Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– Слишком не снижайся, – скомандовал я пилоту. – Зависни во-он там, метрах в восьмистах над землей.

Вертолетчик исполнил команду. Оператор старательно снимал раскинувшийся внизу поселок, Лайза тоже навела на него другую камеру, меньших размеров, и одновременно что-то скороговоркой наговаривала в микрофон. Хиджаб на работу моя супруга надела чисто символический, лишь намекавший: каноны соблюдены, но практически ничего не скрывавший. Выглядела увлеченная любимым делом Лайза еще более эффектно, чем обычно. Похоже, я помаленьку начинаю жалеть, что наш брак лишь формальность…

Зато вторая моя официальная ипостась – заместитель Хасана Бен-Захра по контактам с местным населением – формальностью отнюдь не была. Еще один повод для сожалений, потому что таймырские аборигены, пялившиеся снизу на вертолет, способными к мирным контактам не выглядели. Несколько десятков, сплошь мужчины, все при оружии…

Допустим, арбалеты и дробовики против летящего на километровой высоте вертолета абсолютно бесполезны, но в электронный бинокль я разглядел и охотничьи карабины. Из такой игрушки можно послать свинцовый привет пролетающим над головой людям, пусть и с самыми минимальными шансами причинить хоть какой-то вред.

Флаг сибирских мятежников (его я смастерил собственноручно перед вылетом, прилепив белый самоклеющийся пластик на часть эмблемы Исламского Союза) не давал никакой гарантии от выстрелов снизу. Если даже сюда и наведываются редко и нерегулярно эмиссары сепаратистов, неизвестно, какие у них сложились взаимоотношения именно с этой группой местных жителей…

Решив не искушать и не провоцировать аборигенов, я приказал снижаться в стороне от поселка – там, где громоздились руины двух не то заводских цехов, не то еще каких-то зданий промышленного назначения, и виднелись заросшие фундаменты еще двух или трех огромных строений, так и не возведенных. Кто, что и зачем пытался тут что-то построить еще до Катаклизма? Что собирались перерабатывать два огромных цеха? Все это оставалось загадками, совершенно меня не волновавшими. Можно порыться в архивах и разузнать, но не стоит терять время на получение бесполезной информации… (А вот историю мотоклуба «Блэкдевилс» я интереса ради изучил, и знал, как его членов угораздило оказаться на Таймыре аккурат под Толчок, – участвовали в рекордном пробеге, призванном прорекламировать на весь мир технику для экстремального туризма, разработанную в «МосТех»).

Аборигены никак руины не эксплуатировали, даже в качестве источника стройматериалов для своих жилищ. Оно и правильно, слишком рискованно использовать металлические балки или железобетонные плиты для построек, возводимых в зоне постоянной сейсмоактивности.

Палатки и легкие домики, где обитали байкеры и примкнувшие к ним граждане, группировались вокруг весьма оригинального здания, не походившего ни на что, ранее мною виданное. Отчасти оно напоминало громадный цирк шапито – круглой шатрообразной формой и многочисленными тросами-растяжками, тянущимися во все стороны. А еще смахивало на теплицу или оранжерею – своими полупрозрачными стенами. Из чего возведен сей шедевр строительной мысли, я с высоты не смог разглядеть.

Лучше не задумываться, каково в этих постройках жить зимой. Видимо, не очень здорово…

Однако хватит любоваться архитектурными достопримечательностями Таймыра. Пора работать, налаживать контакты с местным населением… Но лучше делать это с безопасной дистанции – по слухам, население здесь недружелюбное и склонное к каннибализму.

– Помогите, пожалуйста, уважаемый, – громко обратился я к Хамизу Лануа, перекрикивая звук двигателя, шлемофона на Хамизе не было.

Он посмотрел на меня задумчиво, словно решая: пристало ли пресс-секретарю самого Эфенди заниматься погрузочно-разгрузочными работами? Но протестовать не стал, поднялся из кресла, взялся за ручку контейнера… За вторую ручку взялся я, за третью – пулеметчик, оторвавшийся от своей машинки. Четвертая осталась свободной, но я не стал отвлекать Лайзу и оператора, пусть снимают, позже можно будет посмотреть результаты их съемок неторопливо, внимательно, при хорошем увеличении.

