Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Действуя быстро, двое егерей проскользнули наружу. Умело заняли позиции, залегли в разных местах, распределив секторы обстрела. Появился третий. Как и те, которых нейтрализовал раньше, составляли стандартную «тройку» – автоматчик, то есть следопыт, снайпер и пулеметчик. Старшим в этой команде, скорее всего, выступает пулеметчик. Все трое налегке, без «лохматок», а у пулеметчика еще и ранец, нет, матерчатый рюкзак за спиной. Из него он сноровисто извлек веревочную бухту, приладил к предмету, который, «раскрывшись», оказался металлической кошкой. Поколдовав с непонятным на вид устройством, егерь отошел от стены, как раз в сторону Михаила, развернувшись, нацелил свой инструмент поверх камня и земляного грунта.

П-пуф! Вз-з-з-з!

Негромкий шлепок, и «кошка» улетела за пределы видимости, раскручивая и унося за собой веревку из бухты.

Вот так номер! А Михаил был убежден, что до такого мир еще не додумался.

Стволом вниз забросив за спину MG, егерь потянул веревку, выбирая дистанцию. Смотри-ка, зацепилась за что-то! Подошел к скалистой стенке, натянул веревку и, кажется, без особых усилий полез в гору. Взобравшись, немец на какое-то время растворился за кромкой возвышения, а вскоре сверху обозначился ствол пулемета. Подал сигнал. Лесная тактика спецов в действии. Передвигаются по одному, друг за дружкой. В гору пошли, если случись нападение, прикроют снизу и сверху… А ведь пулеметчик запросто может его заметить. Закрепился на высоте, отметил цель да как жахнет сейчас.

Снайпер пошел на подъем. Сменить позицию не удастся, в движении пулеметчик вычислит его на раз. Да он скоро и так вычислит, сверху-то! Двести метров… Приник к трубке снайперского прицела, посадив голову старшего команды егерей в перекрестье.

Вурх!

FG42 – десантная автоматическая винтовка конченного в балке снайпера – не подвела. Качественно сотворенная умельцами в микроскопическом количестве, исполненная в варианте «бесшумки», свою роль сыграла. Не «люгер», тот бил совсем без звука, но и у винтовки голос не громкий, сразу не разобрались. Второй номер штурмует препятствие, занят. Но автоматчик либо уловил, либо почувствовал. Только ему в его укрытии габариты оружия мешают развернуться или передвинуться влево, а чувство опасности и неправильности отработанной схемы не позволяют сменить позицию. Каретников до конца выжал спуск.

Вурх!

Перевел ствол на «альпиниста». Тот, держа веревку в обеих руках, уже успел ступнями на кромку встать. Еще секунда и его не достать будет.

Вурх!

Пуля, она быстрее. Заметил, точно в позвоночник вошла. Двести метров, оптика цейсовская. Не повезло мужику, с верхотуры сверзся, всем телом на голый камень лег…

Еще сутки провели в катакомбах. Анна подземными тропами увела их далеко от усадьбы и балки. На поверхность выходить решились лишь в ночное время. А потому что, если Москва держала контроль их выхода на связь постоянно, то вот контора подполковника Кашпура позволить такого не могла. Время связи строго регламентировано. Ночью в 2.15, днем 14.15. И то это заключительный этап операции.

Далеко от тоннеля не отходили. Ребята помогли развернуть антенну, и Надежда передала две шифровки:

В Москву: «А-17. Группа понесла потери. Удалось выяснить предположительный район нахождения объекта. Лесной массив Бобреневского района, квадраты 33 и 34, по информации, полученной от противника, строения бывшего пионерского лагеря. База усиленно охраняется. Выдвижение на объект планируется 02.05.42. Прошу совершить налет авиации по указанным координатам в ночь на 2 мая по времени между 4.30-5.30, примерный восход солнца. Ориентиры по информации местных источников: шесть километров на юго-восток от села Троице-Сергиево, излучина реки с очищенным от леса местом близ нее, высокая кирпичная труба кочегарки в лесомассиве. Лён».

