Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 33 (всего у книги 342 страниц)

– Дело в Отражении, – сказал я, – Я набрал достаточно сил для его эволюции. Оно приняло свой истинный облик, но меня накрыла побочка в виде жуткой похоти. Не бойся, это был временный эффект. Я уже в порядке.

– Ого, вот это да… А как теперь выглядит ваше Отражение? – полюбопытствовала она.

Я замялся. Честно говоря, не хотелось признавать, что воплощение моего боевого духа выглядит, как милая кошкодевочка…

Блин, да почему не рыцарь или воин? Ох, я теперь точно не хочу показываться на глаза своей родне. Как говорится, лучше смерть, чем позор.

– Можешь поделиться со мной, хозяин, всеми переживаниями. Обещаю, что никому не расскажу, – сказала нейродевочка, глядя на меня очень честными глазами.

Вздохнув, я ей все рассказал. Про Отражение и как оно теперь выглядит.

– Позор, – вынесла вердикт нейродевочка, – Я бы на месте хозяина совершила бы ритуальное харакири. Как теперь уважаемым аристо в глаза смотреть? Анимешник в семье – позор для рода до седьмого колена. Такое смывается только кровью.

– Ох, не начинай… – вздохнул я.

– А можно посмотреть на Отражение? Она красивее меня?

– Думаю, как-нибудь потом…

– Какой хозяин стесняшка…

Мы привели себя в порядок и отправились в гостиную – осмотреть сотворенные нами разрушения.

– Ну, это хотя бы быстро закончилось, – усмехнулся я, оглядывая разгром, – Мы не успели разнести весь дом.

Нейди хмыкнула.

– Да, возможно, мы немного переборщили… Но, по крайней мере, ты больше не чувствуешь себя странно, хозяин?

Я кивнул.

– Правда, правда. Думаю, мне нужно поработать над самоконтролем… и, возможно, купить новую мебель.

Пора начинать уборку. Я чувствовал, что должен помочь Нейди. Все-таки вся вина за этот бардак лежит на моих плечах.

И тут мое внимание привлек кое-кто… один человек, который стоял в углу, и которого я не заметил. Точнее, одна.

Наша гостья. Катерина. Она же Катя-Моргана. Наша зеленая радиоактивная дева в нежном розовом халатике и мягких домашних тапочках. Она стояла неподвижно, выпучив глаза, словно от удивления. На её лице застыло выражение крайнего шока.

При этом она не шевелилась. Вот прямо вообще. Застыла, как соляной столб. На нас с Нейди не реагировала.

– Эм… Катя? – я помахал у неё перед лицом, – Ты тут?

Она не реагировала. Просто смотрела перед собой в пространство выпученными шокированными глазами. Как будто от удивления.

– Кажется, у неё столбняк, – резюмировала Нейди.

– Её так напугал разгром в комнате? – удивился я. Несколько щупалец Отражения выскочили из меня и принялись осторожно исследовать Катю.

– Нет, скорее наша драка, – сказала Нейди, – Она же видела всё, начиная с самого начала.

– Что? – я повернулся к Нейди, – В смысле всё видела?

– Ну да, – горничная пожала плечами, – Катя бесшумно зашла в комнату как раз в тот момент, когда вы схватили меня за задницу. Вы, видимо, были так увлечены изучением моих текстур, что ни на что вокруг внимания не обращали.

Вот, блин… Получается, мы дрались на глазах у Кати? Неловко-то как… что она о нас подумала?

Я дал осторожный разряд по нервной системе Кати, выводя её из столбняка.

– Катя, с тобой все хорошо? – спросил я девушку.

Та быстро закивала, испуганно глядя на меня. Её зеленые щечки внезапно покрыл нежный розовый румянец. Она переводила очень смущенный взгляд то на меня, то на Нейди.

Минуточку… она не только видела, но и… слышала, чем именно мы с Нейди занимались после драки в соседней комнате?

– Все нормально, – ласково сказала ей нейродевочка, – Ничего страшного не произошло. Мы так с хозяином часто тренируемся. Дело житейское. Уверена, что тебе тоже понравится и ты войдешь во вкус…

Катя испуганно икнула, её глаза закатились. После чего она накренилась назад и шлепнулась в кресло, задрав высоко вверх стройные ножки.

