Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 103 (всего у книги 342 страниц)

– Стой!

Полковник присел у чугунного блина, закрывавшего вход к подземным коммуникациям.

– Отваливай крышку!

В темный зев то ли канализации, то ли водоснабжения вели скобы, вделанные в бетон стены.

– Быстро вниз!

Фонарик только один. Один на всех. И потому «поводырь», согнувшись в три погибели в узком проходе подземной кишки, шел первым, а уже за ним корячились остальные. Можно было только очень примерно определиться, в каком направлении они движутся. Из-за непривычности манеры передвижения дышалось тяжело, к тому же пыльно. Удовлетворяло только одно, что не вдыхают миазмов, сопутствующих таким местам. Для Каретникова возможность такого передвижения была не нова, приходилось уже «торить» канализацию города Грозный, в первую кампанию. Захочешь, такое не забудешь. Вот там…

Спутники не страдали сильной одышкой, но тихо плевались, иногда матерясь в голос. Ну, это нормально! Не зеленые пацаны, клаустрофобии не подвержены. Матерятся, значит, поддерживают рабочий настрой.

– Есть выход на поверхность! – поведя фонарем перед собой и направив световой круг вверх, доложил Григорий.

– Давай сюда фонарь, подсвечу. Лезь вверх.

– Понял.

Глухой шум от соприкосновения обуви с металлом скоб, и через минуту доклад:

– Чисто!

Забияка подал команду:

– Выходим на поверхность.

Грязные как папуасы, в разорванной местами одежде, отдыхали в одной из комнат панельной коробки после вынужденного спурта. Григорий «шустрил» где-то поблизости, определялся со степенью опасности. Уже вечер, место, в котором они находятся, «глухое». Может, «товарищи» их потеряли и отступились от своих планов?.. А вот хренушки! Появившийся Гришка развеял мечты на то, что проблемы отошли на задний план.

– Евгений Сергеевич, дом окружен, – доложил спокойным голосом. Флегма! Его, по-моему, ничем не тронуть.

– Мать твою так, через коромысло! Да кто они такие?

Денис, выглянувший из оконного проема второго этажа, где они находились, будто в подтверждение слов напарника, сообщил:

– Товарищ полковник, там человек маячит. На палку белую тряпку напялил, машет ею.

– Переговорщик, что ли? – оживился Забияка.

– Похоже на то.

– Ну, слава богу, может, хоть что-то прояснится. Парни, оружие к бою. Гриша, на тебе тыл. Михаил, я у тебя пистолет не видел.

– Откуда? Я пустой.

– Вот и не отсвечивай. Побудь пока вон хоть в дальней комнате.

– Ладно.

– Пойду, пообщаюсь. Денис, прикрой, если что.

Забияка стал спускаться по лестнице вниз. Каретников, наоборот, поднялся на этаж выше, решив проигнорировать пожелание старшего. Осмотревшись с фасада и определив не слишком скрывавших свое присутствие чужих, сунулся в другом направлении. Там то же самое. Их действительно обложили, как охотники-промысловики обкладывают волчье семейство на охоте, разве что ленточки и флажки отсутствуют. Лес совсем рядом, вернее парковая зона. Только до нее хрен доберешься, свинцом нашпигуют.

«Не! Ну, куда смотрит родная милиция? Где кавалерия с мигалками? Ладно. Что там полковник скажет? По времени уже вернуться должен».

Забияка хмуро посмотрел на вошедшего Каретникова. Стало сразу понятно, что из переговоров ничего хорошего не вышло. Ну-ну!

– Дали двадцать минут на размышление. Эти за тобой пришли, Миша… – Словно сдулся, обронил где-то по дороге всегдашнюю уверенность в себе.

Это и без переговоров даже коню понятно было. Чего бы, спрашивается, по всей Москве такое количество народа моталось.

– …Нам бы выбраться, а там их вычислим. В группе не меньше трех десятков человек. Оружие сам видел. По всем признакам работает организация.

– Ну да. На милицию не похоже. Те бы давно уже палили в белый свет, как в копейку. И что?

– Предложили сдаться… Только я в конторе больше четверти века прослужил, по глазам переговорщика понял, что кроме тебя, всех остальных здесь и похоронят. Попробуем прорваться, вон хоть через подвал. Григорий разведал, там из цоколя выход в торце имеется. Лес рядом.

