Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

– Прошу, – пригласила Василиса, распахнув перед Багировым дверь. – Этот номер у нас для мусульман, стало быть.

– Чем же он отличается от других? – полюбопытствовал сержант.

– Бара нет, молитвенный коврик есть, – лаконично ответила его проводница. – И еще кое-что по мелочам…

Свет внутри не горел. Номер для мусульман выглядел черной утробой преисподней. Багиров решительно шагнул вперед, готовый в любой момент блокировать удар по затылку, – отчего-то казалось, что внутри кто-то затаился, прижавшись к дверному косяку и держа наготове кувалду. Или топорик для разделки мяса, – жалко подсвинка до слез, но кормить-то нечем…

Предчувствию надвигающейся опасности Баг привык доверять, иначе давно сыграл бы в ящик. Но в этот раз сигнал тревоги сработал впустую – свет зажегся, датчики среагировали на шагнувшего за порог человека. За дверью никто не таился. Однако чувство тревоги не ушло, – наоборот, усилилось.

Номер для правоверных гостей оказался большой и светлый, но к проживанию приверженцев истинной веры его подготовили импровизированно, на скорую руку, причем не слишком утруждаясь… Молитвенный коврик на полу и в самом деле имелся, даже ориентирован был правильно, насколько мог судить Багиров, – но ничем и никак этот коврик не гармонировал с остальной обстановкой, выдержанной в стиле старорусской горницы: бревенчатые стены, деревянные лавки вдоль стен, деревянный пузатый комод… вернее, деревом все лишь выглядело… Центральное место занимала огромная кровать – железные спинки со сверкающими медными шарами, высокая пирамида из разнокалиберных подушек, сложенных строго по ранжиру.

– Отдохнуть с дороги не желаете? – кивнула на кровать Василиса, выделив голосом слово «отдохнуть». – Массаж всех видов… ну и все прочее…

Произнесла эти слова она так, словно совершенно не желала их произносить. Но должна была…

– Мне бы с дороги в душ…

– Душ по пятницам.

– А что так?

– Вода с Бырранги течет такая… – Василиса задумалась на секунду, словно решая, стоит ли посвящать гостя во все тонкости здешних проблем с водой. – Паршивая, в общем…

– Пить нельзя?

– Можно. Только помрешь скоро… Через дезактиватор ее прогоняем, и душ только в пятницу.

Сержант тяжело вздохнул… Среди разнообразных гаджетов, имевшихся в его снаряжении, не было даже самого захудалого прибора, способного хотя бы приблизительно измерить уровень радиации. Не полагается их иметь рядовому и младшему командному составу. Начальству лучше знать, где подчиненным будет безопасно, а где нет. И путь Багирова по тундре мог пролегать через самые «горячие» районы. И воду он мог пить самую паршивую, нанофильтры не спасают от радионуклидов.

Василиса направилась к выходу, сказав напоследок:

– Так что располагайся, поспи, коли уж в массаже не нуждаешься…

Вообще-то Багиров от массажа отказаться не успел, но уточнять и поправлять Василису не стал. Дождался, когда дверь за ней закроется, и вновь осмотрел номер, теперь гораздо внимательнее.

Санузел – ничего интересного, встроенная гардеробная – опять ничего, Баг даже заглянул под кровать, отдернув кружевной край покрывала и чувствуя себя немного глуповато… Но и под кроватью ничего подозрительного не оказалось.

Два окна – причем одно фальшивое, в боковой стене-перегородке, и виден в него уже знакомый пейзаж: летняя тундра, стойбище вдали, куропатка и подкрадывающийся к ней песец… Второе окно настоящее, выходит на главную улицу городка, и нет никаких признаков, что окно можно как-то открыть.

А вот входная дверь, напротив, не желала запираться. Имелся на ней электронный замок, но не подавал признаков жизни, да и Василиса, открывая номер, не воспользовалась ни ключом, ни кодом, ни сканером сетчатки, – просто толкнула дверь… Изнутри тоже не имелось никакой задвижки, пусть даже самой символической, вылетающей от легкого толчка плечом. А петли дверные, между прочим, хорошо смазаны и ни малейшего скрипа не издают.

