Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава первая

2024 год

Поезд хоть и значился скорым, но не слишком торопился, кажется, останавливался на большинстве полустанках этого напряжённого направления.

Коренастый, выше среднего роста мужчина в футболке и шортах, выйдя из купе, встал у окна в проходе вагона.

Вентиляция по летнему времени работала на полную мощность и прохладная струя воздуха сквозняком обдавала лицо. Пассажир зябко повел плечами, хмыкнул, подумал о чём-то своём сокровенном. Июльская ночь за окном, в преддверии утра должна была дышать свежестью, ароматами трав донских степей. Тёмно-синее, но уже светлеющее небо с уже поблекшими блёстками звезд, мерцающих то голубым, то жёлтым светом, притягивало взгляд…

Дверь купе отодвинулась в сторону и в проход выглянула молодая женщина.

– Алёша, мы собрались. – Сказала она.

Пассажир отодвинулся от окна, обернулся к ней. Улыбнувшись, с хрустом потянулся, разминая мышцы, взглянув на наручные часы, кивнул в ответ:

– Хорошо, Лиза, но ты не торопись так, до Ростова ещё добрых двадцать минут тащиться будем, так что Танюшку не разбуркивай. Если что, я её на руки возьму.

– Она большая уже, чтоб на руках носить, да и проснулась, соку попила, в окно смотрит. Ты бы зашёл, попутчик наш всё равно проснулся, не спит.

В ответ на предложение, потянулся к женщине, наоборот утащив её в пустой проход, обнял. Целуя в макушку, прошептал:

– Вот и отпуск прошёл, завтра на службу. – Вздохнул. – Не хочется.

– Мне тоже. – Ответила та.

Проявившаяся проводница удивленно взглянула на обнявшуюся парочку, напомнила:

– В Ростов пребываем. Постельное бельё можете на месте оставить, я потом соберу.

– Благодарствую. – Улыбнулся мужчина. – Однако сервис у вас.

– Так уж вышло. В Ростове одни вы сходите, потому мне не сложно.

– Идём. – Поторопила жена.

В мягком синем свете, падающем с потолка, купе казалось уютным, мирным, располагающим ко сну, вот только отсыпаться от отпуска и дороги придётся уже дома.

– Вот мы и приехали Танечка. – Сообщил мужчина не спавшей девочке лет десяти.

– Ура! – возбудился ребёнок.

– Тихо ты, стрекоза! – громко прошептала мать. – Сейчас дядя Лёша вынесет чемоданы, ты следом выходишь.

Новый вокзал Ростова на Дону. Вернее, он не новый, а обновлённый. Стекло и бетон в плитке и мраморе, а дальше сам город. Красивый город. Старый. Южный Санкт-Петербург, можно сказать.

Южные города отличаются от городов России, они и пахнут по-своему, у них есть свой совершенно неповторимый аромат. Несмотря на раннее утро, на улицах улыбки людей и загорелые лица. Тепло, и не только в градусах ртутного термометра. Вся атмосфера излучает тепло – люди, природа, транспорт, дома, дороги. Сочная зелень деревьев, безоблачное небо. Не сразу и скажешь, что где-то за сотню километров,.. Ну, теперь уж с хвостиком! …идёт война и гибнут люди.

Но это где-то там, а здесь… Здесь улицы наполненные утренним солнцем, дороги, зеленые дворы… акации, тополя свечами к небу льнут и… каштаны. Каштаны повсюду и везде, с колючими обертками полированных янтарно-коричневых плодов. Палисадники с южными цветами и розами.

Добрались. Вошли в квартиру.

– Лёш, у нас пустой холодильник. – Сообщила жена. – Сходил бы в магазин.

– А, что покупать? – спросил Аверин.

– Да, всё! Хлеб, мясо, овощи. Я борщ сварю, ну и картошки нажарю.

– Всё, понял, выполняю!

Ушёл без разговоров. Вот она жизнь семейная! Был бы холостяком, сейчас просто к столу бы пригласила, а теперь на правах жены командует, и не огрызнуться, не пикнуть. На-адо! Ну, надо, так надо. Пошёл.

В ближайшем к дому супермаркете затарился. Уже к кассам тележку толкал, когда взгляд напоролся на удивлённую моську работницы торгового зала, проследил за интересующей её ситуацией и не понял, чего девица в такой осадок выпала. Подошёл, спросил:

– С вами всё в порядке?

