Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 342 страниц)

Несмотря ни на что, всего его трясло так, будто на вибромоторе лежал. А еще страх он такой, такой… и этот недобрый взгляд женских глаз. Боль… Они говорят о нем?.. Кажется, да! Он все слышит…

– Что-то с ним не так!

– Все нормально, Аленка! Так бывает! Развязываем.

– Нет!

– Просто парень воспринял волхвование как обычную операцию. Нам в мединституте рассказывали, а теперь и сама убедилась… Ты его ритуальным ножом порезала, а у него натура оказалась слишком… как бы это сказать? Романтичной, слишком восприимчивой, что ли?

«Затаиться! Не дышать! Пусть думают, что он умер. Да! Да! Пусть воспринимают его таким. Тело податливо и безвольно».

– Вилен, он не дышит!

Воспринял мужской голос. Он где-то рядом.

– Сейчас!

И тут же предостережение одной из охотниц:

– Назад, Вилен! Круг переступать еще нельзя!

– Да понял уж. Сами справляйтесь.

Теперь шла разборка сразу троих женщин, склонившихся над ним.

– Аленка, не блажи! …В его мозгу выработалась субстанция, имитирующая морфин. Судя по всему, ее до такой степени много, что она хлынула в те же клеточные рецепторы, которые специфичны для фиксации морфина…

– Ага! Карна, а тебе не кажется, что избыточная выработка субстанции такого типа внутри мозга может подразумеваться при начале смертного процесса – или в назначенный для смерти час, или, некстати, ранее оного.

Снова мужской голос.

– Заткнитесь, мокрощелки! Вы волхвовицы в сутуге при исполнении обряда или медички? Делайте все, что необходимо, а не консилиум устраивайте. О-хо-хо! Нужно князю сказать, чтоб в медицинские институты баб больше не пускал.

Услышал шепот.

– В любом случае субстанция может обеспечить то, что акт умирания станет, по природе вещей, безболезненным и, возможно, приятным…

Кричит:

– Дыши-дыши!

Кажется, ему правую лапу… Тьфу ты! … руку освободили. Пора! Рванул её – пошла! Стал рваться на свободу. У врачей… блин, у дьяволиц этих глаза по пять копеек…

Мужик где-то рядом орет:

– Защиту сутуги сымайте!

Раскидал баб прям там, у операционного щита.

– А-а-а! А-а-а! – не то кричал, не то рычал, так сразу и не поймешь.

Что сделали, не понял, но когда шестеро мужиков навалились, заломали, потерял сознание окончательно…

* * *

– Что?

Аксенов пытливо смотрел на Волховикова. В большой комнате народу много. Здесь собрались и бояре и волхвы. Экстренный случай заставил бросить дела и собраться в столице, пропал боярин Бусового корня. Форс-мажор! Судили-рядили, а к общему знаменателю так и не подобрались. Кому было нужно сотворить такое?

– Акса, это ты виноват! – высказал претензию генералу старый волхв из рода Волховиковых.

– Спокойно, Нил Григорьевич! – остановил полемику главный среди равных. – Никто ни в чем не виноват. Антон, что примолк?

– Я его не чувствую, – ответил младший Волховиков.

– Он погиб?

– Н-не знаю. Словно обрубили пуповину меж нами.

– Занятно. Что скажете, патриархи?

Родовые главы притихли, размышляя над случившимся происшествием. Молчание нарушил старик Старовойтов. Огладив рукой бороду, произнес:

– Вывода только два может быть. Либо Каретников сгинул, либо…

– Что?

– …либо у нас появился доселе неизвестный противник. И пока неясно, чего он хочет. Только сила у него имеется. Что выберем?

Главный над всеми волхв в раздумье подошел к окну. Его привычку смотреть за стекло в моменты принятия решения знали все. Он среди них, как ни странно, по возрасту моложе всех, но подчинение никто не отменял.

Сказал, словно решение свое припечатал:

– Исходим из худшего. Считаем, что у нас появился враг.

Обратился к Антону:

– Укажи на карте направление, по которому ты последний раз чувствовал своего подопечного.

Антон на карте провел карандашную линию.

– Это.