При таких вводных, предложение «поспать с дороги» мог охотно принять только неисправимый оптимист, а Багиров к ним не относился. Не заживаются в десанте неисправимые оптимисты – быстро становятся или реалистами, или жмуриками.

Разве что попробовать забаррикадироваться… Он попробовал – не получилось. Комод не просто был прикреплен к полу – составлял с ним и со стеной единое целое. Кровать не сдвинулась ни на миллиметр, несмотря на все усилия Бага, а он дистрофией не страдал. Из остальных предметов обстановки даже самую хлипкую баррикаду не построить…

Сержант со вздохом опустился на край кровати. Не нравилось ему происходившее – и то, чем все почти наверняка завершится… Может, лучше было бы остаться с Иваном… Или попытаться вернуться назад через Туман… Хотя попытка найти в нем обратный путь могла иметь самые непредсказуемые последствия. Но что сделано, то сделано, – остается ждать, предоставив горожанам право первого хода. И пусть исполнится, что предсказано…

Как, интересно, здесь принято резать не подсвинков – матерых кабанов-секачей с острыми клыками? Кровать накрепко приделана к полу и стоит точно напротив двери. То есть в задремавшего гостя запросто можно пальнуть с порога… А что с молитвенным ковриком? Багиров встал, намереваясь проверить свою догадку, попробовал сдвинуть коврик с места – тот не сдвинулся. Приклеен, наверное.

Однако от двери в совершающего намаз человека не выстрелить… Какая-нибудь потайная амбразура в стене? Ничего похожего Багиров не высмотрел, хотя изучил стены очень тщательно. А вот на потолке обнаружилось кое-что любопытное: небольшой, сантиметров двадцать на тридцать, прямоугольник. Кто-то выпилил или вырезал кусок пластиката, а затем приладил на место в виде лючка. Сержант усомнился, что отверстие штатное, позволяющее подобраться к проводке или к трубам, – пропилы не совсем ровные. Располагался лючок так, что из него очень удобно было всадить пулю или стрелу в молящегося.

Все понятно. Можно начинать зачистку – снова натянуть шлем и пройтись по «Звезде Таймыра», убивая всех повстречавшихся скупыми одиночными выстрелами. Потом разыскать с помощью биодатчика не встреченных и затаившихся… А затем повторить процедуру в масштабах всего городка. Честно говоря, начать можно было и в ресторации, едва взглянув на тарелку с мясом…

Но Багиров медлил. Теперь, встретив четырехглазого хранителя и услышав, что Рай и Ад – вполне конкретные населенные пункты, он стал гораздо серьезнее относиться к пророчествам Ивана. Не то чтобы вовсе безоговорочно верил им, но… В общем, раз уж сказано «Они начнут убивать тебя, а ты убьешь их», – пусть так и будет.

Сержант погасил свет, включил «ночной глаз», затем снял бронежилет, положил его вместе со шлемом на тумбочку, – теперь снаряжение сразу бросалось в глаза от входа. Свернул одеяло так, чтобы от двери казалось, что на кровати кто-то лежит. И стал терпеливо ждать, когда его начнут убивать.

Ждать пришлось долго. Баг успел засомневаться: может быть, все дело в его мнительности, порожденной словами Ивана? Может быть, местным и вправду нужен до зарезу военный специалист и все предложения Игната сделаны вполне искренне? От участи «подсвинка» такой вариант не избавит, коли уж со жратвой здесь настолько туго, но всё произойдет не сегодня, не в эту ночь…

Сержант собрался было надеть шлем и пустить в ход датчик биообъектов – пластикатовые стены для сканирующих импульсов не помеха. Надо проверить: вдруг все обитатели «Звезды» закончили вечерние посиделки и сейчас тихо-мирно спят, ничего против гостя не затевая?