Подполковнику Кашпуру: «Ветер, Колывану. Работаю с группой Льна. Партизанский отряд „Искра“ – прикрытие германской ягдкоманды. В результате приложенных усилий отряд свою деятельность прекратил. Подполье в Бобреневе уничтожено СД, предыдущая группа диверсантов уничтожена спецгруппой егерей. Интересующий нас объект предположительно известен, данные по нему переданы Льном непосредственно А-17. К ликвидации объекта планирую приступить 02.05.42».

* * *

Лесная война для всех троих не была привычной. Куда там? Все они городские.

То, что на лесной тропе побеждает тот, кто терпеливее и выносливее, они только догадывались. Еще не наступило то время, когда разведчики приобрели способность длительное время выносить голод, холод, боль, бессонницу и бытовые неудобства, при этом воюя и побеждая противника. Вся Красная Армия училась воевать. Война на территории СССР шла меньше года. Родина выбрала их и сказала слово «надо», и они стали разведчиками, на время отставив в сторону гражданскую профессию.

Получив задачу, группа ушла в поиск. Отмахав десятки километров, приблизились в нужный квадрат, на трофейной карте бывший «черной дырой». Вот тут-то и случились первые непонятки. Секретность немцы в медвежьем углу развели такую, будто бункер фюрера охраняют. Куда ни сунься, кругом «рогатки» и препоны, не лес, а скопище шатающихся групп немцев. Посты на дорогах, километры паутины колючей проволоки, скрытые доты, замаскированные под складки местности, наряды со служебными собаками, передвижные патрули на бронетехнике. В одном месте Мамедов всех спас, вовремя разглядев засаду егерей, и то лишь потому, что именно во время снятия начальством немцев с поста на тропе нос свой хитрый туда сунул. Солдатское счастье случилось еще и потому, что от своих он разведкой в сотне метров впереди шел, что уставшие ребята двигались медленно, что сразу к земле на четыре кости прилег, и еще… егеря очень быстро собрались и, кажется, в одно мгновение в другой стороне растворились. Отдышался после минут страха, ладонью потную макушку головы пригладил, а тут уже и Козырев с Громыкой подходят.

– Ты чего тут? – спросил командир.

Мамедов в ответ улыбнулся, зубами ровными сверкнув.

– Не поверишь, лейтенант! В первый раз в жизни чуть не обосрался.

– С чего это?

– Мы с вами прямо на егерей шли…

Оба товарища вмиг присели, оружием ощетинились.

– Встречу Василя, поклонюсь низко. Если б не его подгон с немецким камуфляжем, заметили бы меня. Э! Вы чего? Ушли они. Только, товарищ командир, выходить из квадрата нужно. Спалимся.

– Лён задачу ставил именно эти два квадрата обследовать.

– Давай к дороге выйдем и за пределом квадрата «языка» возьмем? Или пост почистим?

– Посмотрим.

Козырев для этой мысли давно и сам созрел, только себя уговаривал, что смогут пройти в глубину квадрата, просочиться и прояснить обстановку. Ну, раз даже подчиненный так считает, значит, на самом деле пора сменить тактику. Пока не поздно, нужно повернуть оглобли и, может, действительно начать с «языка» на периферии.

Сверившись с картой, проложили новый маршрут. Мамедов согласно своим обязанностям в группе направился вперед…

Когда к посту вышли, стемнело. Дорогу камрады охраняли полевую, по которой, судя по их поведению, транспортные средства проезжали редко. Охрана давненько пороха на таком объекте не нюхала, а потому лениво себя вела, неспешно прохаживаясь взад-вперед от шлагбаума к доту, ну и дальше, метров на пятьдесят вдоль «колючки». Пока наблюдали, приметили, как из укрепленной пулеметной точки иногда выходил унтер, беззаботно окидывал взглядом подчиненных и, если не отдавал какой-либо приказ, то снова молчком скрывался внутри дота. Один раз выходила на перекур смена. За время наблюдения определили места, где караульные не могли видеть друг друга. Пора действовать.

– Громыко, – распорядился лейтенант, – перекрываешь выход из дота. Стрелять только в крайнем случае.

– Слушаюсь!

