Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Соавторы: Витовт Вишневецкий,Кирилл Теслёнок,Александр Забусов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 333 (всего у книги 342 страниц)

8. Операция «Троянский конь»

В точку, тщательно вычисленную как исходный пункт операции, Багирова на рассвете повез Смок, полноправный мембер из крыла Большого Пепса. Сержант сам хотел сесть за руль, – дескать, пора ему получать водительские навыки, но Смок не пустил. Дело поручено крайне важное, негоже рисковать поломкой из-за дилетантской езды.

Едва лишь выехали, сержант понял, что Смок был прав. И понял другое, что до сих не мог взять в толк: да как же байкеры в свое время решились пересесть с мощных скоростных машин на относительно тихоходные электроциклы?

Как выяснилось, он просто не знал, на что способны «лисапеды» с новым свежим аккумулятором. Никакого вращения педалей, дельтоид солнечной батареи снят, и по тундре они не катили – мчались. Летели… Ветер в лицо, мелькание зеленых кочек, куропатки, испуганно вспархивающие из-под колес и тут же остающиеся далеко позади.

В исходную точку прибыли много раньше запланированного. Смок спрыгнул с седла, стянул с головы шлем. Ощерил бородатое лицо в усмешке:

– Эх, хорошо-о-о… Давненько так не гонял… Еще бы по шоссе, а не по здешним кочкам, да ночью, да с нормальной соской, да после косячка…

Бороду Смока густо припорошила седина, может быть, в молодости ему доводилось гонять на байках с настоящими бензиновыми двигателями.

Передохнули после бешеной езды, затем Смок отправился маскировать «лисапед», подыскав подходящую ложбинку среди мхов, потом загодя занялся обустройством укрытия для себя. Он должен был проследить издалека за действиями Бага, и удостовериться, что все прошло нормально.

А Баг забрался повыше, на вершину холма, уже вполне достойного так называться, – дело происходило неподалеку от предгорий Бырранги. Расположился поудобнее, пустил в ход электронный бинокль. Все тихо и спокойно, дорогих гостей пока не видать…. Ну и ладно, в данном конкретном случае гораздо лучше ждать, чем догонять.

Река Нижняя Таймыра не была отсюда видна, но близкий берег угадывался – по заметному понижению рельефа, по чуть иному характеру растительности. Именно здесь вездеходы должны выкатиться на просторы тундры, дальше по речному руслу им дороги нет – там начинается Бырранга, и река прорезает ее, как ножом, стиснутая между отвесными склонами.

И здесь по принятому первоначально плану предполагалось устроить засаду. Увы, тот план оказался невыполнимым по техническим причинам. Союзники-сепы не слишком расщедрились на помощь – всего восемь новеньких ллейтоновских батарей, доставленных прежним способом, в опущенном в отдалении контейнере. Не доверяли союзнички, страховались…

В результате байкеры просто не успевали перебросить в нужную точку людей, оружие и взрывчатку. Вернее, перебросить-то могли, но времени на обустройство засады уже не оставалось.

Пришлось импровизировать, на ходу менять планы, – и нападение на караван состоится гораздо ближе к Аду. Проблема в том, как заманить поднебесников именно в то место. Проедут стороной, всего-то в километре, – и пиши пропало.

Роль кролика, заманивающего волков в ловушку, должен был исполнить Багиров. Он с радостью бы отказался от сомнительной чести, но хорошо понимал: у него, с его подготовкой, шансы есть, любой другой просто без толку погибнет.

…Караван появился часа на три позже, чем планировалось. За это время Багиров успел и ногу отлежать, и проголодаться.

– Ну не хрена ж себе, – ошарашенно произнес он, не отрываясь от бинокля. – Натуральный экспресс… Транстаймырский…

– Дай глянуть, – теребил за рукав Смок.

– Успеешь, насмотришься, – недовольно ответил сержант; по плану он в самом деле должен был оставить бинокль байкеру.

Но все-таки протянул прибор. Смок припал к нему глазами и прокомментировал увиденное без слов – удивленно присвистнул.

Багиров ожидал появления вездеходов, наподобие найденного в тундре древнего «Старателя» – может, побольше размером, поновее, и наверняка загруженных топливом под завязку, иначе долгий путь от океана не проделать.

Но выползающие в тундру машины приходились дальними потомками заслуженному дедушке-«Старателю». Причем потомками, вскормленными гормональными ускорителями роста. Громадные, настоящие дома на колесах…

Двигались громадины не поодиночке, соединялись между собой, образуя сюрреалистичное подобие поезда. «Паровозом» работала машина другого типа, раза в полтора больше остальных, с вовсе уж громадными и широченными колесами, Багиров насчитал их аж десять пар.

Атомный тягач, догадался сержант. Разумно… Топлива эти махины наверняка жрут немерено, а так доберутся до места хоть медленно, но не спалив зря ни литра горючки, все останется в целости для выполнения локальных задач…

«Вагонов», между прочим, в поезде насчитывалось пять плюс тягач, итого шесть машин, а вовсе не пять, как байкеров уверял офицер сепаратистов. Ошибка или преднамеренная дезинформация? Теперь уже не важно, ничего не изменить… Карты розданы, надо играть.

Состав и без того двигался медленно, бегом можно догнать, если хорошенько выложиться. А сейчас и вовсе остановился… В чем дело? Неужто умудрились засечь двоих людей на вершине далекого холма? Сомнительно…

Вдоль состава двигались фигурки людей, совсем крошечные в сравнении с громадной техникой… Какая-то неполадка, наверное.

Вскоре все прояснилось: караван разделился. Задняя машина отделились от состава и покатила в другую сторону, очень круто забирая к югу. Катилась она теперь гораздо быстрее. И что бы это значило? Впрочем, какая разница… Из двух зайцев остался более жирный, его и надо валить.

Укоротившийся «поезд» неторопливо двинулся в прежнем направлении.

– Пора, – сказал Баг, – приступаем.

– Не боязно? – поинтересовался Смок. – Экие мамонты…

– Мамонтов бояться, в тундру не ходить.

Сержант еще раз критически осмотрел себя. Он оставил в Аду и байкерскую униформу, и всю свою армейскую экипировку, и выглядел теперь, как настоящий бродяга: драный ватник, грязные штаны, сапоги, подошвы которых примотаны проволокой и бечевкой. Оружие под стать форме – самый бросовый из найденных в Аду дробовиков, обшарпанный, исцарапанный, ложе треснуло и кое-как замотано изолентой. Боезапас – ровно три патрона.

Физиономия соответствовала прочему. Сержант как раз начал отращивать бороду на манер всех здешних жителей, – когда налетает мошка, чем меньше открытых участков кожи, тем лучше. Но за две недели успела отрасти лишь неопрятная и длинная щетина. Если учесть, что за время своих таймырских приключений Багиров сбросил килограммов пятнадцать, – новый имидж получился вполне законченным.

– Как видок?

– То, что надо, – усмехнулся Смок. – Глянешь на тебя, и в самом деле слеза прошибает.

– Ладно, – отмахнулся Баг. – Иди, прячься. Хрен знает, что у них там за оптика, лучше перебдеть…

Смок пожал плечами, а потом направился к небольшому холмику. А когда Баг повернулся в ту сторону, Смока уже видно не было.

Баг опустил на мох и стал ждать, лишь изредка отмахиваясь от мошки. На ноги он поднялся, лишь когда огромные машины смог бы разглядеть человек, не имеющий бинокля, истощенный, обессиленный, теряющий сознание от голода и усталости…

Вскочил, стал размахивать руками, выпалил в воздух из двустволки и побежал в сторону каравана. По пути несколько раз упал, однако всякий раз поднимался. Оказавшись неподалеку от машин, он вытянул руки в их сторону и что есть сил завопил:

– Помогите! Помогите!

Момент был критический. Существовала вероятность, что помогут ему, осуществив акт сурового гуманизма, – пустят пулю в голову. В лучшем случае проедут мимо, никак не отреагировав.

Но сержант очень надеялся на иное развитие событий. Какие у пришельцев имеются разведданные о здешней обстановке? Наверняка лишь полученные в результате спутниковой разведки… А тут по тундре с воплями бежит бесценный источник информации, одинокий абориген. И ликвидировать его без обстоятельного допроса – непростительная глупость.

Состав сбавил ход и остановился. Баг прибавил шагу. Боковой люк на ближайшем вездеходе приоткрылся.

Похоже, клюнули, решил Баг. Теперь нужно усилить впечатление, предстать вовсе уж беспомощным и жалким. Абсолютно не опасным. Со всего маха Баг лицом вперед рухнул в мох и замер. Одновременно он раскусил капсулу, сглотнул… Капсула была не простая, ее желатиновая оболочка не так давно лишилась своего законного содержимого, и наполнял ее теперь этамол – мазь безобидная, но предназначенная исключительно для наружного употребления. Трюк старый, очень хорошо известный армейским симулянтам. И армейским сержантам, разумеется.

Этамол, найденный в запасах адского фельдшера, оказался безбожно просроченным. Но действовал, как надо, сержанта охватила неодолимая слабость, руки и ноги стали, как ватные.

Замерев, он скорчился на мху, ожидая решения своей судьбы. Шорох, хруст стланика под ногами… Баг крепко зажмурился, когда его перевернули.

Прозвучала короткая фраза на непонятном языке. Затем уже по-русски:

– Что с тобой? – Голос был приятным, женским, звучал с акцентом.

Багиров молчал и не открывал глаза. А вот попробуй догадаться с трех раз, что со мной…

Вновь последовал обмен непонятными фразами. Говорили трое, и один из них, мужчина, судя по интонации, был недоволен. Возможно, ругался на задержку. Возможно, предлагал пристрелить найденного в тундре доходягу. Поди пойми…

Как бы то ни было, победила иная точка зрения. Баг почувствовал, как чьи-то руки ощупывают его, проверяют карманы. Он знал, что за трофеи найдут сейчас поднебесники: два патрона и полуобглоданную пеструшку, маленького тундрового грызуна, наподобие мыши. Причем сырую пеструшку. Ладно уж, забирайте… Нашли, потянули из кармана – и тут же послышался брезгливый возглас. На том обыск и завершился. Отлично…

Его подняли с земли, понесли в машину, причем в другую, дальнюю, идущую в составе предпоследней. Когда грузили в люк, Багиров негромко застонал… Лицедействовать особо не пришлось – случайно или преднамеренно, но грузившие хорошенько приложили сержанта головой о металлический край проема.

Лишь когда его положили на что-то мягкое, он позволил себе приоткрыть глаза. И прошептал:

– Bang…

После чего в его личном словарном запасе китайского языка остались неиспользованными целых два слова.

– Не говорите, лежите, вам помогут, – произнес по-русски тот же приятный женский голос, но говорившая в поле зрения не появилась. А широко распахивать глаза и уж тем более вертеть головой сержант не мог себе позволить.

Сапоги с него стащили, но раздевать не стали. Судя по какой-то медицинской хреновине, стоявшей напротив, Багиров лежал на койке в лазарете, или в медблоке, или еще в какой-то больничке на колесах… Однако никто не собирался устраивать здесь для него санаторий. Ловкие сильные пальцы завернули кисть сержанта, щелкнули наручники, и его правая рука оказалась прикованной к чему-то рядом с койкой.

Женщина начала протестовать возмущенным тоном, мужской голос прервал ее коротко, двумя словами. «Приказ командира», – уверенно перевел Багиров. Никакая иная фраза не пресекла бы возмущение в зародыше.

И лишь затем ему оказали обещанную помощь. Налепили датчики комплексного монитора – сержант не волновался за показатели, этамол будет действовать еще минут тридцать-сорок. Пульс, дыхание и давление у Багирова сейчас, словно у серьезно больного человека, и даже температура тела понижена… Применять допрос третьей степени к такому пациенту никак не возможно, живо копыта откинет. Необходимо подлечить, а уж потом допрашивать.

А УЗИ внутренних органов проводить не стали. Решили, что много чести для бродяги, наверное. Обидно… Полтора дня постился, чтобы при оказии продемонстрировать пустое брюхо, а никто не заинтересовался.

Лечение свелось к двум инъекциям, сделанным в прикованную руку. Что ему вкололи, Баг понятия не имел, но понадеялся, что хуже не станет.

Неприятность поджидала другая… Поправляться в одиночестве его не оставили. А потрудиться сиделкой назначили не медсестру, а молодого парня в камуфляже без знаков различия, с автоматом и с кобурой на поясе.

Наручники, а теперь еще и часового приставили… Нет, не думал он, что все будет так сурово. Затеянное казалось сейчас абсолютно безнадежным предприятием. Хотелось лежать и ничего не делать, ожидая, когда вездеходы разминутся с засадой байкеров, а если и влетят сдуру в нее, то размажут по мху самонадеянное воинство Гора… А потом попытаться правдами-неправдами втереться в доверие к поднебесникам…

Так действует на мозги этанол, то ли сам по себе, то ли совместно с инъекциями, – догадался сержант в минуту просветления. Надо просто не думать о будущем, эта дрянь рассасывается быстро, симулянты, бывает, лежат умирающими лебедями, а полчаса спустя скачут молодыми козлятами…

Надо ждать. Время в запасе есть, таким ходом каравану добираться часа два, два с половиной до района, где притаилась засада.

И он стал ждать. О безнадежном будущем на задумывался, вместо того вспомнил разговор, предшествовавший его появлению на пути каравана…

Большой Пепс не стал ходить вокруг да около, сразу взял быка за рога:

– Что думаешь о всей затее?

– Потерь будет много… – предположил Баг. – Но может и выгореть, если сильно повезет.

– А если не повезет? Зачем, как ты считаешь, Гор согласился на эту авантюру? Капитаны не в счет, он таких и подбирал, чтобы не возражали, но ему-то зачем?

Сержант о таком вообще не задумывался. Его мысли были заняты другим: что же на него нашло, когда совсем недавно страстно хотел воткнуть нож в спину Пепса. Сейчас они вдвоем, режь-кромсай, никто не помешает, однако никаких дурных желаний не возникает…

Большой Пепс явно не считал свой вопрос риторическим, ждал ответа. Багиров поднапрягся и выдвинул версию:

– Президент решил уменьшить число едоков зимой?

– Нет смысла, если погибнут добытчики… Еще варианты?

– Не знаю…

– А ты подумай, тут все на поверхности…

Баг подумал и со скрипом выдал новую догадку:

– Ему что-то пообещали за нашей спиной…

– Уже теплее… А что ему могли пообещать? Учти, что Гору пятьдесят девять годков, и он уже не тот, что был пять лет назад. Артроз прогрессирует, куча других болячек… А какая у нас медицина, ты в курсе. Стоматолог-недоучка в роли фельдшера. Ну и?

– Гору посулили билет на Большую землю?

– В точку!

– Казначей с ним заодно?

– Ясное дело… Есть у них золотой запасец, общая казна клуба. Прибрали к рукам и деньги, здесь всякую цену потерявшие, и бранзулетки всякие.

Сержант вспомнил собрание, озлобленные лица байкеров, плюющих в крысятников, и уверенно заявил:

– Их на куски порвут, когда вздумают сбежать и всех тут бросить.

– Порвут… Если будет кому рвать. А если всех загнать под китайские пулеметы? Каждому по стакану водки – и вперед, на танки?

– И что теперь делать?

– Думать. Хорошенько думать.

– Да ладно… Ты уже все надумал, я гляжу. Излагай уж…

– Пусть все идет, как было решено. С одной маленькой поправкой – место Гора и казначея в сибирском вертолете займем мы. Именно мы с тобой, вдвоем. Устраивает?

Багиров задумался… Вдруг Пепс его провоцирует? Но зачем? Баг был уверен, что начальник службы безопасности подкапывается потихоньку под президента, рассчитывая занять его место. Но если появилась реальная возможность выбраться, все прежние интриги теряют смысл. Стать главой Ада, так или иначе обреченного на вымирание? Один неудачный охотничий сезон – и половины жителей поселка к весне не останется, сильные сожрут слабых… Даже если все пойдет, как сейчас, – перспектив никаких.

– Идея хорошая… – осторожно проронил Багиров. – Но есть одна закавыка… Если Гору пообещали билет на вертолет до Новосибирска, на тот самый, что кружил над нами, – его развели, как последнего лоха.

– Почему?

– Эта вертушка туда не долетит. У нее дальность полета – шестьсот километров. С полной загрузкой еще меньше.

– Как же сибиряки сюда добрались?

– По цепочке аэродромов подскока.

– Что это?

– Да ничего особенного… Вертолетная площадка, здоровенная емкость с горючкой, взвод солдатиков охраняет все хозяйство. И так вдоль всей трассы.

– Бред… Столько сил и времени угрохать надо… Не окупится.

– Значит, у них есть всего одна точка – здесь, на Таймыре. Но способная принимать дальнобойный транспорт.

– Какой?

– Дирижабль, или конвертоплан, или что-то еще вертикального взлета…

– А самолеты?

– Мы бы заметили…

– Уверен, что такая точка есть?

– Иначе никак.

– Слухи бы просочились… – Пепс вдруг неожиданно хлопнул себя по колену. – А ведь они и просочились! А я, дурак, сразу не понял, в чем дело… Вот что, Баг, – нас они не разведут. Мы не будем ждать, заберут нас или нет, сами заявимся в гости… Но не с пустыми руками.

Прошло не менее часа с тех пор, как Багиров очутился в медицинском отсеке. Пора начинать…

Действие этамола уже завершилось, он чувствовал себя здоровым и бодрым. Готовым убивать. Мог начать и раньше, но решил не спешить. Известный факт – любой часовой, вообще любой находящийся на посту или на вахте человек наиболее внимателен и готов к неожиданностям именно в первый час своего дежурства. А потом, если ничего не происходит, поневоле расслабляется, так уж устроена человеческая психика.

Приставленный к Багу часовой расслабился, сомнений нет. Уже не пялится на пациента-пленника, задумчивый взгляд устремлен куда-то в туманную даль… Сидит на табуреточке, автомат поставил между коленей… Одна беда – слишком далеко сидит. Достать ногой можно, но нет гарантии, что парень мгновенно вырубится, что не заорет, не попытается пустить в ход оружие… А надежно его не отоварить, пока рука прикована к скобе над изголовьем койки. И с наручниками невозможно разобраться, не привлекая внимание часового. Замкнутый круг какой-то.

Но сейчас Багиров чувствовал прилив сил, и физических, и душевных. Откуда-то появился кураж, шальная уверенность: только начни, и все получится…

Начал он без затей, импровизируя: застонал, пошевелился. Затем произнес скороговорку:

– На дворе трава, на траве дрова.

Очень быстро произнес, очень тихо и очень невнятно, словно в полубреду. Даже если часовой владел русским, ничего бы не понял. Он и не понял, уставился удивленно. Багиров повторил свою фразу, причем еще тише и невнятнее.

И часовой купился! Отреагировал рефлекторно, как любой нормальный человек, желающий лучше расслышать, – наклонился к говорившему.

Цап! – пятерня вцепилась парню в кадык, рванула. Часовой буквально перелетел со своей табуреточки на койку, но еще в полете его промежность встретилась с согнутым коленом сержанта.

Ну так чье же кунгфу круче, малыш?

Автомат грохнулся на пол, а про кобуру часовой просто-напросто позабыл, – пытался разогнуть глубоко ушедшие в горло пальцы Бага, вместо того, чтобы потянуться к оружию.

Умирал поднебесник долго. Уже прекратил бороться за жизнь, руки бессильно повисли, лицо посинело, глаза выкатились из орбит… Обделался, судя по запаху. Но все еще жил, Багиров хорошо чувствовал тугой пульс под вдавившимся в артерию пальцем. Он мог прекратить мучения, вмазав затылком парня о стену, но не стал, – неизвестно, есть ли кто там, за тонкой переборкой, и не прибежит ли на стук. Терпеливо дождался конца агонии.

Ключ от наручников лежал в нагрудном кармане, повезло. Через несколько секунд Багиров был свободен и вооружен. Однако на том везение закончилось. Дверь крошечной палаты открылась, и на пороге появилась молодая женщина. Баг навел дуло «дыродела» ей прямиком в переносицу и поднес палец к губам. Не заорала… Застыла, выпучив глаза и хлопая длинными ресницами.

Багиров поманил ее согнутым пальцем. Китаянка, словно загипнотизированный удавом кролик, сделала два шажка вперед. Сержант аккуратно притворил за ней дверь.

Подносик в руках у девушки подрагивал, ходил ходуном. На нем лежал шприц, поблескивали медицинские инструменты. Баг выбрал среди них скальпель, повертел в пальцах, чтобы пленница осознала и прониклась.

– По-русски говоришь? – спросил он негромко и приставил скальпель к горлу.

Девушка молчала.

– Говоришь?!

Пролопотала что-то по-своему. Значит, не та… Очень жаль. Он сделал рукой короткое движение и отступил в сторону, спасаясь от потока хлынувшей крови.

А вот теперь она пыталась кричать… Безуспешно пыталась. Воздух толчками выходил из рассеченной гортани, вылетали кровавые капли, но не раздавалось ни звука.

Прежде чем выйти из медблока, Багиров проверил трофейное оружие, затем обулся. Натягивать паршивые говнодавы не хотелось, они отыграли свою роль и могли развалиться в самый неподходящий момент. Но разувать часового смысла нет, и без того видно, что носил он обувь размера на три меньше. Ладно, все же лучше, чем скакать тут босиком. Скальпель он сунул за голенище, может еще пригодиться, пока не отыщется более серьезный клинок. Трофейный автомат закинул за спину, в здешней тесноте короткоствол сподручнее.

Дверь он приоткрыл осторожно, выглянул наружу… Никого. Медицинский блок располагался в задней части огромного вездехода. От двери вперед вел узкий проход вдоль правого борта, а почти все остальное пространство отсека занимали коробки и ящики, громоздившиеся до потолка. Откуда-то из-за коробок доносились голоса.

Он прислушался, ни слова не разобрал, но понял, что беседуют двое, мужчина и женщина. Паршиво, что здесь такая хорошая слышимость… Работал бы двигатель, было бы куда больше шансов прикончить этих двоих, не привлекая внимания. Ну что же, прикончит как уж получится.

За откидным столиком сидели двое и кушали последнюю в своей жизни трапезу. Ковырялись палочками в прямоугольных пластиковых судках с каким-то непонятным и совсем неаппетитным на вкус Бага дерьмом. Здесь же стоял электрочайник и две крошечные чашечки.

Оба в цивильном, но одеты, словно туристы, совершающие пеший переход по лесам и горам. Самое удивительное, что на вышедшего из-за коробок Багирова они даже не взглянули, занятые едой и беседой. Идет кто-то мимо, ну и пусть идет, свои ведь все кругом.

Вот ботаники, как еще живы-то до сих пор?.. Но учить их жизни уже поздно. Да и незачем.

Баг шагнул к ним, легонько постучал стволом по краю столика, привлекая внимание. А когда две головы повернулись в его сторону, широко-широко улыбнулся.

Мужчина от этакого чудного видения впал в ступор. Рука его застыла, не донеся до рта палочки, – с них свисало нечто длинное и мерзкое, показавшееся Багу маринованным ленточным глистом. Глаза у китаезы округлились, как две пятиюаневые монеты.

Женщина – к удивлению Бага, оказалась она блондинкой с европейским типом лица – чуть лучше умела вести себя в критических ситуациях. Откинулась назад, нервно кусала губы, зыркала взглядом по сторонам, пытаясь высмотреть свой шанс. Но шансов у нее не было.

– Извините, что помешал, – сказал Багиров очень вежливо. – Вы говорите по-русски?

Окаменевший поднебесник промолчал, похоже, он вообще не услышал вопроса. А вот женщина, как показалось сержанту, поняла, о чем ее спрашивают. Но тоже промолчала.

«Дыродел» взметнулся и обрушился рукоятью на затылок мужчины. Череп хрустнул, как спелый арбуз. Женщина коротко вскрикнула. Поднебесник уткнулся лицом в свою неаппетитную порцию, тело его дернулось и застыло.

– Так ты говоришь по-русски? – повторил Багиров так же негромко и вежливо.

– Д-да… – выдавила из себя женщина.

– Скажи что-нибудь.

– Что в-в-вам сказать?

Он удовлетворенно кивнул. Та самая, неплохо болтающая… Сгодится. По голосу казалась молодой, а на деле лет сорок, не меньше. Да какая разница, не для того нужна…

И тут из следующего отсека послышался голос с явно вопросительной интонацией. Там что-то услышали.

«Дыродел» тут же уставился в лоб женщине.

– Что он хочет? – тихонько спросил Багиров.

– Спрашивает, что случилось…

– Скажи, что этот хрен капнул на тебя чаем… Горячим. Живо!

Прозвучавшую фразу он, конечно же, не понял, – и в ней вполне мог содержаться призыв о помощи. Сержант приготовился вышибить мозги пленнице и тут же открыть стрельбу по тем, кто сунется в дверь.

Но нет, женщина хотела жить… Из-за тонкой переборки послышался смех, два голоса обменялись репликами, там находился не один человек.

Хорошо, первый шаг сделан, дальше будет легче. Человек, который подчинился тебе один раз, – считай, твой навсегда. Тем более женщина…

– Как зовут?

– Хайна… Найкинен…

Вот даже как… Далеко же ты драпанула из своей Эльскандии, Хайна Найкинен, аж до самого Китая. В хиджабе ходить не понравилось?

– Слушай меня внимательно, Хайна. Ты хочешь выжить. Хочешь, я же вижу. А меня зовут Баг, и я тоже хочу выжить, такое вот совпадение. Так что интересы наши полностью… Руки на стол, живо!

Она повиновалась с секундной задержкой.

– А теперь скажи мне, Хайна, что у тебя лежит в боковом правом кармане.

– Там… пистолет…

– И ты решила меня застрелить? Нехорошо, Хайна. Ты выбрала неправильный путь, чтобы выжить. Мы можем выжить, только помогая друг другу. Но ты сделала ошибку и будешь наказана. И не вздумай кричать. Это станет твоей второй ошибкой и последней.

Левой рукой он ударил ее по лицу. Не очень сильно, но достаточно болезненно. Голова женщины дернулась в сторону, лицо скривилось, но она даже не вскрикнула.

– Сейчас, Хайна, ты снова потянешься к тому карману, но уже левой рукой. Медленно, неторопливо. Двумя пальцами вытащишь пистолет и положишь его на стол.

Она повиновалась… Оружие оказалось вполне дамским – маленький плоский пистолетик калибра 6,35. Багиров хотел зашвырнуть его в дальний конец вездехода, за коробки, но передумал, прибрал в карман.

– Теперь, Хайна, ты расскажешь мне все, что я хочу знать о вашей таратайке…

Допрос не затянулся. Очень скоро Багиров знал, что впереди осталось всего два помещения. В первом сидят четверо вооруженных людей, охранники каравана. Дальше водительская кабина, и не важно, что двигатель не работает, все равно там находятся двое, сам водитель и капитан Чжень, командир вездехода, якобы кадровый офицер НОАК…

Остальные подробности Бага не заинтересовали. Их можно выяснить позже, на досуге.

Четверо вооруженных – это серьезно. Без стрельбы завалить их трудно. А стрелять не хочется, из кабины наверняка можно связаться с другими машинами, позвать на помощь.

Но тут ему пришла в голову одна мысль, пришла при взгляде на тоненькие, словно картонные, переборки вездехода. Машина явно грузовая, и для перевозки пассажиров приспособлена второпях, экспромтом. Недаром сладкая парочка обедала в закутке среди коробок.

И звукоизоляция здесь практически нулевая, грузу рев двигателя не помеха. Везде нулевая, но только не в водительской кабине. Сейчас двигатель заглушен, но когда-нибудь же заработает… А это значит…

– Открой дверь, Хайна, – кивнул Багиров на отсек с охранниками. – Открой дверь и скажи им что-нибудь.

– Что сказать?

– Что угодно. Можешь сказать, что у тебя начались критические дни и спросить, нет ли лишней прокладки…

Ему и в самом деле было все равно, что попытается сказать пленница. Потому что он не собирался позволить ей закончить. И не позволил. Едва лишь Хайна, открыв дверь, начала говорить, он резким толчком швырнул ее вперед и вбок, сам шагнул на порог и тут же начал стрелять из дамской пукалки.

И как стрелять! Каждая пуля попадала в цель, именно туда, куда он метился, а противники казались неподвижными бумажными мишенями, развешанными на стене тира. Сержанта охватило дикое возбуждение и безграничная уверенность в себе. Он чувствовал себя в силах перебить не только экипаж одного вездехода – всех заявившихся на Таймыр поднебесников.

Обычно люди с такими настроениями в бою не заживаются. Теряют голову в шальном кураже, и рано или поздно ловят свою пулю… Но сейчас был не тот случай, Баг ощущал, что привычка логично мыслить и трезво оценивать ситуацию никуда не исчезла. Просто к ней добавилась необыкновенная удача. Случаются такие дни, когда при раздаче карт на руки постоянно приходят тузы или шарик рулетки раз за разом останавливается на загаданной цифре. Случаются, и надо уметь ими пользоваться.

…Да уж, не «дыродел», подумал он, опустошив обойму. Пули с ног не валят, отдача совсем слабенькая… Но и звук у выстрелов негромкий, а это сейчас главное.

Шести маломощных патронов едва хватило, чтобы прикончить троих. В четвертого Баг швырнул пистолетик, не сомневаясь, что не промахнется. Не ошибся: угодил точно между бровей, а потом одним ударом сломал оглушенному шейные позвонки.

Насчет звукоизоляции водительской кабины Багиров тоже угадал. Переборка здесь капитальная, многослойная, вокруг овальной двери по периметру тянется прокладка из чего-то мягкого и пористого… Командир и водитель остались в блаженном неведении.

Хайна Найкинен, не поднимаясь на ноги, забилась в угол, с ужасом смотрела оттуда на расправу. Багирову вдруг страстно захотелось трахнуть белобрысую сучку. Немедленно и прямо здесь. Разложить чухну среди окровавленных трупов и вдуть по полной программе. Плевать, что не молоденькая, так надо, так победителям издавна полагается поступать с женами и дочерями врагов.

Желание не стало чисто умозрительным. Багиров чувствовал, как его засаленные и драные брюки чуть не лопаются от напора изнутри.

Хайна как-то сумела понять, что происходит, – шарахнулась от него, вжалась в стенку… Может, взгляд был слишком красноречивым, а может, женщины умеют улавливать такие вещи без слов и взглядов, по незримым флюидам.

Кое-как Багиров сумел обуздать неуместный порыв. Бой еще не закончен… Не хватало в самый интересный момент получить в затылок пулю, выпущенную капитаном Чженем.

Хайну он усадил в командирское кресло, еще не остывшее после командира. Усадил прямо на кровавые пятна, еще не высохшие. Водитель остался сидеть, где сидел. А сам Багиров стоял сзади, – так, чтобы сидящие его не видели, но он мог контролировать обоих.

В такой непринужденной обстановке началось выездное занятие автошколы: Баг задавал вопросы, Хайна переводила, солдатик отвечал, Хайна переводила ответы. Возможно, в чем-то водитель врал, но проверить его, не запустив двигатель, возможности не было. А запускать нужно в последний момент, никаких учебных поездок в этой автошколе не предусмотрено – краткий теоретический курс и сразу же экзамен.

Обучению весьма помогал тот факт, что здешние рычаги, ручки и тумблеры не так сильно отличались от системы управления российским десантным вездеходом, а с ней Багиров был знаком. В принципиальных вопросах водитель не мог соврать, а мелочи не так уж важны, с ними можно будет разобраться и самостоятельно…

В процессе получения новых знаний сержант не забывал поглядывать на таймер, показывающий и местное, и пекинское время. И на экран картплоттера, где отмечалось положение каравана. Судя по экрану, место засады останется правее, километрах в четырех или пяти… Не смертельно, никто и не ожидал, что поднебесники прикатят прямиком в ловушку.