Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава четвёртая

Вера была дочерью генерала Семёна Фёдоровича Колесникова. Покойного генерала. И не совсем дочерью, а приёмной. На сегодняшний день, так и вообще сиротой. Мать с отчимом уже десять лет, как в автокатастрофе погибли. Но девочку не бросили, в детдом не отдали. Сослуживцы и друзья отца определили её в не так давно созданный Пансион Министерства Обороны для девочек. Сказать, что тяжело ей было, ничего не сказать, но она там не одна такая была. Горячих точек на земном шарике много и сирот потому хватает.

По окончанию среднего учебного заведения, Вера Колесникова благополучно поступила в Военный Институт, закончила его и в звании лейтенанта перешла на работу в Главное Управление Генерального Штаба, в прежнем понимании – ГРУ.

Нет, разведчицей-шпионкой она не стала, хотя все данные для этого у неё были. Гендерное равенство или неравенство здесь не причём. Друзья покойного отчима позволить себе такого не могли, хоть и не сложно было. Пусть строит карьеру в другой ипостаси, если сможет конечно. Женщин в разведке редко увидишь на руководящих ролях. Жизнь, это ведь не кино. Среди профессионалов их удельный вес весьма мал. Ещё меньше он среди оперативников «в поле». Чаще всего их используют на технических должностях и на вспомогательных ролях, а «медовую ловушку» из Веры сделать, себя не уважать. Подход к высшему творению природы, как к коммерческому секс-работнику в тайной информационной сфере не для дочери генерала ГРУ.

Так уж сложилось, что лейтенант Колесникова распределилась в отдел полковника Дибича, а вскоре ему потребовалась от неё услуга, никоим образом не выходившая за рамки её служебных обязанностей. Командировка наметилась с выездом в Ростов-на-Дону.

Как это обычно и происходит, с военного аэродрома вылетели, когда стемнело. Военный борт не пустым был, кроме них, одетых в полевую форму, летело ещё два десятка человек. Все крепкие, подтянутые мужчины. Кто-то, как и они, все из себя военные, кто-то «по гражданке». Частично самолёт ящиками загружен. Рейс промежуточный – Москва-Ростов-Бельбек-Владикавказ.

На Дибича внимание обратили лишь, поскольку он с «барышней» летел. Чему полковник точно не рад был. Не привык, что объектом внимания оказался, а тут… В российской армии женщин вообще мало, хотя в последние годы их количество резко прибавляться начало. Всё-таки война – не женское занятие, да и служба для них носит добровольный характер. Ещё меньше женщин-офицеров, и уж совсем мало – на строевых должностях, а именно из этой категории командных кадров и комплектуется элита военной разведки. То есть сам по себе естественный отбор и отсев происходит, плюс отбор ведут сами узурпаторы и шовинисты мужского пола. А с другой стороны, как мужику на руководящей должности в такой ситуации выбор сделать, кадровый парадокс решить? Набрать милых, хрупких, ясноглазых и кокетливых, чтоб они глаза и душу радовали, так они на тяжелую работу не больно горазды, и других от работы отвлекают. А ежели страхолюдин набрать – с квадратной спиной и походкой грузчика, так ведь, работать с такой на пару никто не захочет, болеть от тоски и страха начнёт, производительность службы упадёт, на работу не заманишь, не загонишь, как на каторгу. Идёшь по коридору в казённом учреждении, а взор ничто не радует, не ласкает, никакого тебе чувства комфортности и эстетического наслаждения, ничто не будит жизненные силы. В общем, и так не очень удачно, и этак нехорошо получается. На Веру посмотришь – исключение из правил. Так ведь, ещё и правильная вся, а работоспособность зашкаливает. Дибич не понаслышке знал, подчинённая на личную жизнь рукой махнула, с работы вечером чуть ли не выгонять приходится. Эх! Некоторым мужикам бы так вкалывать.

Двигатели загудели, набрали обороты. Самолёт помчался по взлётке, а вскоре оторвавшись от бетонной ВПП взмыл вверх и растворился в ночной темноте, оставляя за собой посадочные огни аэродрома.