– Алик, твой правый, мой левый. В ножи берем на крайних точках.

– Понял, командир.

– Двинули.

К часовому подобраться – это целое искусство, но только не в этом случае. Нужно было выйти в место броска, а уж немец сам подойдет. Главное потом не сплоховать, не накосячить.

Сержант дождался, когда караульный встанет на «точку» и повернется к нему спиной. Оставив автомат в траве, приподнялся на руках, подобрав под себя правую ногу. Хотел ножом поработать, но передумал. Оттолкнувшись, метнулся к немцу, прихватив того за ремень автомата, воспользовался им как удавкой. Подергавшись, почти не сопротивляясь, немец затих. Отвалив на сторону труп, Мамедов отдышался, отметив в мыслях телесную конституцию убитого. Хлипкий дрищ попался, молодой, потому так быстро сдался. Что там у Козырева?

Козырев со своим подопечным тоже управился быстро, он без заморочек зарезал караульного ножом. Тело оттащил за кусты, там его и свалил. Теперь настала очередь унтера и остальной части смены. Проще всего забросить в приоткрытую дверь лимонку и добить выживших, но так ведь нашумишь. А дальше что?

Все размышления упредил наряд, вышедший сменить товарищей, отстоявших свое время. Все трое у самого входа «телились», ну и встретились, что называется, нос к носу.

– Бей!

Самое интересное, приказ выкрикнул Громыко. Старый перец не стал дожидаться, пока командир сориентируется, боковым ударом приклада «дегтяря» приложил ближайшего к нему немца по калгану, проложив себе дорогу вперед. Выпустив из рук пулемет, с короткого замаха пырнул клинком его напарника в грудь два раза, проделав это с неожиданной для его возраста быстротой. Пока Мамедов наблюдал на лице фашиста выпученные глаза и открытый рот с застрявшим в нем криком, пулеметчик, оттолкнув фрица с дороги, метнул нож в глубь освещенного лампочками дота. Внутри бункера что-то грохнулось, повалилось и… стихло.

– Все! – выдохнул Громыко.

Козырев просунулся внутрь. Алик удивленно подвел итог произошедшего:

– Ну, т-ты даешь, Кузьмич!

Появившийся лейтенант спустил всех с небес.

– Громыко, твою ма-ать! Ты же их всех!.. Ты же не дал «языка» взять! И что?.. На хрена мы этот дот пасли! А?

Сержант уже отдышался, поэтому спокойно ответил начальству:

– Что делать было, лейтенант?.. У унтера в руках уже пистолет был. Если б за ним живым полезли, он хоть кого, а достал.

– И что делать?

– Переоденемся в их форму, командир, заступим на смену, а там глядишь, какая-то рыбка в сеть и влезет. Вот ее и оприходуем.

Мамедов вновь подал голос:

– Н-ну, ты даешь, Кузьмич! А что, я «за»!

– Тьфу! – выразился и Козырев. – Мамедов, ну-ка пробегись по округе, обстановку разузнай.

– Есть!

– Громыко, переодеваемся, заступаем на пост…

Основное время спецгруппа проводила в засадах и поисковых мероприятиях. Лучшая группа в роте. Командовал ею лейтенант Хаген, армейский разведчик, но заместителем его был оперативник, знающий людей и обстановку на месте, унтер-офицер Лемке. В составе группы находился еще и фельдфебель Вальтер Краус, но он не командир, не заместитель, он человек особенный, в своем роде – аномальный. Поисковик. Единственный такой. Гм! Сразу и не объяснить, что в нем особенного. Им всем ставилась задача, в рамках которой они могли принимать решения самостоятельно по ходу событий. Радиообмен запрещен. Рация работала только на прием, и то в определенное время.

– Герр лейтенант, – радист Клабке, подняв голову от настроек аппаратуры, позвал офицера, – в эфире болтовня. На волне полевиков СД сплошная ругань. Армейцы оправдываются перед начальством за потери на каком-то посту. Русские растреляли автобус и сопровождение на лесной дороге в тридцать пятом квадрате. Организовывается прочесывание территории.