Втроем мы кое-как подтащили контейнер к грузовому люку, прицепили трос… Вскоре наш гостинец устремился к грешной земле – быстро, почти со скоростью свободного падения. Когда он снизился до сотни метров, сработал тормоз лебедки, падение замедлилось, превратившись в быстрый спуск, затем в спуск медленный, затем контейнер завис на высоте в два человеческих роста, раскачиваясь с большой амплитудой на манер маятника.

Я положил палец на кнопку, управляющую фиксатором, и выжидал, когда колебания погаснут. Пулеметчик вернулся к пулемету, Лануа вновь уселся в кресло, отряхнув свои абсолютно чистые руки с некоей демонстративной брезгливостью, – у него, похоже, сей жест служил эквивалентом возмущенной матерной тирады в устах менее воспитанного индивида.

Аборигены уже спешили сюда, вместе со своими пушками, разумеется. Дожидаться их не казалось мне разумным. Стрелять, наверное, не будут, коли уж не начали сразу. Но вдруг им здешняя жизнь опостылела настолько, что станут хвататься за трос, – в надежде хоть тушкой, хоть чучелком покинуть негостеприимные края?

Я стравил еще пару метров троса, нажал кнопку. Контейнер отцепился, упал под ноги первым из подбегавших. Совсем колебания не погасли, но толстая мягкая оболочка должна была сберечь содержимое посылки. Трос пополз вверх и вертолет тут же начал набирать высоту.

Забавно… Состоявшийся контакт точь-в-точь напоминал общение мореплавателей давних времен с туземцами в диких неисследованных местах: тогда европейцы подгребали на шлюпке к берегу, оставляли там предназначенные для бартера товары и тут же быстренько отплывали, – чтобы дикари могли спокойно рассмотреть и оценить предложенное и притащить что-либо для обмена… Правда, в нашем контейнере ни бус, ни зеркал, ни огненной воды нет. Но места дикие. И люди тоже.

Издалека я в бинокль наблюдал, как наши дикари столпились у контейнера. Вскрыть пока не пытались… Оставалось надеяться, что они не решат, будто зловредные чужаки спустили им с небес бомбу замедленного действия. И что не одичали настолько, чтобы счесть посылку порождением нечистой силы, обложить хворостом и сжечь с хоровым распеванием молитв и прочими приличествующими случаю ритуалами.

Но нет, обошлось… Туземцы подняли контейнер и, не вскрывая, потащили в сторону своего туземного стойбища. Показать вождю и шаману, не иначе. Операция «Первый контакт» успешно завершена, можно доложить по рации Хасану…

Что я и сделал. Доложил. И тут же получил новое, совершенно неожиданное задание, – даже намека на него перед вылетом не прозвучало. Дескать, в семидесяти километрах отсюда имеется недостроенный туристический комплекс, в данный момент вроде бы необитаемый… Надо слетать туда и произвести разведку, причем желательно приземлиться и оценить пригодность уцелевших зданий для проживания.

– А сразу ты не мог сказать?! – откликнулся я раздраженно. – Для наземной разведки надо было брать совсем других людей на борт!

– Не мог, – отрезал Хасан. И добавил чуть мягче:

– Поверь, не мог… Но вы без нужды не рискуйте, проверьте там все биодатчиком, прежде чем приземляться.

– Задание понял, до связи, – откликнулся я без всякого энтузиазма.

Да что же за жизнь такая… Что на службе в ОКР, что на службе у Эфенди, – одно и то же. Начальство что-то знает, но делиться знанием с подчиненными категорически не желает, словно командует безмозглыми шахматными фигурками.

Но я все же понимал суть происходящего чуть лучше, чем какая-нибудь тупая ладья или пешка. Понимал, что делать неожиданные, сбивающие с толку, непредсказуемые ходы Хасан начал, как только получил известие о приближении «Гуанчжоу» к таймырским берегам. Бен-Захр не просто сдвинул вперед вылет «Стрелы Пророка», – первым же рейсом, всем первоначальным планам вопреки, сюда вылетел сам Эфенди с приближенными (в число приближенных попал и я, можно гордиться).