Отправиться к тумбочке за шлемом Баг не успел – дверь беззвучно открылась. По номеру скользнул луч фонаря. Непростого фонаря, работающего в инфродиапазоне. Такой же фонарь, только более мощный и узкофокусный, имелся и среди прицельных приспособлений «абакана» – подсвечивать цели в ночном бою…

Багиров хорошо видел скользящий по комнате луч благодаря «ночному глазу», но спящего невидимое освещение не потревожит и не разбудит…

Раздался короткий механический звук. Что-то пронеслось по комнате, в первый момент сержант даже не понял, в чем дело, и лишь мгновение спустя разглядел, что из скатанного им одеяла торчит арбалетная стрела.

– Ну? – донесся из коридора едва различимый шепот.

– Наповал, даже не пискнул…

– На, еще раз стрельни для верности.

Из одеяла выросла еще одна стрела. Никаких звуков, свидетельствующих о взведении арбалета, не раздавалось. Надо понимать, у тех, кто пришел сейчас по сержантскую душу, имелся лишь один прибор ночного видения. Его владелец и стрелял оба раза, а напарник отдал ему свое заряженное оружие.

Багиров замер, положив палец на спуск. Пули «абакана» прошьют и пластикатовую стену, и тех, кто находится за ней, в коридоре. Но шуметь раньше времени ни к чему. Да и патронов мало, надо беречь. Вы уж заходите, гости дорогие, берите, что хотели бы взять, неужели в снаряжении элитного десантника нет ничего для вас интересного?

Убийцы и в самом деле не стали долго ждать. В комнату проскользнули две приземистые фигуры. На головах каски… ну конечно, давешние «шахтеры» из ресторации… Свои арбалеты они так и не зарядили, да и не помогло бы им сейчас заряженное оружие.

Багиров одним прыжком вымахнул из-за пузатого комода. Ударил ножом, ударил ребром ладони чуть ниже края каски. Короткий оборванный стон, звук упавших тел, – вот и все звуки, сопровождавшие короткую схватку. Если кто-то услышал, наверняка посчитал, что раздался предсмертный стон «подсвинка»…

Один из «шахтеров», скорее всего, был уже мертв, но сержант для полной гарантии резанул ему по глотке. Как говорят в Урусе, на Аллаха надейся, а верблюда привязывай. Нельзя оставлять позади никого, способного пальнуть в спину.

Второму убийце, оглушенному, Багиров разжал ножом челюсти и заткнул рот кляпом – самой крошечной подушкой, венчавшей подушечную пирамиду. Заломил руки назад, стянул запястья «имкой» – аналогом наручников, но куда более компактным и легким.

Теперь – облачиться в шлем и бронежилет, перестрелки в самом ближайшем будущем более чем вероятны. Натянув шлем, сержант первым делом задействовал датчик биообъектов, включив его в режим трехмерной развертки. Так… обстановка ясна… все противники остались на первом этаже, сюда явились лишь эти двое. Самоуверенные, однако. Явно не впервые вознамерились прикончить гостя…

Пленный тем временем начал подавать признаки жизни – зашевелился, замычал. Так и было задумано, бил его сержант с расчетом на пару минут отключки. Не тратить же снадобья из аптечки, приводя в сознание мертвеца, получившего короткую отсрочку.

Он присел рядом с «шахтером», приставил лезвие ножа к сонной артерии, чуть надавил. Пленник сразу уразумел, что к чему, и прекратил свои попытки шевельнуться.

– Сейчас я буду спрашивать, – негромко сказал сержант, – а ты отвечать. Будешь молчать – убью сразу. Соврешь – вернусь и убью чуть позже. Понял меня? Если понял и согласен пообщаться – кивни.

Кивок последовал весьма энергичный.

– Очень хорошо, – продолжал сержант, наклонившись к самому его уху. – Вас послал Игнат?

Новый кивок.

– Он приказал, чтобы меня убили?

«Да», – просемафорила голова «шахтера».

На остальные интересующие Багирова вопросы ответить жестами было невозможно. Сильнее всего сержанта интересовало, где местные хранят рацию. Ночь предстоит бурная и нельзя допустить, чтобы шальная пуля или стрела вывела бесценный прибор из строя.