– Хм! Леса да болота. А что? Вполне вероятно. Принимаю решение! Волхвам – подтянуть в столицу все боярские роды. Через три дня вся рать должна быть готова выступить в поход…

* * *

Что-то отдаленно напоминающее базу боевиков он во всем этом усмотрел. Разнился лишь антураж. Больше привык к востоку, а здесь лес. Хмыкнул. Деревянные постройки напоминали картинку из исторического прошлого Древней Руси, но вместо воинов в кольчугах кругом хватало вооруженных современным оружием мужчин в черной форме. Женщин и детей, кстати, не меньше было, вот они как раз одеты были в одежду старинного покроя.

В погост Каретникова привезли к полудню, поэтому детально смог рассмотреть даже антенны, в отдалении поднятые на составных мачтах. А как их не увидеть, если они выше крон деревьев подняты. Чего этим людям не хватает, чтоб быть как все? Рука потянулась погладить болевшее место с правой стороны живота. Эк его местные жрецы оприходовали! Боль почти ушла, только после ритуала он перестал ощущать энергетическую связь с Антоном. Пустота. Эти козлы ему что-то типа обрезания сделали. Хорошо это или плохо, еще толком не понял.

Как привезли, выгрузили, так и стоял под присмотром двоих бойцов у ворот, выполнявших роль КПП. Надсмотрщики сначала бодро исполняли обязанности, да потом разомлели, расслабились, на разговор с местными отвлекались. Понятно. Куда этот захваченный пацан, тем более скованный наручниками, денется? Забыли о нем, что ли? Стоял, сам глазел на любопытствующих людей. Если ворожея правду сказала, то в переводе на современное понятие этот район захватила организованная преступная группировка. Никак не иначе. Каретников-то им зачем сдался? Ведь до сих пор толком никто не объяснил.

…Думал, на допрос ведут, оказалось попал типа на смотрины. Его на смотрины и выставили. Эка невидаль! Но глядят как на медведя в цирке, который мало того, что на велосипеде педали крутит, так при этом еще и в дудку дудит. Спрашивается, чего так смотрят? Обозревают, будто задолжал им всем по-крупному. Местный бомонд, етишкин корень! Да еще и с кренделем во главе. Князь? Правитель? И смех и грех! На дворе конец века двадцатого. Незабвенный Ильич, который Леонид, последние месяцы доруливает. Ан нет! Оказывается, даже под неусыпным оком партии и КГБ по медвежьим углам «такое» встречается. Кино и немцы. Съезд малого Совнаркома.

У стен на лавках сидели вполне себе нормально одетые мужчины. Про двух затесавшихся в боярские ряды женщин сказ мог быть особым. Вот во главе собрания, действительно, мастодонт засел, в шикарном кожаном кресле чуть развалился. Одежда стильная, под покрой века двенадцатого пошита. Форсит, засранец патлатый. Молод, но по глазам видно, башковит. Во всяком случае, взгляд пытливый, а дурости ни на грамм не просматривается. Порода! На бестолковку обруч напялен, золотом блестит. Как там Зоримира по поводу властителя вещала, а Михаил запомнил?

Человек, голову которого обхватывает Кольцо-Обруч, являет собой вящего. Слово мудреное, сказала бы просто – правителя. Так вот, «обруч», определяет предназначение личности, «Обручённой» с его новой Духовной Сутью, сделавшей осознанный выбор в своей дальнейшей Судьбе. То есть человек, надевший на свою голову «кольцо-корону», не просто поменял свою Судьбу, а возложил на себя огромную ответственность за весь свой род. Как-то так. Но все же, как на вкус Каретникова, мог бы одеться более привычно. Х-хо! Это еще что за сморчок лысый из-за кресла выглядывает? Ни дать ни взять, педик в трауре. Иначе классифицировать этого дедушку сложно. Черный балахон подолом пол метет. Еще один деятель Гардара объявился?

Каретников в роли скованного по рукам изваяния торчал посредине большого зала вполне современного вида. Даже под потолком люстры электрическими лампочками светят…

Наверняка правителю самому надоело в гляделки играть, потому и обратился, правда вовсе не к Михаилу:

– Что-то он слишком молод, Белун?

Сморчок вышел из-за кресла, встал рядом с подлокотником, ответил на вопрос правителя:

– Не верь глазам своим, княже. Это тот, кого называют перевертышем. Ему может быть и сотня лет сейчас, а может и больше…

Во! Загибает старикашка. Откуда только и взял такую информацию.