– Я тоже взглянул. Не вариант. Постреляют. Если выхода нет, нужно постараться уменьшить поголовье охотников. Кстати, не удивлюсь, если в цоколе нет врагов.

– Так что?

– Евгений Сергеевич, пока есть время, устраивайте опорный пункт. Ну, а я на свободную охоту выдвинусь, именно к этому меня генерал готовил.

– Патронов мало.

– Экономно стреляйте. Всё! Время!

– Ты это… поосторожней там.

Кивнул.

Дом, улучшенная и увеличенная в размерах и в высоту, панельная двенадцатиэтажка, одна из серии поздних брежневок. Ждать нападения можно и с верхних этажей. Времени предостаточно было, чтоб из соседних подъездов перебраться в «облюбованный» ими, а еще технологических окон до черта. Вот и приходится, как по минному полю, с оглядкой передвигаться, на каждый звук реагировать. Лифтом здесь и не пахнет, на пожарных лестничных пролетах отсутствуют перила. Глянешь вниз – «жесть»! Свалишься, костей не соберешь! А еще ощущение, будто чей-то «липкий» взгляд приклеился, не отлепишь даже, когда вокруг одни сплошные стены…

* * *

Как только четверо беглецов оказались в крайнем от леса доме, скорее всего посчитав, что они самые умные и смогли оторваться от преследователей, Борислав окончательно успокоился. День был хлопотным и длинным, казавшимся бесконечным. Слава богам, ловушка захлопнулась. Отдал распоряжения десятникам:

– Занять позиции в секторах.

Обернулся к своим порученцам, потребовал:

– Ждан, где Зоримира?

– В машине она, кудеяр, – ответил молодой ракшат командира группы.

– Зови. Нужна.

Штурмовать большое здание, в котором держит оборону вооруженный противник, – верный путь к неоправданно крупным потерям. Их хоть и четверо там, но ведь они не безоружны, а бездумно лишать жизни огнищан он не хотел. Пока Ждан бегал за кудесницей, выслушал доклад Ратмира.

– Придется с боем брать второй этаж третьего подъезда. Штурмовая группа Разумника проникла и закрепилась в цоколе. Наименее предпочтительным путем наступления являются естественный штурм в лоб. Группа Любима на данный момент поднимается на крышу с последнего этажа крайнего подъезда.

– Добро!

В поле зрения наконец-то появился ракшат с молодой девушкой.

– Звал, кудеяр?

– Да. Мы готовы. Что скажешь? Как там наш глухарь себя чувствует?

– Как только мы прибыли в этот район, литить[24]24
  Литить – читать мысли без слов. Способность передачи мыслеформ и телепатического видения мыслеобразов.


[Закрыть] стало намного легче. Глухарь считает, что торопиться не нужно, он сам все сделает. Надо только обозначить деятельность у дома и произвести имитацию штурма. Так людей сохраним.

– Он точно сможет?

Ворожея без тени сомнения посмотрела в глаза предводителя, сказала, чеканя каждое слово:

– Человек, прошедший Пауну, не может не сделать того, что наметил. Сидня знает, как и что необходимо предпринять. Или ты сомневаешься?

– Хорошо. Ратмир, данное им время вышло. Прикажи Любиму обозначить штурм с верхнего этажа. Пусть снайперы их поддержат, но так, чтоб наш десяток случайно под «дружественный» огонь не попал. Все делать без спешки.

– Ясно…

Любим только успел вывести группу на крышу дома и осмотреться на ней, когда ему доложили, что отсемафорили сигнал на имитацию штурма. Никак Чернобог постарался, вместо полноценного штурма он с парнями обязан шутки шутить. Это надо понимать так, что кудеяр что-то особенное надумал? Только до захода солнца поторопиться нужно. По темноте в этих каменных коробках совсем кисло воевать. Проверено на собственном опыте.

– Разбиться по тройкам! Напоминаю, это не штурм, а лишь его имитация. Идем вниз!

