Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 188 (всего у книги 342 страниц)

На нижнем, втором ярусе артиллерийскую канонаду было слышно, но предсказуемо глухо. Звук сродни, как палкой ударяют по пустой кадушке. Но Кутепова не обмануть, понимал, что не жалея снарядов гвоздят по площадям. Он даже знал всю дальнейшую последовательность событий. Сначала артналет, потом с места в карьер противник запустит тяжелую броню, вроде танкового батальона или полка, ну и пехоту на легкой броне. Вместе с продвижением всей этой силищей, еще и по переднему краю минометами отработают, так, чтоб головы не поднять. Потом затишье и в это же время – рывок. Танки давят, пехота россыпью добивает выживших. А он тут сиднем сидит, будто инвалид какой. Оно конечно не его дело, да и отвоевал он свое все. Еще много лет назад, отвоевал. Так ведь если не удержат город, турки придут. Как оно там повернется? А то случится, что хоть те, хоть эти, на всякий случай просто пристрелят, чтоб проблем не создавал. И такое исключать не стоит. Знает непонаслышке прыжки и ужимки спецслужб.

Ретивое в груди молотило форсируя нормальный режим, давно так не волновался. А еще когда после очередного разрыва, свет в комнате мигнул и погас. Думал, все. Суши весла и склеивай ласты. Ан, нет! Лампочка в плафоне под решеткой вспыхнула и стала светить, только чуть потускней. Видать попали в энергоузел, но «наши» запустили генератор. Давно уже мерил комнатенку ногами. Обострившийся слух донес странное шебуршение в конце коридора. Смена часового или что? Не выдержав, подбежал к двери, замолотил в нее кулаком.

– Эй, кто ни будь!

Тишина-а! Пост бросили, что ли? Как там в гражданскую? «Все на борьбу с Деникиным!». Подобная инициатива могла и здесь случиться. Хотя Зимин мужик серьезный, вряд ли такое допустит.

Дун! Дун! Дун!

– Выпустите меня отсюда!

Ща-а! Так прям сразу и прибежали открывать. Тишина. О! Артиллерия стихла. Надо думать в атаку поперлись. Прислушался. А минометы-то присутствуют. От бессилия готов был грызть железную дверь.

Сквозь тупую, как через вату, какофонию, сторожкое ухо разобрало шаги. Кто-то из военных, в смысле жандармов, шел. На каблуках подковы набитые, у казаков их почти нет. Те не любят цокота, а обувь предпочитают мягкую. Эстеты, блин! Глухо дилинькнули ключи.

Ага! Сподобились таки! Вскоре щелчок замка оповестил, сейчас выпустят. Действительно, железная преграда отошла в сторону и перед Кутеповым возникла фигура унтер-офицера из строевиков, то бишь штабного. Странно!

– Александр Григорич, на выход. Я за вами.

Кутепов дернулся выйти, но встал у самой двери, выглянув наружу.

– Поторопитесь!

– А часовой где? – спросил с подозрением, может действительно этот лощеный кончать его пришел.

– Все воюют. Охранять некого, естественно кроме вас. Да и о вас-то едва вспомнили. Вот послали в другое место перевести. Враг жмет, не приведи Господи. Можем этот рубеж не удержать. Идемте, пока не поздно.

Пошел. Унтер сзади сопровождает. Оружия кроме пистолета в кобуре Александр у него не заметил. Что так вот возьмут и пристрелят, не похоже. Дорога знакомая. По коридору. Из паттерны налево. Прямо до лестницы. Теперь вверх. С выходом на поверхность, на первом этаже ощутил насыщенность боевых действий. Артиллерия хоть и молчит, или меняет позиции, но все остальное как в Грозном времен первого конфликта. Дежурка пуста. На ходу заглянул за стекло и обомлел. Офицеры и нижние чины наряда лежат в позах сломанных кукол, на стенах потеки крови отметились. Расстреляли их, словно мишени в тире. Остановился, бросив взгляд на конвоира.

– Диверсанты постарались. – Словно услышал незаданный вопрос, сказал штабной. – Едва отбиться сумели.

Последовал дальше, но зарубку в уме оставил. Не было примет боя внутри штаба. Ну и какие диверсанты? Унтер ему не нравился все больше и больше. Слишком спокоен, при такой-то обстановке. А за дверью ад кромешный. Взрывается, летит, свистит, воет.