Мало того, швартовка и разгрузка дирижабля происходили ночью. А ночная разгрузка, да еще при изрядном ветре, – занятие весьма изматывающее. Особенно если учесть, что обслуживающий персонал экспедиции остался в Салехарде-23 дожидаться второго рейса, и работать грузчиками пришлось всем, невзирая на чины и должности. К тому же «Стрела» немедленно отправилась обратно, а во временном лагере квартирьеров никаких условий для отдыха после изнурительной работы не имелось, – единственная многоместная палатка не вмещала всех желающих, там разместился Эфенди с личной охраной… Остальные коротали остаток ночи в спальных мешках, положенных на голые камни, – распаковывать багаж, искать в нем палатки и расставлять их сил просто-напросто не осталось.

В общем, своими новациями Красный Хасан нажил себе кучу врагов, возмущенных его самоуправством. Хотелось бы надеяться, что нажил все-таки не зря…

Старый лис осторожничал сверх всякой меры. Впрочем, началось это не здесь и не сейчас, он всегда был таким. Некогда в Карпатах меня весьма расстраивала удивительная способность Красного Хасана избегать засад и ловушек, теперь же я мог ей только порадоваться.

Интерес Бен-Захра к туркомплексу тоже понятен – пока раздражение людей, привыкших к совсем иной, комфортной жизни, не дошло до точки кипения, неплохо бы предоставить им временное жилье, хотя бы на неделю, пока «Стрела» не доставит все необходимое для обустройства лагеря. Понятно и то, почему я узнал об этом интересе так поздно. Все очень просто: Хасан не доверял до конца никому, и мне в том числе. Умом я понимал его резоны, но все же немного обиделся…

Лайза откликнулась на известие об изменении маршрута и об откладывающемся возвращении со сдержанным энтузиазмом. Всё здесь ей было в диковинку, отчего бы не поснимать еще немного. Лануа ничего не сказал, но выражение его лица говорило лучше всяких слов: все так плохо, что хуже уже не станет, делайте что хотите… До чего же богатая мимика у человека.

Кстати, если я правильно уловил логику действий Хасана, он отправил с нами в полет Хамиза Лануа не просто так, не из глупого самодурства, как наверняка считает пресс-секретарь Эфенди и по совместительству его же шеф протокола. Надо полагать, что Лануа в личном рейтинге подозрительных людей, составленном Бен-Захром, занимает куда более высокую позицию, чем я и моя дражайшая половина. По одной простой причине: именно он занял место покойного Саади Биркоффа, от смерти которого за версту разило убийством. Как знать, может, сегодняшнее сбивающее с толку поручение Хасан придумал для Лануа с единственной целью – убрать его с места высадки, не позволить что-то узнать и увидеть…

В моем списке кандидатов на роль Железной Маски для Лануа тоже нашлось местечко, и не последнее. После первого разговора Маска никак себя не проявлял, да и не мог проявить, – ретранслятор улетел обратно вместе со «Стрелой», а второй, смонтированный после высадки на возвышенном месте, по приказу Хасана пока не включали. Временно, до особого распоряжения… «Балалайки» всех участников экспедиции превратились в игрушки исключительно личного потребления, без возможности выйти в Сеть. Хотя нельзя исключать, что у кого-то есть усилитель, позволяющий выходить на спутники, изредка пролетающие над этими заброшенными краями… Но Хасан наверняка наготове, ждет момент такого выхода, – словно кот, затаившийся у мышиной норы…

Так что, если у Маски появится неотложная надобность со мной пообщаться, придется ему это делать лично и в реале. И тут уж никакие маскирующие причиндалы не помогут… Рискнет ли он потерей инкогнито?

Ладно, поживем – увидим. Кто доживет, разумеется…

…Задуман был туркомплекс как весьма живописное местечко, и даже умудрился остаться весьма живописным, несмотря на все выпавшие на его долю передряги. Уцелевшие здания свидетельствовали: архитекторы старались создать нечто приятное для глаза, нимало не заботясь об исторической достоверности. В результате их трудов комплекс отчасти напоминал городок золотоискателей на Аляске – не реальный, а такой, какими представляют эти городки режиссеры авантюрно-исторических фильмов. При желании здесь можно было разглядеть и черты поселка героических советских полярников, позаимствованные из фильмов другой страны и другой эпохи.

В общем, смешение стилей и полная эклектика. Однако живописная. Как раз для непридирчивых туристов.

Но сейчас любой турист, попавший сюда каким-то чудом, бежал бы из комплекса со всех ног. Причем бежал бы, зажав нос, – вонь здесь стояла чудовищная. И дующий с Бырранги ветерок не помогал, и даже респиратор не спасал от гнусных миазмов.

