Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Совершенный муж осознаёт свой долг, тогда как низкий человек понимает только свою выгоду.

«Лунь Юй», 4-16

Счастливцева на сидень уже не оказалось – сполз вниз, свернулся клубочком, став совершенно незаметным снаружи.

Вездеход с прицепом прокатил мимо, не останавливаясь. Передние его стёкла прикрывали броневые жалюзи, и я не смог разглядеть реакцию сидевших внутри людей на появление «гарпии» на дороге. Включил смарт – связи по-прежнему нет; тогда я настроил пеленгатор – ага, источник радиоимпульсов в непосредственной близости. Наверняка докладывают по рации о появлении чужака.

А ведь я, пожалуй, поспешил со своей первоначальной версией, что Фёдор – промышляющий на выпивку «романист», а живут здесь мирные российские производители. Ни к чему мирным производителям так уродовать дорогу, которой сами же и пользуются. И глушить диапазоны мобильной связи незачем, не говоря уж об единой аварийной частоте…

Однако встаёт вопрос: какое мне дело до противозаконных занятий здешних землепашцев? Ответ: нет мне до них дела. Совершенно незачем заниматься благотворительностью и играться в защитника униженных и оскорблённых, изображать Спартака в извечном противостоянии рабов и рабовладельцев. Моя задача проста: разыскать нанимателей Пастушенко и выколотить из них свои денежки. И нечего отвлекаться на всякую ерунду. Моряки в таких случаях говорят: следую своим курсом, и пусть каждый спасается, как умеет.

– Вылезай, – сказал я Фёдору. – Проехали.

Он выполз из своего убежища, насторожённо оглянулся. Вездеход уже скрылся из вида.

– Всё, – произнёс Счастливцев убито. – Не выпустят теперь… Перекроют позади дорогу своей бандурой…

– Поеду вперёд, – постановил я. – Погляжу на быт твоих рабовладельцев. А ты можешь выйти и добираться пешим ходом.

Я демонстративно достал АБПГ, демонстративно вынул из него и обревизовал магазин. Вставил обратно и убрал оружие, но так, чтобы выхватить в любой момент.

Счастливцев посмотрел на пистолет с опасливым уважением, но всё-таки взялся за ручку двери… Однако открыть её и выйти не решался, наверняка не хотел продолжить одинокое странствие по здешним лесам и болотам.

Пришлось предложить ему компромиссный вариант:

– Спрячься здесь, в кустах, потом заберу.

Он покачал головой:

– Близко слишком… Собаки учуют, не оторваться будет… У них тут те ещё волкодавы – слона в куски порвут.

– Тогда лезь в багажное отделение и сиди там тише мыши! – рассердился я.

К моему удивлению, Счастливцев тяжело вздохнул, мрачно предрёк:

– Убьют обоих, – и полез прятаться.

…Вела к усадьбе подъездная дорога длиной около километра: вымощена новенькими бетонными плитами, по бокам высажены двумя рядами молодые тоненькие липы – задумка ясна, лет через двадцать здесь будет тенистая аллея в духе старых дворянских гнёзд. Ну-ну…

Автоматические ворота гостеприимно распахнуты, хотя закрыть их можно одним нажатием кнопки из имевшейся рядом будки. Но для «гарпии» эта жестяная фортеция – преграда несерьёзная, протаранит, не замедляя хода.

Дом большой, основательный – первый этаж из кирпича, второй из дерева. Крыльцо – огромное, высоченное, с лестницами на обе стороны – вело сразу на второй этаж. Брёвна не успели сильно потемнеть от непогоды, и видно было, что здешние постройки возведены года три, самое большее четыре назад. А вот кирпич (не соврал Фёдор) действительно был древний, местами почерневший, и от того усадьба казалась зловещей и мрачной. Может, всего лишь казалась, и на моё восприятие наложился рассказ Счастливцева о творящихся здесь делах.

Дорога огибала дом и вела куда-то дальше по медленно повышающемуся пологому склону; возможно, тянулась она к полям, – уже не вымощенная, грунтовая, однако ровненькая, хорошо накатанная. В той же стороне, на вершине холма, смутно виднелись некие развалины – пресловутый монастырь, надо полагать.

Обширный двор хозяева замостить поленились либо не успели, и после недавних дождей пребывал он не в лучшем состоянии, – грязный и топкий, без сапог не больно-то погуляешь. Выбрав место посуше, я остановил «гарпию».

– Из машины не вылазь! – прошипел сзади Счастливцев.

