Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

На плечо легла рука. Его пилот справился со своими делами и теперь занялся пассажиром. Дядька в возрасте, явно призвался с гражданки и его посадили на этот допотопный «почтовик», типа – «слетай – отвези – привези». С какой-то завистью в голосе произнес:

– Ястребки. Они здесь воздушное прикрытие стратегических узлов осуществляют. – Вздохнул. – Ладно, лейтенант, пошли. Наверное, уж заждались нас.

– Кто?

– Х-ха! Тебе видней, за каким ляхом я тебя привез. Идем, вон тропа у кромки леса. Нам по ней в ту сторону. – Махнул рукой.

Встречавшим был капитан в форме пехотинца. Окинув приехавшего любопытным взглядом, без лишних вопросов указал на черного цвета «эмку», ютившуюся под деревьями рядом с открытым строением, вроде больших размеров дровника, только со столом и лавками под крышей. Развернувшись, машина по накатанной колее старой просеки выбралась из леса на большак. Набрав скорость, прыгая по рытвинам и ухабам, объезжая ямы, кое-где нарушая принятые правила, понеслась как угорелая, виляя между препятствиями. Каретников повел глазом в зеркало заднего вида.

Понятно. Что-то эдакое и ожидал.

Усатый, горбоносый водила, выпростав кудрявый чуб из-под шапки, выпучив глаза, руками уцепившись в руль, давя на газульку, обогнал санитарные машины. Не успокоился этим, обогнал пару повозок, фургон. За грузовиком подтормозил, заставил своего «коня» пойти чуть юзом, а Каретников на заднем сиденье, мотнув, вжался в дверь. Даже после такого маневра машина не остановилась, уступая место автоколонне, идущей к фронту, лишь чуть сбавила скорость и по обочине шуровала дальше. Капитан, сидевший рядом с лихачем, видно привык к манере езды «горного орла», поэтому не кексовал, привалившись к дверце со своего бока, спокойно подремывал, изредка поднимая тяжелые веки.

Городок, в который с такой лихостью въехал дорожный беспредельщик, состоявший на службе в органах разведки, по многим приметам входил в число крохотных населенных пунктов на просторах России и ничем особым от них не отличался. Центральная улица вымощена булыжником. Дома на ней – наследство дореволюционных времен. Бревенчатые срубы, чаще всего уложенные с шиком в два этажа. Заборы с воротами сразу примыкали к стенам домов, как бы являя их продолжение. По обеим сторонам дороги за приподнятым бордюром – насыпные тротуары. Значит, точно не село какое. Город! Народ копошится, возится в грунте, ковыряя его кирками, ломами и лопатами. Пригляделся, насколько позволяла скорость авто.

Ага! Так это они последствия ночной бомбежки устраняют. Нехило отбомбились, заразы!

Следы бомбового удара грех было не заметить, тем более водитель скорость снизил. Немецкий воздушный «снайпер» будто специально метился, попал в кирпичный дом, и теперь куча битого кирпича завалила тротуар и половину проезжей части. У водоразборной колонки, свернутой набок, бомба оставила отметину в виде небольшого котлована с дырой в ревизионный туннель, и из-под земли теперь шуровала струя воды. Видно, как ремонтники в ступоре встали, не знают, как подступиться.

Солдат-регулировщик на перекрестке отдал воинское приветствие «эмке», скорее всего, знал машину и к какому ведомству она приписана.

– Вот мы и на месте, – проснувшись, констатировал капитан.

Свернули в переулок и остановились у аккуратного, окрашенного в зеленый цвет дома, стоявшего на высоком цементном фундаменте. Прямо у крыльца выставлен часовой с винтовкой за плечом, с примкнутым к ней штыком. Узнав машину и самого капитана, тот просто отшагнул в сторону, пропуская приехавших внутрь дома.

Сам дом был выбран не из пустого интереса, скорее всего, здесь и до войны стены постройки приютили какую-то госконтору. Здорово удивился, увидев на полу под ногами домотканую дорожку из беленого материала. Не успел глаз поднять, услышал:

– Ноги вытирай!..