– Добро пожаловать в семью, – подвела итог нейродевочка.

Глава 24. Заявление

– Аномалия, злобная сила, обрушившаяся на Москву, наконец-то встретила достойного противника в лице молодых, отважных курсантов, – вещал с экрана монитора молодой энергичный журналист, рассказывая зрителям о событиях у разгромленного Аномалией торгового центра. Он был одет с иголочки и модно подстрижен. За его спиной виднелся разгромленный торговый центр и полицейские машины, – Они объединились, несмотря ни на что, чтобы противостоять этому, казалось бы, несокрушимому врагу!

Граф Александр Иванович Болтин, директор Кутузовского училища, с любопытством слушал, иногда постукивая пальцами по столу.

– Кадеты, прошедшие специальную подготовку и изнурительные тренировки, доблестно сражались, используя свои уникальные способности, – рассказывал журналист, – Один кадет, пользователь Дара огня, создал пылающий ад, чтобы отбиться от темных щупалец Аномалии. Другой, опытный мастер-фехтовальщик, проворно прорвался сквозь защиту Аномалии, вскрыв ее слабые места.

– Чего? – брови директора взлетели высоко на лоб. Он ещё мог предположить, что под пользователем огненного дара подразумевается Светлана. Огненный Дар и Дар Магмы часто путают. Но кто из курсантов опытный фехтовальщик? Они владели холодным оружием, насколько знал директор, но никто до уровня мастера ещё не дотягивал.

Может быть подразумевается Валентин Петрович? По молодости он недурно орудовал мечом. Но почему журналист назвал ветерана курсантом? Оговорился?

– Решающий удар был нанесен девушкой, обладавшем Даром телекинеза. С непреклонной решимостью она подняла колоссальный обломок и швырнула его в Аномалию, расколов её энергетическое Ядро, – продолжал вдохновенно вещать журналист, – Кто бы мог подумать, что в Кутузовском училище готовят ребят, способных уже на первом курсе одолеть Аномалию второго уровня, также известную как Бес? Командная работа и слаженность наших юных героев выше всяких похвал!

Директор тяжко вздохнул. Его терзали противоречивые эмоции.

– Хоть что ляпнут, лишь бы первыми ролик выложить, – сказал он, – Вдруг он завирусится… Ну хотя бы училище упомянули. С худой овцы хоть шерсти клок.

– Сейчас наши герои проходят медицинский осмотр, полиция никого к ним не пускает, – сказал журналист, – По нашим данным решающую роль в победе над Аномалией сыграли княжич и княжна из рода Омутовых. Им также помогал пан Курцевич. Всем известно о близкой дружбе глав этих родов. Также вместе с нашими героями были замечены ещё несколько человек, в частности некий виконт из малоизвестного рода. Мы уверены, что он тоже молодец и в нужный час оказал поддержку своим старшим товарищам.

Болтин хмыкнул. У него было иное мнение на счет виконта. Но он не спешил им ни с кем делиться.

– Так даже лучше, – сказал он, – Чем меньше внимания привлекает к себе наш перспективный виконт с необычным Даром, тем лучше. Пусть все лавры достанутся Омутовым и Курцевичу. А мы за тобой пока понаблюдаем, Сашка, понаблюдаем пристально.

В дверь раздался размеренный стук. Как выверено и педантично стучать мог лишь один человек во всём училище.

– Не заперто!

Дверь со скрипом отворилась. Вошел Валентин Петрович с мрачно-сосредоточенным лицом и волевым взглядом. В руке он сжимал белый лист бумаги, в котором граф Александр Иванович сразу опознал заявление об увольнении по собственному…

– Здравствуйте, Александр Иванович, – сказал полевой преподаватель. Его голос едва заметно дрогнул.

– Здравствуйте, здравствуйте, Валентин Петрович, – сказал директор, его голос был серьезным, но добродушным, – Присаживайтесь, пожалуйста.

Полевой преподаватель мгновение колебался, прежде чем сесть. Он положил заявление на стол директора и прямо посмотрел на начальника. Его взгляд оставался сдержанным.