Моё появление не осталось незамеченным. На вершине крыльца появился вышедший из дома человек – по всему судя, сам хозяин: лет пятидесяти, кряжистый, манеры степенные, уверенные. От какой-то из надворных построек подходил высокий и плечистый недоросль; сынок, не иначе, – фамильное сходство с хозяином определённо просматривалось. Молодой человек явно оторвался от столярной работы – держал в руках недоструганную палку, будущий черенок не то для лопаты, не то ещё для какого сельхозинвентаря.

Проигнорировав совет Фёдора, я вылез из салона. По словам Счастливцева, в доме изначально было четверо мужчин, не считая работников. По крайней мере один из них уехал на вездеходе – значит, остались максимум трое. При наличии пистолета я считал себя хозяином положения. Если фермеры вздумают затеять потасовку или перестрелку, им не позавидуешь.

– Ты кто будешь, мил человек? – полюбопытствовал хозяин, не делая попыток спуститься со своей верхотуры. – Каким ветром в наши края занесло?

Фермерского сынка моя персона абсолютно не заинтересовала. Он со всех сторон разглядывал «гарпию» – с явным восхищением.

Я не стал темнить и лукавить:

– Доверился компьютерной карте, путь спрямить решил – ну и влетел в такое болото, что едва выбрался.

– А-а-а… – не то сказал, не то зевнул хозяин с видимым равнодушием. – Одни беды от тех компутеров. Мы вот по-дедовски живём – ветряков два десятка стоят, лампочки горят – и ладно. А бесовские игрушки нам без надобности.

Освящена ли в ближайшей церкви его «глушилка», я не стал интересоваться. По ходу разговора поглядывал по сторонам, пытаясь высмотреть хоть что-то, подтверждающее рассказ Счастливцева. Не увидел ничего – не побрякивали цепями понурые рабы, не щёлкали кнутами надсмотрщики. Даже знаменитого «щелястого сарайчика» не видно… Что, впрочем, ничего не доказывает. Кто же будет выставлять напоказ такие вещи?

– От нас тебе чего надобно? – спросил фермер. – Горючки, может? Только дорога у нас горючка, повози-ка её в нашу глушь… И деньги электронные эти дурацкие в оплату не принимаем. Наличные-то есть с собой?

Ай-ай-ай… Ну разве же можно так навязчиво интересоваться финансами приезжего? Тут у любого возникнут подозрения… Хотя… Может, и не возникнут, – у того, кто не слышал рассказ Счастливцева, и полагает, что в мирной и законопослушной российской глубинке опасаться нечего.

– У меня больше половины бака, доеду. Хотел спросить: дорога дальше к западу проезжая?

– А чего б ей непроезжей быть… – пожал плечами хозяин. – Коли уж ты с востока к нам пробрался, так на запад уедешь… Колян, отвянь от машины! – неожиданно рявкнул он.

Юноша, дотошно изучавший устройство лебёдки, неохотно от неё отодвинулся.

Словно привлечённый хозяйским рыком, из-за дома появился новый персонаж – здоровенный бугай в камуфляжной форме. Бросил на меня недолгий, но изучающий взгляд, неторопливо пошагал по двору. Второй сын? Или охранник – «зверь-человек», как охарактеризовал его Фёдор? Пожалуй, всё же охранник. Ни малейшего сходства с хозяином и его сынком.

– Чужих на дороге не встречал? – спросил фермер. В отличие от прочих его реплик, эта прозвучала с неподдельным интересом.

– Голосовал какой-то ханыга… – теперь уже я изобразил полное равнодушие. – Но у меня правило: незнакомых в безлюдных местах не подсаживать.

– Слыхал, Антоха?! – обратился к бугаю хозяин. И, уже мне:

– Где голосовал-то?

– Ага, – апатично откликнулся бугай.

– Километрах в семи, – махнул я рукой в направлении востока. – Своровал что-нибудь?

– Пригрели Федьку-уркана на свою голову… – проворчал фермер. – Думал я: человеком стать решил, завязал, по-ихнему. А он… Дочку тринадцатилетнюю снасильничать попробовал… Жаль, убег быстро, а то б мы его без милиций, по-своему, по-крестьянски поучили бы…

Юноша, носящий благозвучное имя Колян, хихикнул, – как-то невпопад, диссонансом к словам отца. И обратился к проходившему мимо бугаю:

– А тачка-то, Антоха, ты тока глянь…

– Ага, – подтвердил бугай Антоха, не балуя разнообразием ответов, и скрылся за зданием, напоминавшим мне хлев. Впрочем, с тем же успехом это бревенчатое строение на кирпичном фундаменте могло быть амбаром, в сельском хозяйстве я разбираюсь не сильно.