Освоившись в обстановке, прямо скажем ничего общего не имеющей с нормальностью салона гражданской авиации, Дибич прикрыл глаза, мыслями унёсся в материи около военных процессов противной стороны. СВО продолжается уже полтора года. Искать, кто виноват в происходящем на поле боя и на самой Украине – абсурд. Забираться в высокие материи не надо, и так яснее ясного. Виновен тот, кто пообещал эту войну закончить. Когда на президента избирался.

У наглов, хозяев господина Зеленского, есть распространенное выражение: If it looks like a duck, swims like a duck and quacks like a duck, then it probably is a duck. – «Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, утка и есть». Выражение является калькой с английского и распространено в США и Великобритании. Чего об этом вспомнил? Так ведь, если в стране, с которой сейчас воюют, главнокомандующий выглядит как клоун, говорит как клоун и ведёт себя как клоун, то и войско его будет воевать по-клоунски. Да, и герои в этом клоунском войске есть. Как ни крути, всё же славяне. Только подвиги у многих из них своеобразные. Иной раз такие чудеса творят, что мама не горюй. После подобных подвигов хочется только пожать плечами – ну, и нафига это всё?

Улыбнулся. Вспомнил как Клоун угрохал взвод своих бойцов, отправив их устанавливать пограничный столб посреди харьковского поля. Ну и что, что враг положил там парочку из этих носильщиков, таскающих пограничный столб туда-сюда и делающих селфи на его фоне. Кстати, после этого патриотичного видео герои бросили столб на месте съёмок и сами ретировались в спешке оттуда, унося раненных и убитых. Подвиг? Ясное дело! Но дурость беспросветная.

Очередной клоунский подвиг эти «ковёрные» совершили, когда по приказу своего шпрехшталмейстера устанавливали жовто-блакитный стяг на печально-знаменитом острове Змеиный. Тогда ради этого их шеф отправил в мир иной ещё несколько своих особо-натренированных героев из Сил Специальных операций. Сам клоун не воюет – он видосики снимает, правда, для актеров, в них задействованных, со смертельным исходом. Такой себе мастер хоррора, Хичкок, глядя на это, «отдыхает» и нервно курит бамбук в сторонке.

Херсонская операция, когда солдаты-смертники украинского Хичкока двумя-тремя стремительными бросками захватили все морги от Кривого Рога до Одессы, это вообще на отдельный сериал тянет. Одновременно с нею высадка беспримерного речного десанта на Запорожскую атомную. В мир иной ушли ещё порядка 300-т самых лучших морских диверсантов 73-го Центра специальных морских операций ВМС Украины, попавших под раздачу ВКС России. Всё делается как будто нарочно напоказ. Клоун, привыкший к софитам и аплодисментам, не может и не хочет по-другому, то, что умирают при этом другие, его не волнует – он режиссёр, он так себя видит, а у каскадеров работа такая – жизнью рисковать, им за это платят. Кстати, ещё далеко и не всем! Тут, кто на что учился. Клоун учился на режиссёра видеороликов. Когда его, наконец, грохнут, он точно будет говорить: «Какой режиссер умирает во мне!» и думать, красиво ли он умирает – нет, лучше свет поставить по-другому и камерой наехать сверху.

В начале войны начинал с того, что сам бегал в потешной каске и бронежилете по воображаемым полям сражений, отстоящих от реальных на сотню-другую километров. Причём, его не смущало, что рядом идущая охрана даже не пригибается от воображаемых разрывов мин. Потом сообразил, что бегать по таким местам, даже воображаемым полям сражений, не царское дело, отправил на них других актёров. Вот только бедолаг уже на реальные поля сражений отослал, а сам в паре со своей дражайшей супружницей для журнала Vogue занялся съёмками в брутальных сценах на фоне порушенных злым Путиным зданий Киева. Ну и для себя любимого уже под настроение вечером хоум-видео на смарт – обращение к нации об итогах дня после прохождения лидером нации очередных двух дорожек колумбийского зелья.