Ну и порядки! Война идет…

– Разрешите! – Капитан с пятачка внутренней прихожей первым вошел в крайнюю правую дверь. – Товарищ подполковник, встретил…

– Давай его сюда!

– Есть! – обернувшись к щели приоткрытой двери, кивнул, понимая, приехавший не мог не смотреть, куда вскорости пригласят. – Заходи.

Зовут, войдем! Доложился седому дядьке со шпалами подполковника в петлицах…

– Товарищ подполковник, лейтенант Апраксин прибыл в ваше распоряжение.

…Посылали не конкретно к кому-то, а в воинскую часть с указанием только ее номера. В ответ поймал такой же, как и у капитана на аэродроме, удивленно оценивающий взгляд, а к нему еще и нейтральное высказывание:

– Н-да!

Михаил заметил прогулявшиеся желваки по скулам нового начальства. Заметил и то, как человек быстро взял себя в руки. Выходит, не ко двору пришелся!

– Ты погуляй пока, лейтенант, а я переговорю с кем нужно.

– Слушаюсь!

Выйдя, далеко от двери не отошел. Прихожая пустая, отчего не полюбопытствовать, о чем речь будет, если услышит, конечно. Приткнулся к стене, навострил слух, ловя урывки голосового текста.

– …узел штаба фронта… Да… Прошу соединить с узлом… – связываясь с каждым из последующих промежутков, подполковник добавлял громкости в голос. Достучавшись наконец-то до нужного абонента, перешел к конкретике: – …Так точно, Кашпур… Встретили… Да… Да вы поймите… он же совсем мальчишка… Никак нет… обещали…

Понятно, встретили по одежке. Теперь сомневаются, стоит ли связываться? Давешний капитан вышел из соседнего кабинета, пришлось сменить «место дислокации». Ухмыльнувшись, военный достал пачку папирос, предложил на правах знакомого:

– Пойдем покурим, что ли?

– Не курю, но компанию составлю.

Хмыкнул. Наверное, в душе тоже над его молодостью потешается. Но пообщаться не получилось. Дверь распахнулась, и подпол позвал его:

– Зайди!

Указав на стул, сам расположился на своем привычном месте. Закурил папиросу, с разговором не торопился, разглядывал присланный «подарок» в лице Каретникова. Выпустив целое облако дыма, с каким-то остервенением затушил бычок в пепельнице. Приняв положение школьника младших классов, всем корпусом придвинувшись к столу, спросил, поедая глазами:

– Тебе сколько лет, сынок?

Как ни странно, этот вопрос развеселил Каретникова. Так и хотелось придвинуться навстречу потенциальному работодателю и сказать: «Да уж побольше, чем вам, молодой человек!» Интересно было бы на реакцию глянуть. Но… Как говаривал Сириец: «Каждый баран несет свои яйца». Поэтому смутившись слегка, ответил:

– В июне двадцать будет.

– Понятно. – Побарабанил пальцами по столу, задал новый вопрос: – В армию как попал?

– Обычным порядком. Школа. Белоцерковское пехотное училище. Восемь месяцев служба, потом война.

– Курсы в школе разведки какие заканчивал?

– Никаких. Разве что трехнедельные сборы для слаживания диверсионной группы. Только группе поработать не получилось.

Подполковник Кашпур вскочил на ноги, забегал по кабинету.

