Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава шестая

Господин Великий Новгород, конец осени 2022-го года

Выйдя из вагона на перрон, особого чувства единения с родной землёй, вскормившей его в прежней жизни, не почувствовал. Великий Новгород, в котором княжил Александр Невский, в прежнем качестве не узнавался. Может всё потому, что он сейчас не был тем молодым бояричем Михалко. Сейчас даже по паспорту он никакой не Константин Хильченков. В настоящем он Александр Тихонович Львов, в прошлом воспитанник детского дома, контрактник ВС РФ, участник СВО и доброволец в отряде луганских казаков, но это уже тоже всё в прошлом. Теперь же обычный гражданин страны, решивший после контузии и ранения, пройти реабилитацию здоровья необычным способом – проехаться по западным рубежам России. А, что? Деньги-то есть! Куда их тратить?

Вот он, Господин Великий Новгород. Ноги ступили на полотно привокзальной площади. Ощущения?… Гм! Нда! Основные ощущения такие: Он голоден. Требовалось побриться. Принять ванну.

«Ванна!»

Представив себе тёплую, налитую водой с душистым запахом и пеной, эмалированную лохань, Костя,.. Несмотря на смену личности в документе, он ведь так и остался Константином. …глубоко вдохнул осенний, с примесью отработанных автомобильных газов воздух, поморщился, и направился к привокзальным остановкам. Предстояло ещё в гостиницу устроиться, и только потом!..

Отвлёкся. Ощутил денатуратный перегар, смешанный с потом и застарелой мочой. Престарелый мужчина, по всем признакам и одежде бомж натуральный, элитный и патентованный, выделив из поредевшей толпы приезжих именно Хильченкова, отлип от близкого угла здания нетвёрдо прошаркал к нему и просипел:

– Мол-дой чел-лэк! Не найдётся ли у вас пары монет на чашку чая? Усраться, как трубы горят.

– Нет. – Отказал сразу и резко, чтоб у деклассированного элемента на его счёт даже иллюзий не было.

– Тогда может сигарету?

– Отвали.

Бомж уковылял, не оглядываясь.

«Вот такой он нынче, Новогород! Раньше подобного и представить не смог бы». – Подумал.

А, что ж город? Город, как город! Таких в современной России не один, не десять, даже не сто. Десятки тысяч. На дорогах Новгорода лоснился новый асфальт, а потому, что поздняя осень была тёплая и без затяжных дождей, он ещё и сухой. В общественном транспорте всего три остановки проехал, а уже и вставать пора. Добрые люди подсказали адресок, во всех отношениях приемлемой для командированных гостиницы. Теперь ему нужно лишь на параллельную улицу перебраться и он на месте.

Пока Хильченков на предмет маршрута к спланированной гостинице терзал программу айфона, неторопливо вышагивая в подвернувшийся проход между домами, образовавшими плохо освещённую улицу, навстречу одинокому путнику показались три молодых организма, облачённых в джинсы и чёрные кожаные куртки. Парни уже издали окинули его оценивающими взглядами, соображая: а не избить ли чужака вящей забавы ради? Гоп-стопом от них точно не веяло, а вот жаждой жёсткого поступка и приключения фонило нещадно. Костя взглядом на них покосился, мысленно ответил:

«Простите, мальчишки! В поезде много пустого времени потратил, а потому, считай, с самого утра не сумел замочить ни одного отморозка! Дайте достойно завершить пропадающий попусту денёк, уложить в ягдташ троих подонков! Которым самое место на призывную комиссию загреметь и в зоне СВО оказаться, а не членом груши околачивать. Трое мудаков на сон грядущий – уже приличная добыча!»

Инстинкт самосохранения у хищников-двуногих, четвероногих и прочих – развит основательно. Ребятки почуяли неладное, переглянулись, прошагали мимо, наверняка в поисках более податливой жертвы, но это уже заботы местных ментов и никак не Хильченкова.

За Ярославовом дворищем нашлась гостиница «Россия». Перед нею напоролся на защитное ограждение из полиэстера, там что-то строили, потому из-за этого, а так же по причине позднего времени увидеть реку Волхов не смог. На рецепции гостиницы выяснилось, что номера были. Осень – не сезон для отпускников.