Бойцы тройками пошли по своим маршрутам. Первая тройка по веревке спускалась через пустую лифтовую шахту. Вторая двинулась по пожарной лестнице. Третья, во главе с десятником, ушла через люк соседнего подъезда, вот они-то как раз и нашумят, вызывая огонь на себя, когда направленным взрывом малой мощности сделают пролом в стене. Тройки действуют в тесном контакте друг с другом, постоянно находятся в пределах прямой видимости и поддерживают голосовую связь. По большому счету им и скрывать себя нет надобности. Одним словом – имитация. Здесь даже всегдашний принцип «каждый отвечает за каждого» не слишком нужен. Кучка загнанных в угол людей кажется не слишком серьезными бойцами.

Движение отточено на тренировках и в деле. Тройки скользят короткими бросками от укрытия к укрытию. Между бойцами дистанция четыре-семь метров. Две-три секунды – пошел! Две-три секунды – следующий… Даже при отсутствии огня противника они осторожны. Осмотр потенциально опасных направлений, окон, проломов, дверных проемов ведется непрерывно. Четвертый этаж. Стоит шумнуть! Чтоб услыхал вражина, Малх в голос подал команду:

– Внимание! Рассредоточились!

Слышно, что внизу кто-то есть.

– Сдавайтесь!

Ответ не заставил себя ждать. Услышали:

– А вот хрен тебе!

Пистолетный выстрел. Пуля прошла вдоль узких лестничных пролетов, естественно никого не задев, улетела вверх.

– Хуже будет!

– Посмотрим!

Снова выстрел…

Вот как раз на пятом этаже Каретников и затаился. Над своим положением раньше он мог только посмеяться. На поверку что ему светит? Вступить в рукопашный бой, дабы поддержать своих внизу. В пространстве домовой коробки, при плотном контакте легче врага ножом завалить, чем из пистолета. Он один, а хлопцы, как видно, крученые-верченые. Так у него и ножа-то нет. Когда его Сириец натаскивал, в душе посмеивался над ним. Считал, блажит старый! Чтобы вступить в рукопашный бой, боец должен потерять на поле боя – автомат, пистолет, нож, поясной ремень, лопатку, бронежилет, каску. Найти ровную площадку, на которой не валяется ни одного камня, палки, сраного гвоздя, в конце концов. Так и этого мало. Для полноты картины встретить на найденной площадке такого же, как он сам, идиота, который тоже имеет за душой только голые руки. И вот после всего этого вступить с ним в рукопашную схватку. Только Кузьмич, выходит, прав оказался. За одним маленьким исключением. Идиот не один. Их больше трех десятков. А кроме него, убогого, все вооружены до зубов.

Подкравшись сзади, накинул удавку на шею крайнему бойцу. Шнурок витой, шелковый, захлестнул дыхательные проходы… Придержать. Вот! Почти и не брыкается.

Когда думал, что все уже, готов, противник сделал кувырок назад, при этом держа Михаила за руки, потянув их на себя, чтоб ослабить захват. Ох и ушлый тип, точно бы вывернулся да получил коленом в пах. Хватку ослабил, а этого вполне хватило. Каретников вырвал из ножен на поясе его же клинок и всадил под нижнюю челюсть. Все это секунды-то и длилось, только нашумели оба, а ведь по-доброму хотел наганом разжиться. Не успел! Своя «шкурка» дороже любых сокровищ. Пока его из огнестрела в два ствола «не распяли», шуганулся в сторону, спрятавшись за стеной. Лишь услышал и почувствовал, как совсем рядом пули сбили крошку с бетонной панели.

Абсурд. Кажется, места много, но это обман голимый. Как крысу загнали в стеклянную банку, примерно такое ощущение. Будущая квартира, трёшка. Голые стены, на полу мусор, и всё. Всё! Амбец! Сейчас перегруппируются и войдут. Их двое, он один. У них стволы, у него нож. Нужно ли с трех раз угадывать, кто из ситуации победителем выйдет?

А за пределами лестничной площадки идет возня и вялая перестрелка. Где же хваленые «органы», которые «наши» и которые «нас берегут»?

Мозг, как компьютер, за секунды просчитывал ситуацию. Жить, судя по всему, ему тоже секунды оставались. Звук скрадывающего шага. Двинулись по его душу. Ну!.. Санузел раздельный. Вместо унитаза и труб в тыльной области темной «коробки» пустота и провал с самого верха до самого низа. Места мало, его практически нет. Шмыгнул туда. Упираясь руками и ногами в противоположные стены, в распор «поднялся» под потолок. Затаил дыхание. Темнота в этой душегубке несусветная.