– …Прошлый пленник примерно так выглядел, только под пыткой удалось узнать, что ему за сотню лет перевалило. Поверь, и этот такой же.

– Ну-ну. – Теперь спросил именно Михаила: – Что скажешь, боярин?

Каретников сделал «большие глаза», а на лицо «натянул» тупизну, сам весь скукожился, голосом чуть ли не заблеял:

– Прошу прощения, товарищи. Я что-то не совсем понял, куда это меня привезли… и з-зачем?

По залу шепоток прошел. Вот только крендель в кресле «вестись» на попытку увильнуть в сторону никак не желал. Расхохотался в лицо плененному. Заливисто, весело, как смеются люди в свое удовольствие. Отсмеявшись, смахнув выступившую из глаза слезу, вполне нормальным, серьезным голосом подозвал одного из стоявших столбами молодцов, надо понимать, охранника.

– Пересвет, поди Глухаря сюда покличь. Скажи, нужен. Лик может не прятать, он свой урок исполнил. Да-а! Стой! Зоримиру тоже позови, а то приехала и до сих пор глаз не кажет.

– Слушаюсь, княже!

Х-хе! У охранника в глазах от общения с кренделем сплошной щенячий восторг. Как же? Сам «председатель» вниманием оделил. Михаил посчитал такое использование телохранителя ошибкой «патрона». Каретников меж тем продолжил в новый образ входить. Хуже ведь уже не будет, может, действительно за идиота признают. Пока кто-то за кем-то бегал, сам князь развлекался.

– Так говоришь, по ошибке тебя схватили?

– Истинно так. В толк не возьму, в чем виновен и в каком преступлении вы меня подозреваете?

– И кем же ты будешь, мил человек? Поделись. О себе расскажи. Так и время скоротаем.

Каретников частя, будто волнуясь чего-то не успеть сказать, озвучил легенду о юном работнике страхового учреждения. Пожаловался, что работы много, а платят копейки. Устает бедняга. Правитель поддакивал, даже посочувствовал ему.

За спиной похлопали в ладоши.

– Браво!

Оглянулся. Комитетчик собственной персоной. Стоит, зубы скалит. Спросил, переведя взгляд с Михаила:

– Звал, князь?

– Звал. Иди сюда поближе, Светослав.

Что за хня такая? Этого урода ведь Денисом зовут.

Проходя мимо, предатель бросил слово Михаилу:

– Что, думал, в сказку попал?

Не преминул ответить, прошептал, но так, чтоб оппонент услышал.

– С-сука ты!

Князь кивнул головой, разрешил:

– Говори.

– Княже, сей пленник из Варны витязей. Я могу с уверенностью утверждать это. Было бы по-иному, он вряд ли оказался под покровительством генерала Аксенова. Нас там так не готовили, как его. Но учил его сам Сириец. В определенном кругу бойцов ПГУ это имя говорит о многом. Опять-таки, троих карабов «положил», а оружия при нем никакого не было. Точно знаю.

– А к ведающим он отношение имеет? Может, в своем роду он боевой волхв? – уточнил князь.

– Нет!

Все присутствующие развернули головы в сторону двери. Звонкий голос молодой ворожеи, кажется, заполнил собой зал.

– Нет. Я проверяла. Ведающий тянется к пониманию мира, читает книги, получает знания и откровения от Учителя, Неба, Природы. Но уж никак не руками-ногами машет, причём весьма профессионально.

– Когда увидеть успела?

– Вящий! Трое карабов погибли. Я ситуацию литить стала, когда он Бера кончал, его глазами все и видела. Этот витязь на уровне кудеяра мастерством обладает.

Князь впервые за весь разговор поднялся на ноги, жестом руки пресек попытку ближников вскочить с лавок.

– Сидеть!

Каретников давно понял, что правитель только внешне выглядит рубахой-парнем, на самом деле чистый тиран, автократ и самодур. Вон уж сколько общаются, а десяток значимых людей без дозволения и пикнуть не смеют.

Подошел близко к Михаилу, тем самым заставил напрячься охрану. Улыбается, словно только что друга в нем распознал.