Сначала та даже вопрос не поняла. Когда поняла, мотнула головой в сторону торгового ряда.

– Вон,.. человек ведёт себя странно.

– Воришка, что ли?

– Нет. Точно нет!

Присмотрелся. Ухмылка на его лицо наползла. Всё понял. А чего не понять?

Иностранца,.. Английским языком Аверин почти в совершенстве владел. …от избытка продуктов не по детски колбасило, буквально до слёз доводило. Откуда он такой, только в Ростове взялся? Пояснил девушке:

– Интурист с ума сходит.

– Чего это?

Стояли неподалёку, а потому, можно сказать, под восклицания и стенания иностранного мужика, синхронизировал перевод:

«Вы посмотрите только, как они живут!.. Сколько тут всякой выпивки!.. Сколько тут водки – это они любят!»

От себя добавил:

– Кстати, они в своей богом забытой Англии, больше нас водку лакают. Через одного алконавты, а всё нас попрекать пытаются. Между прочим, он всё на телефон снимает. Вам не влетит?

– Нет. А, что он ещё про нас говорит?

– О нас с вами, точно ничего.

Иностранец и правда, перешёл к прилавку мясных деликатесов, заваленному десятками сортов колбасы,.. к сырам, перед собой выставив телефон, ходил и монотонно бубнил, Аверин перевёл:

«Вы это видите? Видите??? Где тут санкции? Смотрите, как они тут живут под санкциями, якобы!.. Смотрите, как у них, якобы, «ничего нет»!.. Ага, «ничего»… Ну вот прям совсем «ничего»!!!

– Может службу охраны вызвать? – предложил Алексей.

Девчонка не согласилась. Её лицо приняло змеиное выражение.

– Зачем? Пусть снимает, гадёныш! Я вот сейчас тоже… – вытащила телефон и запустила съёмку, поделившись с Авериным мыслью. – Вечером сменюсь, в «Одноклассниках» выставлю.

– Ну, тогда бог в помощь.

Под вечер мобильный телефон ожил, заставил встрепенуться и посмотреть на имя абонента.

– Слушаю!

– Командир, ты уже дома? – спросил Галл.

– С утра был.

Дальше старший лейтенант Бурков вывалил на голову последние новости и проблемы, заставившие одеться в форму и, оторвавшись от семьи, ехать в часть.

Повезло! Начальник Центра, полковник Фадеев Сан Саныч, оказался ещё на месте. Постучался, вошёл в кабинет шефа и первое, что услышал, был его недовольный, даже разгневанный голос, сразу и не понять к кому обращённый:

– С-сука! Релоканты доморощенные! – увидав вшедшего подчинённого, не остановился, поясняюще продолжил. – Московские когда петух жареный в темечко клюнул, большой толпой в Грузию сдриснули. Наши же, донские и краснодарцы, думали, что умнее всех окажутся. Распродали имущество и с деньгами ретировались к туркам. С семьями, мля! Недвижимость по крутым ценам скупили. Оказалось в гетто, на птичьих правах умудрились поселиться. Я после такого скорого исхода вспомнил стихотворное изголение поздравления с 23-м февраля уехавшим, имеющим в штанах отросток, отличающий мужчин от женщин. Процитировать? Доморощенные стихоплёты ну, точно в лузу сочинили!

Аверин зная командира, пожал плечами. Если особо напряжных дел не наблюдалось, пока пар не выпустит, к основному вопросу у него не перейдёшь. СС с пафосом процитировал:

– Хоть Вы не носите мундира,

Но знаем мы, что в трудный час

Вы так же, как и все солдаты,

Спасёте Родину и нас.

Изуверская улыбка исказила губы.

– Каково, а? «Спасёте Родину и нас!» Как думаешь, те кто уехал, спасут?

Спросил:

– Товарищ полковник, это вы к чему сейчас на них наезжаете? Дела давно минувших дней.

– Минувших? Х-ха! Эти дебилы теперь пытаются назад вернуться! Зачем? У нас оставшихся хватает.

– Сан Саныч, они особой погоды не делают.