– Чисто!

– Здесь тоже никого!

– И куда он делся?

– Может, с балконной площадки этажом ниже спустился?

– Он что, циркач тебе? Да и снайперы не дали бы этого сделать.

– Так ведь по нему стрелять запрещено.

– Ищем…

Дотошные ребята! Страхуют друг дружку, в каждую дырку нос суют. А ведь не отвяжутся! Все равно найдут.

– Уходим? Пусто.

– Давай. Вниз. Ты в санитарных комнатах хорошо посмотрел?

– Там и смотреть нечего. Четыре голые стены. Чисто.

– Пять сек у входа побудь. Облегчусь, приспичило.

Мог бы выждать, да уж так вышло. Этому хмырю справить малую нужду можно в любом месте, так нет, поперся в дыру посикать. Эстет! Как только чужой боец оказался под ним, рухнул тому на голову.

Где их таких готовят? Казалось, хребет сломает, но нет, будто почувствовал опасность, успел втянуть голову в плечи. Резко развернул корпус вправо, успел даже левую руку выставить, прикрыться ею от возможного удара по голове. Вот только малости не учел… Каретников хоть и зависал под потолком врастопырку, но дело закончить планировал ножом, каковой и зажимал в кулаке, хоть и неудобно держаться было. А раз в шею клинком не попасть, облапив противника, сунул «железку» в печень под правое ребро.

– Ё-о! – захрипел. – Сюда, Бер!

Так ведь, несмотря на боль, продолжил борьбу. Можно сказать, в «стоячем» партере, правой рукой схватил «бывшую дичь» за ногу, левой за одежду. Думал, что Каретников вырываться будет. Только вот напрасно на это ставку сделал. Уроки Сирийца даром не прошли. Михаил еще тесней прижался к умирающему, а рука наконец-то нашла кобуру на бедре, ну и соответственно, рукоять пистолета. Развернул обоих в сторону дверного проема, и нужно сказать, вовремя. Напарник «товарища», как боевой конь, прискакал на выручку и сразу, с места в карьер, подставился под выстрел. Видно, что молодой, опыта не хватило.

Вытащил трупы поближе к «свету», уложил в рядок. Интересные ребята! Форма на них по типу «мабуты» пошита, только видно, что не заводское шитье, к тому же черного цвета. Документов никаких нет, а вот оружие имеется. На стволы глушители навернуты. О чем это говорит? Ни о чем. Не понятно ничего. Прибарахлился двумя АПС в переделанной набедренной кобуре, с резиновыми накладками на рукоятях. Любимцы сотрудников специальных подразделений. Живем, братцы!

По лестнице спускался со всей осторожностью, подал голос своим:

– Не стреляйте! Свой!

Услышал ответное:

– Принято! Спускайся!

Денис ответил:

– А где полковник с Гришкой?

– Оставили тебя дожидаться, сами через лаз прошли, путь к отступлению разведать. Пить хочешь? Чай на травах настаивал.

Пить и вправду хотелось неимоверно. Взяв протянутую комитетчиком флягу, большими глотками восполнил в организме поистраченную влагу. Отдав фляжку, вошел в первую комнату, стараясь не «светиться» в проемах окон, не подставляться снайперам. За спиной шел Денис. Ф-фух! Чего-то в жар бросило и тяжесть в тело вошла. Неужели… Рванулся вперед, еще не осознавая, что из квартиры выход только на лестницу имеется. А голова-то думать уже не хочет! В дальней комнате лежат тела Забияки и Григория. На периферии сознания отметил, обоих в затылок застрелили. Мрак накрыл сознание, уже даже не почувствовал, как Денис подхватил сомлевшее тело.

– Отбегался, змееныш!

Комитетчик вышел на плиту балкона, призывно махнул рукой.

Глава девятая. Неожиданное встречается чаще ожидаемого

Пробуждение было тяжелым. Такое ощущение, что после болезни очнулся. Не дергаясь, не меняя положения тела, осмотрелся. Где это он? Почти тусклый свет не давал полного представления о месте нахождения. Качнуло, словно баюкнуть решили. Вот! Снова и снова. Да ведь его перевозят на транспорте, а все, что по бокам и над головой, это потолок и стены большого контейнера.

– Ворожея…

Услышал мужской голос неподалеку от себя.

