Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Автор книги: Виктор Точинов

Он мазнул глазами по широкому стеклу наружной витрины. Всего лишь миг потребовался, чтобы определиться, все чисто и никакой слежки нет. Не смотря ни на что, демонстративно потянул из кармана пачку папирос и открыв ее, в голос высказал свое неудовольствие тем, что пачка была пуста. А ведь напротив, через дорогу, как нельзя кстати табачная лавка. Заведение маленькое, но на бойком месте. Можно сказать к углу дома прилепилась стеклянная дверь с вывеской. Пересек проезжую часть, а выйдя на тротуар, поднялся на ступеньку и открыл дверь. Колокольчик над головой весело тренькнул, оповещая лавочника о посещении гостем его магазина.

За прилавком, являвшим собой узкую столешницу покрытую от времени патиной морщин под слоем лака, никого не было. Само помещение размерами похвастаться не может. Мало. Но он не единственный посетитель. Молодая дама в строгом костюме, с уложенной в прическу копной волос коньячного цвета, в сопровождении франта лет на пятнадцать старше нее, стояли и болтали о какой-то знакомой им женщине. Горожане-обыватели. Прислушиваться не стал, с интересом рассматривал ассортимент табачной продукции выставленной на витрине.

Ну, во-первых на самой верхней полке выставлены кальяны. По виду и не скажешь, что изготовлены местными мастерами. Хозяин выдает их за турецкие. Вон табличка пристроена с ценой и пояснением. Рядом «соседи» меньших размеров. Экий хитрец, торгаш! К каждому мини-кальяну прилагается сумочка или маленький чемоданчик для транспортировки. … Эти курительные аксессуары идут родом с прославленного по части кальянов Египта. В Египте такой кальян называется «шиша», и его суть заключается скорее не в курении дыма, а в его «питье». Да-да, дым проходящий через египетскую «шишу», в разы нежнее, нежели привычный многим «кальянный» аналог.

Чуть облокотившись о прилавок, невзначай бросил взгляд за окно, лениво переведя его снова на полки. Курительные смеси в красивых упаковках. Папиросы «Bostanjoglo». Сигареты «Bursa», тоже турецкие. Арабские «Sumer», эти бы он точно не стал покупать. Нужно было очень исхитриться, чтобы их раскурить. «Са Ба» с непонятной хреновиной, отштампованной на этикетке – не то корабль, не то паровоз. Если даже рисунок не понятен, то какой в таких папиросах может быть табак? А это, что? Индийские «Мадрас»? Не-ет! Точно не их. Вкус и запах у этих сигарет был таким, будто вместо табака в бумагу завертывали старый матрас, на котором умер не один индус. Сам никогда не покупал, хватило постоять рядом с тем кто их курил. Желтая пачка с головой девушки и прикрытым наполовину лицом. «Фатима». Ну это для дам. Белая пачка египетской «Клеопатры». Эти ничего, но купит другие, привычные. Не бог весть какие, но курить можно. Папиросы «Мюрид».

Между тем из маленькой боковушки наконец-то выпорхнул продавец. Выпорхнул, это несколько торопливое суждение о появлении хозяина лавки. Лучше будет сказать, вломился носорог, но при этом ничего не разрушив. Хозяина он знал не первый год. Совершенно лысый дядя, габаритами со взрослую особь медведя будет, только с добрым лицом. Жилет надет на просторную рубаху. Такому впору грузчиком в порту работать, а он торговлей промышляет. Вот только глаза не соответствуют улыбке на лице, холодные и пронзительные. Точно как у голодного шатуна.

– Прошу простить, мадмуазель, но ваш заказ прибудет вечером. Мне только что об этом сказали. Сами понимаете, время военное.

Дама укоризненно посмотрела на спутника, возмутилась:

– Я же говорила, Анатоль, заказ нужно было делать в большом магазине, а не в такой лавке!

– Ничего, дорогая. Вечером, это не через неделю. Зато сколько ты сэкономишь.

Кивнул продавцу, видно тоже знал его давно.