– Думаешь?.. Дебилы-то? – Хмыкнул. – Запомни майор, самая мощная организация в стране, это дебилы. У них везде свои люди. Когда я о них вспоминаю, у меня за страну болит сердце.

В кабинет постучались. Вошёл майор Опрышко, на уровне груди державший склейку карты. Заставил СС приободриться.

– Наконец-то, не прошло и полгода! Я уж думал, мне здесь сегодня до полуночи куковать придётся. Показывай, что там наваял.

– Вот!

Карта легла на стол перед полковником. Тот пристально изучил предмет, заставивший задержаться на службе, после чего посмотрел на исполнителя и голосом с проникновенной интонацией падрэ ордена иезуитов спросил:

– Ты понимаешь, что эта карта будет лежать у НГШа на столе?..

Ответа не ждал. Взорвался:

– …Хули ты здесь нарисовал? На головке себе нарисуй: «Не забуду мать родную и отца бухарика!». Опрышко, вон, можешь у Аверина спросить, не прошло и пяти лет, как он выучил сакраментальную аксиому – думать надо головой, любить сердцем и чуять жопой. Самое главное – не перепутать. Аверин, выучил?

Алексей подхватился со стула на ноги, ответил:

– Так точно, товарищ полковник!

Фадеев пальцем потыкал в карту:

– Здесь,.. здесь,.. и здесь. Исправляй! Это вообще не указывай. Давай! Действуй!

– Товарищ полковник, секретка…

– Подождёт секретка! У нас в стране почти военное положение! Если не в стране, то в нашей конкретной части. Иди с глаз моих. У тебя полчаса.

Майор подхватив карту испарился из кабинета.

– С кем работать приходится! – пожаловался Аверину.

Взял себя в руки.

– Ладно, что у тебя там? – судя по всему, начальство заинтересовалось приходом Аверина, тем более спустило пар и на время стало конструктивным, адекватным человеком. – Ах, да! Лёша, ты какого рожна на службу припёрся? Тебе же только завтра выходить.

– Товарищ полковник…

Мелодия звонка мобильного снова прервала зачаток не произнесённого вопроса.

– Минуту! – поднёс трубку к уху. – Слушаю!

Минуты через две, послушав звонившего, набычился, посуровел. От сдерживания эмоций лицо окрасилось в цвет пожарной машины. На удивление не слишком повышая голос, что для Аверина было странным, демократично ответил:

– Да мне на ваши хотелки насрать! Казаков привлекайте на скрытое патрулирование. Среди них добрая половина ряженых, вот пусть атаман заставит в гражданку одеться и озаботится этим самым скрытым патрулированием. У нас совсем другие задачи и мы к внутренним войскам никакого отношения не имеем! И вообще эта ваша придумка, как скрытое патрулирование, мне напоминает анекдот про хохла, который насрал на Красной площади, только тихонечко, себе в штаны. Желаю здравствовать!

Отключившись, посетовал:

– Гражданские! – со стороны выглядело – «идиоты, строем не ходят и тельник не носят».

Но своё отношение пояснил Аверину более упрощёнными словами:

– Зам главы областной администрации. Напридумывают, постановлений, в интернет выложат, а потом думают, кого бы напрячь, чтоб самим не работать. Так, чего хотел-то?

–Сан Саныч, до меня тут слух докатился, что вы мне пятерых желторотиков навязали. Так ведь? У нас же ведь договор был. Вернусь из отпуска, сам по частям народ наберу.

– Гм, почти.

– Это как?

– Соев подсуетился. Мне объяснил, что начальство сверху добровольцев прислать озаботилось, потому как, видите ли, твоё подразделение не укомплектовано полностью. Но я этому скользкому типу не верю, только назад их отправить уже не могу.

– Их же готовить нужно, а это время. Галл сказал, что они даже не обстреляны.

– Лёша, подержи арбуз! Что вот лично мне прикажешь сделать?

– Вас понял. Пойду на них посмотрю.

– Куда пойдёшь? Считай ночь на дворе.

– Так…

– Домой к жене молодой иди. Ночью не спят воры, бляди и те, кто в наряде. Завтра посмотришь.

– Есть! – поднялся из-за стола, уходить собрался.

– Стоять!.. Расскажи лучше, как отдохнул?

Скисшая физиономия Аверина сама за себя об отдыхе говорила. Выдавил:

– Отдыхать, не работать.