– Пригнитесь! Старайтесь за мной поспевать.

Побежали в сторону автопарка легких машин. Там не боксы, а гаражи со стоянками, навесами и ремонтными эстакадами. Военный люд сновал казалось не обращая внимание на них и разрывы с летящими осколками.

– В сторону!

Увернулись. Мимо промчались две машины с людьми и боеприпасами.

– Нам на лево!

А там что? Он не знает. Только бой там идет, и это точно. Стрельба очередями с поддержкой карманной артиллерии. Гранатами разминаются. Зачем туда? Встал, уперся рогом.

– Там бой!

– Нам туда!

– Нет. Дальше не пойду!

Унтер как-то странно посмотрел за спину Кутепову, и тот оглянулся. Повелся. Не мог не оглянуться в такой обстановке. Что-то тяжелое и тупое прилетело по голове, заставив померкнуть сознание.

Пришел в себя, понимая, что лежит в траве. Руки свободны, ноги тоже. Голова… Голова раскалывается, будто ее использовали как футбольный мяч, а теперь на короткое время дали отлежаться. Скосил глаз уловив неявное присутствие человека.

– Оклемался гляжу, а дядь Саш?

Ни хрена се… Ой! Не успел из тюрьмы выбраться, так уже по башке настучали и племянником обзавелся. Ёё-о! Больно-то как!

Уселся на пятую точку, наконец смог посмотреть на прилегшего неподалеку организма, не обращавшего внимание на редкую стрельбу. Белокурый парняга, еще не успевший как следует войти в возраст, кусая травинку с ухмылкой поглядывал на него. В двух шагах раздолбаный, крохотный домишко непонятного назначения, покоцаный фундамент и часть стен торчит из щебня. Чуть в стороне, что-то типа бруствера, но старого, давно никем не использованного. Солнце утреннее, но уже жарит.

Водицы бы испить.

– Ты кто? – спросил, боясь лишний раз головой качнуть, уже нащупал на самой маковке приличных размеров шишмарь.

– Соотечественник твой. Андреем кличут.

– Ты-то как..?

– Дед присмотреть за вами послал. Чтоб значит когда дочь найдете, переправиться назад помог.

Вот это поворот!

– Гм… И кто у нас дед?

– Сергея Хильченкова помните?

– Ну?

– Кланяться вам велел.

– И?..

– Так это мой дед и есть. Вернее прадед.

– Ты мне мозг не выноси, и так все болит. И по ушам ездить не нужно. Он что, на пару с прабабкой твоих предков в пеленках зачинал? Так и все равно не выходит…

– Согласен. Не простой он человек. Но вам-то до этого что? Достаточно того, что я, Андрей Хильченков, сижу рядом с вами, а те кто вас похитил, мертвы. Вон в развалинах лежат.

Между тем война как-то сама собой приостановилась. Ощущалось, что наступательный порыв турок выдохся. Русские еще не в состоянии прийти в себя после долбежки и наступления врага, ну и естественно контратаковать не могут. Короче обе команды взяли тайм-аут, закрепляются на достигнутом и отдыхают.

Тяжело поднялся. По-стариковски кряхтя, поперся к ближней стенке. Навалившись на нее грудью, рассмотрел троих покойников, при жизни бывших амбалистыми хлопцами.

– А унтер где? – оглянувшись на пацана, спросил с недоверием в голосе.

– Не было унтера. А эти… Это янычары. Да, вы присядьте. Подлечу вас маленько, а то совсем расклеились.

Молодой да ранний что-то колдовал у Кутепова за спиной. Смотри-ка, полегчало! И голова совсем перестала болеть. Провел по макушке ладошкой. Х-ха! Шишка где? Рассосалась что ли?

– Тебе людей лечить нужно, а не вгонять их в состояние трупа. Никто не говорил об этом?

– Говорили.

– Сергей меня лечить не брался. Сказал крови на мне много, а ты…

– Так ведь вы портал прошли. Жизнь можно с чистого листа считывать.

– Ага. Ну и как выбираться будем?

– Куда-а? Город в осаде. Кругом турки. У нас судьба теперь с защитниками Мещер одной нитью связана. Они выдюжат и мы не в накладе, а проиграют… Если выживем, партизанскими тропами придется пробираться в Москву, а там и след потеряшки брать.