– Если ещё раз Федьку встретишь, – наставительно заговорил хозяин, – так дави, как собаку беше…

Оборвав его речь, совсем рядом грохнули два выстрела. Инстинктивно я обернулся в ту сторону, рука столь же инстинктивно дёрнулась к пистолету…

И в этот момент Колян с размаху врезал черенком лопаты по моему затылку.

Когда Стрельцов шагал гулкими коридорами управления, вспомнил о своей мысли, ускользнувшей вечером, в полудрёме, – первое смутное воспоминание о ней пришло утром, когда на экране замелькала попка певички Занозы. Потом произошло много всего, и ничего толком вспомнить Стрельцов не успел.

Сейчас нашлось время восстановить ход своих рассуждений – и показались они надуманными, притянутыми за уши и попросту глупыми. Но отбрасывать без проверки и обсуждения в сторону их не стоит, бывали случаи, когда именно такие версии – дикие и нелогичные – оказывались выстрелами в десятку.

Лось был уже на месте, и приветствовал коллегу словами:

– Ну и что ты за стрельбу устроил возле самой конторы?

Мрачный тон его определённо намекал: нельзя, положительно нельзя оставлять Буравчика даже ненадолго без присмотра, тут же влипнет в какую-нибудь историю.

– Быстро слухи разносятся… – констатировал Стрельцов. – Ерунда, не бери в голову. Послушай лучше, что я придумал.

Лось уселся во вращающееся кресло, скрестил руки на груди, – продемонстрировал готовность слушать.

– Помнишь скандал с Занозой?

– Тот Заноза, что автозаправки грабил?

– Тьфу… Да певица Заноза, по стерео постоянно крутят…

– Ну, вроде есть такая…

– Так вот, она для раскрутки последнего альбома по стране «чесала» – и умудрилась не то что раздвоиться, – едина в трёх лицах выступала.

– Любопытно… – сказал Лось без малейшего проблеска любопытства.

– Дело так было: споёт в каком-нибудь городке несколько песен – по-настоящему, вживую – спускается в зал, букеты принимает, автографы раздаёт, то, сё… Потом обратно на сцену, шмыг за кулисы, – и через служебный выход на улицу, а там уже «блоха» наготове – прыг-скок в другой городок.

– А концерт?

– Концерт продолжается, на сцене – виртуальная Заноза, даже вблизи не отличить… А настоящая уже на другой площадке, где виртуалка первую часть концерта отработала – и опять со сцены в зал, опять букеты-автографы. Снова в «блоху» – и в третье место.

– К чему ей столько цветов? – риторически спросил Лось. – И к чему ты мне всё это рассказал?

– К тому, что виртуал – это не обязательно компьютерная программа, синтезирующая несуществующего человека. Можно сдублировать и живого, реального, с точностью до последнего прыщика. Или двух, трёх, хоть два десятка…

– Ну и?

– А если «Наши звёзды» – шоу дублей? Нет никого на станции, летящей на дальней орбите. Всё происходит в компьютерах КРТ.

– Бред, – кратко резюмировал Лось. – Компьютерные дубли взбунтовались и начали убивать своих собратьев?!

– Нет, оригиналы… Где-то же их КРТ держит. Возможно, всех вместе.

– Перемудрил ты, Андрюша… Уж мы-то с тобой в этот расклад никак не вписываемся. Моргулис не мальчик, и на Земле с такими проблемами самостоятельно бы разобрался.

Стрельцов и сам чувствовал, что перемудрил. И всё-таки казалось: есть в этой версии какое-то рациональное зерно. Но какое именно и как отделить его от шелухи – пока не понимал.

Лось кивнул на компьютер:

– Посмотри, там пришли материалы из Питера, по делу Модзалевич.

– Некогда. Через пять минут Барсук ждёт нас обоих.

– Тогда пошли… Только ты свою последнюю версию ему не рассказывай, ладно?

Юный придурок по имени Колян хихикал уже не переставая:

– Как вы, хи-хи, батяня, про Машку-то завернули, хи-хи-хи-хи… Снасиловать её, хи-хи… Да она ж, хи-хи, медведя в лесу сама снасилует, не поморщится, хи-хи-хи…

– Ты от машины-то отскичь, что липнешь к ней, как к девке… – прозвучал голос фермера. – Зови Антоху и тащите этого в сарай. Карманы ошмонать не забудьте. Вот и послал бог работничка… Да ты не зашиб его, часом, до смерти? Что-то лежит, не шевелится…

– Живо-о-ой… Что ж я, силы своей не знаю? В самую пропорцию вдарил. Но вы, батяня, не забудьте – сговорено было: следующая тачка мне… Эта, стало быть.