– Тогда мы уходим, Степан Силантич. Значит до вечера.

– Буду вас ждать.

На смену вышедшей паре, в дверь вошел мужчина преклонных лет, по внешнему виду мелкий турецкий чиновник и сходу погрузился в изучение ассортимента, а торговец уже обращался к нему.

– Хош гельдын, господин офицер! Чего изволите выбрать?

– Здравствуйте, – чуть исковеркав слово приветствия на русском языке, он поздоровался со своим связником. – Любезный, хочу купить у вас зажигалку и пачку «Мюрида».

– Достойный выбор. Сейчас! – Потянулся за товаром. Положил и то и другое на прилавок.

Пока он неторопливо изучал зажигалку, Силантич отоварил чиновника и проводил на выход.

– Срочно передашь по эстафете. – Протянул связнику свою старую зажигалку. – Время не терпит.

– Сделаю.

– Для меня что-то прислали?

– Вот.

Из-под прилавка на столешницу к руке офицера неуловимым со стороны движением подсунул потертое портмоне.

– Всего доброго, бинбаши-бей!

Прямо у крыльца табачной лавки чуть задержался, прикурил от новой зажигалки. Выдохнув ароматный дым турецкого табака, повернув направо, пошел по тротуару в сторону городской штаб-квартиры наместника, туда, где он служит. Июнь месяц. А в городе уже невыносимо от зноя. Хорошо, что хоть от моря сегодня дует свежим ветром, принося в лабиринты улиц хоть какую-то свежесть и запах йода от соленой воды.

Новороссийск, город Российской империи, а после катастрофы на Земле, город Русского царства, до захвата Кубани турками. Представляет собой населенный пункт средней руки, но с портом, пристанями и терминалами, в том числе нефтяным и мазутным. Раньше железная дорога давала возможность использовать город как перевалочную базу для различного рода грузов, имела вокзал для пассажирского сообщения с другими городами России. В прошлом крепость Суджук, став Новороссийском, объединив районы приближенные к нему, город разросся, стал одним целым. Тот же Мефодиевский поселок настолько расширился, что улица Красовская, своими домами вплотную подошла к границе кладбища. Мефодиевка – район промышленный, застроенный частными домами и двух-трехэтажками. Вблизи горы «Черепашки» стоит небольшой, деревянный храм на каменном фундаменте, крытый черным железом. Горожане и по сей день, не смотря на турецкую оккупацию, ходят в него на службу, и отучить их от этой привычки не могут ни турки, ни шквалистый ветер Бора, способный выкорчевывать с корнем столетние дубы и сдувать крыши с домов. Из-за обилия бродячих собак, местные прозвали район Собачьей слободкой. Из особых достопримечательностей – базар. Кипит, шумит, живет своей жизнью. Ему кажется пофиг, какая власть в городе и кто правит страной. Да, базар! Торжище! Скопище бандитов, торговцев, покупателей любых национальностей и вероисповеданий, бродяг, нищих и… шпионов всех мастей. От черты базара, по улицам поселка можно дойти до Мефодиевского кладбища, а за ним есть дорога, которая поднимается до каменоломни, спускается за перевал, выходит к реке Неберджай и дальше идет в поселок Нижне-Баканский. Почитай главная дорога в городе, соединяющая Новороссийск с Кубанской областью. А название-то какое громкое – Крымское шоссе. Но обольщаться не нужно, шоссе ведет не на полуостров, а в мелкий городишко Крымск. Всего пятьдесят два километра дороги.