– Идиоты! Кого они в ночном лесу отловить пытаются? Уже б утра дождались. Не удивлюсь, если какая-то задница с большим погоном солдат под наши пулеметы выгонит.

– У нас время возможного выхода на связь подходит. Связываться с командиром роты будем?

– Нет. Сворачивайся. Лемке!

– Слушаю, командир.

– Снимай парней из засад, будем выходить к тридцать пятому квадрату. Пусть Краус побыстрей подойдет. Жду!

Егерям не было нужды плестись за спинами маршевого батальона, раскинувшего невод в ночном лесу.

Армейцы, проводя прочесывание, для профилактики стреляют на каждый подозрительный шорох, по густому кустарнику, по затененным местам, по лощинкам и овражкам, по всем тактически опасным для них местам даже без видимой цели. И этот прием себя оправдывает. А еще они движутся двумя цепями, не ближе пятидесяти метров одна от другой, но и не отдаляясь, в пределах прямой видимости. Если, конечно, полная луна, освещающая кроны деревьев и кустарник, может эту видимость предоставить хоть какой мерой. Тени пляшут то справа, то слева, то за спиной, нервируют и отвлекают. А стрельба что? Малый военный нюанс и сжигание патронов. Стрельбой не столько гарантируется качество прочесывания, сколько предотвращается опасность внезапного нападения сзади и сбоку. Тяжело окопникам, продвигаться приходится не только вдоль открытых мест и оврагов, но и поперёк. И когда одна цепь или группа преодолевает такое препятствие, другая – страхует на случаи внезапного нападения.

Группа вклинилась в развернутые порядки солдат. В этой бестолковой толкотне Краус разыскал для лейтенанта командира пехотинцев. О том, что цепи встанут на перекур ровно на пятнадцать минут и прекратят на это же время палить в белый свет, как в подброшенный пфенниг, быстро договорились. На лицах солдат удивление. Те, кто ближе всех находился к месту, через которое неощутимой, не слышной строчкой промелькнули, казалось, что бестелесные тени егерей, стали в ступор, забыв подкурить сигарету.

Р-раз! И перед солдатской цепью ночь, лес и тишина, нарушенная командой:

– Achtung! Bataillon! Weiter durchkämmen! Die vordere Kette… Marsh! Zweit… Mach dich bereit für die Bewegung![51]51
  Внимание! Батальон! Продолжить прочесывание! Передняя цепь… Марш! Вторая… приготовиться к движению!


[Закрыть]

И уже в следующий миг тишины не стало…

* * *

Сверившись с картой, определил, что они в 36-м квадрате. Вернее на его окраине. Оно и хорошо, по лесному массиву им нужно стороной обойти 32-й и 34-й квадраты карты, и хочешь не хочешь, предстоит переться через болото. Иначе не успеть. Обозначенная гать, скорее всего, нанесена путем получения информации у кого-то из местных. По компасу взял направление. В лесу необычайная тишина, словно и войны нет. Только Калюжный, шедший за ним след в след, шаркая, нарушает гармонию. Учить его безполезно. Проверено, необучаем. Нет, так-то он мужик нормальный. Сильный, выносливый. Вон, немецкий MG.42, пулемет новый даже для большинства боевых частей вермахта, затрофеенный у егерей, взятый Тимофеем на ремень, кажется, этому громиле не доставляет особых неудобств. А ведь эта кочерыга тринадцать кило без снаряженных лент весит. Когда эта машинка к нему в руки попала, никак наиграться не мог. Понравился «Косторез», потому и «дегтярь» своему командиру с облегчением отдал. Оглянувшись, Каретников улыбнулся напарнику. Н-да! Встреть такого ночью в темной подворотне, от одного вида уписаешься. Мать-природа постаралась, придав… Запнулся в мыслях.

Острое чувство опасности заставило остановиться и замереть, жестом подать команду на переход в состояние ветоши. Снова пальцовка. Оба считай одновременно присели, земерли неподвижно, хотя сержант все еще не понял, почему командир кипешует. Что не так?

А то! По правую руку птичий гомон смолк. Удачно, что Каретников не по тропе вел.