– Ну, ты! Ты про мою дочь…

– Да, понял уже. Не дурак. Короче. Пока особой войны не наблюдается, пойдем прибьемся к кому. Появились тут у меня друзья-товарищи. Вот с ними и станем плечом к плечу.

– Э-хе-хе! Веди, Сусанин, воевать буду.

Народу покрошило-о, страсть великая! Во время затишья раненых выносили десятками. Это только те, кто на своей шкуре не изведал тягот и лишений огня войны, думают, что людей как в компьюторных игрищах сотнями и тысячами вот так вот косой косить можно. Человек существо особенное. Военные аналитики рассчитали, чтоб в бою человека убить в обороне, до трехсот патронов истратить нужно. В наступлении – меньше. Турки хоть и смогли пробиться внутрь городка, да только своими трупами засеяли всю округу. Танковые коробки, броневики, горелыми головешками украшали пейзажи, чадили, выпуская в атмосферу струйки едкого черного дыма. Но в воздухе витали флюиды напряженности с обеих сторон. Кожей чувствовалось грядущее наступление. Противник силы собирает в новый кулак и готовит рывок на удар, может быть последний.

Пластунов Андрей нашел быстро. Слепок ауры Кардаша намертво отпечатался в уме, и по этому слепку, как по невидимой нити, они с Кутеповым зарулили на место дислокации полусотни. Зрелище элитных бойцов могло привести в уныние казалось любого. Обычно пластуны несут службу скрытно. Бойцы обучены длительное время, несмотря на тучи комаров, неподвижно лежать в болоте, скрыться под водой, дыша через камышинку, слиться с камнем, кустом под палящим солнцем или в сугробе снега. Вести передавали друг другу голосами зверей и птиц. Ходили, умело путая следы, для чего топтались на месте, пятились, делали петли. Они так же хорошо читали чужие следы, зачастую раскрывая замысел противника. Им были известны кратчайшие тропы, места для засады, родники. И вот эту элиту судьбе было угодно пропустить через мясорубку. Как говорится, попали под раздачу на самом танкоопасном участке обороны. Танки остановили, частью сожгли, частью развернули вспять. В строю от тридцати восьми бойцов, осталось двадцать шесть душ. Легкораненые, включая хорунжего, подразделение не покинули.

– Ты дывы, кого до нас принесло! – первым заметил Андрея, вынырнувшего из хода сообщения, Лебедь. – Господин хорунжий, пропажа нашлась.

Кардаш сидевший на бруствере, с интересом смотрел на Кутепова. Выглядел полусотник красочно, ничего не скажешь. Перевязанная бинтом голова, лицо в потеках грязного и уже высохшего пота, со щетиной небритости на щеках и подбородке, правый ус в запекшейся крови. Одежду можно было бы выбросить, но голым в атаку не пойдешь. Разгрузка прожжена во многих местах, левый рукав форменки оторван, штаны в двух местах с дырами, лишь сапоги в порядке. Переведя взгляд на Андрея, спросил:

– Голодный?

– Есть маленько.

– Тогда советую поесть, сейчас полезут… Лебедь!

– Тутычки!

– Урядник, первым заметил, тебе и кормить.

– Слухаюсь. – скалясь позвал Хильченкова. – Вашбродь, ходь сюды!

– Григорий Емельяныч, кончай прикалываться. То ж для прикрытия Зимин распорядился.

Подошли Титарев с Зарембой, вахмистр Потопеня, Кочубей, Власов, наказной Осауленко, затискали Андрюху. Тот лыбясь, для каждого нашел доброе слово, будто в родную семью попал. Кутепов стоявший в окопе и не принимавший участия в теплой встрече, лишь отметил коммуникабельность парня. Обучают их этому, что ли? Подвинулся к хорунжему, спросил:

– Прошу прощения, где бы мне винтовку раздобыть и патронами к ней разжиться?

Кардаш хмыкнул, в общем-то знал кто перед ним.

– Зачем винтарь? Автомат дам.

– Спасибо конечно, но лучше винтовку.

Позвал Потопеню, отрывая от общей «свалки».

– Вахмистр, у нас от Емели винтарь остался? Это который с оптикой.