– Но Лизавета-то твоя хоть довольна?

– Спасибо, Лиза с Танюшкой довольны. Разрешите идти?

– Обиделся?

– Никак нет!

– Иди майор. Не забудь завтра на службу прибыть. Покумекаем, что с твоим пополнением делать, как его в короткое время раскачать и в рамки поставить.

Из кабинета командира вышел с мыслью, что раскачивать и ставить всё одно ему придётся по старым лекалам. Только вот где время брать? Командиру-то что? Командир прав всегда. Как только этот тезис нарушается, то командир становится лжекомандиром. А потому, командир прав всегда. Это философия понятий. Если вдруг какому-то идиоту в погонах невзначай покажется иначе, то стоит перекреститься на ясно солнышко, сплюнь через левое плечо и вспомнить аксиому: Если командир не прав, армии кирдык наступает.

Всегда и без каких либо вариантов…

Солнечным июльским утром, по времени ранним-ранним, Аверин одетый в летний камуфляж и в кроссовках на ногах, в сопровождении старшего лейтенанта Буркова, имевшего рабочий позывной Галл и прапорщика Зайченко – Санты, подошёл к общежитию. Спросил обращаясь к обоим:

– Где их разместили?

Ответил Галл:

– На первом этаже, комната номер шесть. Поселили всех вместе, там помещение большое, рассчитанное на то, вдруг иногороднюю ДРГ пришлют. Для шести мужиков места больше чем нужно.

– Палата номер шесть! – хохотнул прапор, намекая на пресловутую чеховскую повесть, у современных любителей подзабытую, у старшего поколения – ставшую притчей во языцах.

– Нормально. – Майор согласился с принятым замом решением. – Давайте, поднимите товарищей, я здесь подожду. Форма для пробежки.

– Есть, командир!

Козырнув, оба подчинённых не чинясь, почти бегом взбежали на широкий пятачок высокого крыльца и растворились внутри трёхэтажного кирпичного здания.

Алексей встав у перила лестницы, опёрся на него локтем, прикрыв глаза, подставив лицо утреннему, ласковому солнышку. Ощущение окончания отпуска и выход на службу ещё полной мерой не наступило. Первый день всегда так, пограничное состояние. Три недели отдыха, как вода в жарком песке растворились, только и успел, что жениться и в Крыму на пляже в своё удовольствие отлежаться. Теперь придётся в рабочую колею входить и уподобляясь ломовой лошади, всё что начальство навалит тащить.

Из дверей общаги, светя голым торсом, стали выходить заспанные офицеры, в его отсутствии прибывшие к новому месту службы именно к нему подразделение.

– Спустились. В шеренгу стали! – распорядился чуть отставший Галл. – Шевелимся, барышни…

Бурчащие, недовольные молодцы, завидев неизвестного офицера, званием явно старше разбудившего их старлея, спустившись со ступеней, шеренгой перед ним встали.

Аверин не меняя позиции, присмотрелся к лицам. Отметил про себя:

«Пацаны совсем!»

Не дожидаясь, что кто-то из приумолкших парней, рассматривающих его с любопытством детской непосредственности, рот откроет, представился:

– Я майор Аверин, в подразделение которому вы, может по глупости или недоразумению умудрились попасть. Знаю, что каждый из вас рапорт на перевод в зону СВО писал, но верхнее начальство по-своему распорядилось. Не нам его судить, так что, добро пожаловать в спецназ ГРУ. Ну, а теперь коротко представьтесь, чтоб я воочию по лицам, кто есть кто понял.

– Нансен Александр. Лейтенант. На старом месте, командир мотострелкового взвода. – Доложил первым стоящий на правом фланге строя подтянутый крепыш, с татуировкой кобры развернувшей капюшон, на плече.

Увидав татушку Аверин не смог удержаться, выразил словом наличие набитого на коже рисунка:

– Эк вас угораздило, товарищ лейтенант! С чего только зверюгу на тело набил?

Ничуть не смутившись, лейтенант бодро ответил:

– Ошибка молодости!

– А сколько вам лет?

– Двадцать три.

– Ну-ну!

Перевёл взгляд на соседа Нансена, встретился с ним глазами, подбородком повёл, дав понять, что внимательно слушает. Тот всё понял, представился:

– Лейтенант Козырев. Павел. Армейский спецназ. Разведка.

