоженных тропинок, только ведь люди чуть ли от усталости не валятся. Ну, ничего! Стерпится! Сегодня отоспятся, а завтра поднимет их ни свет ни заря, бог даст, к своим пробьются. Зато в примыкавшем к поляне распадке криница имеется. Распорядился:

– Лейтенант, места определи, два поста охраны выставь. Бойцам поесть и спать.

С первой же темнотой лагерь будто вымер. Каретников прикрыл глаза, но заснуть так и не смог. Теперь, когда появилась возможность в тишине осмыслить сделанные шаги по новому лабиринту, мысль снова соскочила на земляков и их появление в этом времени. Выходит, не только волхвы Бусова колена способны со временем шутки шутить. Есть! Есть люди, обладающие таким умением, и у других народов. Это ж надо было умудриться попасть такому самородку под раздачу! Как там старлей рассказывал?.. Выехали взводом на зачистку кишлака в горном Бадахшане, ну и не слишком уважительно отнеслись к старому деду, хозяину примыкавшей к скале хибары. Когда малость поприжали, старый перец и «поплыл», жестом указал схрон за саманной перегородкой хлипкого строения. Стенку проломили, а за ней нора, прямо в скалу уходит. Молодые!.. Показалось, фарт пошел, мол, это они удачно зашли и кое-кого за бороду ухватили. Сунулись втроем в «пещеру Аладдина» и прямиком в сорок первый год загремели. Как? Сами толком не поняли. Добрый дедушка их до дембеля на Родину спровадил, живыми и здоровыми… Ну, а для Каретникова ясно прорисовался вывод из афганской одиссеи попаданцев. Если возможен вход, то однозначно можно найти и выход назад. Только вопрос – нужно ли ему все это.

При таких мыслях какой сон? Поворочавшись, поднялся. Пошел проверить несение службы часовыми. Удивился. Как сурки оба спали. Растормошить так и не сумел. Ты их хоть ногами пинай – словно тряпичные куклы лежат, только что сопят.