Если поворотиться кругом, подумать и решить, что окраина это не самое лучшее место приморского города и хочется рассмотреть его центр, то пожалуйста, проблем никаких нет. Чтобы добраться из Мефодиевки в центр города, нужно миновать другой промышленный район – Стандарт. Он по большому счету и есть сам центр Новороссийска, и славится своей четкой планировкой улиц. Участком, на котором он расположен, сперва завладело Русско-французское общество по добыче нефти «Русский Стандарт Петролеум Компании». Потом почему-то часть участка продали «Домовладельческому товариществу», и оно тут же принялось «штамповать» жилые одноэтажные и двухэтажные дома, выпекая их как горячие пирожки. Кварталы на Стандарте чистые, с хорошо выложенными мостовыми и тротуарами, с водопроводной и канализационной сетью. До прихода турок, селились здесь исключительно люди обеспеченные. А после прихода супостата, кварталы между улицами Горной и Садовой, новые хозяева облюбовали и попросту выгнали в никуда оставшихся в живых после военных событий и потрясений людей. Сами кварталы огородили колючей проволокой с КПП и всеми атрибутами армейского присутствия: пушки, пулеметы, патрули на улицах, штабы частей, дислоцировавшихся неподалеку, квартиры для старшего офицерского состава и даже казино. Устроились надолго и с комфортом. Превратив столь замечательное место в казарму под синью южного неба. Народ за пределами огороженной зоны выпал в осадок, но посчитал, что ему все же повезло. Дай Бог здоровья турецкому командованию, что не покусились на Троице-скорбященский храм и Французский сад. Последнее место осталось чрезвычайно модным и при владычестве городом Высокой Порты. Здесь можно было бродить по тенистым аллеям, а некоторые дамы не ставшие менять места жительства, ах какой пассаж, прогуливались под ручку с турецкими офицерами, любовались фонтаном и на короткое время исчезали с новыми провожатыми в густой поросли кустов. В саду же находилось самое высокое и красивое здание Стандарта – уже в прошлом, Второе Новороссийское Общественное собрание, а при нынешних порядках, Ставка наместника султана, господина тумо-генерала Озтюрка. Да хранит Аллах его жизнь долгие годы за его великодушие и терпимость к русскому населению. Да-да! Сей бравый генерал великодушно разрешил продолжать работать базарам, привозам, ремесленным мастерским и самое главное, кинотеатру «Мон-Плезир» на улице Вокзальной, еще до падения на американское государство пресловутого метеорита, открытому дедушкой нынешнего владельца, мещанина Рахамима Гоцмана.

Особое внимание оперативной службе стоит обратить и на район Шесхарис. Он находится на противоположном от центра города берегу. Здесь Новороссийск растянулся по побережью, образовав некое подобие подковы. В этом районе дома частного сектора, построены как попало и из чего придется. Некоторые улицы упираются в холмы карьеров и образуют трущобы, другие чистые и безопасные.

С тех пор, как турецкая армия прокатилась по землям Кубани, в этих необжитых местах зимой свирепствует норд-ост, а летом – малярия. Улицы упираются в горы Цемесского хребта. В этом районе так же находится мазутный терминал, цементный завод и морские причалы, у которых с приходом нового руководства, очень редко швартуются нефтетанкеры. При их перевалке запах по Шесхарису стоит не из приятных.

И наконец, Набережная. Центр торговли, вотчина мастеров и ремесленников. Их лавки и мастерские строем встали на городских улицах, рыночных площадях и привозах. Над услужливо распахнутыми дверьми красуются вывески с изображением предмета ремесла и указанием хозяина заведения: «Мастерская часов Бейгельмана», «Столярное дело Козарова», обувная «Мастерская Розенберга», «Жестяные работы Гольденцвейга». Как не странно, но львиную долю информации о противнике, положении дел в городе и новшествах в укреплении огневых точек, Зимин получал именно отсюда. Да-с, господа!..

* * *

Это было последнее штабное совещание перед ударом. Круг лиц ограничен. Генерал, начальник штаба, немногочисленные офицеры будущих направлений боевых действий, командиры частей, ну и начальник разведки и контрразведки в одном лице. Председательствующий генерал был собран, представ перед подчиненными совсем в непривычном свете своего поведения. Зимин продолжал удивляться переменам начальства. Его превосходительство сейчас походил на седого, умудренного жизнью вожаком волчьей стаи, а не того интеллигента, которого все знали до недавних пор. Ротмистр про себя хмыкнул. Какой талант артиста пропадает в человеке, а он на военную стезю встал. Только ведь до генерала не на паркете дослужился, а личное дело жандарму никто переслать не удосужился. Он просто привык, что хозяин Мещер иной. Сейчас подводя итог своей работы, ротмистр стоя перед большой, настенной картой и при необходимости тыкая указкой в нужные места, докладывал:

– …Секретные сотрудники и пластуны по своим направлениям установили численность вражеских войск в районе будущих боевых действий, систему его укреплений и огня. Полученные данные обрабатывались и немедленно передавались в штаб. Особое внимание мы уделили восточному и западному участкам города. Главный источник в штабе турецкой группировки сообщает, что наш план по «отводу» некоторой части боевых отрядов, способных при необходимости оказать существенное сопротивление нашим войскам, полностью удался. Операция «Письмо», завершена. Можно переходить к следующему этапу. – Зимин посмотрел на циферблат своих наручных часов. – К девяти часам вечера будут уничтожены все «глушилки» на прилегающих территориях и можно связью брать группы, отряды и части под контроль. Такие распоряжения даны. Отряды партизан уже в местах указанных вами, ваше превосходительство. Меры по поддержанию секретности перемещений, соблюдаются. У меня все, остальное доложит начальник штаба.

– Благодарю вас ротмистр, за хорошо проделанную работу. Полковник!..

К вечеру одиннадцатого июня все силы были собраны в кулаки и задействованы. Восточная группа составлявшая гвардейский стрелковый полк подполковника барона фон Хелленса, подкреплённая штурмовым отрядом казаков войскового старшины Голуба, пластунами и танковым батальоном капитана Давыдова получила задачу освободить от турок район цементных заводов, захватить поселок Адамовича Балка. В дальнейшем развивать наступление на предместье Мефодиевский и перевал Маркотх. Подошедшие отряды есаула Харлампия Рындина и сотника Василия Шульги в отличие от штатных воинских подразделений прибывшие верхами, на лошадях, числом до двух сотен сабель каждый, после подавления основных огневых точек, планировалось, на полном галопе вбросить в центральную часть города и наделав там шуму, захватить дворец наместника, отрезав от Ставки подчиненные части, лишить их управления. Отряд жандармов и сам Зимин принимали в этом непосредственное участие.

Западная группа войск под командованием самого генерала наносила удар с плацдарма Мысхако. Казачьи части, танковая часть, пластуны, подвижная артиллерия Мещер, коей руководил полковник Кукушкин, партизаны войскового старшины Голощапова, до восьми сотен казаков из южных станиц, батальоны капитана Шляхова и подполковника Безладова, и это не все, чем руководил генерал Мальцев. В дальнейшем Западная группа, во взаимодействии с другими группами, пока находившиеся в резерве у полковника Аккермана, должны были полностью освободить город.

Сейчас только танковые клинья, да бронетранспортеры близко к городу не подходили, встав в районах сосредоточения, готовые по первой команде поддержать огнем и маневром живую силу приблизившуюся скрытно по дорогам, тайным тропам и виноградникам под самую черту городских окраин. Связисты в «горячем режиме стояли» в каналах радиосвязи. Ночь теплая и тихая, на небе полная луна. Из ветвей деревьев доносится стрекот цикад, а над степными проплешинами в предгорном массиве кружатся сотни микроскопических фонариков, светлячки затеяли возню. Тишину нарушает то в одном, то в другом месте лай собак. Но вот команда прошла. Знакомый всем голос выбросил в эфир слова: «Внимание всем! Буря, семь, семь, семь!». Операция началась.

Одновременно с началом артподготовки группа прорыва выдвинулась вперёд, нанося удары по бетонным укреплениям и заграждениям другого типа.

Артиллерия не отступая от первоначального плана, пока еще действуя строго по минутам, нанесла массированные удары по позициям противника. Орудия и минометы перенесли огонь в определенные квадраты самого города, обрушили туда огненный шквал.

Турки застигнуты врасплох. Они не ожидали этого удара. В городе начались пожары. Дым от них помог замаскировать атаку кавалерии, отрядов Рындина и Шульги. Правда, дым в кварталах среди густых кустарников и в ветвях деревьев, словно тяжелый, напоенный влагой туман, только вонявший сгоревшим тротилом, завис и мешал ориентировке. Нужно отдать должное турецким военным. Они опомнились от первого шока и открыли ответный огонь из артиллерийских батарей и шестиствольных минометов. Но это происходило не долго. Танковые колонны проскочили основной отрезок, влетев в «слепое» пространство, растерзали броней ряды колючей проволоки. В упор расстреливая из пулеметов и пушек артиллерийскую прислугу, «броня» в конце концов достигла того, что стала давить «железо» и наматывать на траки человеческую плоть.

Сунувшись в лабиринты узких улиц, конный отряд сотника Хмары, понес тяжелые потери. Практически на каждой из них люди попали под пулеметный огонь, но прорубив себе путь шашками, поредевший отряд снова прорвался к войскам Западной группы, в свою очередь пытавшейся прорвать оборону противника в районе Станички. В результате пройдясь по турецким тылам и вернувшись, Хмара создал коридор, в который вошли партизаны Голощапова и расширив его, поспособствовали выходу на оперативный простор казачьих частей полковника Миллера. Дальше дело пошло быстрей. Вскоре казаки пробились на Набережную и взяли штурмом дом Купеческого Собрания. И уже на рассвете захватили вокзал. Наказной Синицкий водрузил на нём флаг государства Российского.

Для того чтобы ввести в бой третий танковый батальон, нужно было решить весьма сложную задачу, преодолеть Камышовскую балку глубиной более шести метров. Мост через неё был уничтожен, но саперы под мощным огнем батареи противника, с горы Сахарная Голова, все же умудрились пробросить через него настил из бревен. Танки смогли вступить в бой, и к утру наши войска захватили район цементного завода, поселок Турецкий Сад и электростанцию.

В бою за электростанцию ушел в небесную дружину полусотник пластунов, подхорунжий Казаринов. Два десятка элитных бойцов под ураганным огнем врага пошла в атаку. Подхорунжий уничтожил гранатой вражеский пулеметный расчёт, убил трех врагов в рукопашной схватке. Метр за метром продвигались бойцы, пробивая дорогу гранатами, автоматами и ножами. Во время одной из атак дорогу преградило заминированное проволочное заграждение. Каждая секунда задержки грозила смертью всем. Тогда полусотник рванулся вперед. Взорвалась мина и он упал. Но тут же поднялся и, шатаясь, опираясь на автомат, двинулся дальше. Второй взрыв и Казаринова сломанной куклой отбросило в сторону. Но в заграждении образовался проход. Бойцы бросились вперед.

Турки превратили здание электростанции в мощный опорный пункт, из этого района можно было просматривать и обстреливать почти треть города. Когда пластуны взяли объект под контроль, турки подтянули к нему последние резервы и окружили электростанцию. Пластуны бились в окружении, пока не подошли подразделения гвардейского стрелкового полка подполковника Хелленса, и не деблокировали их, а потом довершив начатое, наголову разгромили осман.

Не зная полной обстановки, через перевал прорвались разрозненные остатки турецких частей, в надежде добраться до причалов и уйти на пароходах в море, подальше от горевшей у них под ногами земли.

Перед самым рассветом, караван из машин, повозок и пеших воинов, нагнали передовые отряды вступившего в действие резерва. Бронемашины встав прямо на перевале из штатных пушек и бортовых пулеметов, стали расстреливать прямой наводкой живой людской поток и автомобили. Турки в колонне ринулись вниз, возникла давка и паника, смешались, машины, телеги, лошади, имущество. Когда на перевале все стихло, убитые и раненные оставались лежать на траве. Войсковое имущество, раскуроченная техника, все было брошено и разбито.

В конце ночи Зимин разрывался на части, мечась между Французским садом, Ставкой турецкого командующего и улицами Садовой и Горной на Стандарте, главным штабом. Вот уж действительно повезло, так повезло!

Здание штаба напоминало разворошенный муравейник. Только недавно здесь был бой. В помещениях, холле и на лестничных пролетах валялись трупы людей. Разбитые окна и открытые настежь, а то и сорванные с петель двери, создавали сквозняк, гонявший по полам листы служебных бумаг. Городская электростанция работала исправно, и потому освещение в этом огромном доме позволяло видеть всю неприглядную картину действительности. Шум, создаваемый бойцами, перекликался с частыми выстрелами извне. Где-то рядом еще шли бои. Из помещений разведотдела, ротмистр выглянул в общий коридор.

– Вахмистр!

– Здесь! – Подопригора откликнулся из двери напротив.

– Ты где там застрял?

– Я тутычки…

– Где сейчас подхорунжий Волин?

– Вы ж сами его вместе с казаками послали проверить этаж…

– Давно уж проверить должен. Сюда его. Быстро!

– Слушаюсь!

Появившегося Волина озадачил:

– Подхорунжий, большие мешки найти можете?

– Можно кажись?

– Это как?

– Метрах в трехстах мы когда сюда пробивались, скобяную лавку видали. Там должны быть. Только дверь ломать придется.

– Отправь двух казаков, пусть ломают и как найдут, быстро сюда.

– Понял.

– Постой! Сколько с тобой казаков сейчас?

– Три с половиной десятка. Остальные, кого в госпиталь отправил, а кто и… – мотнул головой.

– Ясно. Оставь двадцать человек здесь, сам с остальными спускайтесь вниз. Там на заднем дворе тентированные грузовики стоят. Выставляй охрану и готовься к погрузке.

– Есть! Понял.

Замки на сейфах рядами поставленных к стенам, курочили самым жестоким способом. Вытаскивали из них папки с бумагами. Вахмистр нумеровал и указывал место куда сносить. А там и казаки с мешками приспели. Получалось, один сейф, один мешок. Пару сейфов пришлось и вовсе взрывать, но песок между их стенами не дал погибнуть начинке. Зимин особого участия в изъятии секретных документов не принимал, лишь напрягал прапорщика Винджиева, чтоб тот быстро и поверхностно просматривал направление дел. Прапорщик на турецком говорит, как на родном кабардинском или русском. В двух сейфах, так и вообще личные дела секретных сотрудников оказались.

– Зови Волина. – Велел казаку.

Мешки с бумагами уже во всю выносили вниз. Появившийся подхорунжий попал в «лапы» веселого и довольного жандарма.

– Иван Исаич, с этих двух мешков глаз не спускать. За них лично отвечаешь. Со мной двух казачков оставь, а сам старшим перевозки, со своими бойцами увозишь все в Мещеры. Там Кутькову под расписку сдашь.

– А дальше?

– Дальше можешь вернуться в Новороссийск.

Теперь в Ставку…

* * *

Маленький городок жил своей скромной жизнью. Казалось все, что происходит за крепостными стенами, его не касается. Обманчивое суждение. Все прекрасно осознают, нынешнее благополучие напрямую зависит от благосклонности к великой княгине Анастасии, султана Баязида четвертого, пусть Аллах не забывает о нем денно и ночно. Их отношения или взаимоотношения, тайна покрытая мраком. Ну что может быть общего с женщиной из «другого мира», другого вероисповедания, статусности, да к тому же старухой, у мужчины обладающего по нынешним временам безграничной властью не только в своей империи, но почти всюду, куда на карте мира укажет его палец, еще не старого, всего-то пятьдесят семь лет, имеющего большой гарем жен и наложниц, ну и целый выводок отпрыском разного пола и возраста? Ей ведь уже никак не меньше сорока, хоть и молодится и выглядит ухожено. Что!!! Но ведь что-то все же есть. И это «есть» обладает невероятной значимостью. Баязид не дурак и не замечен в слишком большом мотовстве своих активов, но княгине сделал три действительно царских подарка. Подарил в провинции Синоп городок Аклиман, а на своих новых землях еще один городишко. Мало того, он выделяет средства на содержание двора. Зачем ему это? Этот вопрос неоднократно будоражил умы приближенных, но оставался без ответа.

Хозяйка маленького кусочка земли на побережье Кубани, сегодня пребывает в хорошем настроении, его не смогли испортить ей даже ночные сполохи зарниц и слабые, едва слышные в ночи отзвуки грозовых раскатов с запада, со стороны новороссийской бухты. Природа так устроена, что в бухте всегда что-то происходит, так зачем волноваться, находясь далеко от экстремального места? После катастрофы, на Земле вообще происходит много непонятных явлений. Упавший метеорит стер с лица земного шара целый материк. Подняв волну до небес, смыл острова королевства Великобритании. Поизгалявшись над Европой, разбушевавшийся океан, устроил потоп унеся в пучину территории множества стран и был остановлен лишь горной грядой. Сейчас ломаная линия океанского побережья проходит по подножью горной гряды. Города Италии, Франции и прилегающие к ним страны, можно разыскать разве что на дне морском. Нет Германии и Польши, Скандинавии и Прибалтики. Океанская вода плещется километрах в двухстах от развалин города Харькова. Там тоже был потоп, но вода почему-то отступила, заставив обезлюдить территорию черноземов. Сколько людей погибло! А потом было несколько лет сумерек над всей планетой. Температура воздуха упала. Зимой и летом стояли холода. Голод и мор прошелся по Земле. Думали уж все! Наказал Всевышний за грехи наши тяжкие! Но, ничего. Распогодилось, развиднелось, стало нормализоваться. И теперь имеем, что имеем.

Однако сегодня хороший день.

– Евграф!

– Слушаю, матушка-государыня!

Дворецкий появился, как по мановению волшебной палочки. Старый мужчина с едва морщинистым лицом и бакенбардами на щеках, одетый в ливрею с позументом, под которой виднелась белоснежная рубаха, в белых же, приталенных бриджах, чуть ниже колен. Как будто сейчас не средина двадцатого века, а конец девятнадцатого. Обычно княгине не нравилась такая форменная одежда распорядителя прислуги, а сейчас чувство внутреннего неприятия молчало, как выловленная из реки рыба.

– От полковника Харитонова вести есть?

– Нет, матушка.

Старик поклонился чуть ли не в пояс, но и это не вызвало противоречий с настроением. Сегодня еще ни разу не посетила голову мысль о смене старика, кем-то помоложе.

– Ну и ладно. Как там наша гостья?

– Все как вы приказывали вчера, ваше высочество. Чин по чину разместили в «холодной». Там на окнах решеточки стоят, так что не сбежит. И как велели, утром не кормили.

Да, это она вчера малость вспылила. Но девка сама виновата! Вызывающе непочтительна, несносна, а манеры, словно у извозчика Казанского вокзала. Это же надо ее так обозвать! А ужасные матерные слова в ее же адрес! Угрозы! Папой пугала. Ха-ха! А папа у нас кто? Господь Бог? Мол придет и разберется со старой… Где таким словам выучилась? Да и вовсе она не старая!.. Вот и вспылила. Княгине этот «папа» самой нужен, вернее то, что болтается на шнурке у него на шее. Но об этом даже в мыслях не нужно вспоминать. Султан только и обхаживает ее так, потому что тоже не знает, что в круглом куске золота находится большое будущее власти на Земле…

Думала, что ее люди из параллельной реальности приведут царскую дочь, а той оказывается уже больше пятнадцати лет и в живых-то нет. Ну ничего, кровь царевны течет в жилах этой маленькой гадкой девчонки. Этого достаточно. Пол дела сделано, осталась еще половина и она встанет с колен.

Раздумья прервал вбежавший в кабинет секретарь.

– Ваше царское высочество! Беда!..

– Что случилось?

– Русские войска!..

– Десант?

– Нет! Прибыл ваш порученец при ставке командующего. Тумо-генерал Озтюрк застрелился.

– Немедленно его сюда!

– Слушаюсь!

Пред ясны очи великой княгини предстал капитан Астафьев. Лицо небритое. Сам весь грязный, помятый, выглядевший отнюдь не презентабельно.

– Рассказывай!

– Вчера поздно вечером русские войска нанесли удар по Новороссийску. В городе паника и пожары. Турецкий гарнизон подавлен, войска бегут на таманский полуостров. Удар нанесен неожиданно, поэтому турки заведомо проиграли. Их потери колоссальны. Мне чудом удалось выбраться из города и я сразу к вам…

– Откуда войска?

– Мещеры Кубанские.

– Понятно. Значит Мальцев дождался таки момента и ударил. Старый волк перехитрил всех.

– По дорогам рыщут казачьи разъезды. Скорей всего просто взятием города не обойдется.

– Ну это понятно. Иди капитан, отдыхай.

– Слушаюсь!

– Евграф. Распорядись, чтоб готовили яхту, собирайте вещи и чтоб свели на борт пленницу. Охрану к ней приставьте. Через два часа уплываем. Да! Ротмистра Греве вызови ко мне в кабинет. Поторопитесь. Насколько я знаю Мальцева, времени у нас мало.

Ротмистр Греве, один из заместителей Харитонова. Молод и амбициозен. Ему бы в русской армии служить, да не сложилось. Карточный проигрыш, убийство сослуживца, переход на другую сторону и как результат, оказался в этой «дыре». Но деньги хозяйка платит своим «псам» не малые, правда и работать заставляет. У нее на военных какие-то свои виды имеются. А характер у бабы мужской, улыбками его маскирует.

– Вызывали, ваше царское высочество?

– Звала. Ты проходи, ротмистр. Присесть не предлагаю, времени нет. Небось знаешь уже, Новороссийск в руках русской армии.

– Уже доложили.

– Вот-вот. Работа тебе есть.

– Слушаю.

Достала из секретера тонкую пачку фотографий, бросила на журнальный стол перед вставшим в вольной стойке офицером.

– Поедешь в Ростов, не знаю как, но найдешь этого человека. Зовут его…

– Кутепов Александр Григорьевич. Он же странник. Эти фотографии шли через меня. Дальше, что делать?

– Найдешь и передашь ему мои слова. Мол, ожидаю его в своем поместье у города Аклиман, провинция Синоп. Начиная с числа, двадцатого июня, у него ровно тридцать дней, чтоб добраться и предстать передо мной. Не успеет, скажи удавлю его сучку. Понял?

– Так точно. Еще что?

– Это все. Человек десять бойцов с собой возьми, а то нынче дороги, сам знаешь какие.

– Этого не нужно. Мне одному добраться будет сподручней.

– Тогда иди, больше не задерживаю. Евграф!..

Как не пытались турецкие войска стабилизировать положение и предпринять сильную контратаку в районе Кеслерово, но связи и общее управление было нарушено. Киевское уже было занято казаками войскового старшины Голуба. В это же время, перегруппировавшись, русские войска освободили Гайдук, Владимировку, Глебовку, Южную Озерейку, Абрау.

Турки, потеряв Новороссийск и утратив опору в центре, ускорили отвод войск. На промежуточных позициях сильное сопротивление оказывали усиленные арьергарды. Действиям турецких войск способствовала местность. Между многочисленными лиманами и озерами существовали сильные естественные рубежи, где турки разрушали пути сообщения и минировали подходы. Здесь небольшие силы могли сдерживать наступление более многочисленного противника. Русские войска были вынуждены с боем брать каждый такой рубеж, пока основные силы врага попросту бежали. Началось освобождение Тамани.

Зайдя в аппаратную связи, генерал Мальцев усевшись в неудобное, для своего грузного тела, кресло, приказал поручику Вознесенскому:

– Передавайте открытым текстом, вот на этой частоте, – положил на столик перед аппаратурой листок с цифрами. – «Над Кубанью небо чистое!». Вы поняли? Два часа к ряду передавайте.