– …не пора ли укол сделать? Восемь часов минуло.

Прикрыл веки, почувствовал, как к нему подошли и взялись за запястье. Пульс щупает. По запаху женщиной пахнет. Молодой женщиной. Мелодичный голос ответил тому, кто вопрос задал:

– Не будем колоть, Нерослав. Густонаселенные районы миновали, считай по родным местам едем. Если шуметь будет, кляпом рот заткнешь. Князю он здоровым нужен, потому и вошкотни с ним столько было.

– Я бы этого гада собственными руками придавил, он троих наших огнищан порешил…

– Успокойся. Исполняй свой урок молча. – Провела ладонью по чуть отросшим волосам на его голове, высказалась, словно провоцируя кого-то из присутствующих: – Молодой какой! Красавчик!

Чего это она? Открыл глаза и тут же встретился со взглядом зеленых глаз молодой красавицы с русой косой, одетой в стильную одежду, никак не вязавшуюся с произошедшим разговором. На ум пришли слова, где-то когда-то им услышанные. У беды глаза зелёные, не простят, не пощадят… А ведь точно подмечено. Ну, и что за хрень происходит?

– Проснулся, витязь?

Это она его так странно назвала? Глаза соскользнули девушке за спину. Сразу трое бойцов в уже знакомой ему форменной одежде уставились на него. Взгляды молнии мечут. Дай им возможность, порвут в лоскуты. Злые. А руки-то у него наручниками скованы. Перевел взгляд на девицу, спросил:

– Вы кто?

– Ха-ха-ха! – рассмеялась заливистым, совсем не обидным смехом, потом снизошла до ответа: – Друзья.

– Это вы так по-дружески меня в «браслеты» спеленали? – продемонстрировал руки в наручниках. – По-дружески двоих «государевых» людей упокоили? Теперь по-дружески вывозите куда-то. Кстати, куда едем?

– Скоро узнаешь.

Кто-то, кого из-за окружившего общества было не видно, оповестил:

– Нерослав, Данко передал, через километр пост ГАИ будет.

Десятник тут же «подтянул» личный состав.

– Приготовить оружие, не расслабляться. Иван, вставь нашему другу кляп в рот и руки подержи. Не ровен час кричать захочет.

– Стой! – действительно крикнул Михаил.

– Чего?

– Мне бы это…

Зыркнул на девицу. А-а! Да пропади они пропадом, совесть и манеры! Подперло.

– …по нужде сходить.

– Сходишь, – заверил старший. – Пост проедем и сходишь. А пока нишкни, тихо будь.

Судя по всему, машину на посту пропустили без проблем. Чай, не девяностые годы, террористов в Союзе еще не придумали. А тем временем мочевой пузырь от полноты жидкости в организме давал о себе знать. От нетерпения глаза на лоб выползали.

Слава богу, остановились. Вывели. Дорога раздолбанная. Справа лес, слева лес и, кроме эскорта из трех «Жигулей» с людьми, никого. Толкнули в плечо.

– Пошел!

– Да вы хоть руки освободите!

Охрана, человек двадцать крепких мужиков, скалятся в улыбках.

– И так справишься. Слишком шустрый, – напутствовал единственный угрюмый человек в этой толпе, Нерослав.

Точно не сбежишь. Отошел за обочину, сноровисто рассупонил ширинку… А-а! Кайф! Наконец-то! Сделав дело, обернулся назад. Оказывается, его везли в рефрижераторном контейнере, поставленном на колеса, с броской надписью синего цвета на белом фоне: «Совтрансавто». Грамотно замаскировались.

– По машинам!

Почти взобрался в свое «узилище», когда в последний момент Нерослав, схватив за руку, втащил в кузов и прямо через материю одежды вколол шприц в предплечье. Нормальное «зелье», замутило как-то сразу. Успел лишь женский возглас услышать:

– Зачем?

…и ответ на него:

– Береженого боги опекают.

Скис…

В полусознательном состоянии, не позволявшем толком анализировать происходящее, видел, как почти вся группа пересаживается в УАЗы, как машины съезжают с трассы. Сознание восприняло дикую качку вверх-вниз, словно на волнах. Отрубился.