– Сейчас я выну кляп. Будешь отвечать словами. Вздумаешь кричать – крик станет предсмертным. Понял?

«Шахтер» кивнул аж три раза, Баг выдернул из его рта обслюнявленную подушечку.

– Где рация?

– Она… – пленник сделал крохотную паузу и заорал.

Громко заорал, истошно, пронзительно. Долгим крик не был – после короткого движения ножа сменился тихим свистом воздуха, выходящего из рассеченной гортани. Сержант отшатнулся от фонтана крови, ударившего из вскрытой артерии.

Да, жизнь в злом городе у подножия Бырранги и вправду делала людей другими… Багиров знал, что порой пленные, даже самые матерые враги, способны предпочесть мучительную смерть помощи врагу. Но для такого самопожертвования надо иметь какую-то идею и верить, что собственная жизнь – ничто в сравнении с ее, этой идеи, торжеством.

А ворочавшийся сейчас под ногами «шахтер» жизнь свою очень ценил и берег, коли уж пошел для ее сбережения на всякие гнусности, вроде убийства спящих и пожирания их трупов… И никак не должен был, по разумению Багирова, выбрать мученическую кончину. Однако же выбрал…

И его самопожертвование бесцельно не пропало. Сержант надеялся, что и этот крик припишут умирающему постояльцу, однако не сложилось. В «Звезде Таймыра» поднялась тревога – Багиров услышал топот ног, встревоженные голоса. Что еще хуже, повсюду – и в номерах, и в коридоре – зажегся свет. И основное освещение, и аварийное… Логично, наверняка приборы ночного видения здесь не в изобилии, раз уж даже идущие на дело убийцы имели один на двоих. Драка зрячего со слепыми не состоится. Можно, конечно, входя в помещение, сразу же расстреливать в нем осветительные приборы, но так патроны закончатся еще быстрее…

Кстати, о патронах… Неплохо бы вооружиться трофеями.

Сержант подобрал один из арбалетов и запасные стрелы. Захватили их убийцы с собой всего пять, с учетом двух, застрявших в кровати, вытаскивать которые времени не было… Но и три дополнительных выстрела могут оказаться совсем не лишними.

Закинув автомат за спину, сержант быстро разобрался, как взводится арбалет (при помощи примитивного рычага, вращающегося на шарнире), зарядил его. Хоть оружие и выглядело аляповатой самоделкой, но, судя по потертости и исцарапанности, давно служило своему владельцу, ныне покойному. Хотелось бы надеяться, что и нового не подведет.

Багиров осторожно двинулся вдоль коридора, контролируя обстановку по биодатчику, благо зона действия полностью покрывала «меблированные нумера». Очень скоро сержант осознал неприятный факт: его передвижения противники тоже дистанционно контролируют и действуют не вслепую, берут в кольцо, целенаправленно перекрывая возможные пути отхода… Стоит ли в «Звезде» самая примитивная система видеонаблюдения, или в придачу к ней имеются более совершенные датчики, разбираться было некогда. Однако стало ясно, почему крик умирающего поднял тревогу: кто-то взглянул на экран – отчего, мол, так долго возятся, дело-то привычное, – и увидел, что события очень далеко отклонились от стандартного сценария здешнего гостеприимства.

Главную лестницу, куда двигался Багиров, уже перекрыли: трое преграждали путь вниз и двое вверх. Дальний конец коридора выходил на лестницу запасную и там, пролетом ниже, тоже засели двое. Еще трое оставались на первом этаже, один – в неподвижности, очевидно наблюдая из пультовой за сержантом и координируя действия сообщников, еще двое двигались по коридору, повторяя путь Бага, но уровнем ниже…

«Зачем они топают подо мной след в след?» – подумал сержант и тут же получил ответ на свой мысленный вопрос. Внизу грохнул выстрел, второй, третий… Три пули вылетели из пола рядом с ногами Багирова, ударили в потолок. Стреляли из охотничьего карабина. Или из двух карабинов.