– Я не имею права продолжать работу в школе, Александр Иванович, – начал Валентин Петрович, его голос звучал спокойно и размеренно. Как у человека, который уже все решил, – Я подверг опасности жизни курсантов, и это непростительно.

Директор Александр Иванович с минуту изучал лицо Валентина Петровича. Да, по идее именно Валентин Петрович отвел группу курсантов первого курса в опасную зону, где они столкнулись с мощной и непредсказуемой Аномалией второго уровня. Хотя курсантам чудом удалось ее победить, Валентин Петрович, кажется, с тех пор мучился чувством вины.

Однако…

– Валентин Петрович, – мягко сказал граф, – Я понимаю ваши чувства, но я должен напомнить вам, что вы посвятили свою жизнь училищу и курсантам. Вы помогли состояться многим талантливым бойцам. Мало кто принес Родине столько пользы, сколько вы.

Валентин Петрович покачал головой. Его руки едва заметно дрожали.

– Какое это сейчас имеет значение, Александр Иванович? Я должен был быть более бдительным. Из-за своей паранойи и желания проверить юного Булгакова я подверг опасности наших курсантов… Их жизни висели на волоске.

Александр Иванович откинулся в кресле и покачал головой.

– Мы все совершаем ошибки, мой друг. У вас самый большой опыт среди полевых преподавателей, и курсанты смотрят на вас, открыв рот. Даже выпускники. Они доверяют вам. А доверие у наших юных высокородных гордецов не так-то просто заслужить.

Директор сделал паузу, давая время Петровичу осмыслить его слова.

– И давайте не будем забывать, что эти курсанты, эти первокурсники, сумели одолеть Аномалию. Второго, мать её, уровня Аномалию. Такое чудовище способно стереть торговый центр с лица земли! Они продемонстрировали мужество и находчивость, великие не по годам. А кто учил и направлял их, Валентин Петрович? Не вы ли?

Валентин Петрович молчал. Чувство вины, кажется, все еще грызло его.

– Это правда, что они преуспели, – наконец, сказал он, – А я подвел их. Если бы с ними что-нибудь случилось, я бы никогда себе этого не простил. Я бы, наверное, себе пулю в висок пустил, как того велит офицерская честь…

Александр Иванович Болтин вздохнул, едва удержавшись от того, чтобы закатить глаза. Иногда Петрович жуть как душил своей правильностью и трепетным отношением к офицерской чести. Нет, граф тоже кодекс чести русского дворянина уважал, но пулю в висок… это уже как-то перебор. Всё-таки двадцать первый век на дворе. Оплошавший офицер принесет куда больше пользы в живом виде.

– Валентин Петрович, я знаю вас много лет. И я также знаю, что вы честный человек. Но мы должны также признать, что наши курсанты растут, учатся и становятся сильнее только преодолевая тяжкие испытания. Мы не можем защитить их от любой опасности. Нам остается только верить в их способности и навыки. У нас всё-таки который год необъявленная война по всему миру идет. Человечество против Аномалий. И победитель в ней до сих пор не определен. У нас нет возможности растить новое поколение истребителей в тепличных условиях.

Директор пристально посмотрел на Валентина Петровича, словно взглядом хотел подавить любые возражения в зародыше.

– Нам нужны такие учителя, как вы. Ваше отношение к курсантам – это то, что делает вас бесценной частью училища. Если вы сейчас уйдете в отставку, это будет страшный удар по всему Кутузовскому наследию. Так что вашу заявку я не подпишу. И не просите.

Валентин Петрович уставился на заявление на столе графа, его взгляд был полон вины и сомнений. Александр Иванович протянул руку, скомкал лист и выбросил его в урну. После чего встал, обошел стол и ободряюще положил руку на плечо ветерана.

– Возьмите отпуск на недельку, Валентин Петрович, – мягко сказал директор, – Поразмыслите над тем, что я сказал, и подумайте о важности вашей роли в обучении юных истребителей. Вы являетесь важной частью Кутузовской школы. Лучше пустите пулю в висок вашему внутреннему критику и спокойно возвращайтесь к работе.

Валентин Петрович медленно кивнул. Его глаза не отрывались от урны, где лежало скомканное заявление.