На удалении сотни метров, в том же направлении, в котором они шли, со всеми предосторожностями двигались люди.

– Замри. Не двигайся, – скомандовал сержанту, на «мягкой лапе» подобрался ближе.

Ясно, почему сразу не почувствовал. К тропе со стороны примкнула «левая» тропинка, и эти лесные дятлы только что с нее и срулили. Передовой дозор, по нынешним временам прозываемый по-простому – отрядные разведчики или следопыты.

Прошли. Ничего, он подождет. Хоть и торопятся, только по дурости подставляться не следует. Ну вот! И ждать не пришлось. Основная группа выходит. Судя по тому, как передвигаются, идут профессионалы. А ведь мог и не заметить, если б не чуйка, преподнесшая некую враждебную настороженность, исходившую со стороны, с которой лесные пичуги примолкли.

Твою дивизию! До обостренного слуха на грани возможного долетел звук со стороны спины. Железо звякнуло. Определил на слух, напарник пулемет на сошки поставил. Дурошлеп городской! А эти, словно тени, скользят, а ведь день-деньской.

Каретников сам проскользнул к большой осине, чуть ли не всем телом влип, прижался к шероховатому стволу. В трофейной «лохматке» со стороны он смотрелся кустом, проросшим у основания дерева. Глазом приложился к оптике прицела, повел стволом. Так и есть, старые знакомые. Здрасте! Мы вас не ждали. Хотя нет, встреча предполагалась.

Группа егерей в камуфляже, скрадывающем силуэты, не дающем разглядеть человека в поросли леса, мелькала в лесных «окнах». Визуально их выдает лишь мельтешение при смене пейзажа в промежутках между деревьями и, если приглядеться, ничем не прикрытое оружейное воронение. Ну и что?.. Тоже нацелились пересечь болото?

Дождался, когда по приблизительному счету последний из поисковиков отойдет на приемлемое расстояние, вернулся, просемафорил: «Подъем!» Без особого недовольства… Зачем? Бесполезняк нервы сжигать. Прошипел напарнику в ухо:

– Если ты, с-сука городская, еще раз железкой звякнешь, я ее по самый приклад в твою задницу затолкаю. Егеря прошли. Понял?

– Да.

– Идем за ними. Метрах в пяти за мной держишься.

Кивнул, соглашаясь. На лице полнейшее спокойствие, в глазах минимум интелекта. Э-хе-хе! Богатырь сержант, человек боя, большая часть развития личности в силу ушла. Но как тупому исполнителю приказов и наставлений цены ему нет. Поставь на «точку» – и будет долбить захватчиков, пока не поседеет.

Когда услышал равномерный, почти не воспринимаемый на слух тихий плеск воды, понял, немцы на гать стали. По всем понятиям, следовало подальше отпустить егерей и пристроиться к ним в кильватер, но разве с Тимохой…

Штабс-фельдфебель Рар вел свою группу знакомым маршрутом, давно освоенным и уже порядком приевшимся всем его парням. На исходный рубеж их как всегда забросили в кузове машины, плотно затянутом брезентом. Такой же грузовик, из неизвестной другим точки, заберет отработавшую свою смену в этом и соседнем квадратах леса группу унтер-офицера Брауна. С тех пор, как их перебросили с Крита и распихали по подразделениям, кажется, вечность прошла. Привыкли, втянулись в работу, не соответствующую их главному профилю. Крит был последней крупной воздушно-десантной операцией германской армии. Да-а! Хлебнули они лиха в этой Богом забытой России, где нет дорог, а существуют одни направления, где проживают настоящие варвары, а не цивилизованные люди. В июне сорок первого парашютисты помогали диверсантам полка «Бранденбург» при захвате мостов через Двину. В основном, однако, использовались командованием как элитная пехота во время обычных войсковых операций. Искалеченная в боях 7-я авиационная дивизия была переформирована. В сентябре прошлого года 2-й батальон авиапосадочого штурмового полка дивизии II/LLStR передали егерям, так они с Брауном оказались в роте обер-лейтенанта Венцеля. Их группы разбавили егерями, но костяк все же составляли парашютисты. Кстати, из всей роты только в их двух подразделениях камрады не сменили некоторые элементы формы десантника. Под «лохматкой» поверх боевой формы его парни надевали непромокаемый брезентовый комбинезон, длиной доходивший до бедер. Он, конечно, призван обеспечивать дополнительную защиту от влаги при прыжках, а также больше подходил для того, чтобы надевать на него подвесную систему, но должно же быть в душе что-то святое в воспоминании о прежнем боевом пути. Ну и удобно!

