Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Каждый характерник умеет брать силу от «земли» и от «неба», а потом эту силу использовать на расстоянии. Для Хильченкова это была не самая сильная сторона его «характерного» мастерства, но способность после этого выделить ладонью и кончиками пальцев «силу» и ударить нею на небольшом расстоянии, мог.

Когда за спинами боевой тройки, ни с того ни с сего, вдруг в дребезги разлетелась камера слежения под самым потолком, едва успел упасть на пол. Профессиональные бойцы ливнем пуль из автоматов осыпали пространство вокруг себя, наверное надеясь зацепить невидимку. Запах сгоревшего пороха распространился по всей дистанции коридора.

Ну, сами напросились!

Все девять дней, которые Хильченков провел в заточении, он осознано и даже находясь вне сознания, использовал Живу. Тогда его истерзанный организм находился в состоянии Лепы, состоянии в котором характерник запускает механизм самолечения. Поняв, что наступил день, когда необходимо линять из тюремного отстойника, организм привычно вошел в состояние Стана, состояние бойца в походе. Ощущение наполненности мышц силой, успокаивало и придало уверенности. Теперь же, столкнувшись лицом к лицу с врагом, нырнул в состояние Брань. Переход из Стана в Брань осуществлялся при помощи специального кодового «бранного» слова, связанного с боевой ситуацией, так донские казаки на поле брани вводили себя в боевое трансовое состояние. Такое слово в уме не произнесешь, толку не будет!

– Крепи-и! – неясное для них слово наемники услыхали из пустоты.

Очень краткой молитвой-заговором, Хильченков отдав вселенной добрую часть своей энергии, но и заставил свой организм экстремально действовать. Уцелевшая видеокамера на противоположной стороне стены, передала на монитор картинку происходящего на этаже. Оставшийся в дежурке с Титаренко и Друзем, Селенджер стал свидетелем того, как тройка наемников, казалось вдруг, встала в ступор, потом Мак-Калкин, двухметровый афроамериканец упустил на пол автомат, после чего выхватив из чехла нож, наотмашь полоснул Хантера по глотке. Не дожидаясь, когда тело товарища осядет вниз, развернулся к Перье, все еще находившемуся в заторможенном состоянии, шагнул к нему, и всадил клинок тому под подбородок. Оставив нож в теле француза, оттолкнул того от себя, неверной походкой, словно под воздействием наркотика, приблизился к Сергею, все еще лежавшему на полу. Лица негра с того ракурса, где крепилась камера видно не было. Все трое вздрогнули, когда Мак-Калкин медленно вытащил из нагрудной кобуры пистолет, приставив ствол к своему виску и произвел выстрел. Это был шок для всех троих. Фильм ужасов отдыхает. Поэтому все трое молча наблюдали за тем как арестант поднимался на ноги, метнулся к окну, и открыв его настежь, разглядывал внешнюю территорию периметра. Опомнились после того, как Сергей вернувшись к трупам, обзавелся пистолетом и фонарем из разгрузочного жилета Хантера. Еще миг и арестант вскочив на подоконник, сиганул вниз. При виде группы СБУшников и наемников во главе с Джеррардом, вбегающих в полосу охвата камеры, Том нажал кнопку селектора, волнуясь, на английском языке закричал в микрофон:

– Ирвин! Он выпрыгнул в окно!

Время так поджимало, что казалось, не успевает. Из окна Хильченков оценил обстановку в этой стороне периметра. Радости мало. Из парковой зоны в сторону административного здания направлено порядка двух десятков стволов, и для тех ребят его невидимость исключалась. Всех стрелков своим вниманием он охватить не мог. Позиции далеко, развернутость по фронту широкая. Такое оцепление ему не пройти. Черное пятно на счищенном до асфальта подобии маленького плаца или стоянки автотранспорта, при ярком свете фонарей, привлекло внимание. Канализационный коллектор, это единственный шанс из патовой ситуации. Метнулся к убиенным. Эх, сейчас бы переодеться в чистую одежду!.. Обзавелся пистолетом, ножом и фонарем, на остальное времени не хватило. Пару скачков и он на подоконнике.