Эластичные и легкие пластикатовые стены и перекрытия могли устоять в самом страшном землетрясении, но за все в жизни надо платить, – и в качестве защиты от пуль здешние потолки никуда не годились.

Правило это действовало в обе стороны, чем Багиров и воспользовался: отложил арбалет и выстрелил вниз пятью одиночными из «абакана», ориентируясь на показания датчика и траекторию вражеских пуль. Тоже никого не зацепил, оба объекта внизу сохранили подвижность.

Сержант быстро сменил позицию и двигался теперь быстро, непредсказуемо меняя направление. Новых выстрелов снизу не последовало – «наводчик» наверняка не успевал руководить стрелками.

А Багиров предпринял-таки еще одну попытку. Единственным результатом стало уменьшение боезапаса на три патрона… Нет, нельзя играть по чужим правилам и перестреливаться вслепую, врагам только того и надо, боеприпасов у них наверняка гораздо больше. Они ждут прорыв на главную лестницу? Ну что же, не будем разочаровывать и обманывать ожидания.

Он подхватил арбалет и ринулся к главному выходу, рваным зигзагом. Выскочил на лестничную площадку и вновь пустил в ход «абакан» – тут же саданул из подствольника вверх, туда, где таилась засада. Быстро зарядил и пальнул вниз – боевых гранат не осталось, но по беде и сигнально-дымовая сойдет для отвлечения внимания. Добавил скупую, на три патрона, очередь, вдруг да заденет кого-нибудь шальная пуля.

И тотчас же, не выясняя результаты обстрела, сержант совершил спринтерский рывок обратно по коридору. Выложился хорошенько, как давно не выкладывался, с самого бегства в Тумане от чудовищ… Вылеченная Иваном нога вела себя идеально.

Расчет полностью оправдался. Засевшие на запасной лестнице расслабились, уверенные, что прорыв происходит на другом конце здания. И выбрались из укрытия на лестничную площадку, дожидаясь указаний. Но вражеский оператор, руководивший боем, попросту не успел с ними связаться…

Девица в кожаной куртке и алом пиратском платочке вскинула дробовик-помповушку. Багиров отпрыгнул влево, в прыжке разрядив арбалет. Одновременно оглушительно рявкнул дробовик. Заряжен он был, разумеется, отнюдь не патроном, изобретенным печорскими кулибиными, но картечью или крупной дробью, – и полностью разминуться с конусом свинца сержанту не удалось, одна не то картечина, не то дробина ударила в щиток шлема, другая щелкнула по пластине бронежилета. Не обращая внимания на подобные мелочи, Баг лихо перемахнул через перила и приземлился на площадке, рядом с врагами.

«Пиратке» правка уже не требовалась, оперение стрелы торчало у нее из глазницы. Вторым в засаде оказался поп (хотя какой он поп, очередная фальшивка). Лжесвященник ничего предпринять не успел, занятый куда более насущным делом, – перегнувшись через перила, он блевал вниз, на ведущую в подвал лесенку. Арбалет его стоял в нескольких шагах, мирно прислоненный к стене.

Обернулся на звук выстрела «поп» с запозданием и немедленно получил добротный удар ботинком сержанта. Наклонившись над рухнувшим противником, Багиров быстро спросил:

– Командует вами Игнат?

Лжесвященник несколько секунд восстанавливал дыхание, а восстановив – смачно харкнул в Бага. Не попал и тут же захрипел, забулькал кровью из рассеченного горла.

Сержант проверил обстановку по датчику. По его расчетам, в «Звезде» оставалось семеро противников – как минимум, если не подошли новые, привлеченные звуками боя. Но датчик отрапортовал: живых объектов в здании пятеро, не считая самого Бага. Возможно, его отвлекающий маневр на главной лестнице оказался результативнее, чем ожидалось. Но скорее в рядах противника началось дезертирство. Бариров вспомнил барменшу и Василису – какие из них нахрен бойцы, дадут деру при первой возможности.

Двое врагов оставались на главной лестнице, их командир (Игнат?) находился на своем посту (в пультовой?). Еще двое – те, кто пытался нащупать сержанта выстрелами из карабинов, – двигались по коридору в сторону запасной лестницы. Но задержались у дверей пультовой, очевидно затеяв разговор с начальством.