– Есть.

Кивнул на Кутепова, распорядился:

– Отдай иногороднему и временно поставь на довольствие.

– Слушаюсь!

– Спасибо. – Поблагодарил полусотника.

– Нужно добавлять, ваше благородие или господин хорунжий.

Кутепов кивнул, а улыбнувшись добавил:

– Мы с вами в одном чине состоим.

Словно ставя точку в завершение общения, меньше чем в сотне метров разорвался снаряд, подняв в воздух пыльный столб и какие-то ошметки. Началось. Пластуны рассосались по местам, предоставив двум вновь прибывшим определяться. Кутепов шмыгнул за вахмистром, а Хильченков остался подле Кардаша.

Переброшенная на этот участок фронта артиллерийская часть, в клочья рвала снарядами землю, пытаясь сковырнуть защитников с насиженных мест. Народ скукожившись, окуклился в окопах, ходах сообщения и землянках. Люди пытались выжить в аду. А потом в атаку с криками ринулись янычары. Пластуны поднялись к брустверам, на флангах заработали пулеметы, в попытке сорвать порыв атакующих цепей продвинуться вплотную к защитникам. Захлопали одиночные выстрелы и автоматные очереди. Что есть атака? Это состояние, когда воин может и должен бежать вперед под ливнем пуль, стрелять, взрывать, добравшись до противника колоть и резать, открыв рот с призывным криком «Ура!» убивать, либо умирать, либо выжить.

Кутепов передернув затвор, привычно приник к окуляру. Найдя бегущего, подгоняющего подчиненных офицера, нажал на курок. Взмахнув руками последний раз в жизни, цель упала, окропив кровью чужую землю. Перевел ствол чуть правее, нашел следующую цель. Б-бах! Следующая. Б-бах! Профи. Ему не нужно торопиться, и так все делал быстро. Сменил магазин, отметив про себя, что сосед тоже не лыком шит. Б-бах!

Атаку отбили, и что интересно, у них потерь не было. Кардаш улыбнулся в усы, скосил взгляд на Хильченкова. Точно, малец удачу приносит! Грузовики хаотично сновали вдоль линии окопов, подвозили боеприпасы, сбрасывая ящики прямо в окопы. Не хотелось становиться целью при разгрузке. Могло показаться, что такое движение нарушает порядок, но лучше так, чем дефилировать парадным выездом.

– Вашбродь, – услышал голос связиста. – К аппарату!

– Кто?

– Сотник.

Прикрыв ладонью ухо, притиснул к другому телефонную трубку.

– Слушаю, Кардаш!

– Платон, – послышался голос сотника, – сейчас тебя на позициях сменит полурота комендачей. Их на бортовых машинах уже направили к тебе. Ты там особо не телись, на тех же машинах со своими езжай в северный сектор.

– Что так?

– Работа по профилю предстоит.

– Понял. Жду.

Надрывая глотку, прокричал:

– Передать по цепи, с приездом сменщиков, быстро покинуть окопы и грузиться на машины. Оружие держать в готовности, лишнего с собой не тащить.

Пошла по ходам сообщения перекликаться команда начальства. Переезд на новое место, как глоток свежего воздуха. Уж дюже намозолило глаз, то место, где тебя утюжили танками, гвоздили гаубицами, ласкали минометами.

Смотри-ка, время как быстро пробежало. Казалось, пришли сюда, утро было в самом цвете, а всего лишь пару атак выстояли, вот он – вечер. По ходу сообщения пробежал посыльный, дублируя команду и осматривая бойцов на предмет ранений, типа нештатный медик. Александр в очередной раз взгрустнул о том времени, когда связь можно было поддерживать через компактные приемо-передающие устройства, величиной чуть больше мыльницы, группу поддержки вовремя перебросить вертушкой, а «боевую точку» подавить ракетой с воды, земли или с воздуха. Когда попал сюда, считал время здесь спешит или отстает от его реальности не намного. Подумав про это, улыбнулся. Оказалось, очутился в самом начале пятидесятых годов. А хорошо когда передышка, когда есть возможность вот так откинуться спиной к стенке прохода, чтоб солнце не так прямо, бросало лучи на голову и плечи. Тенек в жаркий день, самое то! О-о! Хорошо! Перепалку звуков войны в других секторах, на данный момент даже не воспринимал. Вот кажется и кавалерия подрулила.