Мысли перескочили на реальное положение дел:

«Понятно уже, на Украине мы воюем не с укрофашистами, а с коллективным Западом – с США и НАТО, Украина всего лишь театр военных действий. На карту поставлено всё, Запад собрался воевать с нами до последнего украинца, а когда они кончатся, в ход пойдут поляки, прибалты и прочие интеллектуально «одаренные» нации. Запад с нас уже не слезет, Боливар, как говорится, не выдержит двоих, под солнцем есть место только одному. Мы или победим их, или нас просто не станет – Россию разорвут на 20 враждующих ненавидящих друг друга квази-государств, после чего Запад приберёт к рукам все наши несметные природные богатства, которые, по их мнению, нам совершенно несправедливо достались. Жить в мире они не хотят, у них тупо кончается ресурс, продлить своё безбедное существование они могут, только пожирая других. Первая в результате всех этих действий на корм Америке пойдет тупая и безвольная старая Европа, которая как овца идёт на убой, даже не понимая этого. Мы следующие, после нас придёт очередь Китая. В результате под солнцем должен остаться только один. Почему-то Штаты решили, что им будут именно они. – Не открывая глаз, до боли сжал кулаки, чётко решив для себя, чем в процессе перестроения мира дело обернётся. – А вот хрен вам по всей морде, господа хорошие! Урок, как видно вами не усвоен, придётся снова, где на колёсах, где на брюхе, но чаще всего на своих двоих, до Берлина протопать. Только теперь уже одним Берлином не отделаетесь!»

Слух поймал усиленный шёпот подчинённой:

– Товарищ полковник, вы заснули? Просыпайтесь. Подлетаем. Оповестили, что через пятнадцать минут приземлимся. Ростов.

Прошептал в ответ:

– Отставить полемику, лейтенант. Понял уже.

Мягкая посадка на аэродроме и большая часть пассажиров по приставному трапу спустилась на полосу. Ростов встречал прибывших проливным дождём, но Дибичу и Колесниковой повезло больше. Подкативший УАЗик, забрал их прямо у трапа, долго рыскал по ночным дорогам, краем с городом Ростовом коснулся и наконец, привёз на место.

– Здравствуй, Александр Александрович! – Дибич уважительно поздоровался с полковником Фадеевым, встречавшим московских гостей в неурочное время на входе в штаб Центра. Дежурный по части в звании майора за стеклом «аквариума» дежурки вытянулся во фрунт, демонстрировал чёткость воинского приветствия.

– Здравия желаю, товарищ полковник. – В свою очередь поприветствовал представителя родного Управления Фадеев, своим ростом и объёмами организма, превосходивший приезжего на порядок.

– Зачем же так официально?

Фадеев мельком зыркнул на девицу в военной форме, маячившую за спиной Дибича, но решив, что всё же если она носит погоны, а значит армеец, как ни крути, ответил в своей обычной манере, привычной подчинённым и большинству начальства в Москве:

– А кто его маму знает, за каким чёртом тебя сюда принесло? Вчера сообщили, что прилетишь, а причину не озаглавили. Может ты с проверкой и тебя облизывать нужно?

– Не-не-не! Я по делу.

– Тогда идём в мой кабинет. Или отдохнёшь? Устал за дорогу?

– Некогда отдыхать.

Фадеев кивнул в сторону Веры:

– Твоей девице тоже некогда?

– Вот её можно пока в ваше общежитие устроить. Я ведь помню, что там гостевые номера имеются.

– Имеются. – Согласился полковник.

Распорядился дежурному:

– Отправь посыльного, пусть лейтенанта заселит.

Уже поднимаясь по лестнице на второй этаж, Дибич прикинул:

– Это ж сколько мы с тобой не виделись?

– Да, почитай около года будет.

Уже сидя в кабинете, Дибич сообщил:

– Нашим Направлением спланирована операция. Я её куратор и мне твои орлы нужны будут.

– На передке?

– Скажем так, в глубине территории противника. Мне тут на твоего Азарова намёк сделали.

Фадеев скривился.

– Он с группой только недавно вернулся. Им бы отдых предоставить нужно. Может кого другого возьмёшь?

– Война! Кому сейчас легко. Без потерь хоть вернулись?

– Без.

Фадеев костяшками пальцев по столешнице постучал, как бы жестом стука по дереву отгоняя возможность следующего выхода с плохим исходом.

– Вот они мне и нужны будут. Всё подразделение не потребуется, поэтому хотелось бы с личными делами ознакомиться и группу подобрать так, чтоб нервы не жечь – вернутся – не вернутся.