Да-а! С тех пор, как рота прибыла в гарнизон Бобренева, два закадычных друга, почитай, и не виделись, постоянно разминаясь во времени, контролируя одну и ту же зону ответственности. Рар, отвлекшись от мыслей, вернулся в рутину действительности. Как правило, команды егерей передвигаются ночью, а день – это время короткого отдыха от ночных бдений. Но только не сейчас! Такого ажиотажа давненько не было. По «их» лесу пачками бродят большевицкие диверсанты. И не просто бродят, а ведут боевые действия, и уже есть потери в роте. Потери немалые. Четыре группы ощипаны умело и нагло. Так лиса, забравшись в курятник, щиплет кур. Только егеря не беззащитные существа в курятнике, им есть чем защищаться и нападать. Они это умеют. Вот и идут по выбраному Раром маршруту средь бела дня. Видите нас, schmutzige russische Schweine? Нападайте! От последней мысли рука непроизвольно погладила ствольную коробку девятимиллиметрового MP-40 SMG. Брошенный за спину взгляд заставил в сторону отодвинуть бредовую мысль. Н-да! Его бойцы не оставляют за собой следов. Никаких сломанных веток, никакой «слоновьей» тропы.

Наклонившись, Рар на ходу сорвал стебель у ног, сунул в рот, пожевал, испытав на зубах вкус травяной горечи. От предчувствия чего-то пропущенного мимо внимания, чего-то такого, что может быть полезным в работе, захотелось курить, но нельзя. В ходе отработки задачи, это табу для любого. Запрещено под страхом штрафной роты. На горьком опыте проверено, днем в болотисто-лесистой местности запах табачного дыма за километр учуять можно.

Не сходя с тропы, растянувшись по ней, стали у начала гати, отмеченной поваленным стволом сосны, с макушкой утонувшей в болоте. Не знаешь про гать, в жизни не догадаешься, что через болото ведет дорога, по которой при надобности и телега с лошадью проедет. Она под слоем болотного ила проложена, приходится при движении перед собой слегой щупать. На три минуты задержались, не больше. Прежде чем лезть в болото, следопыты в боевых «тройках» осмотрелись, так сказать, принюхались перед преодолением препятствия. Рар по долгу службы извлек из кармана, самостоятельно нашитого на сухарную сумку, бинокль, поднес к глазам, через окуляры окидывая болото и его берег по правую и левую руку. Ziess 6×30 давал неплохую возможность оглядеть округу. В густом лесу он особо не нужен, а именно в этом месте маршрута без него штабс-фельдфебель в болото днем соваться не любил.

Так, ну что? Можно выдвигаться. Последний штрих. Кивком отправил назад ефрейтора Корна с двумя его напарниками. Пускай до поворота пробегутся по пройденному ими маршруту, проверят, не сел ли кто на хвост. Потом нагонят.

Жестом отдал приказ. Выдвинуться!..

Чап-чап! Хлюп! Чап-чап!

Основной состав группы «за своими плечами потащил» Гериманн.

Чап-чап! Хлюп-хлюп!