– Слушай, битый час толкуем, а если б не Светослав и Зоримира, и на шаг не продвинулись. Рассказывай. А? Через два часа по телевизору «Следствие ведут знатоки» показывать будут, а ты кочевряжишься, пургу несешь. Видишь, мы и так много про тебя знаем.

Каретников вспылил.

– Прошу прощения. Чего вы от меня хотите? Да. Сотрудник Комитета. Так что? На каждом углу об этом кричать?

Князь усмехнулся.

– Мне твой Комитет до задницы. Понял? Меня ты интересуешь. Вернее то, каким образом перевертышем стать можно. Осознал?

Вот оно что! А ларчик просто открывался. Это они за Белояровой тайной гоняются. Умники! Ща-аз-з! Так он и расколется до самой жопы. Держи карман шире!

– Какие перевертыши? Я про них ничего не знаю.

Перед глазами, у самого носа появился его медальон-ладанка, повисшая на шнурке в кулаке правителя. Михаил думал, что потерял его в доме, когда боролся с группой захвата, а выходит, что вон оно как…

– Твой?

Чего отпираться? Небось, с груди и сняли, когда без сознания был.

– Мой.

– Так чего юлишь? Думаешь, ты первый такой, которого сюда привели? О перевертышах многое известно. Не получится через тебя результата добиться, добудем того, кто сотрудничать станет. Кстати, сколько вас таких?

– А я знаю? Думаешь, по этому делу целая организация имеется? Это вон у вас община, со своим князем, боярами, волхвами, бойцами и службой безопасности. Есть цель в жизни. Могу предположить… Хотите жить вольно, и чтоб не мешали со стороны. Ведовством древним пользуетесь. Оно для вас – одна из возможностей добиться желаемого. Так ведь?

– Можно и так сказать, – согласился с выводами Каретникова правитель. – А хочешь, одним из нас станешь?

– Ну да. «Оставайся, мальчик, с нами, будешь нашим королем». Не хочу! Зачем вам моя тайна? Тем более я толком и сам не знаю, как в этом теле оказался. Думаешь, все так просто? Когда случился перенос, чуть с ума не сошел.

– Складно говоришь. Только верится с трудом. Чтоб тебя, умника такого, заполучить, знаешь, сколько работать потребовалось?..

Кивнул на Дениса, стоявшего с ворожеей в стороне.

– …Сидня медальон твой в бане приметил, справки о тебе навел. Передал информацию вестуну. Сразу пятеро гараманов, оказавшись в Москве, выясняли, чем ты по жизни занят, на каком поприще свой хлеб добываешь. Ведьмана к тебе подвели… Вернее, ты сам его хапнул и не подавился. Как тебя Танцор сделал, а? Ха-ха! Н-да! Помогло еще и то, что у прежнего перевертыша обнаружили связь с кем-то из ваших. Волхвы объяснили, что имелась энергетическая привязка. По этой привязке, как по нити, кто-то мог в погост привести нежелательных гостей. Кого?.. Молчишь? Прежним перевертышем пришлось пожертвовать…

Кивнул в сторону боярской думы, навострившей уши и по-прежнему молчавшей в тряпочку.

– …Эти мясники выжали из него все, что смогли, но по причине нехватки времени до истины не дорылись. Результат нулевой. Ты скользкий тип, Михаил! Работать с тобой будут медленно и обстоятельно. Этим…

Снова кивок в сторону «менеджеров среднего звена».

– …я тебя не отдам.

Спасибо и на том, барин!

Снова уселся в кресло, окинув взглядом своих подчиненных, принял решение:

– Кудеяр Бала, он твой. Забирай. Устрой со всеми удобствами, и пусть Агидель начнет с ним работать уже сегодня.

– Слушаюсь, вящий. Будет исполнено.

Ага! Со всеми удобствами устроили. Полуподвал с решеткой на маленьком оконце. Деревянный лежак. И голые, серые стены. Застенок с земляным полом. Спасибо, барин!

С одной руки сняли «браслет» и тут же пристегнули вторую руку к металлическому кольцу, вделанному в стену. Не успел освоиться с обстановкой выделенного для проживания помещения, а на пороге первый посетитель. Женщина. Одного взгляда на нее было достаточно, чтоб определиться. Красивая, словно богиня, хотя и не девочка уже, и… опасная, как гадюка. Скромная улыбка на лице.

– Меня Агидель зовут.