Из подъехавших машин споро выпрыгивали «свежие» бойцы и тут же ныряли в окопы, создавая ажиотаж и соответственный шум.

– По машинам! – разносится зычный голос Кардаша.

Кутепов распределился вместе с остальными. Получилось, что в кузове меньше десяти человек будет ехать. Команда отъезжать последовала незамедлительно, прекратив возникший базар-вокзал…

Сотник Карякин высматривая объект работы, меж тем ставил задачу Кардашу, тоже прильнувшему к окулярам бинокля.

– …Здесь положение дел хреновое. Потому нас и собрали всех в кучу. Вспомнили, что мы не окопное мясо. Сам смотри, Платон, с нашей стороны открытая площадка, за ней здание ГДО, как развальцованная коробка из земли торчит. Дальше, гаражи и бетонная стена, ну и соответственно чистое поле. Ночью османы по-тихому к самой стене подкрались, по-утряне по лестницам стену нахрапом взяли. Без артподготовки, без технического сопровождения по старинке работали. Потом, буквально через час со стороны шоссе приползли пяток турецких «Otokar Altay», пара «Леопардов» первой модификации, да десяток «Otokar ARMA» высадили подкрепление. Стену их инженеры взорвали, убрав пару пролетов, превратив их в щебень и блочный мусор. Теперь танки и консервные банки с пулеметами на турелях, закрепились внутри периметра. Дальше в наступление не полезли, знают, что сжечь их на улицах городка, плевое дело. Так ведь сами они создали бронированный плацдарм. А это для нас…

Отвлекся от созерцания окрестностей и объекта, направил все внимание на подчиненного, будто спрашивал глазами, как ему такая пропозиция.

– Так что, Платоша, нам предлагают Гарнизонный Дом Офицеров вернуть, а супостата за пределы периметра выбросить.

– Как? – спросил недовольный такой постановкой задачи Кардаш.

– Скоро ночь. Наше время. Оно конечно турки окопались, так и мы не лбом стену ломать будем.

– Не лбом, – согласился полусотник. Помолчав закончил, будто гвоздь вбил. – Не лбом, грудью!

Упершийся в переносье взгляд сотника, говорил о многом, но Кардашу по любому придется идти к этому долбанному ГДО, и ему сейчас насрать с высокой башни на сверлящий взгляд начальства. Оба понимали, что в таком «выходе» синяками и ссадинами не отделаешься. Хорунжий вдруг посаженным голосом проронил:

– Ставь конкретную задачу, Алексей Василич.

Друг друга они поняли без каких либо разговоров, дальше пошла конкретика по делу.

Стемнело наконец-то. Обе стороны конфликта, усталые, вымотавшиеся за день, потерявшие убитыми и ранеными многих своих людей, использовали ночную передышку по максимуму. Пластуны не исключение. Расположившись в одной из квартир, тупо спали, выхватывая каждую минуту, каждый час для восстановления сил. Им работать и они это знали. Не знали лишь то, что в представлении Кардаша, те кто с ним пойдет, потенциальные смертники. Тихо зашел в одну из комнат. Спят. Не весело улыбнулся. Из его теперь не полной полусотни, в десяток добровольцев запросились все. Конечно пойдет вахмистр. Зарембу без сомнения брать придется, так ведь Титарев однозначно за другом увяжется. Кузьму Платонова, Кацубу, Травкина, Семенова… Хильченков открыл глаза, приподняв голову над свернутой телогрейкой.

– Спи.

Улегся. Пацана он не возьмет. Молодой, пусть поживет еще. Интересный парнишка. Сомнительно, что из станицы родом, уж больно воспитание в глаза бросается. Кардаш уже давно пришел к выводу, что найденыш из благородных. Скрывает. Ну, то его дело. Вышел. Не спалось командиру. Как тут заснуть?..

* * *

…Выдвинулись. Поползли друг за дружкой двумя группами из разных мест. Задача проста как куриное яйцо. Нужно прошмыгнуть в здание, предварительно «почистить» территорию, по возможности ослабить «танковый кулак» и закрепиться внутри, обеспечив проход штурмовой группе. А когда начнется атака, поддержать огнем основные подразделения. Каково? И это десятерым пластунам!