– Но что с родителями курсантов? – спросил он, – Разве Омутовы и Курцевичи простят меня?

– С Омутовыми и Курцевичами я вопрос улажу, – сказал директор, – Якуб Курцевич в разговоре тет-а-тет ясно дал мне понять, что желает самого сурового обучения для своего младшего сына. В том числе и полевых испытаний. Очень уж много в юном Филиппе дурной желчи. Полагаю, пан Якуб очень хочет, чтобы сын взялся за ум.

– А князь Омутов?

– Князь Омутов служил в специальном подразделении особого назначение Его Императорского Величества. Я думаю, тоже хотел бы видеть своих детей опытными воинами, – сказал Болтин, – Кроме того, князю в ближайшее время скорей всего будет сильно не до того…

– В смысле? – удивленно посмотрел на него Валентин Петрович, – Что-то случилось с князем?

– Не важно, потом узнаете, – отмахнулся граф. Он не хотел уводить разговор в сторону, – Так, что, Валентин Петрович? Сгоняете в отпуск?

– Спасибо, Александр Иванович, – сказал Валентин Петрович, его голос был полон благодарности, – Пожалуй, я так и сделаю. И подумаю над тем, что вы сказали.

Александр Иванович тепло улыбнулся. Что-что, а подбирать к людям ключики он умел.

– Это все, о чем я прошу, мой друг. Потратьте на отдых и реабилитацию столько времени, сколько посчитаете нужным. Помните, что вы нужны Кутузовскому училищу и нашим курсантам. Мы все верим в вас, Валентин Петрович.

Валентин Петрович кивнул. По его задумчивому взгляду чувствовалось, что ветерану предстоит долгий путь, полный размышлений и самоанализа.

– А что насчет юного Булгакова? – как бы невзначай поинтересовался директор, – Вы посмотрели на него в деле, как изначально хотели?

– О да, – кивнул ветеран, – И это было в высшей степени великолепно. Мне теперь даже стыдно перед ним – за то, что при первой нашей встрече я принял его за мажора, ищущего легкой жизни.

Глаза директора жадно заблестели. Но он тут же скрыл этот блеск за любезной улыбкой.

– Расскажите подробнее обо всём произошедшем в торговом центре, – попросил граф Болтин, сложив пальцы лодочкой, – А то этим журналистам никакой веры нет.

И ветеран начал рассказывать.

…Дверь за Валентином Петровичем закрылась, и Александр Иванович вернулся к своим делам. Будущее Кутузовской школы и ее учеников зависело от таких учителей, как Валентин Петрович, и Александр Иванович был намерен всячески поддерживать его.

Но куда больше директора теперь интересовал один юный курсант, полный странностей и загадок. Граф был уверен, что у парниши великое будущее.

А вот будет ли оно окрашено в светлые или темные тона, это ещё надо будет посмотреть.

И особенно пристально внимание стоит обратить на его причудливый Дар. Что-то подсказывало Болтину, что они имеют дело с случаем, не попадающим ни под одну из классификаций.

Глава 25. Это не я!

Телефон зазвонил, прервав мой послеобеденный отдых. Лежа на диване, я серфил по волнам интернета, держа в руках смартфон. Я взглянул на верхнюю часть экрана и увидел имя княжны Омутовой. Хм?.. Что это вдруг Светлане потребовалось от скромного виконта? Снова хочет сообщить мне, какой я дурак и какая она умная?

Или хочет повторить процедуру с проникновением в её духовные потоки Отражения? Ей ведь понравилось, я знаю. Ну я в принципе не против. Благо до конца дня ещё далеко.

Я поднес телефон к уху.

– Алло, княжна? Чем понадобился? – спросил я, пытаясь скрыть любопытство в своем голосе.

– Са… Виконт, я… я не знаю, что делать, – всхлипывала Светлана, выдавая плохо связанные обрывистые фразы, – Мой отец… он… он… он…

Она разрыдалась. Я был мягко говоря в шоке. Это что там такое произошло у Омутовых, чтобы нашу княжну так пробрало?

– Эй, княжна, успокойтесь, – я сел на диване, – Сделайте глубокий вдох и расскажите мне, что случилось, – успокаивающе сказал я, пытаясь помочь ей собраться с мыслями.