– Тебе, тебе…

Ступени крыльца заскрипели под грузными шагами, и я поднял веки – совсем чуть-чуть, глянув на мир сквозь узкую щёлочку.

Глава семейства спускался с крыльца. И теперь можно было хорошо разглядеть предмет, который он в течение нашего разговора укрывал за деревянной балюстрадой – многозарядный дробовик, укороченный, так называемый «фермерский» вариант. Едва ли конструкторы этого оружия предполагали, что фермеры будут стрелять из него не в волков или лихих людей, но в мирных проезжих…

Колян же достал из кармана толстую верёвку и старательно её распутывал – понятно, для каких целей.

Однако надо заканчивать комедию – пока не подошёл Антоха, этот молчун тоже при стволе, именно он пальнул пару раз в воздух, отвлекая моё внимание.

Если не силу, то точность своих ударов Колян переоценивал. Его дубинка лишь скользнула мне по затылку – заметив боковым зрением удар, я «снял» его, перевёл в касательный, слегка пригнув голову. Но по плечу и спине черенок лопаты врезал весьма чувствительно.

Фермер оказался стреляным воробьём – не стал подходить вплотную, остановился, наполовину спустившись с крыльца, дробовик наготове. И явно собирался так стоять, пока сын меня не свяжет. Тем хуже для него: станет ли он стрелять, рискуя зацепить Коляна, или нет, – неизвестно. Но для меня риск схлопотать заряд картечи недопустим.

Пора!

«Горчичник» выстрелил тихонько, деликатно, – звук, с которым загрохотал по ступеням фермерский дробовик, выпавший из руки хозяина, был гораздо громче.

Колен ничего не понял: медленно перевёл взгляд с рухнувшего отца на меня, помотал головой – словно пытался отогнать кошмарное видение. Пистолет в руке беспомощного, лежащего в грязи раба никак не укладывался в мировоззрение юноши.

Ему я прострелил не голову, как папаше, – всего лишь коленную чашечку. Не от избытка гуманизма, просто порой серьёзно ранить врага гораздо выгоднее, чем убить. Я мог ошибаться в оценке численности противника – если поблизости есть ещё вооружённые люди, покалеченный Колян их на какое-то время отвлечёт. Да и вид разнесённого вдребезги колена изрядно деморализует.

Но где бугай-Антоха?

Я присел, используя «гарпию» как прикрытие, и не обращая внимания на воющего и корчащегося в грязи раненого. Стреляет «горчичник» негромко, однако Антоха должен был услышать если не его хлопки, то хотя бы вой Коляна, – и сообразить, что дело неладно.

Сейчас он выскочит из-за одной из надворных построек, и можно будет поставить финальную точку.

Вместо этого я увидел Счастливцева – тот выбрался из своего убежища и пытался перевалиться через спинки сидений, причём метил на водительское место.

– Куда?! – рыкнул я приглушённо.

– Рвём когти!

– Ещё один остался…

– Какой один! Щас полтора десятка подвалят!

Фёдор махнул рукой куда-то в сторону холма и монастыря. По дороге, уходившей в поля, к нам быстро катил грузовик. В кузове люди, вооружённые, – и в самом деле больше десятка.

Понятно… Антоха теперь не высунется – дожидается подмоги. Понятно и другое: отчего рабовладельцы спокойно сидели на месте, а не занимались розыском сбежавшего Фёдора – по его следу шли соседи-коллеги… А теперь возвращаются, вызванные по рации.

Всё это я подумал на ходу, прыгая за руль и трогая «гарпию» с места. Нет никакого резона начинать партизанскую войну со всем здешним рабовладельческим сообществом.

Разворачиваясь, я увидел неприятную вещь: створки ворот неторопливо закрывались. Мгновением спустя показался и виновник этого – из будки выскочил Антоха. И предмет в его руках мне крайне не понравился…

Уверенным, свидетельствующим о немалом опыте движением бугай раздвинул телескопическую трубу гранатомёта. Присматриваться и определять модель было некогда, но что-то устаревшее, снятое с вооружения…

Всё застыло, как в стоп-кадре. Я не знал, что делать. Чтобы разогнать «гарпию» и размазать Антоху по воротам, мне требовалось три-четыре секунды. Чтобы высунуться из машины и выстрелить – две или три.

Ему же достаточно одной, много полутора, – и кумулятивная граната положит конец моим приключениям…

Не задумываясь, я ударил по тугой красной клавише. Анкерная пушка оглушительно бабахнула.

Честно говоря, попасть я не рассчитывал – отвлечь внимание, сбить прицел, выиграть драгоценные мгновения.

Однако попал…

Анкер ударил бугая точно в середину груди, прошил навылет и его, и створку ворот. И, конечно же, сработал пирозаряд, намертво приковав «гарпию» к загарпуненной добыче.

Вылезать и отцеплять трос не было времени – грузовик со своими вооружёнными пассажирами приблизился на расстояние, достаточное для прицельной стрельбы.

Двигатель взвыл. Скрежещущий удар, ворота рухнули, и «гарпия» вырвалась на свободу из разорённого дворянского гнезда. Сзади на тросе волочилась половинка ворот и то, что осталось от бугая Антохи.

Проклятая железяка скрежетала по бетону, с грохотом подпрыгивала, цеплялась за стыки плит, – но никак не желала отвалиться. Но я не обращал внимания, как можно быстрее преодолел обсаженную липами бетонку и повернул налево, на восток, – откуда приехал.

– Куда? – встревожился Счастливцев. – Дорогу ж перекроют… дурой той бронированной…

– Теодор, не бренчите… – отмахнулся я, выбирая место, где откос насыпи был пониже, а кустарник на нём рос не слишком густой.

Вот здесь, пожалуй…

«Гарпия» сползла с дороги, забираясь всё глубже в кусты. Загудела лебёдка, сматывая трос и затягивая в убежище наш сюрреалистический «прицеп».

Расчёт оказался точен – бортовой «урал» с кузовом, набитым вооружёнными людьми, прокатил мимо в азарте погони. Фора получена неплохая. Надеюсь, здешние фермеры не содержат в складчину боевой вертолёт…

Пока я отцеплял трос от анкера, Счастливцев вылез из салона и начал с остервенением пинать кровавое месиво, мало уже напоминающее человеческое тело. Лицо у Фёдора при этом было не самым приятным. Понятно, натерпелся мужик, но…

– Поехали, – я попытался оторвать его от увлекательного занятия.

– Езжай сам, – пропыхтел Счастливцев. – Я обратно… За так, что ли, пахал? Добра-то в доме навалом… Освобожу ребят, стволы захватим, гульнём… И за щиты те, и за всё сочтёмся…

Отговаривать его я не стал. Выбрался на дорогу и покатил в одиночестве на восток. Не стоило всё-таки лезть не в своё дело… Что сейчас начнётся в рабовладельческой усадьбе, не хотелось даже представлять. И о судьбе подстреленного мною Коляна и Маши, якобы способной изнасиловать медведя, тоже не хотелось думать. Ладно, чёрт с ними… В конце концов, бунт рабов, бессмысленный и беспощадный, – профессиональный риск рабовладельцев. Знали, на что шли.

Волк живёт хищением, грабежом, убийством… а я ему завидую; ибо он даровую находит пищу.

А. Н. Островский, «Сердце не камень»

– Раз дело до стрельбы дошло, – сказал генерал-майор Барсев, – то потянул ты, Андрей, за правильную ниточку. Теперь бы ещё понять, за какую именно…

Попробовали понять – все вместе, втроём. Перебрали всё, что сделали за минувшие сутки Стрельцов, Лось и вся группа «Немезида». Нить, если таковая и присутствовала, в глаза не бросалась.

– Одно ясно: моргуны здесь ни при чём, – вынес вердикт генерал. – Не того полёта птицы.

Десять минут спустя его мнение кардинально изменилось – после того, как на генеральский стол легли результаты вскрытия незадачливого киллера Владимира Челядинцева.

– Моргун… – протянул Барсук изумлённо. – В ранней стадии… Ну и дела.

Как выяснилось, пуля Стрельцова не зацепила игровой чип, присоединённый к имплантированному разъёму. Игра на нём была записана примитивнейшая – усечённая и упрощённая версия известной «стрелялки». Но с двумя важными дополнениями: пространственная игровая карта данной локации полностью соответствовала дому-башне ФСР; и отсутствовал блокиратор двигательной активности игрока. В результате получился моргун-лунатик – движущийся и действующий в реальном пространстве, но при этом полностью остающийся сознанием в своём виртуальном мире.

– Так он не в вас палил, – сообразил генерал. – В гоблинов каких-то мохнорылых… Глаза-то были закрыты, не заметил?

Стрельцов пожал плечами: не разглядел, как-то не до того было. Затем сказал:

– Не в гоблинов. В монстров инопланетных, зелёных и чешуйчатых…

– Э-э-э?

– Играл я в эту игру как-то. Не думал, правда, что однажды сам окажусь в роли монстра.

Генерал округлил глаза:

– Ты?! Играл?!

– В компьютерный вариант… – поспешил успокоить Стрельцов. – Да про гоблинов сейчас и игрушек-то всё меньше. По крайней мере те, что в имплантате у моргунов прошиты, всё про галактические разборки.

Он хорошо понимал – всё равно концы с концами в этой истории не сходились. Знать, что именно Стрельцов послал оперативников, разгромивших притон моргунов, мог лишь человек, занимающий высокий пост во властных структурах. Но тот же гипотетический человек не мог не знать и другое: произошло всё в достаточной мере случайно, и цель у рутинной проверки была совсем иная. К тому же спланировать операцию и модифицировать игровую программу за те несколько часов, что Стрельцов провёл в доме-башне (а оказался он там, по большому счёту, спонтанно), – едва ли кому-нибудь по силам.

Загадка осталась загадкой. Барсук пообещал, что все связи покойного Челядинцева будут изучены чуть ли не под микроскопом. И если найдётся хоть кто-то или что-то, связывающее его с КРТ… Генерал не договорил, но и без того было понятно: именно Моргулис (хоть имя его ни разу не всплыло в разговоре), – обладающий самыми большими возможностями игрок на этом поле. И преследуемые им цели не ясны совершенно…

Обсудили и остальные линии, наметившиеся в расследовании, и возможную их связь с утренним покушением; а напоследок генерал-майор прозрачно намекнул, что Стрельцова ждёт сюрприз. Какой именно – не сказал. Стрельцов нахмурился, сюрпризы он не любил.

Но данный конкретный сюрприз, поджидавший в расположении группы «Немезида», оказался приятным. Хотя большинство российских граждан так бы не посчитали – обнаружив в своём жилище либо офисе десяток фигур в мимикрирующем камуфляже и в глухих, никогда не снимаемых, закрывавших всё лицо капюшонах. Сейчас униформа приобрела светло-серый оттенок краски, покрывавшей стены, лишь сохранили прежние, чёрные с золотом, цвета эмблемы на рукавах, – изображали они манула, туркестанскую горную кошку, – зверь оскалился, растянул тело в прыжке. И три буквы снизу: «ДОН».

Как их только не называли, ребят из дивизии особого назначения МВД! «Донцы», «чистильщики», «манулы», «буйный Дон»… А ещё: «фашисты», «куклуксклановцы», «цепные псы режима»…

Стрельцов не знал – попросту никогда не видел – лица человека, поднявшегося из кресла ему навстречу. Однако обнялся с ним, этакую медвежью фигуру никаким камуфляжем не замаскируешь, да и голос – рокочущий бас – трудно позабыть…

– Какими судьбами, Циркач? – спросил Стрельцов. Именно как Циркача – ни имени, ни звания – знал он человека, командовавшего гостями.

– Откомандирован с ребятами в твоё распоряжение, – пожал необъятными плечищами Циркач. – Выдернули прямо из… в общем, из одного места. Короче, распоряжайся.

Неясностей не осталось. Ни одной. В том, естественно, что от него, Стрельцова, ждут. Некоей акции – отчаянной, без оглядки на законы, вообще без оглядки на кого-либо или что-либо. Вроде той, что имела место при обмене Джумгаева-младшего. Надо думать, цель будет вскоре указана… Но команда «Фас!» так и не прозвучит. К чему? Некоторые волкодавы сами, без команды вцепляются в горло хищнику, как только его увидят… И их заботливо собрали в одно место. В одну свору.

– Пойдём, поговорим, – кивнул он Циркачу на дверь комнаты отдыха.

– Андрей Станиславович, на минуточку, – подошла одна из девушек.

– Слушаю.

– Звонил полковник Моргулис. Сказал, что просит о личной встрече с вами, как можно более срочной.

– Та-а-а-к… – Стрельцов задумался ненадолго, барабаня пальцами по косяку двери. – Перезвони ему, скажи: я на совещании у начальства, через два часа буду готов встретиться в любом удобном ему месте.

Сделать за два часа предстояло многое.