Нет! Ну, это же надо так из колеи выбить? Начальство давит, операция по разгрому чугуевско-балаклейской группировки противника из начальной фазы в основную перешла. Войска наносят охватывающие удары силами 6-й армии с балаклейского выступа и 38-й армии – с чугуевского. Задача – окружить и уничтожить вражеские войска юго-восточнее Харькова и освободить город. По ряду причин, в том числе из-за успешной работы шпионов и диверсантов Абвера, не удалось обеспечить внезапность удара. Части и соединения 38-й армии в нескольких местах форсировали Северский Донец. Однако сильное сопротивление противника, морозы и метели затруднили наступление. Окоротить «коллег» пока не удается, уж слишком много школ Абвера на той стороне развелось, уж слишком много выпускников этих школ на этой стороне работают. Единственный раз помощи попросил, а так все сам, все сам! И что? На тебе, Боже, что нам негоже! Так, что ли? Поразъедали задницы в тылах. Планируют они! А вы сами попробуйте, покрутитесь! Забыли, когда что-то своими руками делали? Мать!.. Мать!.. Но Славкова не пошлешь. Капитану еще месяца полтора оклемываться, уже то хорошо, что часть бумажной волокиты на себя взял. Козлов погиб. Трое на задании. Лыков с Береговым в госпитале. Невинного подчистую комиссовали. Остаются Кошкин с Манохиным, но этих тоже не пошлешь, только дело загубят. Давно списать нужно, да все руки не доходят. Ну, не дано людям… Так что?

Снова поймал на себе померкший взгляд Кашпура. Ох и приперло мужика! Пора помогать. Поднялся на ноги, шутки в сторону.

– Товарищ подполковник, меня откомандировали к вам для выполнения специального задания. Я прибыл. Надеюсь, вы уже всех своих в уме перебрали? – взгляд твердый, суровый, совсем не тот, что был у юноши всего десять минут назад. – Вижу, что перебрали. Ну, а раз все так плохо, придется нам с вами в сторону отставить все недомолвки и сомнения и поработать конструктивно. Начинайте знакомить с целью задания и тем, что вы считаете правильным в его реализации. Ну, а я со своей стороны, как новый человек с незамыленным взглядом, может, тоже что подскажу. И перестаньте смотреть на меня, как на недоросля, это мешает делу.

Можно было посоветовать подобрать с пола челюсть. Разительная перемена с человеком, которого считал ошибкой природы, тоже не по-детски рубила по нервам.

– Кге-ге-г-гы! – попытался прогнать комок из горла. – Кге! Лейтенант, ты случаем не очешуел? К-хе! Ладно. Попробуем работать. Значит, смотри и слушай…

Видно было, как Кашпур с неохотой начал нелегкий для него разговор по сути дела:

– В самом начале войны, когда шли жестокие бои и беспорядочное отступление наших войск, в руки отдела разведки фронта попал перебежчик. Бывший сержант Красной Армии пришел сам и рассказал о лесной заимке майора Келлера. Деятельность школы диверсантов только-только набирала обороты. Людей в ней было не много, и немцы испытывали кадровый голод. Те же украинские националисты не хотели совать голову в петлю. Работу на территории Советов словно огня боялись, предпочитали уничтожать евреев и коммунистов в освобожденных областях. Испытывая острую нехватку в необходимом контингенте людей, немецким разведчикам пришлось работать с отбросами общества…

Каретников об этом прекрасно знал.

– Под видом уголовника в школу Келлера удалось подвести нашего оперативника, по расстрельной статье «усаженного» в тюрьму оставляемого войсками города. Проверку на лояльность политике фашистов он прошел. Работая в полосе ответственности оперативной группы начальника школы, показал новым хозяевам свою полезность. На его счету у немцев было две удачные ходки за линию фронта. Ко всему прочему школа крепко встала на ноги, стала приносить пользу армейскому командованию. Поменялся контингент и приоритеты. Теперь материал выбирают из состава пленных советских бойцов и командиров, фильтруя и, как карты в колоде, тасуя их. Учреждение у господина Келлера имеет узкую направленность – готовит агентов для переброски за линию фронта с целью диверсий и шпионажа. Первоначальная шпионская информация сразу по нескольким районам страны стекается именно в него, а дальше по стандартным каналам либо в вышестоящий штаб Абвера, либо в войска. Не так давно, почти перед самым началом нашей наступательной операции на Харьков, школу передислоцировали. «Бывшего уголовника», ныне удачливого диверсанта, как пример остальным школярам оставили в школе на правах преподавателя-практика. Москва требовала разведданных в быстро меняющейся обстановке на фронте и по уничтожению шпионских сетей в нашем тылу. На прежнем месте пришлось под деятельность Павла сформировать из местных небольшой партизанский отряд и оставить его в окрестностях школы. В отряд забросили радиста, как раз выпуск из наших курсов подоспел…

В кабинет постучали. Вошедший лейтенант, выглядевший колобком-переростком, оказался секретчиком части.