Тучная тётя за стойкой, в компьютере разбиралась, как свинья в апельсинах, а потому пришлось подождать девушку, которая разговаривала по телефону с клиенткой. Пока была пауза Костя поинтересовался у дамы: когда построено здание гостиницы? Мадам и тут не удивила, моргала глазами, не издавая звуков открывала рот, но так и не ответила. Стажёр, что ли? Освободившаяся девица в течение трёх минут решила все вопросы и Хильченков, заселившись, наконец-то смог… принять душ, без вожделенной лохани и душистой пены в ней.

Утром, выйдя из гостиницы на свет божий, из чистого интереса спросил у проходивших мимо людей, очень похоже, что местных жителей, где находятся церкви и монастыри. Очень странно услышать ответы было. Они не знали. Спешили. Торопились. Кивали на телефон в руке Константина. Может действительно не ко времени вопрос, а может… Не интересно им это.

Город, как не родной. Ничего общего с прежним. Ориентировался через Яндекс.

Вот и узнавание проявилось. Церковь Спаса Преображения – вся как в прежние времена смотрится. Её строила артель Корова Яковича по заказу князя Ярослава Владимировича. Да-а! Просто так люди в древности не строили столь величественные храмы и не ходили бы постоянно в них на службу. Храмы им помогали как-то жить и выжить. Вера была сильна, просто так люди верить не будут. Новгородцы ставили храм, «как мера и красота скажут». Смотришь на него, и возникает ощущение простора – очарование вида, открывающегося с храмом. Он притягивает внимание в окружающем пространстве. Четырёхстолпный, розового оттенка, одноглавый, кубический с тремя апсидами, живой в окружающем пейзаже.

На то, что времени много на осмотр потратил, не жалел. Обратно к автобусной остановке в 15.20 вышел и вскоре подъехал автобус. Народу в нём было много. Даже удивительно. Люди, которых в городе видел, как бы изолированы. Они не чувствуют связь с постройками города, они идут за продуктами, на работу, пытаются увлечься концертами, они вне истории, она их не увлекает.

Позволил себе прогулку без определённой цели и это ему приглянулось сейчас больше, можно сказать зашло, чем блуждание по церквям.

Волхов делит город на две части. Западная – Софийская. Здесь Кремль и Большой земляной вал. Восточная сторона называется торговой – Ярославово дворище и Торг. Сумерки заставили вспомнить не только о том, что вечер настал, но и о том, что не духом единым сыт человек. Захотелось одеться цивильно и в приличной ресторации поесть сходить.

Лощёный, с гладко выбритым лицом, в тщательно отглаженном костюме, благоухавший туалетной водой «Единственным Мужчиной», Хильченков вошёл в ресторан, с порога окинул взглядом зал…

* * *

Город Новгород уж точно ничем на Москву не походил, разве что слегка на Питер смахивал. По здравому рассуждению, он всего лишь небольшой провинциальный городок с населением около 220-ти тысяч человек. Климат несколько иной, природа – другая, ритм жизни более размеренный, даже люди спокойней. Новгород, тот, который позиционировался отцом городов русских, ныне уменьшился до Новгородской области и мало кто настроен видеть его величие, раз не спешат восстановить вызывающие восхищение старинные постройки культового назначения. Приехавшей бизнес леди осмотр исторических достопримечательностей тоже не нужен был, от слова совсем. Решив большую часть вопросов со здешними партнёрами по бизнесу, Анна в кои-то веки решилась оторваться от дел повседневных.

Как считало её питерское окружение, делая выводы не на пустом месте, сама Анна Леонидовна Грушевская была женщина со стальным стержнем внутри. Вдова, не имеющая детей, тридцати семи лет от роду, по образованию, как не странно, психолог. После смерти мужа унаследовала поставленное на прочные рельсы дело, выстроенное по лекалам прежнего хозяина. Возглавив компанию, погрузилась в бизнес по самые уши, и потащила его, как ломовая лошадь. Радости жизни ей стали недоступны. Отсюда копились проблемы на личном жизненном фронте: командирский голос она сохраняет даже дома, общаясь с прислугой, что уж там говорить о наёмном персонале не маленьких производственных площадей подвластных ей. Мысль изменить всё хотя бы на один вечер пришла Анне спонтанно.