– Командир! – ползком догнав хорунжего, зашептал наказной Травкин. – Ты, что, малого в поиск свободным бойцом пустил?

Замерли все. Оборотил лицо к подчиненному, чтоб даже шепот не мог никто услышать.

– Спятил? С чего взял?

– Так вроде бы видел его. Метрах в двадцати от нас по правую руку прошмыгнул.

– З-засранец! Ну, попадись мне под руку!..

Проползли рядом с двумя сгоревшими нашими танками. Чадят до сих пор. Запах гари и паленого человеческого мяса отчетливо витал в воздухе. На этом участке бойцы ходили в контратаку, трупы людей обоих армий устилали землю, заполняли воронки. Раненых уже нет, то ли вынесли, то ли не получив помощи превратились в мертвецов. Слава Богу прошли скорбное место. Звуки ночной жизни в чужом лагере, не слишком отличались от того, с чем сталкивались раньше. Где-то на периферии негромко ругались повара, готовя пищу, шурша посудой, переливая жидкость. Кому-то неймется возиться с железом, вон у того танка. Чего не спится, спрашивается? Чудаки на букву «М»! Часовых по секторам выставили грамотно, вот только свет в отдельных окнах второго этажа оставили зря. Кардашу план здания изучать не пришлось, знает его как свою хату в родной станице. Повозиться придется. Как там вахмистр, со своей группой?..

Проводив своих, Андрей Хильченков подошел к не спавшему как и другие бойцы Кутепову, пожал плечами, будто оправдываясь. Александр понял все без слов.

– С ними пойдешь?

– Пойду, дядь Саш. Кардаш в душе считает что никто из них не вернется.

– И чего тогда тебя туда черти несут?

– Хочу чтоб они жили.

– Тогда иди. Я с штурмовой группой пойду.

– А надо?

– Ну ты уж меня за последнюю-то сволочь не держи. Сам же говорил, одной веревкой связаны…

Ночь. Тишина. Будто и войны нет. Устали люди убивать друг дружку, перенесли это дело на следующий день. Золотой круг полной луны похож на монету выложенную на стол застеленный звездным покрывалом. Хильченков мысленно потянулся к «небесной монете», произнося те сокровенные слова, которые вдалбливал дед. Набросил на себя «лунное полотно». Получилось. Всей кожей почувствовал, как ночная спутница Земли потянула с него энергию. У-у! Вампирша ненасытная! Стерпит. Ничего, небольшой откат после исполненного дела, молодому организму не повредит. Нужно будет только занырнуть в состояние Хара и Здравой подправить истраченное здоровье.

Одну из групп догнал очень скоро. Конечно, они на животах пластаются, а он шагами расстояние мерит. Показалось или так и есть, один из казаков на него так внимательно посмотрел, будто воочию видел. Значит дед прав, среди обычных людей встречаются уникумы, на кого гипноз, колдовство и наговор не действуют. Будем надеяться, что среди турок таких кадров нет.

Задержавшись у кормы Леопарда, обнаружил почти весь экипаж спящим у катков. Ночь-то теплая, а люди вымотаны. Оставленному на дежурстве, куняющему носом сипаху, то есть кавалеристу, а на новый лад танкисту, свернул шею. Остальных ликвидировал ножом, стараясь действовать быстро и по возможности не причиняя страданий. Прибрал за собой. Ближайший пост метрах в пятнадцати будет. Прошел мимо него…

Освоившись, подпривыкнув к обстановке, Кардаш отпальцевал своим, благословил словом:

– Работаем парами. Пошли!

Все действия обговорены еще на месте, перед выходом, чтоб ничего не упустить. Платонов с Кацубой сдвинулись левее, поползли к намеченной цели. Травкин с Семеновым приняли вправо. Он, Кардаш, вольным бойцом страхует обе группы.

Работали как циркачи-виртуозы. По очереди кувырок через бетонное препятствие. Без единого звука распластались на бетонном покрытии площадки. Осмотрелись по секторам. Заметил кто? Нет. Тогда по тихому дальше. Подобрались к вожделенному часовому. Рывок. Травкин обхватил рукой челюсть турка, закупорив таким образом ему рот. Прижав спину к своей груди. Полоска стали чиркает шею, вскрывая артерии и кажется от усердия и адреналина в крови, достает до позвонков. Судороги. Человек мертв. Возникший из-за спины Семенов, помог оприходовать тело, отволочь его в темноту.

