Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

В сумерках охотники заняли позицию на трех пригорках – жалких пародиях на холмы. Позиция группе Бага досталась не самая выгодная – крайняя справа. Всего ловчих групп было пять, две исполняли роль загонщиков, три находились в засаде. И, судя по рассказам тех, кто раньше участвовал в подобных мероприятиях, крайние группы обычно оставались почти без добычи, в то время как все сливки снимал центральный отряд. С другой стороны, Багу грешно жаловаться – это его первая охота…

Сообщество «блэкдевилсов» делилось на пять отрядов, называемых почему-то «крыльями»; в каждом крыле ровно десять тундробайков и двенадцать-пятнадцать ездящих на них бойцов. Не так давно крыльев насчитывалось шесть, но одно расформировали после потерь, понесенных в злом городе. Во главе крыла стоял командир, именуемый дорожным капитаном (road captain), или попросту капитаном, или вовсе уж попросту кэпом. А над всеми верховодил Совет мотоклуба, состоявший, помимо дорожных капитанов, из президента, казначея (treasurer) и начальника службы безопасности (sergeant-at-arms) – последнюю должность исполнял Большой Пепс, первый из байкеров, с кем довелось познакомиться Багирову. Если не считать покойного Валентинку, разумеется.

Подобное деление отражало какие-то давние, неведомые Багу, традиции байкеров и обуславливало конфигурацию Ада, поселения «блэкдевилсов». Пять групп утепленных палаток и навесов посреди небольшой мшистой равнины, стиснутой с трех сторон холмами предгорий Бырранги, а в центре Стеклянный Дом – резиденция начальства и всех женщин и детей.

Имелась в Аду и вертолетная площадка, давненько не используемая, – бетонные плиты растрескались, раскололись, многие встали дыбом. Куда бы и к кому бы ни летали над Таймыром вертолеты, изредка замечаемые обитателями злого города, приземлялись они явно не здесь.

…Поднявшись на небольшой пригорок, байкеры из крыла Бага натягивали сети под руководством кэпа Стингера, понимавшего толк в охоте. Сержант не просто выполнял порученное, но внимательно наблюдал за тем, что делали остальные, фиксируя все детали. Если он хотел подняться по иерархической лестнице, стать командиром, ему нужно как можно быстрее перенять все приемы выживания в тундре, и охота всего лишь один из них.

Наконец сети были расставлены – металлические, крупноячеистые, старые и изрядно поржавевшие, кое-где поблескивающие свежими проволочными заплатами. Сетей у крыла Стингера было две, они стояли под сходящимся углом в форме буквы «V», – так, чтобы направить добычу в ловушку, в загончик, со всех сторон обтянутый сетью. Если бы Баг расставлял всё это хозяйство по своему разумению, он бы, скорее всего, повернул раскрытую часть «V» в сторону загонщиков, а не центральной группы. И постарался бы перекрыть низину между холмами – в гору всегда бежать тяжелее, что человеку, что зверю… Но капитан, очевидно, знал, что делает.

Люди разошлись вдоль заграждения, приготовив дубинки, в основном самодельные, из обрезков водопроводных труб, но кое у кого имелись бейсбольные биты весьма древнего вида.

Издалека послышался звук сирены. «Лисапедисты»-загонщики старались вовсю, выжимая из своих машин максимальную скорость, используя свет фар и звуковые сигналы, чтобы вспугнуть четвероногих обитателей тундры, направить на засаду..

– Далеко еще, – проворчал кэп, остановившись неподалеку от Бага. – Можешь передохнуть пока. Зато, как попрут, не зевай. Смотри на Шурупа и делай, как он.

Сержант кивнул, но ничего не сказал. Вообще он старался меньше говорить со своим новым начальством, имелись для того кое-какие причины… Решив, что предварительный инструктаж новичок получил исчерпывающий, капитан двинулся вдоль цепочки байкеров, рядом с одними задерживался и что-то втолковывал, мимо других проходил, не останавливаясь.