Она всхлипнула, прежде чем продолжить.

– Мой отец… ему очень плохо… он болен. Он в больнице, и врачи не знают, что делать. У Гриши… у Гриши из-за волнения открылось внутреннее кровотечение… он тоже в больнице… мама с ним… Я… я не знаю, что мне делать, виконт…

Мое сердце сжалось. От, блин, ситуация. Не одного меня жизнь решила отколбасить в этот солнечный день.

– Всё понял, княжна. Просто скажите, где вы, и я сразу же приеду.

– Спа… Спасибо, виконт. Я недалеко от Центральной Московской больницы, рядом с метро. Пожалуйста, поторопитесь…

– Уже лечу, – пообещал я, накинул пальто и вышла за дверь, – Нейди, я ухожу! К ужину вернусь!

– Да нам и без вас неплохо, хозяин! – донесся из соседней комнаты голос напутствия, – Можете не возвращаться.

Я ухмыльнулся. Фразы Нейди зачастую следовало воспринимать наоборот… но это не точно.

Я ехал в больницу на метро, размышляя о сложившейся ситуации. Князь Омутов – лютый кабан, пышущий здоровьем. Мне казалось, он способен всё человечество пережить. Что там с ним такого могло произойти?

Выйдя на станции, я быстро заметил Светлану. Княжна сидела на скамейке, словно самая обычная девчонка, с поникшими видом и уткнувшись лицом в ладони. Её плечи иногда подрагивали.

– Светлана! – позвала я, подбегая к ней. Княжной прилюдно решил её не звать. На всякий случай, а то мало ли. Что-то я не вижу рядом с ней охраны.

Она подняла голову, ее глаза были красными от слез.

– Ты тут одна? Без охраны? – спросил я, подходя поближе.

– Виконт… спасибо, что пришли, – прошептала она, ее голос дрожал.

Я сел рядом с ней и обнял ее, успокаивающе провел рукой по дрожащим плечам.

– Конечно, княжна, между нами ведь дружеские узы, вы сами говорили. А друзья должны друг другу помогать. А теперь расскажите мне побольше о ситуации с вашим отцом. Может быть, я смогу чем-то помочь.

Светлана глубоко вздохнула и начала свой рассказ.

Выяснилось следующее. Вчера вечером князю Омутову неожиданно ни с того ни с сего стало плохо. Врачи рода Омутовых оказали ему всю необходимую первую помощь, но этого оказалось недостаточно. Физически князь был здоров на все сто процентов. Что-то было не в порядке с его духовными потоками, но точную причину установить так и не удалось. Что странно, ведь на род Омутовых работают одни из лучших врачей.

По мере того как Светлана говорила, её голос всё сильнее дрожал. И лишь мои ласковые прикосновения немного успокаивали девушку. Я видел страх в ее глазах, но также и проблеск надежды. Сейчас ей очень нужна поддержка.

– Я постараюсь помочь, чем могу, княжна, – успокоил я ее, утешительно похлопав по плечу девушки, – Я бы хотел взглянуть на вашего отца, с вашего позволения. Пойдем поговорим с врачами и посмотрим, что они смогут нам сказать.

– Д-да… конечно, – Света кивнула. Я крепко сжал её руку.

– Где сейчас ваш отец?

– Его госпитализировали… это здесь, недалеко… Московская центральная больница…

– Что ж… показывайте дорогу!

Мы со Светланой подошли к парадному входу Московской центральной дворянской больницы. Внушительное здание возвышалось в окружении ухоженных садов и высокой кованой ограды. Мы предъявили паспорта на пункте охраны, и нам разрешили войти.

Мы оказались в богато украшенном вестибюле, который напоминал внушительный и изысканный холл роскошного отеля. Вдоль стен стояли мягкие диваны и кресла для отдыха, играла легкая классическая музыка.

Вокруг нас сновали люди – пациенты и медицинский персонал. Я ощутил аромат цветов, свежести и чистоты.

Я огляделся по сторонам, пытаясь сориентироваться. Ну, или хотя бы найти карту. Но ничего подходящего не заметил.

– Куда идем, княжна? – спросил я Свету.