– Что, неужели сам комплектовать группу собрался? – хмыкнул.

Такая процедура от человека, которого давно знал, дурость несусветная, да и не производились такие телодвижения на низовом уровне системы. Бери то, что дают, и не морщись! Командир, сам исходя из поставленной задачи, определяет, кого в командировку включать. Дибич не подвёл.

– Избави бог! Я лишь цели и задачи поставлю, но хотелось бы знать, что за люди задействованы будут.

– Всех посмотришь?

– По возможности.

– Предоставим тебе такую возможность. Балуйся, если времени девать некуда.

Пока суть да дело, пока будущих причастных на службу вызывали и на всякий пожарный песочили не вдаваясь в подробности, отчего у начальства настроение похабное, полковник с утра пораньше зашёл «в святая святых» войсковой части – отдел кадров личного состава. Шутка! Всё же не «секретка» и не Узел спец. Связи. Но всё же…

Хозяин кабинета встретил его лично. Распоряжения – ни в чём не создавать препятствий, были получены.

– Здравия желаю, товарищ полковник. Мне уже звонили по вашему поводу. Проходите. Присаживайтесь. Вас, как мне командир сказал, «колхозники» интересуют?

– Колхозники? Почему колхозники? – не сразу понял тот.

– Ну, подчинённые майора Аверина. Командир их «колхозом» называет. Название прилипло, вот и…

– Да. Группа Аверина. – Не стал дальше пускаться в полемику Дибич.

– Сейчас.

Майор Питенко, опытный кадровик Центра, открыл сейф и достал из него кипу красных папок – личные дела бойцов группы. Бойцы отобранные Авериным лично, так сказать из «бывших», по крупицам собранных по всей зоне СВО, и уже три месяца как в боевой обстановке, «на выходах» за линию соприкосновения натаскиваемые ним же в качестве кандидатов в диверсанты.

– Вот, пожалуйста. Можете в соседнем помещении располагаться.

Полковник не чинясь, сгрёб кипу ДСПешной «макулатуры», устроился за столом в комнате с зарешеченным окном. Предстояла довольно нудная работа по изучению ориентировок на кандидатов для командировки, требовавшая, в том числе и предварительного просмотра последних служебных аттестаций и характеристик на них со стороны непосредственных начальников и рекомендателей для выборки нужных личностных деталей. Для него лично ошибиться было нельзя.

Изучал. Иногда кривился от прочитанного. Помимо вшитых в папку, классического содержания документов, шаг за шагом освещавших жизнь и деятельность военнослужащего, имелись и «левые» – не подшитые, но всё же не выброшенные материалы, типа характеристик на человека в конкретном коллективе. Удивился. Составлены они были, скорей для «внутренней кухни заведения», чем «на вынос». После пары прочитанных «Дел», поинтересовался у начкадра, получил ответ:

– Все под богом ходим. – Ответил майор. – Чтоб вновь пришедший, случись что, знал о подчинённом больше, чем скажет бюрократическая писулька.

Действительно, «левые» характеристики составлялись без излишнего педантизма и формализма, писались не суконным казённым языком, а живым армейским, с интересными новациями, неологизмами и отклонениями от стандартных трафаретов и шаблонов, с щеголеватой офицерской окололитературной самобытностью и войсковой непосредственностью. Вот хоть эта…

«Служебная характеристика на сержанта Коренева Олега Ивановича, присвоенный позывной Аппендикс (Аппендицит).

За время командировки в ДНР сержант Коренев О.И. показал себя как исполнительный, дисциплинированный и грамотный в военном отношении военнослужащий, добросовестно относящийся к выполнению своего служебного и воинского долга. На практике закрепил теоретические знания и уже накопившийся практический опыт работы. Пользуется уважением в коллективе. Характер истинно русский, терпеливо-стойкий и героический, близкий к нордическому, усиленный самобытным наследием отдельных татаро-монгольских и угро-финских исторических предков, пролезших в исконно славянское генеалогическое древо. Менталитет – стандартный, профессионально честолюбивый, патриотический, без псевдо-демократических и гнило-интеллигентских излишеств, заблуждений и перегибов. Нетерпим к укро-нацистам, а так же к временно уклонившимся от службы в армии слюнтяям, хлюпикам, нигилистам, пацифистам, голубым и прочей штатской сволочи. Отношение к критике – гибкое, с учётом категории критикующих. По отношению к указующе-аналитическим высказываниям со стороны вышестоящего руководства, как правило, сдержанно-конструктивен. Некоторые нестандартные отклонения в реакции связаны со стилем и терминологией изложения руководящих оценок и рекомендаций по исправлению.