Аверин кивнул, перевёл взгляд на следующего.

– Василий Морозов. Прапорщик ВДВ. Снайпер.

Майор с интересом оглядел высокого, худого, голубоглазого прапорщика. Перевёл внимание на крепыша с кондициями под стать Санте, но моложе возрастом.

– Парамонов Василий. Прапорщик. Воздушно-десантные войска. Могу быть пулемётчиком.

Санта, стоящий чуть в стороне от строя, удовлетворённо крякнул. Сам он с Парамоновым на этот счёт ещё не говорил. Чувствовалось, что появление коллеги в подразделении ему нравится.

– Старший лейтенант запаса Лопатин. Виктор Сергеевич…

Имя отчество товарищ произнёс уверенно, будто привычка к такому представлению сказывалась. Да он и возрастом явно старше остальных был.

– …Медик. Врач общей практики.

«Понятно». – Аверин улыбнулся, дополнил сказанное:

– Уже не в запасе. Уже официально на службу призван.

Ко всем обратился:

– Значит так, господа-товарищи, для начала глянем, что вы собой на физическом плане представляете, потом в профессиональном. Так сказать познакомимся. Сейчас утро, вот с пятикилометровой пробежки и начнём. На пра-во! Галл с Сантой в замыкании… За мной бегом м-марш!

У Шуфутинского песня про левый берег Дона есть, но это больше о Ростове. Центр спецназа на правом берегу окуклился и от города он на приличном расстоянии свои щупальца раскинул. Оно и понятно, здесь не паркетные шаркуны обитают, им и пострелять и побегать нужно, техникой порулить и прочей специализированной деятельностью позаниматься. Короче, весело здесь всегда, и в палящий зной и в слякоть с разверзнутыми хлябями, и в снежной карусели. Э-хэ-хэ! На правом берегу городского предела, но далеко отсюда, жизнь сверкает и бурлит. Из ресторанов и кафе льётся громкая музыка-музыка-музыка, дети носятся по фонтанам. Куда взгляд не кинь, всюду архитектурная идиллия, от которой кроме эстетического наслаждения никакого негатива не жди. Сейчас летняя пора, солнце неимоверно жарит, так вот там всегда найдётся место, где можно спрятаться от палящих лучей его. Здесь всё по-другому. На полевых выходах жизнь тоже ключом бьёт, вот только в основном большим гаечным и по голове, по голове.

По выжженной солнцем степи, прислонившейся к Дону, по натоптанной тропинке, тяжело дыша, бежит по пояс оголённая группа. Бежит она уж явно не пять заявленных километров. О-хо-хо! Пять давно за спиной остались. Бегут, умирают, но держатся, лишь шепотки под ноги ложатся, да улыбки двоих замыкающих строй загорелых до черноты мужиков, шире становятся:

– Т-тараканьи бега!

– Озверел нач-чальник. Как будто на первый курс попал.

А позади голос с подколом:

– Чего, десантура, сдох что-ли? Подтянись-подтянись!

Вот такая сермяжная правда жизни получается. Думаешь, что орёл, хочется всему миру доказать, что сам в этой жизни чего-то, да стоишь. А когда тебя майор, старпёр и беспредельщик, в оборот берёт, понимаешь. Вот тут и есть главная ошибка. Молодой. Горячий. Может потому в спецназе претендента на высокое звание бойца специального назначения и называют «драконом»? Не по делу бегает, суетится. Пар из ушей, огонь из пасти. К чему?.. Ф-фух! Ведь никому и не страшно совсем. На орла не похож, в лучшем случае воробей, которого и в хвост и в гриву до седьмого пота гонять нужно, к традициям приобщать, боем крестить. Это ведь только потом, с жизненным опытом и мудрость какая-никакая ненавязчиво проявится. Умение. Навык. Молодости ведь невдомёк, что основной метод, оказывающий положительное влияние на подготовку боевой группы, является максимально жёсткий, бескомпромиссный, реалистичный и профессиональный тренинг. Постоянные тренировки в предельно реалистичной обстановке, изучение мат. части, а также полезной документации, дадут бойцам те необходимые понимания, навыки и умения, что, несомненно, увеличат их шансы на выживание.