– Странное имя для русской женщины. Или не русской?..

– Почему? Если не знаешь, у нас, у славян, это значит – рожденная в огне.

– Что, правда?

– А тебе не все равно?

– Тоже верно.

Поговорили. Видимо, только познакомиться пришла, не слишком «давила». Так, по мелочи прошлась. Чуть погрозила мучительной смертью. Упомянула, что десяток лет тому, когда совсем молодой девчонкой была, к ним уже попадал перевертыш, но смог «уйти». Его пытали жестко, кое-каких успехов добились. Науз, созданный при «выяснении под гипнозом», был использован по назначению, но после того, как его надели на шею человека, предмет умертвил и его, и перевертыша, превратив внутренности обоих в костер. Каретников осклабился.

– Не дождетесь!

– Что?

– Умирать не собираюсь.

– Ха-ха! Правильно.

Оттягивать не стали, взялись за него с утра, сразу после завтрака. О том, что гипнозу не поддается, умолчал. Охотно пошел на сотрудничество, чем привел в замешательство не только Агидель, но и боярина, ответственного за «проект».

– Думал, тяжелее с ним будет.

– В том-то и опасение. Не похож он на человека, открыто помогающего врагу. А врагом он нас считает.

– Уверена?

– Ты сомневаешься? Приглядись к нему.

Михаил дозированно делился информацией:

– Необходимо место силы с положительной энергетикой. Силой жизни.

– Гардар. Наша молодежь его лабораторией прозвала.

Согласился, кивнул.

– Можно и так. Нужна моя кровь. – Скосил глаза на Агидель, усмехнулся. – Кровь живого перевертыша.

– И?..

– Смешать кровь с кровью реципиента. Смесь работает в течение часа. Опоздаешь, получишь смерть.

– Вот почему…

– Потому у вас оба товарища и сгорели. Есть всего лишь час, чтоб создать и инициировать науз.

Пусть попробуют… если парня не жалко. Одним врагом меньше, поле битвы чище. Про особые признаки при рождении ребенка в его роду говорить не стал. Что с другими родами, он понятия не имел, знал лишь, что там все по-другому проходит.

Глава десятая. Волей-неволей, хочешь не хочешь

Владимир, облокотившись о подоконник, задумчиво смотрел на подворье. Жизнь за окном проходила размеренно и… для вчерашнего студента престижного вуза однобоко. Пока учился, не ощущал бремени власти. Родителей лишился давно. Один «ушел» по старости, другую неизвестная болезнь подкосила. Но помнил их хорошо. Пока в школе учился с погостной ребятней, воспитанием его занимался дядька, которого отец приставил к нему еще в возрасте трех лет. И бояр в ежовых рукавицах тоже дядька держал. Это они с ним по отчетам сидней, выведавших частичку тайны о том, что есть-де в земле российской люди, которым дано две жизни прожить, придумали разыскать перевертышей и, выведав их секрет, попробовать самим стать такими. Больше полутора десятков лет гонялись за «тенью». Иногда казалось, вот, схватили птицу счастья за хвост, а она под любыми предлогами ускользала. В последнем случае осечки быть не должно.

Оглянулся на звук открывшейся двери. Уже готов был гневно отчитать всякого, кто посмел нарушить его личное время, да увидев дядьку, сразу успокоился. Постарел боярин Вячеслав. Ой, постарел! Это ему сейчас лет под семьдесят стукнуло. Всю жизнь с Владимиром провозился, до сорока лет не женился, так бобылем и прожил. Привык в княжестве вторым человеком быть. Он ведь ко всему прочему является начальником разведки и контрразведки. Под ним сидни и гараманы ходят. Спросил:

– Чего хотел, дядь Слав?

– Дело есть, княже.

– Говори.

– Мои орлы оповестили, что партию оружия можно прикупить.

– Это как так?

– Не бери в голову. Им там видней, как это лучше сделать. Знаю только, что оружие прямо с завода. Бракованным признано будет и в утиль якобы уйдет. Партия небольшая, но это «стрелковка» для спецвойск.

– Берем.

– Я тоже так думаю.

– Что за него продавец хочет?

– Пять кило золотом, тридцать тысяч рублей и цистерну спирта.

– Чего-о?

– А ты что думаешь? Жидкая валюта.