– Опять мы на крайнем номере, – сказал охотник по прозвищу Шуруп, залегший в паре метров от Бага. – Снова рожки да ножки достанутся…

– Какая разница? – не понял сержант. – Все равно мясо поровну поделим.

– Да срал я этим мясом! – откликнулся сосед с неожиданной злобой. – Тут фишка другая – кто на охоте лучше отличился, тот к бабам в Стеклянный Дом первым идет, сечешь? А остальным – что осталось, старые да корявые… Только как тут отличиться, если раз за разом в самые говенные места загоняют? А кое-кто на лучших сидит, кто к начальничей заднице поближе держится и лизнуть при случае не забывает.

Понятно… «Блэкдевилсы» исповедовали принцип свободной любви, супружеских пар в Аду не существовало, – Багиров, придерживавшийся более ортодоксальных взглядов, такие обычаи не одобрял. Теоретически все женщины были общественной собственностью, и любая избранница не могла отказать мужчине, когда приходил его черед посетить Стеклянный Дом. А на деле, получается, не все так просто…

Но тот факт, что в рядах байкеров имеются недовольные, Багирову только на руку. Поскольку обычным порядком на вершину этой пирамиды вскарабкаться нелегко. Только в саппортах отходить надо как минимум год, прежде чем твою кандидатуру будет обсуждать собрание полноправных членов клуба. Но даже если ты был идеальным кандидатом, не схлопотавшим ни единого взыскания, – вступление в клуб отнюдь не гарантировано. Должен еще освободиться «лисапед». Потому что байкер без байка – это, извините, нонсенс. А салонами, торгующими мототехникой, Таймыр в последнее время не богат.

Однако, если вакантный тундробайк появился и если на собрании все пройдет гладко, по итогам его можно стать лишь «хэнгэраундом», – а это уже не кандидат, но все же низшая ступень в байкерской иерархии. Следующее звание – «проспект», и лишь над ним «мембер», имеющий право баллотироваться на офицерские должности в клубе… Номинальное право, выборы у «блэкдевилсов» не проводились с самого Толчка. Коней, дескать, на переправе не меняют.

Баг еще раз взглянул на Шурупа, потом огляделся. Ближайший к ним охотник находился метрах в двадцати. Тогда, понизив голос, чтобы тот не услышал, Баг спросил у соседа:

– Ты давно в этих краях?

Лицо у Шурупа было узкоглазое и скуластое, но речью он ничем не напоминал аборигена здешних мест.

– Чего? – не понял Шуруп. – В каких этих?

– На Таймыр давно попал? – терпеливо уточнил сержант.

Случай подходящий, чтобы начать потихоньку прощупывать людей. Осторожно, не заявляя во всеуслышание, что у «блэкдевилсов» ему не нравится, и он хочет побыстрее смотаться отсюда, и чем дальше, тем лучше, предпочтительнее назад в Питер…

– Лет уж десять, – сообщил Шуруп, произведя на пальцах подсчеты. – В Дудинке жил, на базе вертолетной. Ну, не столько жил, сколько по всему полуострову на вертушке болтался… Геологов возил до Катастрофы и еще каких-то мутных экспедишников: те с вертолета прыг, прямо так на пустом месте, пошастают, походят кругами и назад… Словно бы искали чего-то, да не находили. Однако не в земле они искали. Что, спрашивается, топтаться по совершенно пустому месту? Сверху ведь и так видать: нет там ни черта… А вообще знатная житуха была. Жратва, выпивка, бабы не по талонам…

– Так ты пилот?

Неужели такое удачное совпадение? Вертолетчик, на пять лет застрявший в саппортах, и, как следствие, не слишком довольный здешней жизнью, явно тоскующий по Большой земле… Но Шуруп тут же разочаровал:

– Не, борттехник… Но все равно башляли не хило, со всеми здешними надбавками. А толку-то? Раз – и все бабло фантиками обернулось.

– Но пилотировать можешь? – не отставал Баг, он не знал, какие порядки на сей счет бытовали у гражданских авиаторов, но на военных вертолетах каждый член экипажа обязан иметь хотя бы минимальные навыки пилотирования: взлет, посадка, полет по прямой.