Есть немного времени пополнить арсенал… Отброшенный арбалет сержант не стал подбирать и на оружие псевдопопа тоже не покусился. Помповушка на близких дистанциях сработает надежнее. Дробовик был заряжен полностью, за вычетом патрона, истраченного на попытку подстрелить Багирова. Еще пять патронов обнаружилось в карманах девицы. И четыре печорских спецпатрона в кармане Бага, подходящих по калибру к помповушке. В сумме не так уж плохо.

С боеприпасами к «абакану» дело обстояло куда хуже… Граната к подствольнику осталась одна, да и та светошумовая (а ручные гранаты закончились у сержанта еще в приснопамятной яме). Багиров проверил рожок, в нем оставалось всего три патрона. Негусто. Пристыковал новый, полный и, увы, последний. А эти три патрона пусть остаются на самый крайний случай.

Черная коробочка, висящая на груди застреленной «пиратки», что-то неразборчиво квакнула. Сержант поднял ее, нажал кнопку вызова и произнес:

– Игнат, я иду тебя убивать.

Шмякнул приборчик на пол, с хрустом припечатал подошвой. И немедленно двинулся выполнять обещанное приказчику.

Подборку материалов по таймырским делам я получил поздно, перед самым выездом, и просматривал их в таксомобиле. Сидел, зажмурив один глаз – изучал им тексты и снимки, выводимые на имплантированный в сетчатку наноэкран. А вторым глазом наблюдал за тем, что происходит вокруг. Медики, кстати, такие упражнения не приветствуют, говорят, что они ведут к рассинхронизации работы полушарий мозга и существенно повышают риск заполучить шизофрению. Но я давно привык изучать информацию из «балалайки» именно так. На прежней моей службе привычка уходить с головой в виртуальный мир, не контролируя окружающую обстановку, добром бы не закончилась. А шизофрения… Напугали ежа голой задницей. Разве нормальные люди будут зарабатывать на жизнь стрельбой, взрывами и перерезанием глоток? Вот то-то и оно.

…Озеро Таймыр и в самом деле было велико, почти пять тысяч квадратных километров, не шутка. И отличалось крайне изрезанными очертаниями, в отличие от Ладоги или Байкала: множество больших и малых заливов, вытянувшихся по карте во все стороны, словно ложноножки гигантской амебы. Озеро было проточным – пополнялось реками и речками, собирающими талую воду со всей возвышенной северо-западной части полуострова, а полноводная река Нижняя Таймыра сбрасывала излишек воды в океан.

Однако ключевое слово здесь «было». Ныне все не так…

После Дня Станции Таймыр из полуострова превратился в остров, изрядно при этом уменьшившись в размерах, уменьшился и бассейн рек, впадающих в одноименное озеро – оно стало стремительно пересыхать, явно намереваясь повторить печальную судьбу Аральского моря. Вернее, даже не пересыхать, а вытекать в море через Нижнюю Таймыру, – словно ванна, над которой закрутили кран и выдернули пробку слива… Сейчас это уже не первое по площади озеро России и не второе Азии, а несколько относительно крупных изолированных озер и множество маленьких в северной части бывшей акватории. Общее число вновь образовавшихся водоемов перевалило за три сотни, собственных имен они у гидрографов не получили, числились под номерами.

И в одном из них – из тех, что покрупнее – именуемом Таймыр-17, со спутника засекли движущуюся под водой группу из нескольких крупных объектов.

(Я мельком подумал, что Эфенди повезло – чучундра обнаружилась именно в этом озере, омывающем подножья гор Бырранги. Можно устроить базу для поисков в предгорьях и спастись от туч комарья и гнуса.)

Копия записи прилагалась, но своим качеством не порадовала, я был лучшего мнения об оптике, установленной на разведывательных спутниках. Хотя вполне возможно, что агент-нелегал, работавший на генерала Кравцова, сумел лишь просмотреть оригинал записи, тайком зафиксировав увиденное на «балалайку».