Вторая группа тоже сработала чисто. Без суеты, из черноты ночи снова соединились воедино, покрались клином, выставив стволы автоматов перед собой. Взмахнув рукой, Кардаш пальцовкой обозначил дальнейшие намерения и направление действия. «Вперед!»

Просочились внутрь здания, заблокировав за собой массивную дубовую дверь.

– Что-то долго вас ждать приходится.

Глухой Андрюхин голос из-за спины, заставил всех в один миг рассыпаться по широкому коридору.

– Я т-те сейчас уши надеру! Недоросль. – Прошипел Кардаш.

Ничуть не смущаясь, «недоросль» доложил командиру о своих успехах при посещении первого этажа ГДО.

– Ваше благородие, первый этаж я подчистил. Двери в большой зал заблокировал. Там народу сотни четыре спят вповалку, но ежели кого по нужде припрет, ломиться начнут или через сцену попрутся.

– Молодец. Жив останешься, плетей получишь. Лично пороть буду.

– Вот это благодарность. Я понимаю.

За поворотом прямо в фойе турки натащив мешков с песком, организовали пулеметную точку. Выходило, если б не Андрей, группа нарвалась на горячую встречу.

– Как же ты их…

– Поторопиться бы!

Хорунжий взял себя под контроль. Потом разбираться будут.

– Платонов, Кацуба. Разберитесь с пулеметом. На вас подступы и двери в кинозал. Остальные за мной на второй этаж.

Шаг. Шаг. Проверка по секторам. Все ощетинились стволами. Андрей в замыкании. Лестница. Чисто. Всход. Никого не потревожили. Выход в проход. Коридор.

В конце коридора прохаживается военный с автоматом. Бодрствует, от такого чего угодно ждать можно. До него метров пятьдесят, не меньше. И что?

– Вон она, дверь на балкон, – шепот Травкина.

Отвлекся.

– Сам знаю.

Им бы сейчас по тихому рассредоточиться по балкону, а с него зал гранатами забросать и огнем из автоматов по всему живому, по всему, что шевелится. Тишина после этого не нужна. А там и штурмовую группу поддержать можно. Есть надежда, что группа вахмистра с танкистами разобраться успела.

– Господин хорунжий, я его сделаю! – сунулся молодой.

– Я т-те сделаю! Ждать.

С низу послышались глухие удары.

– В дверь ломятся! – высказал предположение Андрей.

Пропала тишина, а с ней и вся конспирация. Кардаш вывернулся из-за угла, произвел одиночный выстрел. Турок еще упасть не успел, хорунжий скомандовал:

– Все на балкон. Забросать зал гранатами!

Куда там! Балкон тоже, считай, под завязку забит янычарами. Спали они там.

– Бах! Бах! Бабах!

Пошли в ход гранаты, а потом огонь с трех стволов на расплав, на разрыв нервов.

– Ду-ду-ду-ду!

Звук крупняка снизу. Видать двери из зала сломали, наши пулемет оседлали и выжигают тех, кто пытается прорваться. Как бы через сцену не обошли, да в спину не ударили. Но отвлекаться не получается.

– Та-та-та-та!

Смена магазина.

– Та-та-та-та!

Запах горелого масла и смазки, вместе с пороховыми газами и дымком от раскаленных стволов в ограниченном пространстве покалывает ноздри.

– Травкин! Контроль!

– Есть!

– Где молодой?

– А бес его душу знает! Непоседа! – откликнулся Семенов, вырывая чеку и бросая сразу две гранаты вниз.

– Бабах!

Оба взрыва прозвучали одновременно…

Проходя перед строем своей сотни, Карякин вглядывался в лица бойцов. Как же их мало осталось. Успел принять доклад от вахмистров. Шестьдесят семь человек. Он шестьдесят восьмой. Строй выстроился в каменном мешке внутреннего двора. Два фонаря укрепленных на столбах тускло освещали ночные сумерки, позволяя выхватить из строя незнакомое сотнику лицо.

– Кто таков? Почему не знаю?

Одеждой незнакомец ничем не отличался от остальных. Да и после окопной войны это было бы трудно сделать. Человек меж тем не стушевался, видно знал себе цену. Ответил:

– Лейтенант Кутепов.