– Говенный из меня пилот… Шесть часов налета, да и когда это было… Хотя, если в кресло пилотское сяду, может, руки и вспомнят, что делать…

Уже неплохо для здешнего безрыбья… Когда дело дойдет до конкретных планов, надо иметь Шурупа в виду. А покамест стоило сменить тему – особой сообразительностью бывший борттехник не отличался, но сейчас его нахмуренные брови выдавали некую работу мысли: с чего бы это новичок выспрашивает о вертолетных делах, если ни одной винтокрылой машины и ближних окрестностях нет? И в дальних нет, и на всем Таймыре нет?

– А как с Дудинки сюда угодил? – поинтересовался Багиров. – Не ближний свет…

– Так Толчок подгадал, как раз когда мы неподалеку на посадку шли… Грохнулись конкретно. Мне подфартило: взрывом метров на пятьдесят отшвырнуло, контузило, но не сломал ничего. Остальным кранты, никто не выжил. Пролежал я сутки во мху, оклемался, побрел куда глаза глядят.

– И куда они у тебя глядели?

Шуруп только плечами пожал.

– Не знаю, ни карты, ни компаса не было, даже харч из НЗ и тот в вертушке сгорел, так брюхо скрутило, что с голодухи ягель жрать пытался… Тут на меня ребята и натолкнулись. Случайно натолкнулись… А может, и нет.

– Что значит «А может и нет»? – удивился Баг.

– Странно тогда все вышло… – протянул Шуруп и замолчал.

Он явно не желал распространяться на эту тему. Баг хотел было нажать, заставить выложить все начистоту, а потом сам себя притормозил: мало ли что, вдруг затронет нечто болезненное, что приведет к ссоре… Ругаться с Шурупом в его планы не входило, по крайней мере в ближайшее время. Так что Баг удовольствовался сказанным.

– А дальше?

– А что дальше? Подобрали меня, покормили, потом говорят, выбирай: с нами остаешься или дальше топаешь? Ну и вот, остался. Куда ж тут топать?

Он снова покосился на Бага, но тот лежал, уставившись вдаль, словно и не слушал. «Похоже, из этих хреновых мест и в самом деле никакого выхода нет, – думал Баг. – Круг какой-то замкнутый. Человек, способный исполнить роль пилота, отыскался с легкостью… И ни одной вертушки… Прямо издевка судьбы какая-то».

Он в очередной раз мысленно проклял себя за то, что в одиночку отправился по следу рядового Наруты. Хотя, с другой стороны: ну каким бы он был десантником, если бы своего бросил? Как бы смотрел в глаза ребятам?

– А про Туман ты чего-нибудь знаешь?

– Про туман? – удивился Шуруп. – А что про туман можно знать?

– Да есть тут одна легенда… – обтекаемо начал сержант, сообразив: ничего про таинственный Туман Шуруп не знает.

Шуруп хотел что-то еще сказать, но далеко впереди вновь послышалась сирена, на сей раз гораздо громче.

– Гонят, гонят! – возбужденно прокричал с правого фланга кто-то из саппортов.

Баг всмотрелся. И в самом деле, вдали на равнине что-то темнело. В сумерках толком не разглядеть, но некое пятно сильно выделявшееся на фоне мха. И пятно это приближалось. Еще дальше мелькал свет фар. Прислушавшись, Баг различил грохот трещоток и крики людей, изредка раздавался звук сирены.

Еще пара минут, и начала появляться первая дичь. Громко хлопая крыльями, низко над головами охотников пролетел табунок куропаток. Откуда-то выскочил песец в темной летней шубке, метнулся вдоль сетки туда-сюда и снова исчез в низкорослом кустарнике. Слева мелькнула еще какая-то зверюшка, Баг издалека не разглядел толком, – может, заяц, может, кто-то еще.

Охотники на всю эту мелочь ни малейшего внимания не обращали.

– Приготовились! Не зевать! – завопил Стингер.