Время к вечеру. С короткими остановками, прислушиваясь к звукам на болоте, егеря добрались к островку твердой земли, каким-то чудом так и не поглощенному жидкой бездной. Здесь можно отдохнуть, дождаться ночи, а потом действовать в привычной обстановке…

Задрали уже егеря! Ни пройти, ни проехать. Михаил наблюдал за обстановкой. От основной группы отделились три человека и по своим же следам ушли назад. Значит, антипартизанская тактика обкатывалась егерями гораздо раньше, чем немцы вступили в войну с СССР, командир действует по шаблону. Сейчас доведет команду до острова, делившего переправу на два почти равных отрезка, на нем до ночи заныкается, разведку дождется, а потом проделает оставшуюся часть пути и со своими орлами оседлает все тропы близ гати. Каретников и сам бы так поступил на месте егеря, но он такую тактику изучал на спецкурсе, а этот практик. Да! Болото идет по дуге, из-за реки, пустившей один из рукавов в заболоченную пойму у его края, даже жарким летом не пересыхает. Эта пойма находится на кромке 36-го квадрата и некоторым образом не дает в лесу особо разгуляться. Троп раз-два и обчелся, возьмись их опекать и тушить свет можно. У егерей времени вагон и маленькая тележка, а Каретникова с напарником оно поджимает. Ну и что делать? Обойти болото кругом? Так ведь не застрахованы от того, что нарвутся на подобную команду в другом месте и уже могут ее не заметить. Квадрат контролируемой зоны пятнадцать на пятнадцать километров, а значит, теоретически другая ягдкоманда может находиться от этой на расстоянии двадцати пяти – тридцати километров. Повезет, так и больше. Место здесь особенное, это как перекресток дорог. Если все по уму сделать, то легче будет назад возвращаться, безопаснее.

Мысли в голове крутились, как мельничные жернова. От конкретного решения многое зависит.

Приняв решение, жестом привлек внимание напарника, уводя Тимофея подальше от гати. Поставил задачу:

– Маскируешься и ждешь здесь. Твоя помощь пока не требуется. Свистну, тихо подойдешь.

– Есть.

– Да! За винтовкой моей пригляди. Захватишь ее.

– Ясно.

Умостился в облюбованном месте, ожидая появления немцев. Ожидание не напрягало, принятое решение сняло с души тяжелый булыжник сомнений. Голова светлая и… пустая, тело расслаблено, дыхание ровное. Состояние? Состояние листка на дереве в густом лесу. Он никто и ничто. Он земля. Он трава. Он кочка в этой траве. А еще добытый камуфляж вписал тело в окружающую среду, в пейзаж у болота.

Невидимки ждать долго не заставили, по-видимому, торопились не отстать от основного отряда. Если бы не чуйка и опыт, вполне мог проколоться. К его лежке немцы вышли не по тропе, а из-за спины, проскользнули, мелькнув в пяти метрах от его тушки.

Следопыт. Снайпер. Тройку замыкал пулеметчик. Без всякой опаски сразу на гать встали. Ребята ушлые, умело двигаются. Прежде чем ногу в грязь поставить, почти синхронно замедляют шаг. Но… болото.

Чап! Чап!.. Чап! Чап!

Поднялся, глядя им в спины. Встал на колено. В вытянутых перед собой руках по пистолету с глушаком. В спину и выстрелил… стандартными «двойками», как Сириец натаскивал. Сначала замыкающему.

Пфук! Пфук!

Пулеметчик начинает заваливаться в болотную жижу. Перевел стволы на следующую цель.

Мощное тело валится в болото, по сторонам разбрызгивая грязь. По головному, уже почувствовавшему опасность и место, откуда она исходит, но не успевающему что-либо предпринять.

Пфук! Пфук!

На гати пусто, словно и не было никого. Свистнул напарника. Вот уж увалень городской!

Тимоха «прискакал» быстро, но громко. Телеграфным столбом встал у кромки болота, заполошно выискивая взглядом начальство.

– Чего стоим? Изображаешь коня педального на детской площадке? – негромко окликнул сержанта. – Ставь пулемет к дереву, двигай на гать, столкни с нее покойника. Видишь, спина из-под воды маячит?

Калюжный с опаской поглядел на болото. С берега оно казалось огромным зеленым лугом, утыканным остатками почерневших от времени и непогоды березовых стволов. Там, где только что проходили егеря, зияла освобожденная от травы и ряски мутная полоса. От перепада температуры при гниении в болотных недрах минеральных скоплений и выделении газов в свободную среду в преддверии вечерних сумерков с поверхности поднималась пока еще еле заметная дымка, готовая потом перекинуться в туман.

Блин! Хоть берись и сам все делай!