Светлана прошептала:

– Мама говорила, что папу, кажется, перевели в другую палату на верхний этаж… Я не знаю, в какую именно.

– Сейчас разберемся, – сказал я.

Мы подошли к стойке регистрации, и я спросил у женщины в черно-белой форме:

– Здравствуйте, барышня. Я виконт Александр Булгаков, а это княжна Светлана Омутова. Мы пришли к князю Омутову. Не могли бы вы сказать нам, где находится его палата?

– Здравствуйте, виконт, здравствуйте, княжна. Одну секунду… – сказала девушка.

Администратор посмотрела на экран своего компьютера и ответила:

– Князь Омутов находится в палате 1512 на пятнадцатом этаже. Вы можете воспользоваться лифтом, который находится за углом справа от вас.

– Спасибо, – сказал я, и мы направились к лифтам.

Когда мы поднимались, из стеклянных стен лифта открывался вид на роскошный интерьер больницы. Плюшевые кресла, большие хрустальные люстры… стены украшали красивые картины. Эта обстановка была далека от типичной стерильной больничной обстановки.

Дорого, богато. Дворянство-с…

Поднявшись на пятнадцатый этаж, мы прошли по указателям в палату 1512. Вокруг не было ни души – словно весь этаж зарезервировали чисто под нужны рода Омутовых. А всех остальных куда-то перевели.

Лишь подойдя к палате 1512 мы заметили группу суровых мужчин в костюмах, стоявших у входа. Судя по всему, они были из службы безопасности семьи Омутовых.

Один из охранников шагнул вперед, преграждая нам путь.

– Кто вы такие и что у вас здесь за дело? – потребовал он.

С ним поравнялся другой охранник и похлопал его по плечу.

– Ты что, сдурел? Перед тобой сама княжна, – он повернулся к Светлане, – Простите великодушно, княжна, он у нас новенький.

– Простите великодушно, княжна, не признал, – повинился новенький. И тут же бросил подозревающий взгляд в мою сторону.

Света отрешенно кивнула.

– Всё в порядке, – сказала она, – Мы пришли повидать отца.

Я представился:

– Виконт Александр Булгаков. Сопровождаю княжну.

– Мы должны обыскать вас, – охранники всё ещё хмуро смотрели на меня.

– Ему можно доверять, – вмешалась Светлана, – Это тот самый Булгаков, он дважды спас меня.

Трижды, если считать битву с Катей-Морганой, подумал я. Но вслух поправлять не стал.

– Простите, княжна, таков порядок, – сказал охранник.

– Без проблем, – я кивнул, – Порядок, так порядок.

Охранники тщательно обыскали меня. Забрали телефон, ключи и некоторые мелкие предметы. Надеюсь, вернут. Я верю в честное имя рода Омутовых.

– Очень хорошо, – сказал охранник, отступая в сторону, – Прошу, виконт.

Мы вошли в тускло освещенную комнату. На широкой медицинской кровати лежал князь Омутов, подключенный к различным аппаратам. Тихий писк медицинских устройств наполнял воздух. В данной ситуации эти звуки казались зловещими.

Князь Омутов неподвижно лежал на больничной койке, его лицо выглядело бледным и исхудавшим. Некогда сильный и гордый князь выглядел бледной тенью себя прежнего. Его дыхание было затруднено. Различные аппараты и трубки, облепившие Омутова, только подчеркивали его подвешенное состояние.

Светлана протянула руку и осторожно взяла отца за руку.

– Папа, это я, Света. Я здесь с Са… виконтом Булгаковым.

Мне показалось, что веки князя как будто на мгновение дернулись. Хотя ситуация оставалась мрачной, крепкая связь между Светланой и ее отцом была очевидна.

За нашими спинами внезапно скрипнула входная дверь. Мы обернулись.

В палату быстро вошел врач в белом халате, яростно делающий записи в маленьком блокноте. Он поднял голову, его глаза сузились, когда он заметил нас.

– Кто вы? – раздраженно спросил он, – Вход только для членов семьи.

Светлана шагнула вперед, ее голос был тверд.

– Я Светлана, дочь князя Омутова.

Поведение доктора мгновенно изменилось, его раздраженный взгляд стал сочувствующим и даже немного виноватым.