* * *

«Минск», тяжелый авианосный крейсер, самый современный, включал в себя как мощную корабельную составляющую, так и современную авиационную. После учебки Антон Волховиков попал именно в его экипаж и не пожалел об этом. Под стать кораблю соответствовал и его командир, бывший, как говорят, большим исключением среди других командиров кораблей. Подпольная кличка «Барон». Несмотря на советское время, аристократизм выглядывал в каждом его слове и действии. Матросы-кавказцы, слышавшие о нем еще с Кавказа, утверждали, что он был потомком осетинских князей. Наверно, такими и были настоящие флотские офицеры Императорского российского флота. Ни грубости, ни хамства, ни стремления унизить того, кто ниже по должности и званию. Когда он злился, то просто шутил или улыбался, мог промолчать и уйти. И еще он ни при каких условиях, даже в минуты большой опасности, не терял голову. Какими усилиями ему это давалось, сложно сказать, но его спокойствие и способность к шутке, даже вроде не всегда в подходящий момент, всех, кто общался с ним, удивляли. Он не пресмыкался перед начальством, не красовался своим командирским положением перед подчиненными и был нетипичным, можно сказать нестандартным советским командиром огромнейшего современнейшего корабля.

Большой поход позади, и военный корабль стоит на швартовых, но дежурная служба исполнительна и несет дежурство исправно. Во второй половине дня прибежавший рассыльный, посланный дежурным по низам, запыхавшись, довел приказание:

– Матросу Волховикову срочно прибыть к командиру корабля! Срочно, понял!

Кузькин, старшина второй статьи, оторвался от заполнения журнала, сложив губы трубочкой, негромко засвистел, спросил как бы между прочим, с подозрением глянув на матроса:

– Чего это Барону от тебя потребовалось?

– А я знаю? – пожал плечами Антон.

Рассыльный чуть глаза не закатил под самую бескозырку.

– Антошка, бего-ом!

После бега, толком не отдышавшись, постучал в дверь. Услышал:

– Зайдите.

Войдя, молодцевато бросил ладонь к срезу головного убора.

– Товарищ капитан первого ранга, матрос Волховиков…

Гокинаев, не дослушав, распорядился:

– Подойдите к столу, берите телефон и отвечайте. Вам из Москвы звонят.

– Слушаю, Волховиков!

Услышал.

– Наконец-то! Здравствуй, Антон. Это генерал Аксенов. Твой командир в помещении?

– Да. Рядом.

– Можешь называть меня дядей Колей.

– Понял.

– Каретников пропал. Ты с ним энергетической пуповиной связан. Что скажешь?

– Дядя Коля, ему сейчас плохо. Мыслить сам он не может, но он жив.

– За тобой человек послан. Скоро, думаю, на месте будет. Ты нужен в Москве. Сейчас передай трубку Гокинаеву.

Антон протянул телефонную трубку командиру.

– Вас!

– Слушаю.

– Виктор Александрович…

* * *

Глушь несусветная, лес дремучий. А как можно по-другому воспринимать место, куда его завезли? За высоким тесаным забором изба с широким подворьем, строениями и пристройками. Собаки бегают, откормленные волкодавы. Из сарая слышно, как корова мычит. Конец двадцатого столетия, а местные, кто здесь живет, от мала до велика в старинной одежде расхаживают, будто так и надо. Детворы одной девять душ насчитал. А при всем при этом, в самой большой комнате избы с русской печкой внутри, в «красном углу» цветной телевизор «Карат» вполне нормально себе «уживается». Сюрреализм!

Когда из машины «выгрузили», присмотр за ним малость ослаб. Сразу это почувствовал. Только наручники с рук снять ни у кого даже в мыслях не было. Мог бы сам ими озаботиться, недаром под контролем Кузьмича тренировал левую руку вытаскивать кости из суставов, именно для подобных случаев. Только чего уж теперь, взыграл интерес, понять захотелось – куда, зачем и к кому везут.

Женщину в команде похитителей Зоримирой зовут. Странное имя для страны Советов… У них у всех здесь имена странные. Так вот она, как ни посмотришь, всегда рядом с ним оказывается. Вот и сейчас подошла почти незаметно, за левым плечом встала. Наверняка глазами уставилась туда же, куда и он смотрит.

– Мы на кордоне, Михаил, – пояснила, словно несмышленышу.

– Значит, через границу меня переправлять будете? – сделал предположение Каретников. – В какую страну?