Сам он преобразился, куда подевались расслабленность и равнодушие? Вытащив из-за ремня длинную биту, кэп замер за сеткой, словно теннисист в ожидании подачи. Остальные тоже повскакивали с мест, взяв на изготовку кто трубу, кто биту, а кто и попросту увесистую палку, конец которой был утыкан гвоздями.

Момента, когда темное пятно врезалось в сети центральной группы, Баг не видел, но по воплям, которые разнеслись над тундрой, он понял: началось. А через мгновение основной поток животных, словно натолкнувшись на непреодолимую плотину, повернул в сторону. В сторону Бага и всего их крыла!

Сержант рывком выдернул из-за пояса дубинку, сделанную из водопроводной трубы.

Еще несколько секунд, и Баг наконец-то смог разглядеть добычу. Вообще-то он знал, на кого предстоит охотиться, – на леммингов. Знал, но не поверил. Думал, прикалываются над новичком, голову дурят. Да и ячейки сетей были слишком крупны, лемминг сквозь такие проскочит, не сбавляя хода.

Видывал он леммингов в Кольской тундре, крохотные зверьки с хомяка размером, на ладонь двоих усадить можно. Съедобны, спору нет, но это сколько ж леммингов ободрать и выпотрошить нужно, чтобы человеку насытиться?

Однако здесь водились всем леммингам лемминги. Мутировавшие, не иначе. Размером с кролика, причем с самого крупного кролика. Долго разглядывать леммингов-гигантов и дивиться их габаритам не пришлось – неслись они на людей с огромной скоростью.

Первые врезались в сеть и запутались в ней, но за ними бежали другие, напрямик, не выбирая дороги, топча попавших в ловушку сородичей. Вот в одном месте колья не выдержали и сеть рухнула, во втором, в третьем… Охотники с воплями мчались к местам прорыва, размахивая своим оружием. Посыпались удары, брызнула кровь.

Как понял Баг, всю эту ораву все равно не поймать и не перебить, поэтому задачей было за короткое время прорыва завалить как можно больше зверьков.

В глубине души Баг чувствовал себя полным придурком, когда стоял на пути живого потока и размахивая дурацкой трубой. Почти ни один удар не проходил мимо цели, но далеко не все зверьки прекращали свой бег, – останавливали их либо исключительно точные попадания в голову, либо очень сильные, ломавшие хребет. У Багирова, невзирая на всю его подготовку, далеко не всегда получалось сразить лемминга-переростка. Далекие предки, жившие в пещерах, наверняка сноровистее обращались со своими дубинами.

В какой-то момент Баг понял, что живой поток иссяк. Он резко обернулся и метнул десантный нож вслед грызунам, пригвоздив еще одного к моховой кочке. Вот это другое дело, привычное и знакомое… Взглянул на свои трофеи: не густо, всего-то с полтора десятка голов. А казалось сгоряча, что прибил в несколько раз больше… У многих охотников, насколько он мог разглядеть, убитые лемминги валялись у ног куда более изобильно.

«Ничего, освоим промысел», – мысленно пообещал сам себе Баг.

– Не стой столбом! – крикнул Шуруп, с головы до ног забрызганный кровью. – Бей тех, что в сетке! Отпутаются же!

И бывший вертолетчик ринулся к заграждению, вновь щедро рассыпая удары и не прекращая орать:

– Бабы! (Хрясь!) Нормальные бля бабы! (Хрясь!) Услышал господь молитвы! (Хрясь!)

Дубинка хрустко крушила черепа и кости, кровь брызгала Шурупу на лицо, он не обращал внимания… И катился над бескрайними равнинами Таймыра его ликующий вопль:

– Бабы-ы-ы-ы-ы!!!

Волны с тупым упорством накатывались и накатывались на отвесно вздымающиеся из моря скалы, как будто всенепременно желали продолбить себе дорогу в глубь островка. А скалам было все нипочем, волны разбивались о них, откатывались обратно пенными потоками, – словно толпы мародеров, пытающихся штурмовать продовольственные склады, охраняемые спецназом.