– Ах, мои извинения, сударыня Омутова. Я доктор Козлов, дежурный лечащий врач.

– Рада знакомству, – Светлана указал на меня, – Это виконт Булгаков, мой сопровождающий.

Доктор Козлов вздохнул, закрывая свой блокнот.

– Ваш отец находится в очень тяжелом состоянии. Мы полагаем, что он был отравлен сильнодействующим веществом, которое, похоже, содержит в себе неизвестный духовный элемент.

Глаза Светланы расширились от страха, и она умоляюще посмотрела на меня. Я как бы невзначай подмигнул ей, и отвернулся к окну.

Света поняла меня правильно.

– Доктор, что значит неизвестный? – спросила княжна у Козлова.

– Мы провели ряд комплексный исследований, пытаясь установить его природу, но…

Пока они разговаривали, я шагнул ближе к бессознательному князю, стараясь не привлекать внимания доктора. Молча я протянул щупальца Отражения под одеяло и осторожно воткнул их кончики в мускулистую руку князя. Пора просканировать тело Омутова на наличие признаков таинственного яда. Ну или чем его свалили с ног?

– Концентрация очень высокая, – продолжал говорить Козлов, – Такая доза мгновенно убила бы слона…

– А мой отец?

– Ну, ему как видите, сильно поплохело… Здоровье князя Омутова поистине богатырское.

Когда мои Отражения проникли глубже, я почувствовал в его духовных потоках присутствие яда – довольно агрессивной духовной энергии. Оно не было похоже ни на что, с чем я когда-либо сталкивался раньше. Если ничего не сделать, эта штука может поглотить жизненную силу князя. Нужно действовать быстро, если я хочу спасти его.

Но Омутов, конечно, зверюга. Как он вообще в живых остается после такого?

Светлана всё ещё разговаривала с доктором Козловым, ее голос едва был громче шепота.

– Есть ли надежда, доктор?

Доктор печально покачал головой.

– Мы делаем все возможное, но этот духовный яд не похож ни на что, что мы когда-либо видели. Пока что нужно дождаться результатов анализов… Неправильное лечение грозит лишь усугубить ситуацию…

Я продолжал осматривать князя, ища слабые места в соединениях яда. Это напоминало обезвреживание часового механизма бомбы – перекусывание неправильного провода грозило детонацией. Однако возросшая вычислительная мощь воплощенного отражения позволяла действовать максимально эффективно. Постепенно я отделял враждебную энергию от князя.

И тут доктор Козлов перевел взгляд в мою сторону. Пару секунд он смотрел на меня, а потом нахмурился. Даже открыл рот, чтобы что-то сказать.

– Доктор, – спросила Светлана, снова завладев его вниманием. Ее голос слегка дрогнул, – Как дела у моего брата? Я слышала, что у него было внутреннее кровотечение.

Доктор Козлов, на мгновение отвлекшись от меня, успокоил ее:

– Состояние вашего брата сейчас стабильное. Кровотечение остановлено, и его жизни ничего не угрожает. Сотрудники нашей больницы внимательно следят за ним.

Светлана кивнула, ее глаза все еще были полны беспокойства. Тем временем я сосредоточился на задаче – начал осторожно извлекать яд из тела князя. Процесс был сложным и требовал полной концентрации. Но я чувствовал, что на пути к успеху – злая энергия медленно медленно покидала духовные потоки Павла Александровича.

По мере того как я продолжал вытягивать яд, дыхание князя Омутова становилось более мягким и размеренным. Мертвецкая бледность постепенно сходила с его лица, сменяясь легким румянцем.

Я улыбнулся, чувствуя, что на правильном пути. Однако в тоже время нагрузка на меня возросла – мое Отражение теперь удерживало в себе изрядную долю яда.

А просто так выпустить этот яд в комнату нельзя – Света и Козлов могут пострадать. Штука крайне токсичная.

Наконец, последние остатки темной энергии были удалены из тела князя. Омутов, не приходя в себя, глубоко вздохнул, чем вызвал пристальное внимание Светы и Козлова.

Что ж… князь теперь был вне опасности. Его богатырское здоровье позволит ему быстро восстановиться. Однако теперь я столкнулся с новой проблемой – яд все еще оставался в моём Отражение. Я ощутил подступающие слабость и тошноту.