– Валериан Петрович, вы приказывали листы карты принести. Вот склейка, получите, распишитесь в реестре.

– Давай сюда, Саня.

Карта легла на стол. После ухода секретчика подполковник продолжил:

– Вот город Бобренев с обстановкой месячной давности. Район большой, лесной. Где находится сама школа, точно неизвестно, но то, что она наличествует, это факт. Три недели назад связь с отрядом прервалась. Почти сразу через линию фронта перешла наша группа с контролером. Первая радиограмма, полученная от группы, свидетельствовала об удачном переходе линии фронта. Вторая – им на хвост сел отряд егерей. Больше вестей не было. По легенде агент глубоко верующий человек. Интересовались – так бывает, иногда самые отъявленные урки считают веру в Бога чуть ли не главным в своей жизни, после, естественно, фарта и воровского закона. Поэтому при отступлении Красной Армии и передвижении школы Абвера с порядками немецких войск в глубь территории СССР встречи нашего разведчика со связником и передача добытой информации проходили в церковных приходах. Не нужно специально оговаривать место встречи, особенно перед переездом.

– Если в населенном пункте несколько церквей? – спросил Каретников. – Тогда как?

– Связнику достаточно было увидеть метку на входной двери одного из приходов, пройти на рынок и на центральном входе или на самом видном месте наклеить объявление о продаже патефонных иголок. Дальше разведчик там же оставлял свою наклейку, все равно о чем, но главным в ней был день встречи. Связник, зная в лицо резидента, в назначенный день занимал выбранную у церкви позицию и… ждал. Дальше была проверка вероятного «хвоста» и, если такового не наблюдалось, встреча. Почему прекратилась связь и пропала группа контроля, нам неизвестно.

– Ясно. Моя задача?

– Получишь пароль для связи с законсервированными явками в городе. Их не использовали, людей Павел не знал. Это все, чем могу помочь. Задача? Задача – выяснить судьбу отряда, группы, если жив, принести связь агенту, обеспечив одну из явок батареями к радиопередатчику и новыми шифрами. Ну и… вернуться… Еще одно. Пригодится – нет, тебе самому решать. В ста километрах от города действует еще один партизанский отряд. Но сразу оговорюсь, люди там непроверенные, собраны с миру по нитке. Связь с ним разведотдел армии поддерживает. Пароль для встречи дам. Вот теперь все.

Поначалу общение с Кашпуром напрягало. Никак не мог тот в душе смириться с внешним обликом Каретникова. На ум лезли мысли, что молодой, хоть и крепкий на вид парень не справится с заданием. Даже если бы Каретников не прошел ускоренный курс обучения у Егоровны, на лице подполковника это было написано «большими синими буквами». Читать мысли бабка не научила, нос не дорос до такого умения, но взяв Михаила в оборот, она как собаку Павлова, на жителях села, в котором сама проживала, натаскала «читать краски человеческих страстей» в энергетике мыслеформы, шедшей из кокона свечения ауры собеседника. Для этого пришлось ей «развязаться» в общении с односельчанами. Кого приветить, а кого и пинками загнать к себе в избу. Ну, а уже по «трафарету» делать соответствующие выводы. И все же многому ли за две недели выучишься? Но понять мог, что даже после постановки задачи и детальной проработки кроков возможного развития событий Кашпур не питает никаких иллюзий в отношении лейтенанта, тупо смирившись с неизбежностью провала, если на месте сама операция провалена и лейтенанта ждет горячий прием.

Чтоб узнать человека, надо пуд соли с ним съесть. Времени для этого война не дает. Сейчас не русские под Берлином стоят, а немцы, считай, под Москвой окуклились, и у них летняя кампания на носу, а на данный момент наши Харьков пытаются взять. О провале харьковской операции Каретников помнил, а еще, после лютой зимы наступит жаркое лето и вновь танковые клинья попрут на штурм позиций Красной Армии. Неизвестно, по какому принципу «лифт времени» сунул Каретникова в эту реальность, такое ему понять сложно, но уж коль он здесь и сейчас, для победы нужно выжимать все возможное на порученном участке. Поэтому ему сугубо наплевать на все «мысленные ужимки и прыжки» временного начальника. Пройдут еще сутки, и он с ним расстанется и отвалит в автономное плавание. Нужно слегка перетерпеть!..