Точно! Владимир в медвежьем углу уже от реальности отвыкать стал. Спирт в Союзе воровали, вымогали у начальников ГСМ, складов, лабораторий. За спирт можно было выменять отличный импортный инструмент, станки, продукцию, первое место в соцсоревновании, выбить фонды в главке. Спиртом опаивали комиссии, платили коммунальщикам, артистам. За спирт можно построить дачу и, шутили, – коммунизм. Кивнул.

– Соглашайся.

Боярин уж и уходить было намерился, да вспомнил:

– Княже, там за дверью тебя волхва добивается.

– Кто?

– Агидель.

– Чего ей? Я их с кудеяром только вечером на доклад жду.

– Сам и спросишь. Если позовешь.

Волхва Агидель. Молодая красивая женщина, год назад овдовевшая. Кудеяр Мороз, муж ее покойный, сгинул в Афгане, а крайним он, Владимир, оказался. Знала бы баба, как сильно его Мороз на поездку уламывал, говорил, что надо бы молодняк карабов через огонь и кровь прогнать, чтоб навык войны получили. Отпустил. Сколько сидням мороки стоила поездка, одним богам известно. Нужно ведь было три десятка парней легализовать, как спецподразделение особой службы провести, командировочное предписание в армейское соединение оформить. Короче, мрак! Отправил, на свою голову. Обратно меньше половины их вернулось… Теперь, нет-нет да и напорется на осуждающий взгляд Агидель. Велел:

– Зови.

* * *

Сегодня случайно у евреев не праздник Пасхи? Великое чудо случилось! Его в баню повели. Какое счастье! Вспомнили, наверное, что всю дорогу потнючим был и уж смердеть даже для себя начал. Напарился всласть, но даже в парной с рук наручники не снимали. Чего они его так боятся? Он ведь весь такой непредсказуемо пушистый в разных местах… Но дальше чуда не случилось, вернули туда, откуда взяли. Э-хе-хе! Пыль в застенке скорей всего год точно не вытирали. Завели в четыре стены, привычно освободили одну руку, вторую пристегнули к кольцу и, не вымолвив при этом ни слова, закрыли за собой дверь.

Скучно. За окном сумерки скоро в ночь перейдут. В его «келье» даже электричество провести не удосужились, свечу не дали. Сиди тут в темноте один, словно у негра в известном месте. Хоть бы поинтересовались! Может, он темноты боится? Может, ему плохо? Во! У него клаустрофобия!

Шаги в наружном коридоре он различил. Обычно в такое время про него забывали, а тут… В открывшуюся дверь вошла старая знакомая, оставив сопровождение в коридоре.

– Ба-а! Какие люди нас навестили! – с сарказмом произнес Каретников. – А что в руке? Взятка, подношение?

– Привет, Медведь!..

Так она с самого первого дня его называла.

– …С легким паром! Решила после бани чаем тебя напоить.

– Лучше бы пивом.

– Ты ведь пиво не любишь.

– Все-то вы обо мне знаете…

– Пей, пока горячий.

– Спасибо, Зорюшка. Заботливая моя девочка.

Прыснула смешком, поправила «зарвавшегося» Каретникова:

– Не твоя. Пей.

И с чего это мы такие заботливые? Как привезли его сюда, считай первый раз пришла и сразу доброту проявлять бросилась. Небось, хрени какой в пойло подмешала, а он, как подопытный кролик, должен все это вылакать. Выпьет и слюни распустит, о чем ни спросят, песнью соловья разольется. Отхлебнул из кружки. Закашлялся.

– Вкусный чаек.

– На здоровье.

– Слушай, подруга. Не могла бы на минуту выйти. Ты ведь пришла внезапно, а я до ветру сходить собирался. Не поверишь, приспичило. Сил нет терпеть. Извини.

Когда снова вошла в его камеру, Михаил с кружкой в руке, поджав под себя ноги, сидел, оперевшись спиною о стену, и демонстративно отхлебывал принесенный девушкой чай. Вот умора, не лицо у девки, а сплошная маска подозрения. Кажется, даже воздух понюхала. Хмыкнул. В натуре справив малую нужду в ведро, поставленное под топчан, чтоб ему и одной рукой справиться, туда же слил и чай, оставив на дне кружки пару глотков, добавил обычной воды из графина. Понадеялся, что все же не травить пришла, а во всем остальном можно от рассчитанной дозы плясать. Вошла с одеялом в руках. В застенке совсем сумеречно стало.