– Э-э-э… ы-ы-ы… Мне… мне нужно в туалет, – запинаясь, произнес я, пытаясь сохранить самообладание под пристальным взглядом доктора Козлова. Света смотрела на меня обеспокоенно. Я жестом показал ей, что всё ок.

Они с Козловым обменялись недоумевающими взглядами. Но никто не усомнился в моей внезапной жажде уединения.

Выйдя из палаты, я обратился к охранникам.

– Не подскажете, где здесь туалет? – спросил я.

– В конце коридора, – один указал направление.

Я поспешил по коридору, отчаянно пытаясь не расплескать яд. Он действительно был чертовски токсичным. Тут не только бы слон слег, но и целое стадо. Ну или один князь Омутов.

Ощущение было такое, словно я воздерживался от походов в толчок как минимум неделю. При этом каждый день высаживал в одиночку ящик пива.

Спотыкаясь я вошел в туалет, сверкающий и безупречный, как всё в больнице для аристо. Я тяжело прислонился к раковине, ощущая, как Отражение внутри меня корчится от боли. Яд, подобно живой, дышащей сущности, угрожал поглотить меня изнутри.

Если я сейчас ничего не сделаю, то скоро впаду в овощное состояние, как князь.

– Буэ-э-э… – не выдержав, я сблеванул весь обед прямо в раковину. Ух-х-х… не донес.

Главное, не говорить об этом Нейди.

С каждой секундой яд становился все сильнее, и я чувствовал, что мои силы иссякают. Надо действовать быстро, если хочу выжить. Глядя на свое отражение в зеркале, я понял, что битва только началась.

Двинувшись на поиски священного белоснежного мраморного алтаря, я внезапно услышал веселый свист, доносившийся из соседней кабинки. Бросив взгляд в щель слегка приоткрытой двери, я увидел маленького человечка – карлика – одетого в синий джинсовый костюм. Он стоял прямо на сиденье унитаза и невозмутимо занимался своими делами, насвистывая веселую мелодию. Свою голову с модной стрижкой запрокинул назад.

Занятный персонаж… кто он такой? Тоже кто-то из людей Омутова? Ладно, пофиг.

Уже забыв о карлике, я вошел в кабинку и закрыл дверь. Мое Отражение-кошкодевочка отделилась от меня и зависла над унитазом. Она выглядела ужасно – сменила цвет на бледно-розовый, ее волосы и щупальца обвисли. Её щеки были сильно раздуты, как пузыри, обеими руками она зажимала рот. Живот Отражения раздулся и округлился, как будто она съела слоненка в один присест. Или находилась на девятом месяце беременности. Тройней.

Действовать нужно быстро.

– Выпускай яд… – шепотом приказал я, указав на толчок, – Принесем жертву белому мраморному алтарю…

Ее волосы слились в щупальца, на конце каждого появилось отверстие, похожее на раструб. С гортанным звуком «буэ-э-э» щупальца выпустили в унитаз струи густой черной жидкости, похожую на мазут. Это и был яд, принявший материальную форму. По мере выхода яда, живот и щёки Отражения постепенно уменьшались до нормального размера. Цвет её тела возвращал свой насыщенный розовый оттенок.

Этот оркестр не остался незамеченным нашим насвистывающим соседом. Карлик, явно встревоженный суматохой, окликнул меня из-за перегородки.

– Эй, приятель! Ты там в порядке? Тебе нужна помощь? – спросил он, его голос был полон любопытства и сочувствия.

– Я в порядке, спасибо, – ответил я, стараясь говорить как можно более непринужденно. Но это было не так просто в сложившихся обстоятельствах. Напряженный голос мне, кажется, выдавал.

– Уверен? – продолжал карлик. Кажется, он мне не поверил.

Я еще раз заверил его, что со мной все в порядке. Он, похоже, принял мой ответ, хотя его любопытство чувствовалось чуть ли не на физическом уровне.

Когда последние остатки яда исчезли в унитазе, я вздохнул с облегчением. Мое Отражение было в безопасности. Мне удалось вывести опасное вещество из ее тела, не привлекая к себе лишнего внимания.