От Кашпура вышел, когда стало смеркаться. Только сейчас почувствовал, что есть хочет. На улице услышал призыв:

– Товарищ лейтенант!

Оглянулся. Ефрейтор из штаба.

– Товарищ лейтенант, велено проводить вас к хозяйке жилья, определить на постой.

– Ну, веди, коль велено.

Ночью опять бомбили город, выспаться толком не удалось. Последующий день прошел сумбурно.

На аэродром повезли не в «эмке», а в полуторке, подрулившей прямо к крыльцу штаба. В дорогу сопровождал не встречавший ранее капитан, а сам подполковник. Все казалось товарищу, что сможет в последний момент переиграть ситуацию, случится чудо и, как черт из коробочки, нарисуется кто-то другой на месте нахального молодого парня, возомнившего из себя человека, способного переиграть «коллег» в противоборствующей армии.

Кашпур невесело отдал приказ:

– К машине, лейтенант!

Отметил, что груз, упакованный для перевозки, увязан самим лейтенантом профессионально. Посмотрев на то, как разведчик устроился в кузове, вспомнив, спросил:

– Что там ты за мешок в баул добавил?

Михаил хмыкнул. Уже доложили! Ответил:

– Пока время было, хозяйка, у которой жил, лохматку соорудила.

– Кого?

– Спецкостюм.

– Не слышал о таком.

– Еще услышите.

– Ладно. Едем…

Полтора часа до аэродрома. Пока ехали, стемнело окончательно. Казалось, жизнь полевого аэродрома замерла, сказывалось влияние светомаскировки. Представитель летунов встретил машину у внешнего поста охраны.

Небольшого роста мужчина, одетый в летный реглан с фуражкой на голове, поприветствовал Кашпура. Видать, давно знакомы были:

– Здравия желаю, товарищ подполковник!

– Приветствую, Леонид. Самолет к вылету готов?

– Да. Летчик уже на месте. Провожу. – Поднялся на подножку транспортного средства, подсказал шоферу порядок действий: – Правишь на выезд из рощи, а там сразу направо и вдоль кромки едешь.

– Есть!

Из темноты У-2 с силуэтом человека у его борта выхватил свет фар. Машина подрулила к самому крылу.

– Приехали. Выгружайся.

Ему что? Разгрузка-погрузка, как голому в баню собраться. В последний момент перед посадкой Кашпур облапил Михаила. В голосе просительные нотки.

– Ты только не подведи, лейтенант! От тебя сейчас многое зависит. Не спеши, осмотрись сначала.

Во проняло мужика! Понятно, что при втором провале по головке не погладят. Успокоил:

– Я постараюсь, товарищ полковник.

– Удачи!

Н-да! Люди в родном ведомстве еще не привыкли к понятию, что удача – девка своенравная, ветреная и непредсказуемая. Тревожить пожеланиями ее лишний раз не стоит. Может в отместку и задницей повернуться.

– До свидания, товарищ полковник. Еще увидимся.

* * *

Подлетели к линии фронта. Четко понял это, когда самолет попал в ослепительные полосы лучей прожектора на немецкой стороне. С земли открыли стрельбу, заставив летчика бросать машину из стороны в сторону. У-2 то проваливался в яму, клевал носом, то вытягивал сам себя вверх и снова снижался. Болтанка проверила на прочность вестибулярный аппарат и с уходом в тень отступила.