Ресторан, куда вечерней порой зашла Грушевская, у местных значился дорогим заведением. Семейные рестораны «My Kitchen» и сетевики «Gourmetto» и рядом с ним не стояли. Публика здесь обеспеченная, явно не за пивом на разлив и не за шавермой забежали. Таких людей бесплатные концерты «Пилота», Игоря Растеряева, или того же «Нейромонаха Феофана» не прельстят. Здесь тихая музыка в зале воспринималась фоном. На маленькой сцене музыканты играли её вживую.

Могло показаться, что официанты, подобно эквилибристам на цирковом ковре, в полумраке проплывают между столиками.

– Вас усадить?.. – попытался предложить услуги пожилой мэтр.

– Сама. – Отказалась Анна.

Окинула взглядом ресторанное пространство. Заметила надменные взгляды дам за столами, любопытные – кавалеров.

В углу, как бы наособицу был избирательно выделен стол. За ним сидела пара. Совсем ещё юная особа, но довольно вульгарно накрашенная. Рядом с ней взрослый мужчина. Он гладил девушку по плечу. Анна походя отметила, он кажется, знал, что девица его не любит. Но этот факт не мешал ему ею владеть. Чуть дальше за столом скучал одинокий молодой парень одетый неброско, как командировочный, но имеющий статус выше средней руки. Вот он-то как раз, в это дорогое заведение чисто поесть заглянул. Вошедшую Анну заметил, оторвавшись от неторопливого поглощения пищи, пристально оценил, улыбнулся ей, как бы взглядом сообщая, что он вовсе не будет против её соседства за столиком. Что? Свой свояка видит издалека? Ну!.. Эстрада с того места, как на ладони. Почему нет?

Прошла к столу. Замечая, как молодой человек по мере её приближения, поднимается на ноги. Спросила:

– Вы позволите?..

– Присаживайтесь. – Предложил, отставив для неё стул и подождав пока она займёт место, подмечая при этом. – Сегодня прекрасный вечер. И даже эта ужасная музыка его не испортит. Сделаете заказ?

– Конечно.

Мужчина призывно махнул рукой. И вот уже улыбчивый официант повторяет заказ. Анна Леонидовна не даёт ему сразу убежать, останавливая вопросом:

– Как быстро будет готово?

– Примерно через двадцать минут.

Извинившись перед незнакомцем-соседом по столику, Анна взяв сумочку, удалилась в дамскую комнату. Ещё через пятнадцать минут, когда вернулась на место, они познакомились. Мужчину звали Александр. Да-а! И он не был командировочным, а приехал в город повидать древние достопримечательности, немало удивив этим Анну.

Болтали о пустяках. Сначала… Язык у нового знакомого был подвешен на уровне интеллигента высшей пробы. Александр не напрягаясь особо поддерживал любую тему выбранную нею, незаметно переходил на лёгкий флирт, заставив перейти на «ты». К бутылке лёгкого вина, добавился коньяк. Чуть-чуть! Заставивший Анну раскрепоститься и… сняться с тормозов. Чувствовала она себя с этим незнакомым ей мужчиной полноценной женщиной, но всё же два года жизни в качестве коня в юбке, давали о себе знать. Мгновенного преображения не случилось. Ковырнула, может и не его лично, а всех мужиков одновременно, избрав при этом того, кто сейчас рядом находился:

– Хочешь сказать, что ты по натуре своей отличаешься от моего предыдущего мужчины? Да, он другой! Во всяком случае, он хотя бы вид делал, что его прельщают детали моего тела. Тебя они ещё совсем недавно не трогали. Откуда знаю? Всё банально просто, даже примитивно. Ещё в начале знакомства, ты помимо воли, на чистом автомате, впервые увидав незнакомую тебе женщину. Скажешь не так? Угадала. По глазам вижу! Оценил мою фигуру: глазами раздел, примерил отдельные детали. Я сразу поняла, грудь тебя не впечатлила. Разве что ноги. Мимолётного взгляда тогда было достаточно, чтобы по глазам определить полный список моих недостатков. Пресыщенный вниманием противоположного пола молодой самец не выразил слюнотечения, про похоть я уж и вообще промолчу. А ведь будь на моём месте чуть посмазливее самка, попроще, доступнее, что ли. Похоть в тебе обязательно проявилась…

– Это с чего ты так решила?

– Все вы одинаковые, включая моего прежнего мужа. Он точно такой же искатель приключений был. Но с тобой и прямо сейчас я готова рискнуть. В определённых пределах.

– В каких?

Чувствовала, что опьянела, что мысли впереди паровоза скачут, но остановиться никакой охоты не было.

– Без всяких обязательств.

Александр потянувшись, своей ладонью накрыл её руку на столе, серьёзно и совершенно трезво ответил:

– Со своей стороны не вижу препятствий. Я холост. У меня давно не было женщины. Мне действительно до ужаса хочется близости. На откровенность отвечаю взаимной искренностью. Здесь и сейчас ты мне до чёртиков нравишься, а после подобного выяснения взаимных претензий друг к другу мои симпатии к тебе многократно возросли. Внушать, что влюблён, не буду. Это не так. Да ты и не поверишь.

– Конечно, не поверю.

– Ну, вот! В нашем с тобой случае, если сумеем не внушить друг другу чувство отвращения, для этого, кажется, нет предпосылок, обещаю, что буду предельно чистосердечен и нежен.

– Не могу сказать, что ты мне неприятен. Только не понимаю,.. может такое быть, что на моих губах сохранились следы прикосновения губ другого мужчины. Неужели, тебя совсем не трогает, что целовалась с другим? Должно же возникнуть чувство брезгливости. Мне, например, противно, что давала целовать себя. Надо же быть настолько наивной дурой!..

– Извини, Аня, его ты воспринимала другим, не таким, как на самом деле, разве можно требовать от тебя… или от меня, обнуления всего, что происходило раньше?.. – Предложил. – Кажется, мы всё выяснили и теперь самое время уходить.

Три пятитысячных купюры радужным веером легли между столовыми приборами. Поднявшись, практически извлёк её из-за столика, привлёкая к себе.

– Уходим.

Усмехнулась ему в лицо, но вырываться даже не думала.

– Настойчивый, нагловатый, упёртый… Почему меня это не бесит? – согнутыми в локтях руками упёрлась мужчине в грудь, остановила позыв его похоти. – Подожди секунду, посмотри в глаза. Я тебе хоть чуточку интересна?

– Интересна.

Вечер не только для них двоих подходил к своему логическому завершению. От ресторана разъезжались дорогие и красивые машины. В свете фонарей они нагло выблескивали своими округлыми боками. Им даже такси вызывать не нужно было, гостиница Анны в двух шагах находилась.

Уже в номере сломил сопротивление протрезвевшей Анны, приблизил к женщине лицо, вдохнул запах волос. Ужасно не хотелось сравнивать, но с запахом боярышни Млавы или той же Рогнеды, ничего общего не было. Не вдохновила. О-хо-хо! Нда! А ведь отработать мужское начало,.. Гм! …предстоит в полном объёме.

Поцелуем пригасил ненужные сейчас воспоминания. Ощутил ответную реакцию Аниных губ. И эти губы, позволили ему отведать вкус чувственности женщины. Тряхнуло! Каких к чёрту чувств? Чувства бередить не стоит. Нужен хороший, здоровый секс, так чтоб девочке, от переживаний и оплакиваний прошлой жизни, окончательно башню не снесло и сознание на место встало.

Женщина, безучастная вначале, вдруг обхватила его голову, прижалась теснее, позволяя, нет, требуя, чтобы поцелуй стал по-настоящему интимным.

По щеке Анны скатилась слеза, попала Хильченкову в рот, смешалась со слюной.

«Что за чертовщина творится?» – подумал.