Поэтому я не особенно старался разглядеть смутное нечто, виднеющееся под поверхностью. Но отметил, что держаться стайками более характерно для живых организмов, аппараты же для подводных поисков имеют больше шансов на успех, если рассредоточатся по большой площади… Можно было придумать тысячу и одну причину, отчего и зачем гипотетические аппараты собрались вместе, но я не стал. Мне очень хотелось получить премию за чучундру, застреленную Эфенди.

На этом пришлось прервать географические и криптозоологические штудии, запись я просматривал уже не в таксомобиле – в скоростном лифте, поднимавшем меня на двадцать восьмой этаж федерального небоскреба «Роза ветров», именно там обосновалась лицензионно-разрешительная.

Подполковник Габулов, как мне и обещал генерал, оказался на рабочем месте, хотя приемные часы давным-давно закончились. Подполковника – царя и бога для всех алчущих заполучить оружие самообороны граждан – совершенно не радовал факт сверхурочной работы по приказу высшего начальства. Тяжелый сверток он выложил на стол с крайне недовольным видом, а карточку на оружие и пластинку-разрешение из ферромагнетика протянул мне, брезгливо держа кончиками пальцев за самые краешки, словно документы были измазаны чем-то липким и противным.

– Сегодня финал Кубка Лиги, что не смотрите? Не болельщик? – подколол я подполковника, вспомнив свои здешние мытарства, завершившиеся получением дамской «щекоталки».

Он глянул на меня зверем, ничего не ответив. Болельщик, и страстный. А тут мало того, что приходится смотреть матч года по «балалайке» в паршивом качестве, так еще в самый волнительный момент, в разгар добавленного времени, заявляется отставник Дашкевич… Я не стал томить подполковника и распрощался.

Сверток распаковал прямо за дверью, в пустынном коридоре. «Ассасин-214», номер соответствует указанному в карточке, два снаряженных магазина и в придачу три увесистых коробочки с патронами. На кобуру Габулов не расщедрился, пришлось положить заряженный «дыродел» в карман. Не беда, дома у меня валяются и поясные, и подплечные кобуры от самых разных стволов, подберу что-нибудь подходящее по размеру.

Любопытно, что ни подпись, заверенную личным код-паролем, ни отпечаток сетчатки подполковник от меня не потребовал, в отличие от недавней процедуры получения «щекоталки». Можно заподозрить, что если я завалю из «ассасина» какого-нибудь добропорядочного гражданина – например, уважаемого гостя России из свиты Эфенди, – тут же выяснится: ствол левый, а документы на него – подделка высшего качества. Хотя к чему мучить себя подозрениями? Я знал Кравцова достаточно долго, чтобы не сомневаться: именно так всё и произойдет.

Вооружившись, я вернулся в ожидавший таксомобиль. И заодно вернулся к своим баранам, в смысле, к таймырским озерам. Путь до «Англетера» недолгий: через Дворцовый мост, круг по площади Шамиля и приехали. Но на Дворцовом скопилась громадная пробка, с черепашьей скоростью просачивавшаяся мимо газобуса, столкнувшегося на съезде с моста с конной грузовой фурой, – времени для работы с досье хватило.

Ничего толкового об интересующем меня озере гидрографическая наука сообщить не смогла. Таймыр-17, как выяснилось, самая настоящая аква инкогнита. Размеры да очертания берегов – вот и все, чем порадовала сводка. Карта глубин составлена более чем приблизительно, на основании старых, задолго до Толчка сделанных промеров и без учета возможных изменений конфигурации дна в результате сейсмоактивности. Температура воды – данных нет: ихтиофауна – данных нет; гидрорежим, течения, время ледостава и схода льда – опять-таки данных нет.

Зато раздел досье, посвященный мифической чучундре, страдал избытком информации. В легенды местных аборигенов о водяных демонах-барусах я не стал слишком вчитываться, фольклор, если и основан на чем-то реальном, то крупицы истины погребены под толстым слоем преувеличений и домыслов… Лишь отметил, что барусы представляют собой некий гибрид русского водяного и Великого Кракена, обмельчавшего на диете из пресноводной рыбы.