Огрызнулся:

– Иди ты…. Ну нельзя же так сразу. Я с год, наверное, так не бегал.

– Оно на паркете где побегаешь? Конечно нельзя…. Надо!

Аверин довёл всех в усмерть вымотанных до мини спортгородка за общагой. Скомандовал:

– Шагом. Зарядка пять минут. На своё усмотрение. Не маленькие. Потом душ и завтрак. Жду вас в 9 часов, в полевой форме одежды, в канцелярии.

От желторотиков отошли, Галл вопрос задал:

– Ну, как?

– Думал, хуже будет. Ты из наших, каждому няньку подбери.

– Понял, сделаем.

Санта своё слово вставил:

– Командир, я Парамонова себе заберу. Позволишь? Всё же потенциальный пулемётчик.

– Бери. Всё. Расходимся. К девяти все в расположении быть должны.

– Будут.

«Местный народец» встретил отца-командира радостными приветствиями, но без подобострастья и какого либо панибратства. Тут много факторов роль играло. Основной в боевом братстве заключался. А ещё само подразделение у Аверина особым было. Его он по крупицам сам собирал, от того СС негласно их всех колхозниками называл. Потому как – колхоз дело добровольное. Люди к Аверину все на добровольных началах пришли, все воевали, все ранениями и орденами отмечены.

Первичная беседа с «молодыми» много времени не заняла. Пару прописных истин на гора выдал:

– …Задача любой группы состоит в том, чтобы максимально эффективно выполнить поставленное перед ней задание и, к своим выйти с наименьшими потерями. Самая малая и в то же время надёжная боевая тактическая единица – это тройка бойцов. В отдельных случаях, при том же недостатке людей, группа разбивается на двойки, а при избытке бойцов она делится на тактические четвёрки. Преимущества двоек в их повышенной маневренности и компактности при работе в помещениях, а недостаток в уязвимости и малой эффективности при встрече с многочисленным противником. – Объяснял Аверин – Преимущество четвёрок в большей огневой мощи и в безопасности самой группы в случае её перемещения, а недостаток в манёвренности и слаженности командной работы. Тактическая группа, состоящая из трёх человек, закономерно унаследует, как положительные, так и отрицательные качества тактических групп состоящих из двоек и четвёрок… Сейчас из канцелярии выйдите и старший лейтенант Бурков определит вам наставников. На первом этапе обучения это и будут ваши двойки…

Только так! И никак иначе. Одним из важных факторов является «притирание» бойцов. Для этого командир группы должен выявить подходящих друг к другу организмов и создать из них боевые единицы, состоящие от двух до четырёх бойцов. При этом уже на ранних этапах формирования малых групп, необходимо выявить тех, кто не способен работать в команде, так как именно они будут мешать слаженной работе группы. Таким бойцам следует сразу объяснить – где их место и то, что они должны чётко работать в связке со своей группой. В противном случае, участие таких бойцов – одиночек, которые сами себе на уме, в операциях недопустимо!

Звонок стационарного телефона отвлёк от инструктажа:

– Слушаю, Аверин!

Голос дежурного по части поставил майора в ступор. Капитан Таранцев сообщил:

– Лёха, там на КПП посторонний военный тебя добивается. Передайте, говорит, майору Аверину, что здесь Сникерс. Он бы ещё Баунти или Твиксом назвался.

– Где он сейчас?

– Перед КПП так и стоит. А куда его ещё? Я вообще в прострации, что он тебя нашёл.

– Лёня, пусть твой КППешник выйдет и скажет, что сейчас подойду.

– Даже так! Кто он, этот Сникерс?

– Наш человек.

– Понял, передам.

Всё это время «молодое пополнение» стояли и уши грели. Галл тоже интерес проявил:

– Командир, что-то про Сникерса я первый раз слышу.

– Валера, это тот кадр, который летом 23-го наши задницы вытаскивал, когда мы в богом забытом посёлке Липовцы, готовились богу душу подороже продать. Всё, занимайся пополнением, а я на КПП.