Я смотрел на безуспешные попытки штурма сверху, с высоты в несколько десятков метров. Там, на плоской, будто ножом срезанной вершине островка-утеса, росла невысокая густая трава, образовав живописную полянку, – небольшую, с половину волейбольной площадки размером. Над головой синело безоблачное небо и кружили с громкими криками чайки.

Разумеется, все вокруг: и волны, и островок, и чайки, – было виртуальным. Не вырастают на вершинах торчащих из моря скал такие идеальные, хоть в крикет играй, лужайки. Вершина реальной скалы скорее покрылась бы не травой, а толстым слоем птичьего помета…

– Красивое место, – задумчиво произнес человек, пригласивший меня сюда для разговора. – И символичное – наглядно показывает, какой крохотной стала та часть мира, где сохраняется хоть какой-то покой, хоть какая-то безопасность. А вокруг кипит и бушует бескрайнее море хаоса.

– Что в таком случае символизирует эта железяка? – спросил я, не слишком вежливо указав пальцем на металлическую маску, прикрывавшую лицо человека.

Хотя очень хотел спросить о другом: кто и зачем открыл незнакомцу код доступа с приоритетом «Сатана». Так ведь все равно правдиво не ответит…

– Наверное, это символ того, что мы похожи, – ответил он после секундного раздумья. – Только один носит железо внутри, а другой снаружи.

Железная личина закрывала все лицо от подбородка до бровей и имитировала металл грубой ковки. Два больших отверстия, для глаз, и десятка полтора маленьких дырочек, расположенных напротив рта. Живому человеку таскать такой намордник, наверное, было бы не слишком-то приятно…

Одежда моего собеседника вполне гармонировала с металлической физиономией. Короткий камзол по моде не пойми какого века, белая шелковая рубашка с кружевным воротником и панталоны, заправленные в высокие ботфорты. Я, вернее, мой виртуальный двойник, оказавшийся на виртуальном островке, был одет схожим образом, ладно хоть хозяин не стал напяливать железный намордник заодно и на гостя…

– Все это интересно и познавательно, – заявил я тоном, намекающим на обратное. – Но не пора ли перейти к сути дела?

– Сейчас перейдем. Но разве вы не хотите поинтересоваться, с кем имеете дело?

– Зачем? И без того понятно.

– То есть?

– Я имею дело с человеком, во что бы то ни стало желающим сохранить инкогнито. Иначе какой смысл во всем этом антураже? Проще было бы пообщаться по обычному защищенному каналу.

– Свое личное инкогнито я действительно предпочел бы сохранить. Но я хочу, чтобы вы, Мангуст, знали, чьи интересы я представляю.

– «Вы» и «Мангуст» не сочетаются в одной и той же фразе. Или «ты» и «Мангуст», или уж «вы» и «господин Дашкевич». Можно «майор Дашкевич».

– Поправка принята. Так вот, майор Дашкевич, я представляю интересы хозяев объекта, служащего целью экспедиции аль-Луаньяна.

– Кто-то разводил звероящеров в озерах Таймыра? – фальшиво изумился я. – Ну и ну…

– Я имею в виду истинную цель, а не объявленную.

– Не понимаю вас. У Эфенди цель одна – застрелить свою рекордную зверюгу и стать Величайшим Охотником всех времен и народов.

Попытка изобразить наивного простака не сработала. Железная Маска не стал мне рассказывать историю «Колесницы Кришны» с самого начала, сказал коротко:

– Речь идет о «Сатане». И не делайте вид, что впервые слышите это название.

– Кто же не слышал о владыке Ада… – продолжил я гнуть свою линию.

– Хорошо. Изображайте полнейшее неведение, если вам так удобнее, майор Дашкевич. Но выслушайте, что я скажу, и примите к сведению.