Награды и взыскания. Награжден орденом «Мужества» за участие в СВО.

Обладает прирожденным талантом и несомненными способностями в выявлении и доставке в группу необходимых для поддержания боеспособности и боеготовности, как бы временно почти бесхозного инвентаря и сырьевой продукции. При этом весьма инициативен, находчив и последователен в достижении поставленных целей.

В сексуальной жизни устойчиво-консервативен, придерживается традиционной гетеросексуальной ориентации с соблюдением базовых и текущих указаний и рекомендаций руководства по ведению служебно-половой жизни. В сексуально-невоенных нестандартных наклонностях не замечен.

Вредных антислужебных и антивоенных привычек не имеет.

Спиртные напитки употребляет с достоинством и честью, с учетом их наличного количества, качества, повода и санкции руководства, как правило, только в легитимно-оправданных ситуациях по случаю традиционных и официальных государственных, общевоенных, традиций и событий. При этом проявляет должный патриотизм – пьёт и закусывает только продуктами отечественного производства, рекомендованными руководством или принятыми в местных военных кругах.

Генетические задатки к разведывательной и диверсионной деятельности носят выраженный характер. Мечтал стать разведчиком еще с детского сада. Имеет особый разведывательный нюх на неприятности, в частности, проявившийся в практической деятельности за линией боевого соприкосновения.

Физически хорошо развит, отличный спортсмен – имеет спортивные разряды по традиционным армейским видам спорта (бокс, боевое самбо, стрельба из автомата и пистолета и т.д.).

Беспощаден к врагам России, Армии и Президента.

Командир подразделения, майор Аверин».

Хмыкнул:

– Колхозники, значит!

После третьего «Дела», понял, что все отобранные Авериным люди, густо одними красками помазаны. Задумавшись, стоит ли и дальше время тратить? Всё же вытащил наугад из общей кипы одну из папок, перемахнул не глядя рукой не нужные для дела разделы, и перешёл к месту подшивки последних служебных характеристик. Да, вот как раз и нужная. Аверин сам её написал, как бы подводя итог проверенного на практике боевого слаживания в подразделении.

Из детального изучения людей из подразделения майора Аверина, Дибич понял одно, хоть Фадеев и называет их колхозниками, но именно они нужны полковнику для проведения операции. Чтоб исход порученного ему дела был действительно положительный. Что уж там было между начальником Центра и майором? Какие договорённости? Которые привели к тому, что подразделение своё Аверин по всему фронту, что называется, с миру по нитке собирал. Не важно. Важно, что подразделение,.. Х-ха! Колхоз, по мнению Фадеева. …сложилось. И сложилось правильно. А ещё выучка на месте и в боевых условиях. Основной метод подготовки бойцов был простой и максимально жёсткий, бескомпромиссный и реалистичный профессиональный тренинг. Постоянные тренировки в боевой обстановке, изучение мат. части, а также полезной документации, дали бойцам те необходимые понимания, навыки и умения, что, несомненно, увеличили их шансы на выживание. Аверин использовал любую возможность для отточки у бойцов навыков в работе по тактике ведения боя, работы с различными видами оружия, техники, средств связи и ещё много чего. В команде появилась слаженная и чёткая работа, а это большая половина успеха его операции. Полковник повеселел. Отметил:

«Это они только несколько дней, как из командировки вернулись. Что ж, вполне рабочая группа подобралась».