Прапорщик Недогреев, дежуривший по КПП, в Центре числился в подразделении обеспечения. На боевые не выезжал, но ему и не нужно. Человек на своём месте, при деле, и своё дело знал идеально. Сам уже не мальчик, мужчина в возрасте и… в теле. Не то, чтоб толстый, но ожирением третьей степени обладал. Стороннему взгляду не всегда и заметно, вот только летом мужик страдал. Невыносимая жара, как назойливая муха постоянно напоминала о себе прапорщику. От духоты спасался, сидя у обезумевшего кондиционера, лишь в окно дежурки поглядывал на необычную для такого места ситуацию. Посторонние у КПП большая редкость. Как говорится, чужие здесь не ходят. Ростов хоть и под боком, да вот только Центр, настоящий медвежий угол.

Пулей проскочивший мимо майор Аверин, пропеллером раскрутив входную вертушку, чуть не снеся её к чёртовой матери, выбежал за пределы служебного периметра и тут же встал напротив ожидавшего его чужака в военной форме, как вкопанный в землю столб.

«Чего это он?» – потерялся в размышлениях прапор.

А Аверин…

Встреча двух людей. Встреча двух судеб. Они небыли старыми друзьями, знакомыми их тоже назвать можно было с натяжкой. Столкнулись когда-то на жизненном пути и разошлись. Теперь вот снова встретились. В первые минуты смотрели друг другу в глаза и молчали. Пожали руки.

На душе у Алексея отчего-то вдруг стало грустно и радостно.

«Нашёлся!»

– Костя…

– Никак нет, товарищ майор. Александр Тихонович Львов, старшина запаса.

– Что так?

– Так уж вышло. Ты звал, я приехал. Если брать будешь, бери, какой есть. – Хильченков улыбнулся. – Все документы в порядке, любую проверку пройдут. Нет, так я тихо, без обид уйду.

– Нигде на прежнем месте не накосячил?

– Нет. Годовой контракт отпахал. Имею орден Мужества и медаль за отвагу. Всё настоящее, своим горбом заработанное.

– Добро! Идём. К командиру тебя поведу, он мужик правильный, поймёт.

– Может не стоит с плеча рубить?

– Да я тебя через него искал, только ты скользкий как угорь. Идём. Всё решим.

Сразу на территорию части пройти не удалось. Препятствие в виде прапорщика Недогреева стеной встало.

– Това-арищ майор!.. Пропуск!

– Фомич!.. Ну, т-ты и буквоед!..

– Положено так! – прапор красноречиво развёл руками, типа, дружба дружбой, а служба службой.

Звонок полковнику Фадееву снял все проблемы…

Закрутились-завертелись колёсики в военно-чиновном механизме приёмки человека на работу в организацию имеющую определённый профиль деятельности. Тут и Аверин мало чем помочь мог. Доморощенные военные чиновники после общения с командиром части приняли все имеющиеся на руках документы, заставили накрапать десятка полтора бумаг с личной подписью, заверенные полковником Фадеевым. Беседа с «молчи-молчи», у которого часть числилась в подопечных, особо не напрягла. А потому, что Хильченкову и не с такими зубрами дела иметь приходилось, этот же майор, по сравнению с ними, пацан. Ему ещё расти и расти над собой.

С пятерыми новичками, к которым в подразделении его прикрепили, уже вечером познакомился. Желторотики. Добровольцы, решившие в тяжёлое для Родины время долг свой ей отдать. Всё правильно. Молодцы! Только ведь в такой части, как эта уже подготовленные бойцы должны быть. Хотя бы полгода повоевавшие. Понявшие суть войны.

На улицу вышел, когда темнеть начало, а в тёплом, застойном воздухе кружилась мошкара, и в кронах немногих деревьев и кустах, на манер лесопилки звенели цикады, звук которых был острым, резким и напрягал слух.

– До общаги твои новые сослуживцы проводят. – Объяснил Аверин. – Указание на размещение дано, а мне ещё к Фадееву зайти нужно. Завтра к девяти подходи.

Это любому стороннему человеку, никаким боком не связанному с армией, трудно привыкать к устоявшемуся быту, адаптироваться в условиях армейского общежития. Любому, но не такому, как Хильченков, который успел пройти горнило казармы, выездов в командировки и войну. Только на порог зашёл, сразу попал под юрисдикцию коменданта общежития Виктории Андреевны Даманской. Уж что там этой мудрой женщине Аверин напел о нём, тайна за семью печатями, но разместила его в одноместный номер на первом этаже общежития. Красота! Это несмотря на спартанскую обстановку. Кровать, стол, тумбочка, шкаф. Особый предмет уважения к жильцу – холодильник «Бирюса», которому уже 100 лет в обед будет. Но всё же он есть.