Он сделал многозначительную паузу и продолжил:

– Комплекс под условным названием «Сатана» создавался относительно недавно, однако в геополитических условиях, в корне отличающихся от тех, что сложились на сегодняшний день. Проще говоря, «Сатана» стала своим создателям не нужна. Катаклизм ослабил все уцелевшие государства настолько, что на масштабную внешнюю экспансию сил ни у кого не осталось. Даже поднебесники умерили свои некогда безбрежные аппетиты и не стремятся к новым аннексиям. К тому же спорные территории потеряли былую привлекательность – часть суши стала морем, а то, что уцелело, требует для восстановления нормальной жизни вложения колоссальных сил и средств. И Объединенный Индостан более не нуждается в «Сатане» как в оборонительном оружии. Но категорически против того, чтобы кто-то иной этим оружием завладел и использовал в целях агрессии.

Он вновь многозначительно замолчал, давая мне время осознать и проникнуться.

«Любопытная ситуация, – подумалось мне. – Никому эта злосчастная «Сатана» не нужна, и тем не менее все начали пытаться завладеть ею именно сейчас, не раньше и не позже. Еще год назад никого не интересовали обломки, мирно ржавеющие на краю света, в далеких таймырских болотах… Но стоило одному геополитическому игроку потянуться в ту сторону – и все остальные засуетились, зашевелились, начали плести интриги и отстреливать конкурентов…» Я все больше склонялся к мысли, что в роли камешка, вызвавшего всю лавину, и в самом деле послужил не интерес к «Сатане», а невинная охотничья страсть Эфенди. Но очень уж неудачно он выбрал район для сафари… Лучше бы занялся сасквочами, честное слово. Хотя лично мне грех жаловаться и пенять на судьбу – получил шанс избавиться от унылого пенсионерского житья. И даже женой обзавелся, зеленоглазой красоткой.

– Из того, что вы рассказали, мне не все понятно, – сказал я, видя, что пауза затягивается. – И в первую очередь не ясно, что вы хотите лично от меня.

– Во-первых, я хочу, чтобы вы поняли: наши интересы в этом деле полностью совпадают. У России сейчас нет возможностей вести масштабные поиски на Таймыре. Нет научно-технического потенциала для изучения обломков и воссоздания на их основе принципиально нового оружия. Да и времени на такую затею нет. Наконец, нет достойных целей для применения «Сатаны».

«Хе-хе, – подумал я, – с последним своим тезисом Маска дал маху. Вручите нашим генералам заряженную пушку, а уж цель они быстренько придумают. У того же Кравцова есть давняя и заманчивая цель, причем совсем близко, в самом сердце России. Анклав Москва называется».

Железноликий продолжал:

– И для Санкт-Петербурга, и для Нью-Дели удобнее всего было бы сохранить статус-кво: «Колесница Кришны» бесследно сгинула в День Станции. Но в нынешней ситуации рассчитывать на такое – непростительный оптимизм. Поэтому комплекс «Сатана», если вдруг он уцелел, должен быть уничтожен.

– Я осознал и проникся. Но ваше «во-первых» подразумевало и второй пункт.

– Он состоит в следующем: не верьте Хасану Бен-Захру. Он работает не только на аль-Луаньяна. И не только на него и на военную разведку исламистов. Хасан весьма многогранная личность.

– Кому еще он служит?

– Сейчас я не могу раскрыть все карты. Придет время, узнаете.

– Хорошо. Я проникся общностью интересов России и Индостана. Я принял к сведению предупреждение, касающееся Бен-Захра. Это все, что вы от меня хотели?

– Не совсем. Я хочу, чтобы вы – именно вы, майор Дашкевич, – уничтожили «Сатану».

– Уговорили. Помогу чем смогу. Прихвачу здесь, в Салехарде-23, металлоискатель и кувалду потяжелее. Найду и раздолбаю на мелкие кусочки.

Своей ернической фразой я собирался попробовать на прочность броню напускного спокойствия, окружавшую моего собеседника. Попробовал – и броня тут же дала трещину.

Маска уставился прямо на меня. Глаза за отверстиями в металле не были видны – черные бездонные провалы, ведущие неизвестно куда… Весьма неприятный взгляд, надо заметить.

– Не юродствуй, Мангуст, – проронил он раздраженно.

Помолчал и продолжил в прежнем тоне:

– У меня, майор Дашкевич, есть большое преимущество перед другими игроками в намечающейся партии. Если наложились маловероятные случайности, модуль с «Сатаной» уцелел и находится в работоспособном состоянии, – я знаю, как данный объект отыскать и как его уничтожить. Без помощи кувалды.