В квадрате сброса выбрался на крыло. Балансируя на нем, вытянул баул. Груз не сбросишь. Потом если что, даже днем найти проблематично. Да и аккумуляторы к радиостанции могли разбиться… Держа его в охапку, шагнул в ночь. Секунды – парашют раскрылся. Потоком воздуха поддернуло вверх. Осмотрелся. Над головой луна, где-то внизу темная громада леса. Ох, только бы не побиться, не покалечиться! Понесло. Понесло в сторону! Мама, роди меня обратно! Прямо на деревья… Чувствительный рывок, ветки хлещут, как наждаком по одежде прошлись. А еще парашютная сумка в руках… Хотя прижатый к груди баул не дал поцарапать лицо.

Расщеперившись, парашют завис на ветвях. Кое-как целым и невредимым спустился на землю. Повезло! После приземления оставил явный след. Парашют не стащишь с дерева. Ну, как будет, так и будет! Сомнительно, что пролет самолета в ночную пору не отслежен и информация о нем не передавалась нескольким адресатам, в том числе и «шпионам».

Петляя по лесу, выбрался в лощину, густо поросшую густым кустарником. Маскироваться особо не нужно. Во-первых, ночь, во-вторых, визуально в таком лесу его хрен отследишь. Выбравшись к полянке, попил воды из фляжки. Пора разобраться с поклажей. Стащив с себя комбинезон, тут же устроил маленький костер. Чтоб те, кому приспичит искать, а поисковики будут, хотя бы с количеством не определились. Теперь переодеться и напялить костюмчик лешего поверх одежды. К тому же в «лохматке» Михаил чувствовал себя гораздо увереннее. Теперь вещи в сидор, а парашютную сумку тоже в огонь. Порядок, можно двигать.

Уже забрезжил рассвет. Самое похабное время суток. Юг не север. Перепад температур, на молодой траве роса, каждый шаг отпечатывается. Тишина. Шел, прислушиваясь к каждому звуку. Часам к девяти развиднелось полностью, до выхода к дороге осталось всего ничего.

От места приземления отошел километров на пятнадцать. Не обольщался, знал, в лесу время и расстояние воспринимаются совсем по-иному, чем в повседневной жизни. Остановился, укрывшись в кустарнике, заставил себя отдохнуть. Поспал пару часов, восстановив силы, чувствовал, что скоро они ему ой как будут нужны.

Каретников, естественно, не мог знать, что в городе по тревоге была поднята рота егерей обер-лейтенанта Венцеля и по подразделениям выдвинута по заранее разработанным и спланированным маршрутам. Расквартированные в городе армейские части, служба СД и полевая жандармерия были задействованы в операции. Ждали кого-то подобного ему, даже не сомневались, что гости придут.

Развернувшуюся цепь армейцев Каретников увидел издали, в просвет между деревьями. Чертыхнулся. А счастье было так близко, вот она дорога в город! Видит око, да зуб неймет. Шеренга солдат шла в сторону леса. Мало того, солдаты постреливали в его гущу из автоматов и винтовок. А что дальше будет, когда в лес войдут? Цепь рясная, люди друг от друга не далее пары шагов расставлены, им развлечение, ему головняк и пустая трата сил. Еще и собаки с поводырями, их-то как раз и не хватало.

Ладно, посмотрел и хватит, пора уходить, пока хвост не прижали. Лишь на пару минут отвлекся, сверился с картой. Особо отметил лесной хутор, но это как ориентир, и пунктиром проведенную полоску реки, в летнее время превращающуюся в ручей. Сейчас весна, значит, там и предстоит отрываться.

Шел быстро, виляя между деревьями и кустами, иногда переходя на волчий бег. Нужно было нырнуть в лощину, выходившую к берегу речки, быть может, ставшую талицей после стаявшего снега, если имелся затор. Уже и шагнул, когда почувствовал тяжелый, давящий взгляд в спину. Зверь вряд ли так смотрит. Значит, человек. Нырнул в низину и почти сразу же отвалил в сторону от натоптанной тропы. Цепляясь за кусты, используя росшие по склону деревья как уступы, полез в гору. Тот, кто глазел на него, с одной стороны, поступал грамотно, близко не приближался, но и далеко не отпускал от себя. С другой стороны – лес не горы, не равнина и не городской район, при особом навыке охотник сам мог стать дичью. Наддал! Должен успеть. Коль пошла такая пьянка, прежде чем слинять, хотелось бы узнать, кто такой шустрый знаток леса. Вот и верхушка одной из сторон ската. Перевалил через нее и тут же, распластавшись, замер.