Природу ядреного коктейля из запахов я опознать не смог. Присутствовал здесь и хорошо знакомый аромат разлагающихся трупов, но не он заставлял дышать ртом. Что-то непонятное смердело…

Развалины и уцелевшие дома я отправился обследовать в одиночестве – невзирая на бурные протесты Лайзы, она и остальные остались у вертолета, приземлившегося в отдалении, на вершине холма, причем с наветренной стороны от городка. Благоверная и знать не знает, как ей повезло и от чего я ее избавил.

Хотя особого выбора, кому идти в разведку, не было… Пилотом я рисковать не мог, от Лануа, оператора и Лайзы в критической ситуации было бы больше вреда, чем пользы. Боевую подготовку имел лишь пулеметчик, но не бросать же вертолет без охраны. При необходимости прикроет сверху огнем, городок простреливается почти насквозь, мертвых зон немного…

Впрочем, я надеялся, что до стрельбы дело не дойдет. Выполняя полученные инструкции, мы плотно просканировали и городок, и окрестности биодатчиком. Живой объект обнаружился лишь один – неподвижный, забившийся под развалины и упорно не желающий вылезти на звук низко летящего вертолета. Веса в том объекте было чуть больше сорока килограммов, и я решил, что это не человек – волк или одичавшая собака. С такой животиной и в нынешней своей физической форме справлюсь. Да и с сорокакилограммовым человеком, хочется надеяться.

Но что же стряслось со здешними жителями? Что в городке жили люди, причем совсем недавно, сомнений не было… Кое-где мне попадались следы боя – стреляные гильзы, пулевые отметины на стенах домов, почерневшие пятна высохшей крови. Странный бой, после которого не осталось никого, ни живых, ни мертвых.

Некоторые гильзы, что характерно, были от «абакана». Откуда здесь российский автомат? В сибирской армии, насколько я знал, в роли основного стрелкового оружия используются «коловраты». Пардон, конечно же, не в армии – в незаконных вооруженных формированиях.

Выйдя на небольшую площадь, я обнаружил первый труп. Выглядел он гнусно. Нет, поймите правильно, любой мертвец – не картина Рембрандта, любоваться не на что. Но этот… Над тем, кто не так давно был рослым и плечистым мужчиной, основательно поработали какие-то хищники: содрали мясо с костей, разбросали вокруг требуху, в клочья изорвали одежду. А еще у покойника не было ног. Обеих. Непонятно – ведь судя по размерам укусов, пировали здесь некрупные зверьки…

Преодолевая брезгливость, я подошел поближе, присмотрелся.

Вот даже как… Ноги у мертвеца отрубили. Или, что еще хуже, не у мертвеца, у живого… Отрубили неумело, раз за разом ударяя тупым топором или чем-то похожим, – возле трупа валялись мелкие осколочки раздробленных бедренных костей, а на здешней псевдобрусчатке остались характерные следы прошедшего наскозь рубящего орудия.

Я осмотрелся и не увидел нигде поблизости отрубленных конечностей или хотя бы их костей…

Неприятное место. И люди здесь жили неприятные. Все увиденное я фиксировал на «балалайку» – пусть Хасан посмотрит и хорошенько подумает, стоит ли тут расквартировывать экспедицию… Жаль, запахи местные никак не записать. Лично я при большой нужде смог бы перекантоваться и здесь, – радиации нет, ядовитой химии нет, а к любой вони можно и притерпеться… Доводилось выживать в местах похуже. Но Лайза? Хамиз Лануа? Остальные штатские?

Однако не мог же один труп так испортить здешнюю атмосферу… И я продолжил поиски, обходя дом за домом, и на задах одного из них нашел то, что искал. Лучше бы не находил, честное слово.

Братская могила для всех здесь убитых была выкопана более чем небрежно. Даже не выкопана – вырыта взрывом. Мерзлота на обращенном на юг склоне пригорка оттаяла глубже, чем на ровном месте, и кто-то проковырял в верхнем мягком слое дыру, заложил в нее и подорвал заряд взрывчатки. Насколько я понимаю во взрывах, использовали два стандартных пластитовых брикета или нечто аналогичное по мощности.

Трупы скинули в получившуюся неглубокую и обширную воронку, кое-как присыпали выброшенной взрывом землей. И на этом неведомые мне могильщики посчитали свой долг перед мертвыми исполненным.