– На. На доски постелишь. Выпил?

– Да.

– Давай сюда кружку…

Что-то подобное от них и ожидал. Легкий флер сонливости исчез, когда дверь отворилась и на пороге освещенного проема из-за приспущенных век смог рассмотреть две женские фигуры в плащах. В носу даже засвербело от приятного запаха женщины, а мысли кругом пошли, и все в сторону дикого желания обладать ею. Что за… Услышал шепот, в котором узнал повелительные нотки своей каждодневной «мучительницы».

– Уверена в результате?

– Сама зелье готовила. Ляжешь рядом, когда вдохнет мазь на твоем теле, проснется. Кроме животных позывов к сношению, остальные чувства уйдут на задний план. Средство проверенное. Главное, утром ничего даже не вспомнит.

– Хорошо. Подсвечник на пол поставь, и ожидайте за дверью.

– Слушаюсь.

Почувствовал, как на одеяло рядом с ним улеглась. Тело голое, гладкое и прохладное. Подсунулась под самый его бок, обняла. Вдохнув запах ее, чуть тут же и не кончил. Что за черт, чем же ее намазали, что мозг готов стать придатком сексуального раба при этой даме? Как неудобно с одной-то рукой. Задергался. Услышал:

– Тише. Тише, милый.

Твою дивизию! Зарычать охота. А что бы было, если весь чай выпил? На грани потери контроля над личностью прокусил нижнюю губу. Боль принесла облегчение. Обнял. Если б в одежде лежала, легче было бы. В сумерках, создаваемых скудным пламенем свечи, ладонь наткнулась на упругую девичью грудь с огрубевшим соском. Резко поменял положение тел.

– Ми…

Зажал ладонью женщине рот, чтоб даже запищать не смогла. Приблизив лицо к самому уху, шепнул:

– Не дергайся.

Поняла. Затихла, лежа голышом прямо на нем, одетом. Ощутил, что даже расслабилась в его объятиях, если можно назвать то, что он пристегнутой к стене рукой двигать не мог, а потому лишь ногами «облапил» ее голое тело. Запах от нее шел одуряющий, хотелось впиться губами ей в губы и целовать. Целовать ее прекрасное лицо, ее кожу и грудь. Тряхнул головой, отгоняя наваждение сексуального плана. Это ведь ее чем-то натерли, чтоб мужчина дурел и вожделел только одним желанием обладать ею. «Медовая ловушка», но зачем? Зачем такие сложности, если он и так в их полной власти?

Спустил ладонь со рта на ее шею, чуть сжав запястьем, тем самым показав, что в случае чего, как цыпленку шею свернет в один миг. Снова прошептал, стараясь дышать через рот, чтоб не вдыхать «наркотик» приворотного притирания:

– Зачем пришла?

Шепот в ответ.

– За твоей любовью.

Интересный поворот событий. Это получается, что палач влюбился в жертву? Так только в романах пишут. А самое главное, в течение двух дней эта гадюка в женском обличье вряд ли воспылала любовью к почти неизвестному ей мужчине. И возраст у нее не тот, и характер тем более. Не блажит, с определенной целью заявилась. Однако…

Прервал рассуждения, почувствовал, будто под черепную коробку сразу четыре гвоздя вогнать попытались.

– Ой!

Сжал горло, подавил готовый вырваться крик боли. Отпустил, после того, как дышать стала более-менее ровно. Это она его сознание под контроль взять попыталась, да не судьба. Как и Зоримира, напоролась на дедову «мину». Молодец дедуля, такую защиту поставил, что даже волхва спасовала. И ему на пользу пошло, состояние влюбленности сдуло словно ветром.

– За любовью, говоришь? Очень интересная у тебя любовь. От такой любви дети точно не родятся. – Справился о самочувствии: – Больно?

– Уже нет. Что это было?

– Дедушкин подарок. Чтоб такие ушлые девы мозги не засирали.

– Хам!

– Присутствует. Даже спорить не буду. Для чего ты здесь?

– Отпусти.

– Нет. Ответишь, отпущу.

– Совру.

– Так я с тебя клятву твоей богини возьму. Обманешь, силу потеряешь.