Сотник удивленно поднял брови.

– Лейтена-ант? Гм! Из флотских, что ли?

Из строя вышел урядник Лебедь, доложил начальству:

– Так что, разрешите доложить, ваше благородие!

Приложил ладонь к папахе. Сотник кивнул.

– Они еще утром с нашим найденышем в окоп к нам свалились. Вот с тех пор и воюют. Их благородие, хорунжий Кардаш, против не был.

– Нда! – посмотрел на Кутепова. – И вас устраивает такое положение дел?

– Вполне. Если вы не будете против, пойду вместе со штурмовой группой.

Сотник усмехнулся. По возрасту этот бравый лейтенант лет на десять старше него будет, но скоро бой который в один миг может подравнять любые жизни. Разрешил:

– Да ради Бога, ежели охота голову подставлять… милости просим.

Встал вновь перед строем.

– Слышите? – сотник поднял левую руку с направленным вверх оттопыренным указательным пальцем.

Строй замерев, прислушался к звукам ночи, с интересом пытался выловить в будничном фоне что-то необычное. Ничего! Карякин, будто и не заметив замешательства на лицах продолжил:

– Тишина! Так работают ваши товарищи, которые в этот час своей грудью прокладывают вам проход в северный сектор! – на секунду замолчал, словно переводя дух, думал как сказать дальше, чтоб каждое слово пропустили через свою душу. – Настала пора и остальным казакам сотни лить кровь свою и чужую, отбивая у врага потерянную территорию. Сейчас строй я распущу, и под командой вахмистров сотня тихо выдвинется на исходный участок атаки. Когда начнется стрельба в районе Дома Офицеров, группы рвут жилы, но как можно быстрей преодолевают открытое пространство. Это площадь перед ГДО. Предупреждаю, в атаке «Ура!» не кричать. Батьку с мамкой лихим словом не поминать. Атакуем молча. Всем все понятно?

Молчание у пластунов, знак согласия.

– Тогда на исходную, станишники.

* * *

…-После штурмовой группы в прорыв пошли основные подразделения, их сняли на время с других участков и скрытно перебросили в самое уязвимое место на сегодняшний день. Даже на основном объекте казаков сменили вольноопределяющиеся из штабных, да и те женского полу. Тяжело пришлось, ваше превосходительство. – Начальник штаба полковник Аккерман, перевел взгляд на Зимина. – Если бы не предварительная работа, проведенная ночью, потерь было бы гораздо больше.

Запасной командный пункт, на который в самом начале нападения перешел штаб и сам командующий, находился в центре Мещер. Это был бетонный бункер, заглубленный на один уровень, но с укрепленной наземной надстройкой снабженной стационарными огневыми средствами. Сейчас как раз в нем проводилось совещание офицеров. Генерал выслушав доклад, спросил:

– Как обстоят дела в других секторах?

– Сносно. Основную часть турецкого контингента мы перемололи. Танковые части противника уничтожены на семьдесят процентов. Ночная вылазка в южном направлении лишила супостата преимущества в артиллерии, но есть и у нас проблемы.

– Выражайтесь ясней!

– Западный сектор. Основная болезнь армии выразилась в утере воинской дисциплины и чувства долга. Нанесенный турецким командованием удар и поспешное отступление батальонов капитана Шляхова и подполковника Безладова от КПП2 и пожарной части, в конечном итоге перешла в позорное бегство. Все это сопровождалось утерей руководства на всем направлении. Положение удалось исправить только введением в бой резервов.

– Как сейчас?

– Турок выдавили за стену, но судя по донесениям ротмистра Зимина, на том направлении враг накапливает силу, но боевой техники у него мало. Артиллерия как таковая отсутствует, но подразделения ямаки имеют существенный перевес в количестве минометных стволов. Предполагаю, что основной удар в самое ближайшее время противник нанесет именно там.

– Что предлагаете?

– Положение в северном секторе мы нормализовали. Одну из рот комендантского батальона, уже сейчас перебрасывают туда. Можно снять казачью часть и пластунов, и перебросить на запад. Усилить пятью танками и батареей орудий с восточного сектора, там река не даст полноценно нанести удар, да и личного состава у противника на том направлении мало.