– Так разыскали бы и уничтожили. Зачем вам я?

– Есть причина, по которой сделать это сможете только вы.

– Какая?

– Придет время, узнаете, – повторил он. – Время, когда будут сняты все маски, и эта тоже. – Мой собеседник прикоснулся к своей железной личине. – А сейчас нам пора попрощаться. Для первой встречи сказано достаточно.

Он сделал прощальный жест рукой и мгновенно исчез вместе с островом, морем и чайками. Я оказался в бездонной голубоватой пустоте – вернее, не совсем я, а мой бесплотный взгляд, лишенный тела. А где-то далеко-далеко, за тридевять парсеков, рука вслепую нащупала и отстыковала от «балалайки» тоненький кабель…

И я вновь оказался в тесноватом жилом помещении базы Салехард-23.

Разговор с Железной Маской стоило неторопливо и вдумчиво проанализировать, но я решил, что займусь этим позже. Первым делом попытаюсь установить личность своего визави и попробую понять, как он умудрился связаться со мной по каналу, известному лишь двум людям, не склонным делиться информацией с посторонними. Затея почти безнадежная, но и в моем рукаве тоже имелись кое-какие козыри для намечавшейся партии: здесь, на Салехарде-23, служили несколько моих старых знакомцев, и среди них – капитан Рашидов, занимавшийся как раз системами связи базы.

Шагая гулкими пустыми коридорами к лифту, а затем неторопливо поднимаясь на минус второй этаж, я поразмыслил над вопросом: мог ли за Железной Маской скрываться генерал Кравцов? Или Красный Хасан? И решил, что ни тому, ни другому такие изыски ни к чему.

Повезло – в операторской дежурила как раз смена Рашидова, капитан вник в проблему и согласился приватно помочь. Первым делом выяснилось, что сеанс связи был местным – до пролета следующего телекоммуникационного спутника оставалось еще полчаса. Кодированный сигнал шел из бункера и попадал на ретранслятор «Стрелы Пророка», связывающий «балалайки» членов экспедиции в единую локальную сеть.

Ну что же, круг возможных кандидатов на роль Железной Маски сузился до пятидесяти четырех участников экспедиции. Минус я, минус Хасан, – пятьдесят два. Плюс экипаж дирижабля, – шестьдесят шесть. Если впасть в параноидальную подозрительность, то можно приплюсовать сюда и весь персонал базы, но я впадать не стал…

Я попросил локализовать точку входа, не особенно надеясь, что из моей затеи выйдет что-то путное. Зачем вся маскировка и виртуальные прибамбасы, если абонента можно вычислить легко и просто?

Однако Рашидов поколдовал пару минут над аппаратурой и доложил: сигнал на ретранслятор шел не откуда-нибудь, а из отсека, отведенного для временного проживания отставного майора Дашкевича. И туда же возвращался с ретранслятора.

Замечательно… То есть на скалистом островке я беседовал сам с собой. Поздравляем с раздвоением личности, Мангуст! Кажется, именно это называется шизофренией?

Но если упрямо настаивать на собственной адекватности, то надо признать, что автор программы-червя, устранявшей следы входа в локальную сеть, отчего-то не стал переводить стрелки ни на кого другого.

Возвращаясь из операторской, я подумал, что могу вычеркнуть из списка кандидатов еще одного человека – мою законную зеленоглазую супругу. Подумал еще немного и раздумал вычеркивать. Не важно, что мы находились рядом, когда поступил вызов, – разговор-то состоялся позже, когда мы с Лайзой разошлись по разным помещениям. А послать вызов в нужное время могла аппаратура, соответствующим образом настроенная, без участия хозяйки. А чтобы я ненароком не ответил раньше времени, хозяйка завуалированно намекнула: есть вероятность, что она владеет-таки русским… Естественно, это владение никак не могло помочь услышать виртуальную беседу на виртуальном островке, но я-то считал, что предстоит разговор с Кравцовым, не обставленный с такой таинственностью.