– Зачем за границу? – удивленно спросила в свою очередь.

– Сама сказала, что на кордоне находимся.

– Ха-ха! На лесном кордоне. В этом урочище лесник с семейством проживает.

– Тоже ваш?

– Здесь все наши. И земля наша. На сотни километров огнища поставлены. По-вашему деревни и села. Рода наши не испокон века здесь обосновались, но довольно давно. Огнищане родную веру исповедуют, родных богов славят, живут не тужат.

– А власти на это все как же смотрят.

– Глупый! Такой большой вымахал, а глупый. Здесь наша власть. В лесах поселки. Там, где земля пахотная – колхозы. В районном центре власть советская, только даже первый секретарь наш исконный родович. Давно здесь осели, освоились и место освоили. Как нас вычислишь, когда внешне мы, как все? Молодые парни в армию служить ходят, потом возвращаются назад, а дальше по своей Варне пользу обществу приносят. Милиция – наша. Учителя в школах – свои. Причем с настоящими, государственными дипломами. Администрация…

– Тоже ваши. Круто! Даже представить такого не мог. Откуда вы такие?

– А мне говорили, что ты обладаешь острым умом. Не понял еще? Хм! Мы русские люди. У каждого человека, живущего на земле, имеются предки – ушедшие в Ирий поколения. Нас можно назвать осколком Белой Расы. Вот кто твои предки?

Интересная девочка. Своим рассказом подвела к интересующему ее вопросу. Может, его похищение именно с его происхождением связано?.. Почувствовал, как по сознанию легким перышком прошла попытка «залезть под черепушку», просмотреть мысли.

Когда-то сами слова обережного, родового заговора при инициации ритуала он слушал невнимательно, будто ветер срывая их с губ Константина Платоновича, уносил в далекие уголки памяти, там их и схоронил. Лишь потом только понял, как в лихолетье мог сохраниться их род. Организм, почувствовав ментальную атаку, самостоятельно «отдал команду», и защита сработала автоматически, как магнитофонную ленту, прокрутив в памяти слова защитного заговора: «Ой, ты Свет, Белсвет, коего краше нет. Ты по небу Дажьбогово коло красно солнышко прокати…»

– Ой!

Вот-вот! По рогам получила? Танцору тоже больно стало, когда попытался применить воздействие на его сознание. Спасибо деду, классную защиту вот от таких хулиганов поставил. Так как был скован, то обеими руками взял за руку отпрянувшую от него деву. Заглянув в глаза с расширившимися зрачками, заботливо спросил:

– Что, больно?

– Д-да!

– Так ведь не лезь, куда не пускают.

Вырвала свою руку из его ладоней. Обозлившись то ли на него, то ли на себя, торопливо пошла в сторону дома. Обернувшись, оповестила:

– Ночуем. С утра едем дальше. Спать иди. Темнеет. Здесь люди рано ложатся.

Промолчал. Лишь для себя прошептал:

– Выспался. Всю дорогу спать заставляли. Сволочи!

Однако идти-таки пришлось. Вышедший из сарая Молчан, Каретников уже по именам знал многих, по-видимому, стоявший «на стреме», ожидая конец разговора с ворожеей, пальцем своей огромной лапищи подцепил звено на «браслетах» и, не напрягаясь, потащил упиравшегося было Михаила «под крышу». Не в дом, где Каретников уже успел побывать, впихнул в полуподвальное помещение, непонятно для каких нужд предназначенное в хозяйстве лесника. Это надо понимать так, чтоб пребывание в «гостях» медом не казалось. Брр! Холодно здесь.

Постучал в запертую за ним дверь, услышал.

– Чего тебе?

– Эй, увалень! Холодно здесь, хоть одеяло, хоть дерюжку какую принеси.

– Обойдешься! Спи давай!

– Коз-зел!

– А вот время придет, за козла ответишь!

…Из крупиц информации, выуженной любыми путями, складывал общую картинку, на ее основе делал предположение, с чем или кем ему предстоит схлестнуться.