Однако устал за день. Сходил в душ и отрубился.

Услышав стук в дверь, кинул взгляд на часы,.. «Кому это в такую рань неймётся?» …потому даже не почесался. Второй день здесь и вряд ли что-то неординарное случиться могло, тем более, на замок он дверь не запирал, и если в неё не полный дурак стучится, вполне допетрит толкнуть от себя и войти.

Как раз тот, кто стучался, под категорию «дурак» не попал. Дверь со скрипом приоткрылась, в образовавшийся проём протиснулось тело одного из соседей, с которыми вчера имел честь познакомиться. Позвал:

– Старшина, ты часом не очешуел? Все уже на зарядку собрались. Тебе особое приглашение нужно? Майор проведение утренней зарядки нами, под контролем держит. Смотри, нарвёшься!

Недовольно откликнулся, всё же голос не повышая:

– Слышь, лейтенант, закрой дверь с той стороны. С майором, я как ни будь сам разберусь.

Дальше? Дальше, день за днём покатились рабочие будни, похожие один на другой…

Аверин встал перед строем подразделения, полностью экипированного, как на боевой выход. В строю стояло тридцать один человек. Окинул оценивающим взглядом каждого, потом обратился персонально к новичкам:

– Сегодня и каждый день, заниматься мы будем преимущественно тремя вещами: стрельба, физическая подготовка, рукопашный бой. Так как вы практически должны это всё уже уметь, задача значительно облегчается. Надо отточить то, что вы хорошо умеете, и вспомнить то, что успели забыть. Кроме того, поупражняемся в диверсионной и штурмовой деятельности. Ваши наставники подскажут, подправят, и если что не сразу получаться будет, помогут справиться с задачей. Вопросы? Нет. До полигона номер четыре, отсюда десять километров. За мной, бегом, м-марш!..

Вот всю неделю и занимались. Уходили утром, возвращались вечером. У новичков уже даже что-то получаться начинало, тем более в состав новых двоек вошёл боец, которого привёл сам Аверин. Сегодня в программе занятий обычная, самая тривиальная штурмовка.

Сейчас они как раз отрабатывают штурм группы зданий, разбросанных в небольшой, хилой лесополосе. Шесть бойцов уже довольно чётко знают, что им делать. Две пары прикрывают штурмовиков с флангов, еще две пары ловко, используя малейшие складки местности, подбираются вплотную к небольшому одноэтажному зданию.

–Штурм! – звучит приказ в головном телефоне раций, настроенных на общий канал связи. Галл – «глаза» штурмовиков. Он внимательно наблюдает за их действиями сверху, используя для этого квадрокоптер. Аверин на общем контроле, у него, помимо молодняка и «старички» участвуют в нелёгких играх мужчин, но у них своя задача и выполняют её отдельно от новичков. Тем ещё рано с профи работать.

В дверной проём и окно, летят учебные гранаты. Следом за ними туда же ловко «заходят» обучающиеся науке бойцы, прикрывая друг друга и зачищая помещения.

–Чисто! – звучит отчёт одного из штурмовиков с позывным Змеёныш. Этот позывной лейтенанту Нансену достался, за его тату с червяком в капюшоне. И тут же по команде группа слаженно отходит на исходные позиции – по легенде враг нанёс минометный удар по занятым малой группой зданиям.

– Уже лучше! – в микрофон констатирует Галл.

Солнце жарит несусветно. Пот по щекам катится ручьём. Одежда от него промокла, просолилась. Так ведь нелегко в ученье, легко в бою. Дальше по программе у новоявленных штурмовиков отработка штурма окопов. Длинная линия укреплений, местами перекрытая сверху снарядными ящиками, заполненными землей. Это специально так сделано, чтобы бойцы тренировались ниже пригибать голову. Сегодня Галл, для новичков – гад, изувер и беспредельщик, снова поменял «правила игры», чтобы подготовить штурмовиков к любым неожиданностям. Бойцы хоть ненадолго смогли передохнуть. Снаряжают магазины трассирующими патронами – в зоне СВО и тем более за линией фронта ДРГешники их вовсе не используют.