– Боец! Не туда смотришь. Опусти глаза, вот гать. Немцы ряску потревожили, так что настил не пропустишь, иди смело. Притопишь и вылезай. Нам тут до вечера точно поскучать придется.

Обычно место для засады выбирается с условием, чтоб противник не мог быстро рассредоточиться по складкам местности и развернуть боевой порядок. Но в болоте на тропе это не катит. Болото не даст сойти со стежки. Нужно лишь ювелирно сработать и все. Все! Погода как на заказ. Полная луна лампочкой Ильича светит. И командир охотников – красава, для поисков пропавших ночи дождался. Егеря шли строчкой, самый первый тыкал палкой перед собой, напоминая поводыря у слепцов.

Черт! Холодно лежать у большой лохани с грязью. Его выстрел первый. Им он обязан снять связиста. Потом, если получится – командира. Ну, а дальше все в руках Бога и Тимохи с его «Косторезом». Туман почти развеялся, и очертания людей, выплывающих из него, быстро обретают формы. Вот и звук стал до ушей доставать.

Чап-чап! Хлюп…

Пять, шесть, семь… В ту сторону шли медленней. И двигаются по-иному, кроме первого, остальные к воде пригибаются низко, понимают, что сейчас они на самом опасном участке гати оказались… Одиннадцать, двенадцать. Все! Луна, зараза, решила тучкой прикрыться.

– Готовность!

Калюжный на уровне груди за ствол дерева ремнем закрепил пулемет, сотворив тем самым своеобразную станину. Пулемет как в тисках, значит, разброс пуль при стрельбе минимален. Видно, парень на нервах весь. Ничего, скоро в норму войдет.

Каретников выцелил связиста, егеря, по очертаниям с коробом радиостанции за спиной. Плавно потянул спусковой крючок…

* * *

– Войдите! – откликнулся на стук в дверь, отрываясь от анализа недавно поступивших документов.

Последние трое суток провел безумно, спал урывками, при поступлении любого сигнала о сшибке с партизанами или информации о появлении диверсантов мчался в указанный квадрат района, таща за собой либо маршевую роту, либо дежурное подразделение коменданской роты. Помощникам тоже не давал расслабиться. Если те не заняты допросами, командировал по основным населенным пунктам. Своего представителя на время операции отправил на базу Абвера. Кто мог точно указать, как поступят русские и на какой новый объект нацелятся, если поймут, что место, в которое они так страстно мечтают попасть, недоступно. После доклада «на верх» о текущем положении дел, от руководителей, сидевших в высоких кабинетах, бумерангом вернулось требование покончить с партизанами и подпольем района до наступления лета, с диверсионной группой – в течение семи дней. Покончить и доложить.

Охота на русских продолжается уже четыре дня. Привлеченные к операции силы не раз прочесывали местность и всякого, кого встречали в лесу, будь он с оружием или без такового, обычно убивали без следствия и суда. Но с диверсантами встречались пока только егеря и понесли от этой встречи потери.

Роттенфюрер Леманн, войдя в кабинет, вытянувшись в струнку, доложил:

– Герр оберштурмфюрер, задержанный доставлен. Прикажете завести?

– Да. И… Леманн, оставьте нас одних. Пусть выводящий идет в караулку. Он больше не потребуется.

– Яволь!

С приведенным к нему, одетым в цивильное, мужчиной он уже успел провести беседу и составить о нем свое мнение. На вид крепкого, светловолосого, с правильными чертами чистого лица, цепким взглядом, немногословного молодого парня, переодев в форму, хоть сейчас можно было бы определить в кандидаты на рекламу войск СС. Тот, встав по стойке смирно, вскинул руку в партийном приветствии.

– Хайль Гитлер!

При всем при том голубые глаза вошедшего не выражали никаких устремлений, были спокойные и какие-то пустые. Так смотрит бездна на слишком впечатлительного человека. Шольц впечатлительным не был, к тому же понимал, что некоторым образом его «гость» в силу одной из своих профессий, как простуду, подцепил этот взгляд. Что тут скажешь? Снайпер! Ответил, вскинув руку крюком, ладонью к потолку: