Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Пепс говорил что-то еще, но Багиров уже не вслушивался. Байк… Саппорт… Мембер… До чего же знакомые слова, вызывающие воспоминания о далеком детстве…

– Так вы байкеры? – догадался сержант.

Его покойный дед в юности был байкером – во времена расцвета движения, еще до Большого Нефтяного Голода. Мальчишкой Баг наслушался рассказов старика о самых разных приключениях, порой криминальных, о стычках с полицией и кровавых побоищах с ренегатами-спортбайкерами – дед принадлежал к ортодоксальному крылу «троглодитов».

Но сержант был уверен, что банды байкеров со временем выродились в клубы богатых людей, способных раскошелиться на горючку и с криминалом не связывающихся. А потом это движение в России и вовсе сошло на нет. А в Сибири, получается, уцелело, хоть и сильно мутировало, пересев с пожирающих бензин мотоциклов на экономичные «лисапеды». Непонятно лишь, каким ветром занесло банду на далекий Таймыр… Ладно, узнает со временем.

– Мы байкеры, – подтвердил Пепс. – А ты тормоз, если только сейчас въехал. Так что забудь, кем ты был в своей армии, сержантом или генералом, нам плевать. Для нас ты сейчас испытуемый, и зовут тебя Тормоз. А имя Баг тебе еще заработать надо. Тем более Большой Баг. Усвоил?

Бывший сержант, а ныне испытуемый Тормоз, кивнул. Не слишком приятно в двадцать девять лет скатиться с должности взводного командира – царя, бога и воинского начальника для тридцати восьми организмов – на низшую ступень иерархии. Но выбора нет… Поднимется, не впервой.

– Ну тогда не будем откладывать, – решил Пепс. – Заодно проверим твои рассказки, языком-то воевать все горазды. Валентинка? Готов? Ты его за яйца хотел подвесить, так приступай…

Валентинка – судя по всему, один из кандидатов-саппортов – соскользнул с пассажирского сиденья и направился в сторону Багирова. Высокий, мускулистый, он очень старался походить на полноправного байкера, но его подобие куртки-косухи было явно перешито из черного лагерного бушлата. Совместно с характерными татуировками Валентинки куртка наводила на определенные мысли: не все уцелевшие зэки собрались в команде Длинного, кое-кто прибился и к банде байкеров.

– Покажи себя, Тормоз, – ухмыльнулся Пепс. – Если выдержишь раунд против Валентинки, станешь саппортом и поедешь с нами. Только железки свои сними и в сторонку убери.

Багиров отложил в сторону автомат, нож, освободился от тактического комплекта, одновременно прикидывая перспективы грядущей схватки. Валентинку Аллах силой и здоровьем не обидел – самый здоровенный из пристроившихся на задних сиденьях кандидатов, он был на голову выше своего соперника и значительно шире в плечах, хотя в батальоне «Гамма» сержант Абдулла Багиров заморышем никогда не считался.

Однако, судя по пластике движений, никто и никогда Валентинку приемам рукопашки всерьез не обучал. Самоучка, в лучшем случае прошедший жестокую школу дворовых драк. И быть бы ему битым на счет три, если бы испытуемый Тормоз оставался в привычной своей физической форме… Но в том-то и беда, что до оптимальных кондиций Багирову было далеко. Даже не самые большие усилия быстро утомляли мышцы, а уж как поведет себя организм в боевом режиме, оставалось только гадать.

Байкеры откатили свои машины, сами выстроились полукругом, образовав некое подобие ринга. Багиров неспешно спустился с крыльца, спросил деловым тоном:

– До первой крови? Или до смерти?

Банальный блеф, призванный посеять чувство неуверенности у противника. Но Валентинка неуверенным не выглядел. Ощерился, встал в боевую стойку – в абсолютно дилетантскую, надо отметить. Хотя и в арсенале опытных бойцов-рукопашников есть такой прием: изобразить ботаника, заставить врага недооценить себя… Лучше не рисковать и проверить в деле, на что способен противник.

На вопрос ответил Большой Пепс:

– Нам плевать, до крови или до смерти. Если порвешь Валентинку, плакать не будем – значит, дерьмовый он саппорт и «блэкдевилом» быть не достоин. Но гляди, как бы он сам тебя не порвал. Так что показывай все, что умеешь. Через три минуты останешься на ногах – ты с нами. Время пошло. Начали!

Первым удар нанес Валентинка. Без прощупываний, без финтов и ложных замахов, причем в тот момент, когда Пепс только произносил первые звуки слова «начали». Незамысловатый удар, прямой в челюсть, но способный проломить пластикатовую стену. А то и эрзацкирпичную.

Багиров изображать стену не стал, уклонился. Кулак Валентинки прорезал пустоту.

Метнувшись в сторону и пригнувшись, сержант два раза прошелся кулаком по почкам здоровяка, но тот даже не пошатнулся. Его кулак со свистом пронесся у сержанта над головой, рассекая воздух. Второй удар Валентинки был под стать первому – такой же незамысловатый, легко угадываемый.

Начало неплохое, но именно в тот момент испытуемый Тормоз понял, что продолжение будет проходить значительно хуже. А завершится его испытание и вовсе погано.

Последствия контузии не исчезли. Затаились, притихли, выжидая своего часа, – а теперь заявили о себе в полный голос. На резкие движения откликнулось болью все тело, от макушки до пяток. Перед глазами поплыла кровавая муть, совсем как давеча, во время знакомства с близнецами. Хуже того, нога, вроде бы залеченная Иваном, вновь проявила себя самым паршивым образом, – сильной и болезненной судорогой. Размять ее, помассировать, привести в норму вроде бы минутное дело. Но в этом бою без правил тайм-ауты не предусмотрены, даже минутные.

Низко присев, Багиров выжидал, предоставив инициативу противнику, каждая лишняя секунда работала сейчас на сержанта. Валентинка, кажется, еще не сообразил, что судьба дает ему отличный шанс – осторожничал, приближался медленно, не понимая, что за невиданную боевую стойку принял соперник. Потом ударил ногой, метя в голову.

Сержант кое-как уклонился – и на миг выпал из окружающей реальности, все заслонила стена алой боли. Миг прошел, Багиров первым делом увидел кулак гиганта, надвигающийся откуда-то сверху, рефлекторно отдернул голову. Ухо обожгла боль, ключице тоже досталось неслабо… Сейчас ведь добьет, будет молотить руками и ногами, не давая подняться и передохнуть… Обидно, но факт – спецназовец будет бит дворовым драчуном. А потом «блэкдевилсы» уедут, оставив проигравшего умирать.

Новый удар отправил Багирова на землю. Только…

Только это был не удар Валентинки, тот и сам растянулся неподалеку. Еще несколько байкеров не удержались на ногах, грохнулась пара «лисапедов»…

Землетрясение… В кои-то веки и от него случается польза.

Последовали еще два сильных толчка и несколько послабее, затем все стихло. Тайм-аут получился небольшим, секунд на тридцать-сорок, но все же помог сержанту. Теперь Баг стоял, стараясь не опираться на больную ногу; кровавый туман, маячивший перед глазами, рассеялся.

Валентинка тоже оказался на ногах и двинулся вперед, явно намереваясь закончить дело.

Багиров не пытался держать дистанцию, финтить и уклоняться, попросту был не в силах… Валентинка ударил – кулаком в живот. Это напоминало удар кувалды. Воздух разом вышел из легких, сержант отлетел на добрых метра два, к стене «Звезды», не удержавшись на ногах и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

Рисковал, конечно, намеренно подставившись – Большой Пепс именно сейчас мог объявить бой законченным. Но нет, тот не захотел лишать байкеров зрелища избиения проигравшего. И Валентинка тоже не захотел прекращать развлечение слишком рано – поднял руки над головой, издав хриплый победный рык, затем разбежался, словно футболист, бьющий пенальти, при этом мячом должна была послужить голова сержанта.

Багиров лежал на земле, не делая попыток подняться, и казался неспособным к сопротивлению.

Что произошло затем, Валентинка так никогда и не понял… Земля вдруг ушла у него из-под ног, а мгновение спустя перед глазами появилась стена, летящая навстречу с большой скоростью.

«Звезда» содрогнулась от страшного удара. В какой-то миг показалось, что «меблированные номера» вот-вот рухнут, добавив к пейзажу еще одни руины.

Но, естественно, дом выдержал, а Валентинка – нет. Сполз по стене, повернулся на спину – медленно-медленно… Лицо здоровяка оказалось не просто залито кровью, но превратилось в кровавую маску, не разглядеть ни глаз, ни носа, ни рта, и в этом кровавом месиве что-то побулькивало, красные пузыри набухали и лопались, свидетельствуя: клиент еще жив, еще дышит…

Валентинка ворочался, как раздавленный краб, пятная кровью псевдобрусчатку. Самое время поставить точку, коли уж Пепс вновь не торопился объявить бой завершенным – сказано три минуты, так и деритесь три минуты…

Но сержант поставить точку не смог, ему затраченные усилия обошлись едва ли не дороже, чем противнику.

Прошло несколько секунд, и оба бойца снова были на ногах. Лицо Валентинки представляло из себя кровавое месиво, но он все же сумел встать, смахнуть кровь с глаз и кое-как изготовиться к новой схватке.

Вновь кувалда Валентинки пролетела возле уха сержанта, но полет ее был медлительный, неторопливый в сравнении с недавними ударами – Багиров ухватил гиганта за руку, дернул вперед, подставил бедро, – и коротко рубанул падающего по печени. Сам тоже на устоял на ногах, рухнул рядом, до того ослабел. Но, падая, выставил локоть, обрушив весь вес своего тела на основание черепа Валентинки. Мог ударить в затылок, отключив здоровяка на несколько минут, но в последний миг чуть изменил направление удара.

Под локтем что-то негромко хрустнуло. Сержант поднимался, уже не глядя на поверженного противника. После такого удара не встают и бой не продолжают…

– Гонг! – громко объявил Пепс. – Бой закончен чистым нокаутом!

Двое «лисапедистов» подошли к Валентинке, трясли его, тормошили, пробовали поднять на ноги… Багиров знал, что все их старания бесполезны, но ничего не сказал.

Лишь пощупав пульс, байкеры сообразили: никуда здоровяк с ними больше не поедет. У него теперь одна дорога, в края, из которых не возвращаются.

– Пусть здесь валяется… – равнодушно произнес Пепс. – Ну что же, добро пожаловать, саппорт Баг. Теперь верю, что ты в одиночку обнулил людей Длинного…

Багиров сейчас и сам не очень понимал, зачем убил Валентинку, хотя вполне мог лишь отключить того на несколько минут… Какая-то секундная вспышка ярости приключилась? До сих пор он всегда контролировал подобные вещи, даже в самом яростном бою, даже в самой жестокой драке… И никого никогда не убивал без необходимости.

Позже сержант Абдулла Багиров убедил себя: все он сделал правильно – коли уж собрался вступить в ряды «блэкдевилсов», незачем с самого начала плодить врагов, способных при удобном случае всадить нож в спину или пулю в затылок. Точно так же он убеждал себя у клетки: отпущенные на волю «свинки» все равно не выживут…

О предупреждении Ивана: убив жителей злого города, немедленно уходить оттуда, – Абдулла Багиров так и не вспомнил.

Часть четвертая
Человек в железной маске

На востоке, за рекой, грохотал бой. Не то чтобы настоящее сражение, скорее активная перестрелка с применением легкого стрелкового оружия, – лишь изредка автоматные и пулеметные очереди перекрывались взрывами и характерным воем летящих к цели реактивных снарядов.

Никто ничего официально не сообщал, но, по слухам, бродящим по базе Салехард-23, там, на востоке, казаки-пластуны из Омской дивизии зачищали от «куниц» развалины Салехарда. Дескать, самозваное сибирское правительство собиралось восстанавливать город. Пусть зачищают, пусть восстанавливают, – когда придет время, нам будет меньше работы.

«Что значит «нам»? – одернул я сам себя. – У вас, отставной майор Дашкевич, теперь совсем другая работа… Ну так и делайте то, за что вам деньги платят».

И я начал делать. Обратился к подполковнику Ревичу:

– Госпожа Лайза Валевски просит предоставить в распоряжение ее съемочной группы «Пчелу» с экипажем на два-три часа.

– Зачем? – коротко спросил подполковник.

И он широко улыбнулся рекомой госпоже. Лайза стояла рядом, ни слова не понимая в нашей беседе. И тем не менее участвовала в ней весьма активно, одним лишь своим видом. Хиджаб она сняла, едва лишь покинув апартаменты, отведенные от щедрот здешнего начальства для охотничьей экспедиции, и выглядела весьма эффектно: каштановые кудри разметаны в тщательно продуманном беспорядке, а в устремленных на подполковника зеленых глазищах ясно читается, что известная франкфуртская журналистка очарована этим мужественным русским офицером и охотно скоротает вечерок в его обществе… Вот только слетает на «Пчеле» по своим надобностям – и всенепременно скоротает.

– Госпожа Валевски собирается произвести с воздуха съемку окрестностей, – озвучил я то, что попросила озвучить Лайза. – Для будущего фильма.

– Резню в Салехарде решила эксклюзивно заснять? – проявил подполковник догадливость. – Мангуст, скажи этой рыжей стервятнице, чтобы она…

Предложенный подполковником альтернативный вариант никак не мог послужить равноценной заменой полету на «Пчеле» в район боевых действий. Хотя, возможно, и доставил бы удовольствие какой-нибудь любительнице извращенных садомазоразвлечений. Произнося свою тираду, Ревич глядел на журналистку по-прежнему дружелюбно. И продолжал улыбаться.

Я адаптированно перевел на новонемецкий:

– Господин подполковник очень сожалеет, но командование базы не может допустить столь неоправданный риск.

– Весь риск я беру на себя! – заявила г-жа Валевски с великолепным апломбом. – В моем послужном списке две больших войны и несколько региональных конфликтов, и мне не привыкать смотреть в глаза опасности!

«Знаем мы ее послужной список… Но здесь война немножечко другая, война без правил».

– Вы не поняли, Лайза, – терпеливо пояснил я. – Командование опасается не за вас и не за оператора – всего лишь за свой вертолет. Дело в том, что там, – я показал в направлении востока, – имеются в достаточном количестве переносные зенитные комплексы. И два разведывательных беспилотника уже не вернулись. Сбивают сразу, не глядя на опознавательные знаки.

Вот так-то… Это не та война, какую ты привыкла показывать людям по стерео. Не та, где уничтожают под корень всю систему ПВО и лишь затем приступают к наземной фазе. Насчет беспилотников, я соврал, каюсь, – иначе Лайза не угомонится, будет упрямо искать, кому же из здешнего начальства можно отдаться, чтобы заполучить эксклюзивные кадры.

– Пожалуй, я и в самом деле в таком случае не могу рисковать жизнью оператора, – дала задний ход наша звезда репортажа. – Но как же мы тогда полетим на Таймыр?

Она кивнула в сторону громадной сигары «Стрелы Пророка», пришвартованной к причальной мачте. Похожую мачту сооружала сейчас на Таймыре передовая группа, десантировавшаяся вместе с грузом с российского военного конвертоплана. Доставить всех охотников и снаряжение он не смог бы ни за два, ни за три рейса, да и горючее пожирал в баснословных количествах.

Сколько Эфенди выложил за аренду конвертоплана и дирижабля, не хотелось даже думать. Мне, наверное, хватило бы на несколько комплектов нормальных конечностей…

Работ квартирьерам оставалось, по словам Хасана, на день или два, и «Стрела» могла бы уже вылететь из Салехарда-23, как раз бы поспела к завершению: дирижабли – транспорт весьма экономичный и грузоподъемный, с огромной дальностью полета, но скоростными качествами не блещут. Однако метеорологи настойчиво советовали обождать неделю, а то и дней десять, иначе придется всю дорогу тратить топливо на борьбу с сильным боковым ветром, сносящим «Стрелу» к полюсу.

Лайза смотрела встревоженно, и я ее успокоил, растолковав: дирижабль стратосферный, переносным ЗРК не по зубам, а истребителей или дальнобойных ракет «земля-воздух» у здешних сепаратистов не имеется.

Что «Стрела» будет очень уязвима на Таймыре, во время снижения и швартовки, я не стал добавлять. Тем более уязвима, что вместо штатного гелия в ее баллонеты закачан огнеопасный водород, – гелий в наше время стал огромным дефицитом, а «Стрела Пророка» – самый большой дирижабль из уцелевших в Европе, а то и в мире.

Но в тех местах, куда мы держим путь, военные склады никогда не базировались, и местным нехорошим людям разжиться средствами ПВО вроде бы неоткуда. Однако не стоило забывать про неведомых конкурентов – если те и в самом деле доставили на таймырские озера аппараты для подводных поисков, то могли запастись и пусковой зенитной установкой. Оставалось лишь надеяться, что люди Хасана из передовой группы хорошо знают свое дело и избавят нас от вражеского салюта в честь прибытия и от других подобных сюрпризов.

– Попасть в небо не удалось, – грустно произнесла г-жа Валевски. – Вернемся под землю, будем скучать…

…База Салехард-23 строилась в свое время как полевой командный пункт Северо-Уральского военного округа. Причем строилась в атмосфере всеобщей уверенности, что третья сибирская война не за горами и приграничному военному округу придется стать фронтом, ведущим широкомасштабные военные действия.

В итоге третья война с поднебесниками не состоялась, а предназначенный для нее бункер уцелел – способный выдерживать прямые попадания субъядерных зарядов, он с легкостью перенес и Катаклизм, и все последующие проявления сейсмоактивности. Огромный и многоярусный командный бункер напоминал небоскреб, по странному капризу архитекторов и строителей зарытый глубоко под землю. Весь нынешний персонал базы занимал верхние этажи «небоскреба», с минус первого по минус пятый, нижние использовались как склады либо пустовали. Именно там, в пустующих глубинах, и квартировала основная часть охотников за чучундрой – кроме тех, кто занимался сейчас рекогносцировкой на Таймыре.

Но в одном строители бункера дали маху – здешние лифты, что грузовые, что пассажирские, отличались удручающей тихоходностью. Никакого сравнения со скоростными кабинами, установленными в настоящих небоскребах. Цифры, обозначающие этажи, сменялись медленно-медленно.

И Лайза, дабы не терять зря времени, решила опробовать свои чары на мне. Наверное, хотела убедиться, что осечка с мужественным русским подполковником была случайностью.

Тряхнула головой, приведя в движение водопад волос, проворковала томным голоском:

– Мне страшно… Словно этот металлический гроб проваливается прямиком в преисподнюю… Обними меня, дорогой!

Наедине мы были на «ты», и ответил я без политесов, приберегаемых для посторонних:

– Не сейчас, женщина. Мне надо подумать.

На самом деле мне надо было не подумать, а ответить на сигнал вызова, настойчиво мигавший в уголке наноэкрана. Вызов непростой – в уголке экрана вспыхивал и гас красный кружочек с двумя рожками сверху. Приоритет «Сатана» – вызывать меня с этим приоритетом могли лишь два человека: генерал-полковник Кравцов и Хасан Бен-Захр. И в том и в другом случае игнорировать вызов не стоило.

Лайзу отповедь не смутила. Прижалась к моему плечу, провела пальцами по щеке, промурлыкала:

– Этот авантажный полковник сказал «мангуст», обращаясь к тебе… Так тебя называют?

Я насторожился. Опознать слово «мангуст» в речи на незнакомом языке легко, но вот сделать вывод, что это именно прозвище… Трудно, не понимая контекста. В разных языках хватает созвучных слов, абсолютно не совпадающих по значению.

– Он не полковник, – сказал я, желая потянуть немного время. – В вашей табели о рангах соответствует субполковнику.

«Балалайку» Лайза для нашей вылазки наверх пристыковывать не стала и программой-переводчиком воспользоваться не могла. Знает по-русски не только «привет», «как дела» и «спасибо», вопреки своим уверениям? Или имела возможность ознакомиться с досье отставного майора Дашкевича, откуда и почерпнула его боевое прозвище? Я вздохнул и перевел вызов в режим ожидания. Пока дело не прояснилось, надо воздержаться от общения по-русски в присутствии г-жи Валевски. Тем более от общения с приоритетом «Сатана».

– Какая разница… – отмахнулась от моих последних слов Лайза. – Полковник, субполковник… Но тебя и в самом деле называют Мангуст?

– Зачем тебе?

– Жена должна знать такие вещи о муже, – прямо-таки промяукала Лайза, прижавшись ко мне еще теснее.

Я еще раз вздохнул и признался, что и в самом деле меня некогда называли именно так. Наверное, законная супруга и впрямь имеет право знать.

Брак наш был заключен неделю назад и являлся чисто техническим. Дело в том, что Эфенди на переговорах об организации сафари настоял на праве экстерриториальности: и на борту «Стрелы Пророка», и в будущем лагере экспедиции действовали и будут действовать законы Исламского Союза. И, как следствие, г-жа Валевски могла куда-либо отлучаться из отведенной ей каюты или палатки лишь в сопровождении отца, мужа, брата или хотя бы взрослого сына.

Как на грех, трое из четырех операторов съемочной группы оказались женаты и от двоеженства наотрез отказались. Четвертый, холостой, просто отказался, никак не объясняя причин. Может, боялся испортить карму. Может, принадлежал к секс-меньшинствам и приходил в ужас от одной мысли о браке с женщиной.

Короче говоря, я снова стал женатым человеком. Оставалось лишь надеяться, что после неизбежного развода экс-супруге не придет в голову отсудить алименты.

– Мангуст – очень красивый зверь, – мурлыкала женушка. – Стремительный, опасный и в то же время грациозный, с шелковистым мехом, ласкающим пальцы…

Едва ли ей доводилось гладить мех настоящего живого мангуста, тот бы живо приласкал, и не мехом, а своими острыми зубками. Чтобы исправить упущение, Лайза запустила пальцы в мои волосы. Я в третий раз вздохнул, но не противился. Только шелковистость и осталась от былого прозвища, стремительностью и грациозностью мне с мангустами сейчас не потягаться…

Но всерьез принимать заигрывания Лайзы не стоило. Я и не принимал.

– По-моему, нашему браку пора перейти в новое качество… – продолжала неугомонная супруга.

– Ты о детях? Предлагаю усыновить кого-нибудь из операторов, я не смогу повсюду таскаться со съемочной группой.

– Какая грубая проза…

– Извини, все стихи из головы вылетели… Кстати, надень хиджаб, подъезжаем.

Помещения для нашей супружеской пары выделили хоть и по соседству, но все же раздельные. И, едва уединившись, я тут же ответил на вызов с приоритетом «Сатана».

К моему удивлению, пообщаться со мной желал не генерал Кравцов. И не Хасан. А некий загадочный абонент, приложивший все усилия к тому, чтобы остаться неопознанным.