Рассказы «очевидцев» прочитал более внимательно. В последние два столетия мало кто, кроме туземцев, бывал на берегах озера Таймыр. В основном геологи и прочий экспедиционный народ, решивший внести разнообразие в меню при помощи рыбалки и охоты на водоплавающую дичь, некогда гнездившуюся на озере в баснословных количествах. Хотя одна турфирма лет семьдесят назад организовывала на Таймыр охотничье-рыболовные туры, но после нескольких сезонов дело заглохло – слишком дальняя дорога, слишком велики накладные расходы, рыбка из озера Таймыр становилась не просто золотой – платиновой, а с наступлением Большого Нефтяного Голода и вовсе бриллиантовой.

В результате все случаи встреч с озерным монстром оказались сильно разнесены во времени, «очевидцы» излагали свои истории независимо, и их версии отчаянно противоречили одна другой. Однажды чучундра предстала в образе некоей рептилии с длинной лебединой шеей и огромной пастью, усеянной несколькими рядами зубов. Другой раз выглядела скорее похожей на гиппопотама – нечто громадное и бесформенное, плохо различимое в предрассветном тумане. Рекомое нечто с шумом и плеском вылезло из озера и потопало в тундру; ошарашенные рыбаки хотели даже сделать слепки следов, да вот беда, не нашлось под рукой гипса. Еще один вариант чучундры вообще с трудом можно было отнести к животному миру – громадная коряга, даже скорее пень, размеры которого никак не соотносились с растущими на Таймыре деревцами. Однако псевдопень, по уверениям трех геологов, решивших пострелять гусей, имел глаза, светящиеся в темноте, а его гибкие живые корни – настоящие щупальца – тянулись под водой на десятки метров и обладали силой, способной остановить лодку, несколько минут не двигавшуюся с места, несмотря на отчаянные усилия двух гребцов. Несколько выстрелов видимого вреда «пню» не нанесли, но лодку отпустить заставили.

На мой взгляд, наибольшее доверие вызывали рассказы, авторы которых ничего толком разглядеть не смогли: смутное и громадное нечто, движущееся под водой, не то рыба непредставимых размеров, не то еще что-то живое.

Проще всего было объявить все истории беспардонным враньем, рыбацкими и охотничьими байками, сочиняемыми с целью повесить лапшу на уши доверчивых простаков, а то и прославиться, став героем публикации в прессе… Но я не раз бывал в тундре. И хорошо знал, как давят на психику безлюдные просторы – подсознание вполне готово ко встрече с чем-нибудь этаким. А если еще имеется спирт в достаточных количествах, тогда не просто коряга с глазами может примерещиться, она вам еще и сонеты Шекспира читать начнет… На староанглийском.

Завершал подборку историй комментарий специалиста-зоолога, наверняка скептический. Но с мнением официальной науки я ознакомиться не успел – у любого пути бывает конец, тот или иной, завершилось и наше бесконечное путешествие по Дворцовому. Площадь проскочили с ветерком, я расплатился и направился к «Англетеру». Немного опаздывал, минут на десять, но не особо расстраивался по этому поводу – однажды я целую ночь мерз с бойцами в засаде, подстерегая Красного Хасана, а он так и не появился… Можно считать, что теперь возвратил тот должок. Частично.

В «Англетере» все оставалось как прежде, как в старые добрые времена, словно не было Толчка, и Большой Волны, и мятежей в столице, и постоянной войны всех против всех, не затихающей на просторах страны… Тот же холл, выдержанный в стиле начала двадцатого века, та же униформа старого покроя на вышколенной обслуге, та же древняя рамка металлоискателя – настоящая арка, сквозь которую можно маршировать колонной по трое… На самом деле под прикрытием арки были смонтированы новейшие наноскопы, да и вообще в отеле имелось достаточное количество вполне современной аппаратуры, просто она не бросалась в глаза, внимание отвлекалось на полированное дерево, мрамор и потемневшую бронзу…