Но вот что я скажу: никогда не экономьте силы и время, копая неглубокие могилы!

Захоронение вскрыли. Наверное, не сразу, через несколько дней, когда снизу потянулся привлекающий падальщиков аромат. Но эксгумацией в гастрономических целях занялись отнюдь не те мелкие зверюшки, что потрудились над безногим бедолагой на площади.

На разбросанной по сторонам земле четко и глубоко отпечатались когтистые лапы. Я ни в коем разе не Дерсу Узала, но, по скромному моему разумению, из всех здешних зверей следы такого размера мог оставить лишь медведь. Причем исключительно крупный. Однако вид раскопанных трупов заставил усомниться, что виноват в осквернении могилы топтыгин. Здесь не обгладывали плоть с костей – откусывали огромные куски и, похоже, глотали вместе с костями.

Пасть у медведя здоровенная, но все же не позволяет перекусывать человеческие тела одним движением челюстей. И брюхо не маленькое – но даже если мишка не раз являлся сюда на трапезу, все равно не сожрал бы большую часть плоти у нескольких десятков мертвецов. А стаями медведи не бродят.

Ни единого следочка мелких хищников не видно – ни от их лап, ни от зубов… Здешняя столовая была закрыта на спецобслуживание единственного клиента.

Кто же здесь подкрепился? Мутировавший медведь? Искусственно выведенный монстр? Или же монстр давно известный – чучундра звероящерная, как именует ее генерал Кравцов? Вдали от озера никто и никогда с чучундрой не встречался, но всё когда-нибудь случается впервые… Озеро Таймыр сильно обмелело, разбилось на несколько водоемов, пищи стало в разы меньше, и…

Прекрати ломать голову, Мангуст. Ни к чему, коли уж под рукой есть профессиональный специалист по таинственным зверюгам – профессор Птикошон, консультант Эфенди по вопросам зоологии и криптозоологии.

Я тщательно, в нескольких ракурсах заснял на «балалайку» следы лап и челюстей. Пусть профессор выдаст авторитетное заключение. Но что бы он ни сказал, одно понятно сразу: зверюгу необходимо выследить и завалить, даже если она не заинтересует Эфенди. Во избежание.

– Что ты там возишься? Нашел что-то интересное? – прозвучал в наушниках голос законной супруги.

– Абсолютно ничего, – соврал я.

– Возвращайся побыстрее, надоело тут сидеть без дела…

– Сейчас пойду обратно, – сказал я чистую правду.

Пошел, но другим маршрутом, – так, чтобы ветер дул от меня к раскопанному могильнику. Трупный запах здесь не ощущался, и вонь непонятной природы тоже. Я подозревал, что источник ее – неведомый трупоед. Вонюч, как десять тысяч скунсов, и метит пахучими выделениями свою территорию: самым сильным зловоние оказалось как раз на месте кормежки твари. Оттого-то всякая зубастая мелочь туда и не совалась.

Опостылевший респиратор я снял, но далеко убирать не стал, оставил болтаться под подбородком на манер шейного украшения – на пути к вертолету еще придется пересечь зловонную зону.

Под ногами блеснуло нечто небольшое. Я нагнулся, поднял матерчатый пятиугольник с вышитой золотом эмблемой, рассмотрел. И кое-что понял…

– Оставь здесь, – прозвучал за спиной надтреснутый голос, лишь только я потянулся убрать находку в карман. – Плохое место. Ничего нельзя брать.

Обернулся я неторопливо, не желая спровоцировать выстрел. Обернулся с тоскливой мыслью: жизненный путь Мангуста подходит к концу. В следующий раз вот так прикончат сзади, и буду гадать на небесах, кто воспользовался моей глупой беспечностью. Датчик, обязанный писком предупреждать о приближении живых объектов, промолчал, что меня никоим образом не оправдывает, у любой техники случаются сбои.

Принадлежал голос аборигену, устроившемуся неподалеку, возле развалин, в тенечке. И моя самооценка, и без того близкая к нулю, упала до отрицательных величин. Потому что минуту назад, до того, как я нагнулся за находкой, никого там не было… Появление человека я не увидел, не услышал, не почувствовал.

В отличие от прочих насельников Таймыра этот выглядел аборигеном настоящим, чьи предки испокон веку обитали в здешних местах. Невысокий, скуластый, в оленьей парке с откинутым капюшоном. День выдался теплый, плюс восемнадцать в тени, по таймырским меркам рекордная жара. В меховой одежке свариться можно, но ни капли пота на смуглом лице местного жителя я не разглядел.