Изящная версия… Я попытался представить Лайзу в форме офицера внешней разведки Объединенного Индостана – и решил, что парадный серо-голубой мундир ей был бы к лицу. Если погибнет на Таймыре при исполнении, мне, как законному супругу, от индийского Генштаба будет причитаться пенсия по утрате кормилицы.

Шутки шутками, но над списком действительно придется посидеть с карандашом в руке, вычеркивая тех, кто никак не мог исполнить роль Железной Маски. Такая мысль пришла мне в голову, когда я встретил возле лифтов Зига. Или Зага – вечно путаю этих верзил-генавров, личных телохранителей Эфенди. Лишь у Зога есть отличительная примета – к его левому запястью постоянно прикован объемистый чемоданчик из бронепласта, настоящий носимый сейф. Носит Зог увесистую штуковину легко и непринужденно, словно дамскую сумочку, но к словесной эквилибристике в стиле Маски неспособен, равно как и его генетические близнецы.

Едва я очутился в своих апартаментах, как последовал новый вызов. И вновь с приоритетом «Сатана». Неужто Маска забыл рассказать нечто важное и вновь приглашает на свой островок?

Но нет, вызывал меня Хасан. Разговаривать на расстоянии я отказался, не объясняя причин. Сказал, что сейчас подойду, благо недалеко.

Пока не поставлю улучшенную защиту, стоит воздержаться от использования этого способа связи.

В личном разговоре выяснилось: мне предстоит исполнить прямые свои обязанности, ради которых меня изначально приглашали в экспедицию. Необходимо провести переговоры с местным руководством на предмет закупки партии горючего, и желательно не по заоблачным ценам.

Я удивился. Топливо на базе имелось, и куда больше, чем требовалось для немногочисленного парка наземных и воздушных машин. Но мне казалось, что охотничья экспедиция Эфенди обеспечена всем необходимым с запасом…

– Планы изменились, – сказал Хасан в ответ на мой удивленный вопрос. – «Стрела» вылетает на Таймыр завтра. Придется бороться с сильным ветром, на второй полет горючего может не хватить.

Людей и грузы предполагалось перебросить из Салехарда-23 на остров за две ходки, сам Великий Охотник должен был прибыть вторым и последним рейсом, уже в благоустроенный лагерь, снабженный всем необходимым для относительно комфортной жизни.

– Что за спешка? – поинтересовался я. – Синоптики через неделю обещали попутный ветер.

– Ситуация изменилась. В море Лаптевых спутниковая разведка обнаружила корабль, опознанный как ледокольный атомоход «Гуанчжоу». Если он держит курс на Таймыр, то ходу ему при благоприятной ледовой обстановке остается около двух суток.

Час от часу не легче… Какая, интересно, новость станет следующей? Что у берегов Таймыра всплыла эскадра атомных субмарин вудуистов?

– Поднебесники, судя по названию судна? – на всякий случай уточнил я.

– Год назад «Гуанчжоу» выведен из регистра флота и продан для последующей утилизации… То есть де-юре в российские территориальные воды… Ну, скажем так: в номинально российские… В общем, к Таймыру плывет металлолом без какого-либо флага. Поводов для официальных претензий к правительству КНР нет.

– А кто на борту металлолома? Неизвестно?

– Известно лишь то, кто в свое время приобрел атомоход…

– И кто же?

– Некая фирмочка из Саньцзина.

– Мне по некоторым причинам удобнее называть его по старинке, Охотском.

– Сути дела название не меняет… А суть в том, что имеются очень веские подозрения: много лет эта фирма служила прикрытием для местного филиала Триады.

Вот даже как… Триада… Криминальный синдикат, специализировавшийся на всевозможных нелегальных делах, разветвленный и глубоко законспирированный… Несколько лет о них ничего не было слышно… Но если какие-то осколки и остатки былой структуры уцелели, то именно к ним логичнее всего обращаться за помощью в таком деликатном деле.

Веселым и многолюдным местом станет остров Таймыр в самое ближайшее время.