И при этом ему было беспредельно хорошо…

Проснулся среди ночи, но липкая муть кошмара, где Костя снова стрелял и ползал под градом осколков, в пыли среди кирпичных развалов разрушенных домов, в кровавых соплях и с чугунной, ничего не соображающей головой, напрочь отбила желание продолжить сон. Окончательно прорвался в реальность, после того, как очередной раз заполучил два выстрела в грудь. Свободной рукой вытер выступивший пот со лба, включил прикроватный «ночник». Аккуратно освободил вторую, онемевшую руку из-под белокурой головки, выбрался из кровати.

– Саша?.. – раздался сонный голос вдруг тоже проснувшейся подруги, с которой вчера познакомиться умудрился.

Успокоил:

– Спи, малыш. За окном ночь несусветная. Спи.

– Уммрр… – неожиданно для той, вчерашней, знающей себе цену, наперёд просчитывающей ситуацию, женщины, совсем по-кошачьи сонно мурлыкнула.

Анна обратно скрылась под одеялом.

Мимолётно полюбовавшись на изящную ступню, словно специально оставленную на виду, отвернулся и подошёл к окну. Ночной кошмар военно-полевого ада, очередной раз доставший его за тысячи километров от зоны СВО, новому началу любовных игр не способствовал.

В попытке прогнать навалившееся омерзительное чувство беспомощности прислонился лбом к приятно холодному стеклу и принялся растирать затёкшее плечо. Снова ощутить себя беспомощным раненым, лежащим на больничной койке, в окружении таких же бедолаг, у многих из которых отсутствовали конечности, было жутковато.

На подобии собаки выброшенной из бушующей купели на берег, помотал головой:

– Млять! Приснится же…

Стремясь стряхнуть наваждение радикальным способом, подошел к «горке» со встроенным в мебельную конструкцию мини баром, извлёк из него ополовиненную вчера после жарких утех бутылку коньяка. Прямо из горла не просто выпил… практически выжрал содержимое.

– Пф-фу-у! – удовлетворённо отдышался и мозги на место стали. – У-у-г!

Мельком брошенный на стену взгляд, упёрся в раму с зеркальной поверхностью. Зеркало послушно отразило привычную картину, разве что в стиле ню из-за времени суток. А ничего так. До габаритов Шварцнегера далеко, но после госпиталя отъелся, и зубами скрипеть над выпирающими костями уже не тянет.

До обоняния добрался запах пота и застарелой мочи. Голос со скрипинкой из-за спины, чуть ли не с издёвкой произнёс:

– Любуешься?

Крутнулся на месте, принимая боевую стойку. Взгляд напоролся на вчерашнего бомжа, выпрашивавшего мелочь на опохмел. Вот только глаза у неожиданного посетителя, выдавали в нём совсем не опустившегося человека. Смешок.

– Кто ты? Чего надо?

Странно, но отвратный запах в одно мгновенье улетучился, воздух в комнате наполнился лесной свежестью.

– Не узнал? Богатым буду. – Снова смешок, прервавшийся резко, острый взгляд до печёнок, как рентгеном просветил. – Покровителя своего мог бы и признать, я ведь тебя почти с того света вытащил и в короткие сроки на ноги поставил. Простой смертный с такими ранами с больничной койки, разве что через полгода подняться был должен.

– Велес?!

– Наконец-то сподобился. Что, Михайло, решил себе отпуск спроворить?

Костя метнул взгляд в сторону Анны, но славянский бог твёрдым голосом успокоил:

– Спит она.

Вроде бы и не в чем оправдываться, и всё же объяснить попытался:

– Домой потянуло, да и ранения у меня. Врачи в госпитале сказали, две пули в правую часть груди словил. Обе навылет, внутренние органы не задеты, ничего особо опасного нет, но реабилитация требуется.

– Знаю-знаю. Несмотря на занятость, пришлось отвлекаться, потому на тебе, как на собаке всё зажило. Для поездок и воспоминаний ты не совсем удачное время выбрал. Пока ты здесь прохлаждаешься, чернобогово семя фронт рушит. Твоё место сейчас там. Если ты, и такие как ты, разъедутся, что будет?

– Плохо будет.

– Во-от! Ведь понимаешь же!

И действительно. Пришло понимание, ясное видение обстановки не только из сознания молодого боярича, но и сознания бывшего владельца тела просочилось.