Судя по морщинам, лет ему изрядно. Но волосы густые, черные, и резко выделялась на них единственная седая прядь, снежно-белая.

Сидел абориген на каком-то обломке, а его оружие, охотничий карабин, стоял метрах в полутора, прислоненный к руинам, – так, что сразу не схватить, не дотянуться. Наверняка сделал он это специально, этакий показной жест миролюбия.

Прекратив мысленно посыпать голову пеплом, я приблизился и спросил:

– Ты кто?

– Человек.

– Я тоже, вот и познакомились, очень приятно…

Попытка пошутить не удалась. Ни тени улыбки на скуластом лице не мелькнуло, смотрел все так же равнодушно, словно задумавшись о чем-то своем.

Пауза затягивалась. Мне представлялось, что моя скромная персона должна вызвать хотя бы минимальное любопытство: кто я такой, откуда взялся и что здесь делаю? Ошибся. Ни малейшего интереса незнакомец не проявлял. Дескать, ты, странник, получил от меня ценный совет, ну и странствуй себе дальше.

– Меня зовут Руслан, – взял я инициативу на себя. – А как мне называть тебя, человек?

– Как хочешь.

– Тебе все равно?

– Если я назову песца оленем, разве у него вырастут рога? – ответил абориген вопросом на вопрос.

Я призадумался над глубокой мыслью. Рога у песца, понятно, не вырастут, а местные обычаи не позволяют называть свое имя первому встречному. Но тогда мой собеседник должен иметь какое-то обиходное прозвище.

– А как тебя зовут другие?

– Тульбигеем зовут. Еще Иваном зовут. Те, кто здесь жил, Вакулом звали. Плохие люди были. Место плохое, нельзя здесь жить. Люди плохими стали.

– Ты знаешь, кто их убил?

– Бдыр-Барус.

– В одиночку? Суровый человек, однако…

– Он не человек. Он забрал их души несколько зим назад.

Так… Порывшись в памяти, я вспомнил, кто такие «барусы», – демоны здешних верований, воплощения темных и враждебных человеку сил. Началась дремучая метафизика, приправленная мифологизированным восприятием действительности… Надо побыстрее возвращаться на твердую почву объективной реальности.

– Давай оставим души в покое, – предложил я. – Меня интересует, кто убил тела. Недавно, этим летом.

– Человек снизу.

– Снизу? Из-под земли?

– Да.

– Шахтер, что ли?

– Нет, человек снизу.

Похоже, слово «шахтер» незнакомо Туль… как его там… в общем, Ивану. Но я решил прекратить допытываться, имелись у меня кое-какие соображения о личности «человека снизу», достаточно обоснованные. Неплохо бы прояснить другую загадку…

– А кто откопал и сожрал тела? Тебе знаком этот зверь?

– Здесь был не зверь.

– Хм… А кто же?

– Бдыр-Барус пришел и забрал своё. Это его место.

Опять двадцать пять… Но если я разговариваю не с психом, сбрендившим на почве местного фольклора, то отчего бы не допустить, что Бдыр-Барус на латыни звучит как чучундрус звероящерус? Если загадочное нечто обитало в озере Таймыр с давних пор, оно могло стать персонажем здешней мифологии. Я сейчас жалел, что слишком невнимательно проглядел материалы, сводившие воедино легенды и мифы кочевавших по Таймыру народностей…

– Бдыр-Барус живет в озере? Там его логово?

– Я не знаю.

Вопросов у меня имелось еще множество, но тут нашу познавательную и увлекательную беседу прервали.

– Командыр, говорыт Джафар, – послышался в наушниках голос пулеметчика. – Ты жыв, командыр? Пропал из выду давно…

Не знаю, кем был Джафар по национальности, но русским языком он владел вполне сносно, хоть и говорил с сильным акцентом. Я сделал в сторону Ивана извиняющийся жест, быстро отошел на несколько шагов и заговорил тихонько, не желая, чтобы абориген слушал нашу беседу.

– Я жив, все в порядке.

– Суда ыды, твой жэна к тэбэ ходыт собрался, нычэго слушат нэ хочэт…

– Не пускай, скоро вернусь. Возможно, не один, не удивляйтесь.