* * *

Сергею Махарадзе, лейтенант Колесникова, а с недавнего времени ещё и новый член их «экипажа», хоть и на один выход, понравилась сразу. Давно уже жениться пора было, родители, слава богу, что только по телефону, тоже мозг клевали, внуков хотели, а тут такой подарок судьбы. И, что, что русская? Главное настоящая! А-то ведь сколько раз было, что и красивая, и не глупая, а заглянешь в душу, настоящий крокодил, готовый в один присест перекусить бравого спецназовца. Мол, поженимся, ты со службы уйдёшь, найдёшь себе работу спокойную, но денежную… Блин горелый! И то купим и это! За границу каждый год отдыхать ездить будем. Здалась ему та заграница! Бывал там,.. в командировках. Дома лучше.

Да-а! Так вот, девушка! Вера. Это что-то! Начнём с того, что каждая женщина уникальна и обладает своим индивидуальным характером. Однако русские женщины часто проявляют большую открытость в общении по сравнению с женщинами из других культур. Можно сказать, других миров. Когда речь идёт об общении с американками,.. Были в личной жизни у Серго и пара американочек. Не долго, но были Как же без них-то? Надо ведь в этой жизни всё, что подворачивалось под руку испытать! …так вот общение подобное, иногда может напоминать соревнование. Не понравилось! Мужиков, как соперников рассматривают. Русские женщины, напротив, не испытывают страха перед мужской мужественностью…

Серго хмыкнул, при определяющих приоритеты мыслях и рассуждениях. Сам себе удивился:

«О, завернул!»

…и считают наши бабёнки, что женственность является неотъемлемой частью их бытия. Даже если в российском офисе установлен строгий дресс-код, могут кокетливо носить шарфы на шее или создать небольшой акцент на выпавшей кокетливо пряди волос из строгого пучка уложенной гривы. В то время как американки частенько выглядят чучелом огородным и не всегда приветствуют, когда им открывают двери или предлагают помощь с тяжелыми предметами, так как они активно борются за равноправие. Россиянки, напротив, часто ценят, когда мужчины заботятся о них, подают руку при выходе из транспорта, удерживают двери и готовы нести тяжелые пакеты с продуктами и так далее. Наши дамы, в большинстве случаев выглядят стильно и красиво одновременно. В Штатах люди вообще не уделяют большого внимания своему облику и стилю одежды. Вполне нормально видеть женщин, которые ходят в пижамах и спортивных штанах, даже когда они посещают банк, почту, магазины или даже находятся на рабочем месте. Большинство предпочитают комфорт и непритязательность в одежде, такие как триггеры и угги, и редко делают акцент на стиле. В лучшем случае – могут надеть джинсы и толстовку с капюшоном, считая это вполне приемлемым вариантом одежды.

«Ай, мля-а! А Вера хороша-а!.. Решено, вечером найду предлог и подкачу, авось не прогонит. Хотя, позволять лишнего не стоит. Во-первых – московская штучка, и нужна разведка боем. Ну и во-вторых, не блядь же она в самом-то деле! От простого общения отвык, но какие наши годы? Пора к нормальным взаимоотношениям с противоположным полом возвращаться».

Не сложилось. Запрягли по службе так, что лишней минуты не выкроить. Вот и сейчас, в течение текущего часа приезжий полковник неторопливо и вдумчиво грузил Аверина и его зама самой разнообразной информацией о том участке передовой фронта и украинского тыла, где группе предстоял переход. Вернее – перелёт в неглубокий тыл противника, с последующим марш-броском по напичканным ВСУшными частями территориям. Причём только непосредственным «подъёмом карты» на планшетах Дибич не ограничился…

«Крутой мужик в своей епархии!» – отметил Серго.

…московский полкан отлично знал не только примерную численность частей и соединений, но и имена командиров, как своих, так и вражеских, какие-то подробности из «истории» описываемых подразделений, биографии офицеров, их слабые и сильные стороны и многое другое.

Стандартная для разведгруппы задача вырисовывалась следующим образом:

Перейти на «ту сторону». Добраться до места. Забрать человека – не особо заморачиваясь его согласием, и вывести на свою территорию. Человек этот – свидетельница преступлений украинского режима – до майдана, в майдан, с 14-го по 20-й. На руках объект командировки имеет разного рода документы и материалы. Их тоже нужно доставить. По совместительству свидетельница близкая родственница «Кровавого Пастора».

– Ну, что, товарищи офицеры, всем всё понятно? – глядя на озадаченных разведчиков, спросил московский куратор. – Вопросы есть?