Никто не знает, что будет твориться на СВО поздней осенью, а уж тем более, зимой 22-го – 23-го года. Да даже чтоб ни творилось, Хильченкову предстоит возвращение на фронт. По иному, он не сможет,.. Должок! …да и Россия для него важнее всего на свете. Даже если опустить прошлое в Новгородском княжестве в качестве Михаила, нынешнее положение вещей обязывает мёртвой хваткой за Родину Константина Хильченкова держаться. Из песни слов не выбросишь! В сознании новоявленного Хильченкова, гнездились подробные сведения родовой канвы реципиента. По материнской линии его прапрадед был дворянином. Безземельным, но дворянином имеющим род с древними корнями. Тот сгинул в горниле гражданской войны, оставив после себя дочь на попечении дальних родственников. Прапрадед по отцовской, тоже не простым обывателем значился. В советское время такое скрывалось, но из уст в уста информация передавалась. Отцова родня происхождение из побочной ветви рода боярина Василия Басманова вела. Пра-пра по отцу – морской офицер, расстрелянный «красными» в Севастополе 20-го. Оно-то конечно дела давно минувших дней, но какая бы власть «на родных пепелищах» не была, как бы сама страна не называлась, Империя, как и Россия вечны. Это прежнему Хильченкову в силу частично-детдомовского воспитания пофигу было. Ему и вспоминать-то, о том, что деды в Отечественную фашистов с родной земли гнали, некогда было. Сейчас время такое, укрофашистов уничтожать нужно. Вспомнить о предках и стереть нацистскую нечисть с лица земли.

– Молодец! – кивнул Велес. – Правильно мыслишь.

Костя головой помотал, отгоняя наваждение воспоминаний. Упёрся взглядом в глаза собеседника, чуть ли не набычился, подозревая, что череда мыслей в голове не сама по себе прошла. Промолвил:

– Мне виру за кровь взять нужно.

– Чего-о? – удивился собеседник. – Какую виру?

– Самую реальную. Вдруг погибну, а отомстить некому станет.

– Вот уж не думал…

– А ты подумай. Ты же первым про это знать должен был.

– Гм! И сколько времени тебе на это потребуется?

– Месяц.

– Месяц это много. Две недели. Успеешь, пусть так тому и быть. Не успеешь, сам виноват. И ещё условие будет. Раз уж виру берёшь, сделаешь всё официально. Недругам своим объявишь – «Иду на Вы!».

– Издеваетесь?

– Даже не думал. Не уподобляйся чернобогову отродью, всё исподтишка делать, ведь так можно не заметить, как на другой стороне окажешься. Прежний владелец занятого тобой тела в одном шаге от этого был. Всё. Время пошло.

Велес исчез, будто его здесь и не было.

Константин постояв немного, достал телефон, набрал номер, который наизусть помнил. Услыхав: «Ало!»

Давно голос не слышал. Уточнил:

– Владимир?

– Да. Кто звонит?

– Хильченков…

* * *

Утро

– …Не обижайся, Саша. Именно этого мне и требовалось. После стольких месяцев вынужденного целомудрия… Любовь не закажешь, и подлинную страсть не принудишь зародиться – но развлечься-то возможно, а?..

Костя только головой мотнул.

– …Не спорь. И не вздумай извиняться: убью… Хотя-а, – прибавила Анна лукаво, – тебя убьёшь… Вон, грудь вся дырявая, а ты на обоих ногах ходишь. Что на время смотришь?

– Пора мне.

– Уже?

– Угу.

До неё только теперь доходить стало, что не она инициатор прекращения их любовной связи. Это несколько обескуражило. Вот так просто от неё уходит мужчина. Как это? Спросила, надеясь на ответ, который по мнению профессионального психолога должен был прозвучать:

– Мы ещё увидимся?

– Вряд ли.

Обиженно бросила:

– Тогда брысь! Я в душ. Когда выйду, чтоб тебя уже след простыл.

Костя полностью одетым был. Послушался. Вышел. Снаружи уже вполне светло, день обещал быть хоть и прохладным, но ясным и солнечным.