– Я умер! – концентрируясь, выкрикнул формулу-заклинание, после чего, выпрыгнул из окна.

Ни один характерник не любит формулу умирания. Вселенная даруя тебе невидимость именно такого порядка, взамен забирает не только твою энергию но и обычную физическую силу. В свое время дед, заставил его пройти урок умирания, после чего отвратность воспоминания об этом осталась навсегда. Человек, произнесший эту формулу-заклинание, действительно умирает для всего мира, он становится невидим для других, его не воспринимают как личность, он пустота, он пыль на поверхности земли. Пользоваться «смертью» можно очень недолго, энергия из тебя высасывается со скоростью всасывания мусора мощным пылесосом. А когда ты закончишь «быть мертвым», от твоего тела и даже изо рта, действительно будет пахнуть могильной землей.

Хильченков не теряя ни одной лишней секунды, подбежал к чугунной крышке. Провозившись с наледью, в конце концов смог подцепить чугунный блин клинком ножа, поднатужившись, поставил его на ребро. Всунувшись в коллектор, прикрыл над собой крышку. В полной темноте выдохнул:

– Я вернулся!

Тело радостью ответило на возвращение в мир живых, вот только здоровье после вынужденной отсидки подвело. Сергей потерял сознание.

Американцы после 1823 года, когда они приняли доктрину Монро, объявили зоной американских интересов и ответственности весь континент. Им понравилось жить за счет других народов возникла идея «богоизбранности», а на рубеже XIX–XX веков четко оформилась идея мирового господства.

Леонид Ивашов.

Вызов на ковер, это всегда дело неприятное и даже опасное. Иногда кажется, лучше участвовать в боевых действиях, недосыпать, истекать потом где ни будь в жарком климате южноамериканских джунглей, чем предстать перед очами шефа в чистом кабинете офиса. Это может быть во-первых, ступенью в полосу новой, еще не познанной жизни в профессии разведчика. Выпускник какого-то престижного университета получив приглашение прибыть к начальнику, проявляя недюжинный энтузиазм и скорость, бежит показаться боссу, имея за душой предложения и суждения по ряду вопросов. Как же, его заметили! О нем помнят! Со временем щенячий восторг сменяется рутиной повседневных хлопот и волнений. Восемьдесят пять процентов персонала превращаются в обычных клерков, не имеющих или не торопящихся озвучить свое мнение. Они ровно сидят на пятой точке в периферийных офисах, изо дня в день выполняя рутинные задачи, перерождаются в обычный «планктон», чиновный аппарат, с непомерным аппетитом пожирающий деньги налогоплательщиков.

Всю недолгую дорогу Селенджер и Джеррард молчали. После бессонной, беспокойной, и казалось бесконечной ночи, высосавшей все соки из организмов разведчиков, когда стало понятно, что все предпринятые ими потуги к поимке офицера ГРУ ни к чему не приведут, оба приняв приглашение босса, утратили всякую охоту к анализу ситуации и планированию дальнейших действий. За одни сутки сразу два провала. Смерть резидента. Каретников умер и по их вине в том числе. Можно было бы работать с ним и другими методами, но жажда скорейшего получения результата, злополучная флеш-карта, которую так и не нашли, заставили применить спецсредства. Химия пагубно отразилась на организме подследственного, не выдержало сердце. Все было бы ничего, в руках оказался другой источник информации. Именно ему связной отдал материалы, свидетельствующие о прямом вмешательстве ЦРУ в процессы происходившие в этой стране. На той флешке как выяснилось, еще много чего записано, что не должно попасть в руки российских спецслужб. Кроме того, что офицера зовут Сергеем, Селенджер знавший его раньше, больше ничего о нем не ведал. Тот нигде не светился, по докладам источников не проходил. Взять его в разработку предполагалось только сегодня. Но кто знал, что он окажется таким прытким и пустит все их планы под откос.

Машина свернула с трассы в лесомассив и по хорошей дороге вкатилась в небольшой населенный пункт с охраной на КПП. В тонированных стеклах «Мерседеса» уже виднелся центральный загородный особняк, давно выкупленный их службой и переоборудованный под разведцентр и для проживания в нем высокопоставленных персон ведомства. Голову Селенджера посетила единственная мысль, похоже сейчас их будут иметь. По крайней мере, чтобы получить ответы на накопившиеся вопросы, шеф вывернет их наизнанку.

Водитель подкатил автомобиль под самый порог особняка. Навстречу разведчикам вышел Вальтер Гальдер собственной персоной, бессменный начальник личной охраны шефа. Держался он уверенно и как всегда спокойно, хоть и было видно, что выглядит уставшим. Может быть годы берут свое?

– Привет Ирвин. Здравствуй Том. Давненько мы с вами не встречались. Рад, что вы живы. Шеф уже спрашивал про вас. Ждет. Оставьте оружие внизу и поднимайтесь в кабинет.

Вот так, все по-быстрому, все предсказуемо по-деловому, а ведь у них троих было что вспомнить. Однако в данных условиях вспоминать о былом неуместно. Как говорят русские, перед тем как развальцуют твое заднепроходное отверстие, разговоры излишни.

Сняв с брючных ремней кобуры с пистолетами, оставили их на столе в гостиной. Оба зафиксировали наличие лощеных мальчиков из структуры Гальдера, охрану нижнего яруса особняка. Поднявшись по лестнице, без сопровождения прошли в кабинет Ван Альтена.

За огромным письменным столом из красного дерева в кресле сидел босс. Его старческая худоба комично смотрелась в кожаных подушках большого кресла, и в другое время можно было бы поострить с напарником по этому поводу, но не сейчас. Взгляд, поднятый из бумаг на столе и брошенный на них над стеклами очков, заставил нервно поежиться. Торопливый кивок в сторону, и оба уселись на небольшой диванчик стоявший у стены, обтянутый коричневой кожей. Казалось, шеф потерял к ним всякий интерес, и это было непривычно.

Ван Альтен отложил в сторону листки бумаги, и только после этого вперился своим взглядом в обоих.

– Я тут изучил докладные дежурных того отдела СБУ, в котором вы бездарно протратили время этой ночью. – Изрек своим скрипучим голосом. – Ирвин, вы прекрасно знаете, как я бываю недоволен не профессиональностью своих подчиненных.

– Сэр, я это знаю. – Поспешил согласиться Джеррард.

– Так в чем же дело? Почему один русский, – он заглянул в бумагу на столе, потом продолжил, – гм, инвалид, обвел вас вокруг пальца? Причем заметьте, двоих оперативных сотрудников и двенадцать человек силовиков. Там еще есть трое погибших.

– Сэр, это так…

– Вот! Погибли люди. Но даже это не важно. В конце концов, им за это платят большие деньги. Как случилось, что русский ушел?

Гримаса недовольства на уже не молодом лице, проявилась еще откровенней. Многоходовая операция летела ко всем чертям. Из-за мелкого камешка, случайно попавшего в отлаженный механизм крупнейшей аферы, названной оранжевой революцией, американские концерны в будущем могли потерять баснословную прибыль. Да, что там прибыль? США, как государство поставленное над всем миром следить за демократическими устоями, теряло уважение партнеров, их веру в его непогрешимость, значимость, власть в конце концов. Совсем недавние события в Крыму, могли запудрить газетными утками умы обывателям стран Западной Европы, но не профессиональным политикам и денежным воротилам, теперь осталось упасть в грязь лицом в еще одном щекотливом деле и полетят головы с плеч. До импичмента президента, дело конечно не дойдет, а вот смена верхушки ЦРУ, вполне может произойти. Кто в выигрыше? Русский Иван…

Селенджер рискнул вступить в разговор.

– Шеф, позвольте прежде чем вы смешаете нас с дерьмом, показать вам кое-что из вчерашних событий? Потом делайте с нами, что хотите.

– Ну, я весь внимания!

Том не заставил себя долго ждать. Он метнулся к одному из ноутбуков, стоявших на столе и казавших на экранах заставку вида здания конгресса, сунул в него флешку, и через какое-то время Ван Альтен смотрел черно-белое кино плохого качества. Селенджер голосом сопровождал картинку происходившего на экране.

– Это Сергей, как мы предполагаем, офицер ГРУ. Шестнадцать лет тому назад, я под прикрытием журналиста попал в плен к боевикам одного из тэйпов в высокогорном районе Чечни. По просьбе нашего правительства, он в составе группы солдат и офицеров тогда вытаскивал меня оттуда. Больше о нем ничего неизвестно. Вот, смотрите, он проходит по коридору, камеры фиксируют его движение. Вот мимо него проходит тройка наших наемников. Они его не видят! Вот еще, и еще. И так каждый раз.

– Гипноз?

– Маловероятно.

Чуть перемотал запись.

– Вот смотрите, сейчас. Видите? Солдат убивает своих товарищей. Вот! Он застрелился сам.

– Невероятно!

– Теперь Сергей через окно покидает здание СБУ. Снаружи оно полностью оцеплено плотным кольцом комендантского подразделения. Он словно сквозь землю провалился.

– Прямо «Стелс» какой-то! – Ван Альтен задумчиво смотрел на экран. – С чем же мы столкнулись?

Распорядился:

– Я вас пока не задерживаю, но и не отпускаю в Киев. Быть может, вы оба мне скоро понадобитесь. Пока идите, отдохните.

– Есть, сэр! – облегченно воскликнули оба и тут же попытались ретироваться за дверь кабинета.

– Том!

Селенджер обернулся.

– Останьтесь.

– Слушаюсь…

– Теперь по вашей теме, за которую вы несете ответственность.

– О! Здесь проблем нет. Сэр! На территории Украины развернуты и уже действуют одиннадцать биологических лабораторий, проводящих исследования и разработки с особо опасными биологическими организмами. Эти лаборатории расположены в таких крупных городах, как Львов, Одесса, Харьков, Днепропетровск, Винница, Херсон, Луганск, а так же в населенных пунктах поменьше.

– Это я знаю. Почему Донбасс?

– Потому что сегодня там практически идеальное поле для испытаний любой гадости. С одной стороны, на оккупированной территории Донбасса огромное количество кураторов от НАТО, различных здравоохранительных миссий вроде тех же «Врачей без границ». Что даёт возможность абсолютно спокойно провезти туда под видом лекарства что угодно. С другой стороны, там под полным контролем местные врачи, у которых к тому же, нехватка лекарств и можно отследить множество заражённых в естественных условиях или разбив больных по группам и выдавая им различные виды препаратов. И да – они не французы или голландцы, по ним не будет плакать «цивилизованный мир».

Ван Альтен отвлекся на мысли, переваривая информацию. Да, наличие единственной вакцины – не только экономика, но и политика. Этому дала, этому дала, а этому не дала. Правда, здесь сильно мешает Россия и Китай, где у первых сохранилась советская структура биозащиты и есть достаточно специалистов, способных вылечить даже Эболу, а другие наращивают свой потенциал в данной сфере.

Пентагон и фармацевтика круто повязаны в данном процессе. Всего лишь одна фармокорпорация в Штатах, Эли Лилли, в разное время имела в членах правления Джорджа Буша-старшего, Мартина Фельдстайна, советника президента США Барака Обамы, Кеннета Лэйя – бывшего генерального директора Enron, Кэлвина Уильяма Верити-младшего – бывшего министра торговли США. С две тысячи шестого года журнал Fortune включил компанию «Эли Лилли» в список сотни лучших корпораций-работодателей. И так практически в каждой корпорации. Не зазорно дать откат «важному человеку», который впоследствии не только обеспечит тебе рекламу, но и может подкинуть с барского плеча информацию, в обмен на кое-какие условия. Прибыль быстро решит вопросы этики – этот закон капитализма никто не отменял.

Конечно, вся история с эпидемией гриппа и странными «лабораториями» напоминает сюжет очередного голливудского фильма ужасов. Испытывать биологическое оружие на живых людях – это военное преступление. Правда, преступление не страшней, чем распыление убийственной отравы во Вьетнаме, использование бомб с обеднённым ураном в Сербии или запрещённого напалма в Ираке.

Бросил взгляд на застывшего истуканом подчиненного. Делами по фармлабораториям сейчас заниматься некогда, открылось еще одно перспективное дело. За которое можно в дальнейшем получить некоторые преференции. Кивнул.

– Идите Том. Пока что я вами доволен.

Пока подчиненные отдыхали, Ван Альтен развил кипучую деятельность. Во-первых, все материалы по русскому невидимке он отправил в три адреса в Штаты. Во-вторых – направил людей, на месте еще раз все детально осмотреть, и в-третьих поручил секретарю связаться и вызвать из Германии на Украину команду своих личных специалистов, профессионалов экстра-класса, способных эффективно работать в любой горячей точке мира, включая и страны восточной Европы.

Пока за тысячи километров от Киева специалисты проводили детальный анализ высланного видеоматериала, помощники Ван Альтена разбирались с тем, каким образом русский попал в камеру СБУшного офиса. Кто задержал? Кто доставил? И вообще кто именно сообщил о нем в органы безопасности? Всю подноготную происшествия раскапывали. Бумажку к бумажке складывали в отдельную папку, формировали дело для босса.

К девяти часам вечера на стол Ван Альтена легла объемная папка, титул которой украшал оттиск штампа. Жирной краской пропечатались слова: «Совершенно секретно». Перевернув титульную страницу, впился глазами в фотографии, сделанные на основе видеоматериалов и составленного фоторобота свидетелей. Компьютер максимально сложил мозаику фаса и профиля человека, представлявшего собой загадку, человека в руках которого находились материалы, составлявшие государственную тайну не только Украины, но и некоторых других государств.

Прошелся по страницам собранного досье. Пояснительная записка гражданки Украины Людмилы Палий, в ней она описала встречу на квартире своей старшей сестры с господами Каретниковым и Хильченковым. Вот и фамилия проявилась! Рассказывала о том, как донесла в отдел СБУ о русском шпионе и почему так сделала. Далее шла докладная от Селенджера о первом знакомстве с офицером спецназа ГРУ Сергеем, позывной того времени: «Вольф», именно так называли его сослуживцы, если перевести с русского языка, стилизованное обращение – «Серый». Странный позывной для русского. Гм! Докладные записки о происшествиях старших групп, Пархоменко и Ермолаева, их подчиненных. В своей, Пархоменко упоминает в том числе и о том, что у задержанного своеобразный стиль рукопашного боя. Интересно! Так. Справка врача о состоянии здоровья поступившего в камеру заключения неизвестного. Судя по ней, выжить он никак не должен был. Однако выжил! Протокол допроса. Ну, с этим все понятно.

Звонок телефона отвлек от мыслей и изучения представленных к рассмотрению материалов.

– Да? – с раздражением выплюнул слово в микрофон.

– Здравствуйте Роберт. Судя по вашему голосу, отвлек от неотложных дел?

До Ван Альтена не сразу дошло, кто решительным голосом с элементами начальственного утверждения, говорит с ним. Он догадывался, что такой звонок вскоре последует, но рассчитывал перед разговором с шефом получить больше информации. Справился с замешательством.

– Добрый вечер, сэр!

– У нас утро, Роберт.

– Да, сэр. Прошу прощения.

– Пустое. Сейчас важно другое, то, с чем вы столкнулись. Ну, рассказывайте подробно, а то мне из департамента наговорили небылиц. Слушаю вас.

Ван Альтен перевел дыхание и стал обстоятельно докладывать шефу обо всем, что успел узнать и проанализировать. Шеф не перебивал, в отличии от высокопоставленных чиновников спецслужб, он обладал терпением и умением слушать. Когда Ван Альтен подвел итог повествования и замолчал, шеф на другом конце провода сам не торопился с выводами. Теперь от него посыпались вопросы.