Рассчитывал увидеть одного-двух «гостей». К спуску подошло четверо. Оригинально! Откуда здесь у немцев такие красавцы. Не пехота. Не полицаи. И даже не зондеркоманда. Нет! Рослые, плечистые, чем-то смахивающие на перекормленных бройлеров из одного инкубатора. Но это суждение весьма обманчиво. С того места, где затаился, были хорошо видны добротные куртки в разводах под цвет леса, такие же «шорты» чуть ниже колен, натянутые поверх брюк. На голове не пилотки или каски, а камуфляжные кепи со стилизованным орлом Третьего рейха над козырьком. Трое парней вооружены автоматами, четвертый – винтовкой с оптикой. Все налегке, имеют только подсумки с боеприпасами. Профи, лишь на миг мелькнули и тут же рассосались у спуска, только их и видел.

Пять минут ожидания, и услыхал свист. Очередной раз порадовался, что в этом времени нет техники конца двадцатого – начала двадцать первого века. Ответный свист прозвучал снизу. Группа, как по команде, поднялась на ноги, а примерно через три минуты наверх по тропе поднялись еще шестеро таких же стойких оловянных солдатиков. Чтоб не почувствовали его присутствие, «распылил» свое внимание. В такой момент и при таких обстоятельствах даже «громко» думать нельзя. Даже если среди немцев нет подобного Каретникову человека, не мог не знать об опытах немцев в использовании в специальных подразделениях индивидов, обладавших экстрасенсорными способностями, умевших и натасканных чувствовать противника на расстоянии. Растворился в окружающей обстановке. Задание, немцы стоящие неподалеку, собственные нервы – все побоку. Осталась пустота, отрешенность от посторонних мыслей и… лес. Кажется, все. Нет! Было еще одно – одно сплошное ухо, воспринимающее противника как фон лесных звуков. Услышал:

– Куда он делся?

Язык врагов понимал через пень-колоду, фашисты говорили на каком-то своем диалекте, далеком от хохдойча, примерно так же, как русский от польского, но если напрячься, многое разобрать можно…

– Не знаю. Ушел в вашем направлении. Поначалу все было, как фельдфебель Краус предположил. Заслышав лай собак, русский проявил себя. Чтоб сбить их со следа, направился в сторону реки. Мы потому и не дергались, что он к вам спустился.

– Видишь, не спустился!

– Так точно, господин лейтенант! Тогда куда…

– Он точно один был?

– Точно.

Офицер обратился к другому бойцу:

– Лемке!

– Слушаю, господин лейтенант?

– Фельдфебель, что скажешь?

– Он обязательно к реке пойдет. По-иному собак со следа не скинуть. А они прицепятся. Если не убраться, они и к нам прицепятся.

Лейтенант кивнул.

– Фельдфебель, попробуйте по следам пройти. Не мог же он улететь? Ну, а мы к реке. Расходимся.

Михаил понял, что, найдя след и став на него, вверх попрется только фельдфебель, остальные как тараканы порскнули врассыпную, из укрытий окрысившись стволами в его сторону, не стал искушать судьбу, да и армейская цепь поджимала. Поставил растяжку и сдулся куда подальше. А подальше находился только лесной хутор. Ясно как день, все подходы к городу перекрыты. Отвести глаза он все еще не может. Прорываться с боем не в его интересах – переполошит не только руководителей школы, но гестапо и службу СД, а там и до неверного действия один шаг. Оставлять за собой горы трупов пока тоже не вариант. Это при полной неизвестности и возможности подставы.

От обильно поросшего лесом косогора пятился словно рак. Отполз, поднявшись на ноги, сначала берегся и, все же слыша недалекий собачий лай, ломанулся через кусты, словно лось, чувствовавший охотничий гон. В мыслях только одно, оторваться, а там… Человека обманешь, собаку вряд ли.