– Есть – не отрывая глаз от экрана планшета, проверяя по второму разу текущую фронтовую обстановку, откликнулся Аверин. – Я так понял, девочка идёт с нами?

На обозначение – «Девочка», полковник и бровью не повёл. Односложно ответил:

– Да.

– Зачем она нам?

– Лейтенант вам пригодится на обратном пути, когда сопровождать объект будете.

– Ясно!

До Аверина дошло, что молодая женщина и в самом деле пригодится, но понимал он и то, что с группой будет находиться посторонний для слаженной команды человек. Не проверенный, а потому могущий быть лишним. Вместо неё вполне мог бы включить в ограниченную «перевозкой» группу нужного человека.

Полковник понял сомнения майора. Заверил:

– Вы на её вид не смотрите. Она боец.

Потом категорично добавил:

– Не обсуждается.

Вот так, и никак иначе…

– Командир, – Степанов за локоть удержал Аверина в коридоре на подходе к канцелярии. – Можно тебя на два слова.

– Чего такая таинственность, дед? – удивился тот.

– Спросить хочу.

– Ну, слушаю.

– Зайдём в твою канцелярию, там сейчас никого.

– Пошли.

Зашли. Уселись.

– Говори.

Светофор не сразу говорить начал, и видно было, волнуется.

– Нельзя ли, чтоб девушка-лейтенант не шла бы с нами.

Алексей, успевший лишь пару глотков воды из стакана выпить, чуть не поперхнулся. Отставив стакан, с интересом глянул на подчинённого, которого перетащил к себе несмотря на предельный возраст того для разведчика-диверсанта.

– Не понял, – сказал он. – В чём твой интерес? Я сам не в восторге, что постороннего навязали, да ещё и женщину. Но ты-то тут, каким боком?

Помолчали, хотя Аверин не сводил глаз с лица старого приятеля, и тот решившись, сказал:

– Она моя дочь.

– Вот это поворот! – только и смог удивиться. – Так ведь ты и женатым никогда не был.

– Дело прошлое.

– Полчаса у меня есть, рассказывай.

И тот рассказал:

– Я в армии с 1988-го года, начинал в 136-м отдельном разведбате. Очень понравилось, что срочку служил не с ломом и лопатой, а по лесам и полям бегал. При моём высшем гуманитарном образовании не последнее дело. Поэтому, когда случилось смутное время, пошёл в военкомат и уехал в Чечню по контракту летёхой. Сначала попал взводным Ванькой в разведроту 70-го мотострелкового полка, а оттуда перебрался в Ханкалу, в 417-й отдельный разведывательный батальон, уже ротным командиром.

Закурил. Продолжил рассказ:

– Так уж случилось, что на место нового пребывания попали, когда обстановка в городе была уже более, чем напряжённая. Местные жители, все поголовно, буквально ненавидели российские войска. Они всячески пытались, как только могли, навредить федералам. Было несколько прецедентов, когда убивали наших бойцов, которые выезжали в город не для участия в боевых действиях. Считай, разгар партизанской войны. Задачей нашего подразделения были ежедневные выезды на обнаружение и уничтожение бандформирований, складов с оружием, припасами, розыск полевых командиров, которые скрывались в горах, в населенных пунктах, да и в самом Грозном. Бандиты ведь далеко не уходили, они всегда были там, просто было трудно выявить, где они находятся, чтобы их ликвидировать. Каждый день мы делали это и несли сопутствующие потери. Да и вообще, чеченцы активно убивали европеоидное население. Кровь лилась рекой. Вырезали, насиловали, грабили, убивали – с русскими делали что хотели. Прямо ночью, а то и днём заходили в дома и убивали тех, кто испокон века с ними рядом жили. Забирали всё, что им нравится… Если бывал в Ставропольском крае, Краснодарском, Чечне той же, знаешь, там люди зажиточно живут. Там работать привыкли. Соответственно, у людей было что брать, и нохчи брали, при этом не забывая их убить. И убивали ужасно – резали на куски в прямом смысле, обезглавливали, на забор втыкали эти головы. Там была очень жестокая расправа над населением, которое не хотело к ним иметь никакого отношения. В газетах про это не писали, по телеку замалчивали.