– Как к русскому могла попасть флешка?

– Связной должен был передать ее резиденту. На встречу пришел этот Хиль-чен-кофф.

– Насколько я понял, резидента вы взяли. Как кстати его фамилия?

– Да. Каретникоф.

– Не слыхал о нем.

– Он работал только по Украине и нигде за ее пределами не проявлялся.

– Понятно. Что он говорит по поводу записи на электронном носителе?

– Там может быть много всего. Информация собрана из разных источников, систематизирована. На ней могут быть фотографии счетов, финансовых документов порочащих элиту и нынешнее правительство этой страны, одновременно бросающих тень на наши министерства, департамент, лиц замешанных в подготовке переворота. Документально прослежен путь финансовых потоков к националистическим организациям Западной Украины. Об остальном можно только догадываться.

– Роберт, вы не пробовали потянуть нить за другой край и вытащить тех, кто участвовал в сборе информации, ее передаче аналитику шпионской сети?

– Мне очень жаль, сэр. Наши оперативные работники и местные специалисты перестарались, Каретникоф не выдержал допрос. Он мертв.

– Он мертв, – словно эхом из трубки донесся бесстрастный голос шефа. – Как это допустили?

– Хотели ускорить процесс получения информации и чередовали физическое воздействие на подопечного с химией.

– Мясники или… – шеф замолчал, не высказав мысль в полном объеме.

– Нет. – Высказал свое мнение Ван Альтен, напрочь сметая недосказанное предположение шефа. – Скорее дураки.

На том конце провода наступило молчание. Большой человек не торопился продолжать начатую беседу. Ван Альтен вспотел, представляя, как шеф в задумчивости раскуривает сигару. Какие мысли бродят в его голове?

– Ладно, пока оставим эту тему, – наконец-то послышался спокойный голос из трубки телефона, слегка измененный расстоянием и электроникой. – Что вы предприняли для того, чтоб изъять носитель?

– Вызвал свою команду в Киев. Сегодня ночью специалисты будут на месте. Фотографии фигуранта размножены и розданы во все силовые инстанции, включая и так называемый правый сектор.

– Это частное агентство?

– Гм! Не совсем, сэр. Сейчас улицы города наводнены повстанцами, которые сместили прежнюю власть в государстве. На поверку, это конечно националисты всех мастей, бандиты, убийцы, политические фанатики и молодежь собранная с улиц под знамена революционных преобразований. Конечно, нормальному человеку из-за их присутствия в городе жить не комфортно и даже опасно, но для нас на ближайший период они пригодятся.

– Еще, что?

– Взяты под особый контроль вероятные места появления невидимки, зачищены все кто имел с ним хоть какой-то контакт. Система видеоконтроля города заведена на наши серверы. Ряд телефонных номеров поставлены на прослушку.

– Что, есть и такие?

– Очень не много, но есть.

– Хорошо. Я надеюсь, что результат себя ждать не заставит. Найдите его, Роберт.

– Слушаюсь, сэр!

– Русский нужен живым. Когда его возьмете, под усиленной охраной переправьте в один из центров разведки в Польше, доложите мне. Ну, а уже другие переправят его в Штаты. Все. До свиданья, Роберт.

Гудки оповестили о том, что связь прервалась. Тихо вошедший в кабинет секретарь бесстрастно наблюдал за шефом. Его холодные глаза не светили внутреннего мира этого человека. Он всего лишь секретарь у сильного мира сего, но проработал с ним уже шесть лет, знал босса как облупленного, тенью следовал за ним, и власть в определенных кругах имел неограниченную.

– Что скажешь, Гарри?

– Есть новости, Роберт. Из офиса СБУ, где сидел русский, привезли запись наружной камеры наблюдения. Русский скрылся в канализационный коллектор.

– Почему запись привезли только сейчас?

– Они забыли просмотреть ее сразу.

– Страна идиотов! – выругался Ван Альтен, неясно в чей конкретно адрес. – Не понимаю, ну почему все так сложно с русскими в простых вещах?