Уже чувствительно далеко позади бухнул разрыв наступательной гранаты, поставленной на растяжку на верхушке подъема. Царствие небесное фельдфебелю… Точно – край непуганых идиотов. Нынешние военные, хоть с одной, хоть с другой противоборствующей стороны, еще не дошли до понятия, что гранату можно не только метать, но и как мину поставить на тропе на растяжку, а глазастый немец, судя по взрыву, точно по следу взбирался, вот и нарвался. Сам виноват!.. Та-ак! К реке спускаться не стоит. Там лейтенант торжественную встречу готовит. Людей по-умному расставит, выйдешь, и привет усопшей родне!

Ориентировался легко. Уроки Сирийца даром не пропали. На след подцепил еще пару сюрпризов. Та же собака по запаху побежит, обязательно подорвется…

Оторвавшись, закладывал по лесу такие петли, куда там зайцу или той же лисе. Уже и погони не слыхать. Вспотел от беготни. Весенняя погода непредсказуема. Только что солнце светило, глядь, а в лесу сумрак, за ветвями проглядывает свинцовое небо. Задержавшись, привалился к сосне, в просвет между деревьями разглядывал почти цеплявшиеся за их верхушки, несущиеся на бреющем полете тучи. Эх, еще бы дождик заморосил, тогда совсем кайф!

Чуткий слух поймал и вычленил определенный звук чуть дальше от того места, где он сидел. Не шевелясь, скосил глаза в том направлении. Чертыхнулся про себя. Немцы. Четверо уже знакомых ему специалистов-поисковиков шли по его следу как привязанные невидимой нитью. И самое интересное, вел их как раз фельдфебель, которого Михаил успел вычеркнуть из списков живых. Прошептал, некоторым образом восхищаясь противником:

– Волчара! Да, что же ты прилип-то ко мне, как лишай к пионерке?

Мысленно перебирал варианты развития возможных ситуаций. Мозги заработали с бешеной скоростью, одно за другим отбрасывая решение проблемы. Ввязываться в открытый бой предпочтительнее как раз им. Что они собой представляют и умеют, он понял еще у лощины. Допер, что можно использовать дедов заговор последнего шанса. Только потом… Ну, это сейчас не важно! Губы прошептали:

– Я умер.

Тут же на своей шкуре почувствовал начало последствий произнесенного заклинания, из славянских древних времен дошедшего до арсенала Бусовых бояр, нелюбимого ими и редко применяемого. Земля под ним, словно пылесосом, потянула из тела силы. Сцепив зубы, ощущал, как слабеет.

Буквально в пяти-шести шагах от Каретникова фельдфебель остановился, будто в невидимую стену уперся. Его сопровождение без слов рассредоточилось по месту, распределив округу по секторам. Только сейчас Михаил рассмотрел у немца в руке смутно знакомый металлический предмет. От догадки брови на лоб полезли. Несмотря на самочувствие, на губах проявилась вымученная улыбка.

Так ведь это не что иное, как биоэнергетическая рамка. Вот это номер! Вот почему они шли за ним, не отставая и не ошибаясь.

Своим простеньким заклинанием, на время вычеркивавшим человека из списков живых, Каретников не только для людей в тень превратился, стал как бы невосприимчив чужому взгляду, но и нарушил простенькому, но безотказному прибору нормальную работу. Попробуй поработай, если твоя энергетика при перекачке соединена с энергетикой Земли.

– Что там у тебя, Вальтер?

Услыхал вопрос, заданный скрытым кустарником унтером.

– Ганс, здесь какая-то аномалия! Рамка крутится как проклятая, я не знаю, куда он пошел и… как ему это удалось.

Появился унтер, подтянулись двое остальных.

– Не переживай, Вальтер. Вся Россия сплошная аномалия. Думали, к осени война закончится. Уже весна, а войне ни конца, ни края.

Каретников лежал в паре шагов от немцев, слушал их треп и думал, на сколько его еще хватит. Сами немцы, скорей всего, устроили себе маленькую передышку и минут через пятнадцать пошли в прежнем направлении, вскоре скрылись из глаз.