К сумасшедшим попал. Кровь в жилах стынет. Каретникова веревками, за руки и ноги привязали к деревянному щиту в центре стилизованного под старину антуража. Ночь. В отблесках костра видно, что его окружает настоящее капище с истуканами богов. Вокруг люди в мешковатой одежде ведут непонятный для него ритуал. Зарезать, что ли, хотят? Принести в жертву? Кто их маму разберет! По голому телу мурашки бегают. Лежит он словно новорожденный, в чем мама родила. Холодно. Близость реки ощущается, а вот комарья почему-то нет. Ветром, что ли, сдуло «пернатых»? Скосил взгляд, пытаясь хоть что-то понять… Да ведь он в круг положен. За головой, там, где огонь пылает ярко, зачем-то столб высокий вкопали. «Статисты» хоровод затеяли, песни свои бубнят, распевают. Только смысла он в этих «хитах деревенских» уловить не в состоянии.

Лысый старикан, аскетичного вида, вонючей краской нарисовал ему на груди и животе рисунок в стиле модерн. Тату набить намеревается, что ли? Извращенец сморщенный!

Отступил от Михаила, под фон заунывного пения кому-то разрешительно сообщил:

– Сестра, Гардар полон энергией, сутуга[25]25
  Сутуга – священное магическое кольцо вокруг Огненного Пальца в Храме Гардара. Также Сутугой называлось кольцо, которое носили на голове люди, наделенные властью.


[Закрыть] замкнута, можешь завершать начатое.

Чего там они завершать хотят? Крикнуть бы! Заматериться! Послать всех собравшихся по известному направлению. Вот только рот ему изначально заткнули.

Глаза вытаращил. Три «телицы», еще не старые, симпотные, с длинными распущенными гривами волос, с поднятыми над головой факелами, встали над ним. Пение как по команде стихло. Вот теперь Каретников мог расслышать каждое слово, произносимое одной из ведьм.

– Роде Всевышний!.. Славим тебя, боже Прави, Яви и Нави…

Голос патлатой подруги с каждым предложением набирал силу. В него вплетались все новые и новые диапазонные звуки. Сознательно Каретников попытался подергаться на своей Голгофе, но тщетно. Что они там лопочут?

Всем естеством своим ощутил то, что воздух, само пространство внутри круга необычайно уплотнилось. Кажется, огонь запылал ярче, посылая языки пламени выше в небо. Аб-балдеть! Странно, что в Советском Союзе ему встретился такой атавизм веры в старых богов. В прежней жизни он и подумать не мог, что такое есть! А оно, оказывается, было всегда. Почему спецслужбы не отвлекались на это? Не считали, что это опасно для государственной политики?.. Но самое интересное, внутреннему состоянию весь случившийся концерт не противоречил. Обережный заговор «молчал», будто воспринимал все как должное, здоровью и жизни не угрожающее.

В руках «барышни», говорившей слова, вдруг заметил нож. Сталь клинка бликнула на фоне отблеска огня, отразилась в зрачках глаз. А он беззащитен как ребенок. Запросто укакаться можно. Задергался. Завопил:

– М-му-у-у! М-му у-ум!

«Что хочешь делать, дуреха! Садисты, мать вашу так!»

– М-му-у-у!

– Стану перед дубом, позову Перуна. Приди, приди, Перуне, приди, приди, грозный! С силами Перуновыми, молниями ясными Землю освяти громами рясными…

Смотри-ка, как напарница скороговоркой чешет! Нет, право слово, уморить хотят. Г-гадины!

– …С Алатыря-камня огонь вытеши…

«Что ж ты творишь, тварь? Нож брось!»

Поплыл, но все еще был в сознании. Где-то в районе живота почувствовал, как бабенка сделала надрез на его теле. Больно не сильно. Видать, только кожу резанула. Кобыла гривастая!

– …нарушают неразрывное, прижигают и тут же оздоравливают. Нет больше связи меж сим божичем и его братом далеким. Каждый отныне идет своей дорогой, не ведая, что другой творит…

Третья ненормальная провела факелом зигзаг вдоль тела Каретникова.

– …Слава огню Сварожичу!

Ассистентка, передав свой факел молчаливой подруге, наложила руки на глаза Михаилу. Аут! Ушел в нирвану.

Не мог понимать и воспринимать действительность в обычных рамках. Он будто в ином мире, в ином качестве пребывал. Ощущал себя одиноким загнанным в вывешенные сети волком и… Почему волком, ведь он прекрасно видит руки, а не лапы, и троих охотниц, склоненных над ним. Притвориться мертвым, не подавать признаков жизни, а в самый подходящий момент…