Попробую уломать аборигена на воздушное путешествие. Пусть профессор Птикошон и Эфенди получат информацию о Бдыр-Барусе из первых рук.

Понизив голос еще больше и отвернувшись от Ивана, я спросил:

– Скажи, Джафар, ты видел кого-нибудь, недавно подходившего к развалинам? К тем, что немного правее большого здания у площади? Отставить… для тебя они левее.

– Ныкто нэ ходыл. Эслы бы выдэл, сразу бы сказал.

– Ладно, продолжай наблюдать. И жену вниз не пускай, я сейчас…

Фраза, которую я произносил, вновь поворачиваясь к Ивану, осталась незавершенной. Потому что абориген исчез. Был – и не стало. Дематериализовался, растаял в воздухе вместе с карабином.

– Командыр, что там? – поинтересовался Джафар, услышавший мой изумленный возглас.

– Все в порядке… – растерянно произнес я. – Сейчас тоже никого чужого не видишь?

– Нэт, всо чысто.

Чудеса… Ладно я, из моего поля зрения Иван мог исчезнуть легко и быстро, ему достаточно было сделать несколько шагов за развалины. Но тогда он непременно попался бы на глаза Джафару, и на прицел заодно. Чтобы остаться невидимым и для пулеметчика, мой собеседник должен был поставить рекорд в спринтерском беге – стремительно и абсолютно бесшумно пробежать метров сорок до соседних развалин. Причем за те три-четыре секунды, когда я на него не смотрел… В качестве альтернативы можно было лишь предположить, что капюшон парки Ивана обладал свойствами шапки-невидимки.

Ладно, посмотрим, что этот ниндзя из тундры сможет противопоставить современной технике. Я пошагал в ту сторону, куда, по моему разумению, скрылся Иван, на ходу настраивая биодатчик, увеличивая зону сканирования. Гоняться за быстроногим аборигеном на моих подпорках – затея бессмысленная, но надо хотя бы убедиться, что голову мне не напекло полярным солнышком и что беседовал я не с собственной галлюцинацией.

Есть! Зацепил! Далеко не ушел, спрятался… Думает, что хорошо спрятался, наивный человек.

– Вылезай! – крикнул я в щель, образованную искореженными плитами перекрытий. – Холодно там, простудишься!

В норе послышалось слабое шевеление.

– Вылезай, вылезай, – поторапливал я. – Негоже сбегать, не попрощавшись.

Звуки, доносившиеся из-под руин, стали громче. Вскоре на свет божий появился человек. Но хоть и измазался он весьма основательно, с Иваном обитателя норы спутать было трудно. Дрожащий, обросший, истощенный до последней степени, одетый в невообразимые лохмотья, – обитающие на помойках бомжи показались бы на фоне этого организма образцами респектабельности.

Вылезал он не молча – поскуливая, словно побитая собака. Вылез, встал передо мной согнувшись, сгорбившись, как будто провел много дней под развалинами в тесноте, скрючившись, и уже не мог распрямить позвоночник.

Я сочувственно смотрел на одичавшее создание. Опасность с его стороны явно угрожать не могла. Хотя… Если тип сохранил дар речи, лучше не расспрашивать его, куда подевались ноги лежащего на площади мертвеца…

– В-вы не будете стрелять? – Человечек слабым голосом продемонстрировал, что говорить пока не разучился.

– Подумаю, – мрачно откликнулся я. – Посмотрю на поведение.

Ивана теперь уже не отыскать, время потеряно, и надо быстро решать, что делать с этим чудом в перьях… Срок, отпущенный нам на разведку, истекает. Вертолет, доставленный в полуразобранном виде на «Стреле», у экспедиции единственный, а сегодня ему еще предстоял разведывательный полет над озером, – Эфенди не терпелось приступить к охоте.

– Пойдешь со мной, – приказал я.

– К-куда?

– К вертолету. Я забираю тебя отсюда.

Возражений ожидать не стоило, любые изменения в жизни человечка могли быть только к лучшему. Но его реакции на мои слова я не предвидел. Существо как стояло, так и хлопнулось на землю, и тут же принялось лобызать мои ботинки. Не символически, самым натуральным образом, пятная слюной… И я не стал добавлять, что забираю его не насовсем с Таймыра, что цель нашей поездки расположена неподалеку.

Ну его, еще окочурится с горя.