– Ладно, правду скажу. Все равно твой урок в этих лесах жизнь прожить. Вящий разрешение дал замуж за тебя пойти.

– Ему-то зачем это надо? Да и тебе тоже?

– Со мной проще, я вдовая. А князю перевертыши нужны.

– Всем нужны.

– Да. Только я одна догадалась, что если от тебя ребенка родить, все намного проще будет, а ритуал инициации нам теперь известен.

– Ну т-ты змеюка подколодная…

– А я тебе верной женой буду, – затарахтела, чуть повышая голос. – Много детей тебе нарожаю.

Снова зажал шею. Зашептал на ухо:

– Тихо-тихо! Я тебе тоже маленькую тайну открою. Вернее, ее половинку. Вы о перевертышах и десятой доли правды не знаете, и Сварогом клянусь, вряд ли узнаете от меня.

Дернулась так, что едва перехватить успел. Виноват сам, расслабился от задушевного разговора с потенциальной суженой.

– Еще раз дернешься, шею сверну. За дверью кто есть?

– Там Зоримира и двое ракшатов, а ты прикован и под замком.

– А как насчет того, что ты в залоге?

– Моя жизнь, по сравнению с жизнью народа Белой Расы, ничего не стоит.

Это, скорее всего, так и есть. Все, что хотел, узнал. Повел большим пальцем по коже женской шейки. Шея нежная, кожа на ней гладкая да теплая. Вон под пальцами жилка бьется, пульсирует. Могло показаться, что ласку проявил. Нащупал нужную точку, вдавил в нее палец, дождался того, что волхва отключилась от реальности, на время ушла в небытие.

Женское тело отвалил от своей груди, уложил на доски топчана. Ничего хорошего от людей, к которым занесла нелегкая, ждать не приходится, поэтому… Подсел под самое кольцо, расслабил руку, закованную в «браслет», прошелся по суставам кисти, с прилежанием и осторожностью «вынимая» кости из «сумок». Достаточно. Пролезет!

Действительно пролезла. Наручники повисли на стене, а он вправил все на место. Проверил, как действует «клешня». Порядок в войсках разведки! Так. Теперь выбраться. Что имеем? Канделябр со свечой, вернее медный подсвечник, одна штука. Накидка волхвы по типу плаща с капюшоном, в котором на «случку» заявилась, тоже одна. Всё? А чего не имеем? Э-хе-хе! Ничего больше не имеем. Нищие мы в этих стенах. Что ж она дуреха, никакого оружия с собой не брала? Хотя чего это он? Чего ждать от бабы с колдовским образованием и нехорошими наклонностями?

Напялил накидку, капюшоном прикрылся. Свечку в сторону, погрузив камеру в темноту, подсвечник в руку. Как кастет сгодится. Присунулся к самой двери, затихарился в низком старте. Ему на освещенную половину проще выскочить, чем тюремщикам со света в темноту заскочить. Работаем! Поскребся ногтем в дверное полотно. Услышал голос Зоримиры, задавший вопрос:

– Уже?

Не мудрил, ответил:

– Да.

– Отворяйте.

Шум щеколды оповестил о скором открытии двери. Первой, кого увидел, была ворожея. Отпущенной пружиной разогнулся в прыжке. Одним движением руки втолкнул женщину в камеру и тут же провел удар подсвечником в голову ракшата, вставшего за ее спиной. Точно в висок попал. Труп, без вариантов. Да и второй замешкался. Попытался что-то у пояса нашарить. Этим свое положение и усугубил. Снова подсвечник как оружие сработал. И этот готов. Обернулся к девушке. Та успела только на колени встать, упершись руками в земляной пол. Лицо удивленное, глаза между светом и тенью толком ничего не видят. Встал над ней, раздумывая, как поступить.

Оклемалась, проблеяла:

– Не надо, Медведь!

– Добро! Не надо так не надо.

Чуть в сторону сдвинулся, ребром ладони провел удар в шею. Оклемается не скоро, но на всякий случай все же связал и рот тряпкой заткнул. Теперь и о себе подумать время пришло. Один из почивших в бозе по ростовым параметрам ему под стать. Вот и берцы впору пришлись, и оружием разжился. Даже всякую мелочевку выгреб и прихватил. Кто знает, что пригодиться может?