Текст книги ""Фантастика 2026-149". Компиляция. Книги 1-14 (СИ)"

Глава восьмая

Группа Галла, группа Цыгана

…Нарвались! А как получилось?

Галл принял решение сделать крюк и на первоначальном этапе к границе отходить. Темп движения затрудняли пленные украинские офицеры, которые хоть и десантники, и по возрасту не старики, но штабные, со спортом не дружившие уже лет пять как. Через километров десять, совсем здохли.

– Галл, – догнав старшего сводного отряда, Цыган поднял волнующий всех вопрос. – Мы с ними далеко не уйдём. Уверен, хохлы уже кипиш подняли, и уж точно за нами кого-то отрядили.

– Что предлагаешь?

– Остановиться. Расспросить. Скинуть балласт.

Один из способов получить преимущество в бою, является постоянное обдумывание текущей боевой обстановки, а также её грамотная корректировка, в случае возникновения такой необходимости. Следует тщательно и заранее продумывать все возможные варианты своих и чужих действий, а также возможных контрмер противника. Поэтому приходится всегда держать в голове план операции и варианты её возможного развития, а также запасные планы действий.

Основное и весьма эффективное средство борьбы с противником – это умение его обхитрить. Такие элементы, как неожиданность, алогичность, кажущаяся невозможность, должны использоваться в полной мере. Это аксиома.

– Всем стой! – по связи объявил принявший решение Галл.

Пленных потрошили экстренным порядком. Узнали… Многое узнали.

Прежде всего непонятые никем из высокого начальства в Москве цели самого нападения прояснились. Оказалось, нормальные такие цели. Идиотские по нынешним меркам и временам. Кто-то из политических небожителей Киева скорешился с военной верхушкой ВСУ и они сообща решили нарушить логистические маршруты, по которым российская сторона подвозит резервы к линии фронта. Между делом стоит задача разрушить инфраструктуру. Ну и если удачно пройдёт расширение плацдарма, планируется перенести войну на территорию России. К выясненным сведениям прилагалась информация по численности группировки.

На начальном этапе операции в ней участвовали три бригады общей численностью до 10 тысяч человек. В их числе – 80-я отдельная десантно-штурмовая, 22-я и 88-я механизированные бригады. Укомплектованы танками – Т-64БВ, Т-80БВ, колёсными бронетранспортёрами Страйкер и советскими «восьмидесятками», гусеничными БМП Marder. В большом количестве имеется артиллерия, дроны, системы противовоздушной обороны, машины разминирования, инженерные машины ИМР-2. Много и другой техники иностранного производства. На технику, участвующую в наступлении в Курской области, нанесены опознавательные знаки в виде белого треугольника. Вроде как с 9-го числа в наступлении участвуют 61-я и 116-я отдельные механизированные бригады.

– А ещё,.. а ещё, недалеко от места действий в Сумской области располагаются 49-я отдельная артиллерийская бригада, и 27-я реактивная артиллерийская. – Вещал украинский майор. – Родненькие!.. Товарищи! Только не убивайте!.. Ы! Ы-ы-ы!..

– А, куда ж тебя девать, отморозок? Солить, что ли? – спросил у украинского десантника старший лейтенант Мамедов.

Жена у Вагифа родом из Донецка была, а в 21-м году ещё и тёща под раздачу прилёта по городу попала и погибла, потому были причины у представителя кавказского народа люто ВСУшников ненавидеть.

– Зачем на нашу землю пришёл?

– Меньше лирики, Цыган. – Одёрнул Галл, простецким ударом ладони, в просторечье называемым «лещём», взбодрил майора. – Что ещё сказать можешь?

– Количество участвующих в боях военнослужащих доведут до 30-ти тысяч человек.

– Охренеть! – снова не сдержался Цыган.

– Время! – подсказал Хильченков, присутствующий рядом.

– Стойте!.. Ну, стойте же! До сентября во вторжении в Курскую область задействуют как минимум 11 бригад, подразделения Нацгвардии, ССО и СБУ, Теробороны.

– Время! – повторил Тихий.

Точный удар в область шеи и майор лёгкой смертью «ушёл». Второго бойца, как контрольный язык держали. Не понадобился…

Понимание того, что хвост прищемили и по следу кто-то идёт, пришло из-за того, что по направлению движения сновали чужие беспилотники. Летали они не бессистемно, а вполне целенаправленно. Выявить диверсантов у операторов вряд ли получится, но сам факт пристального наблюдения в квадратах смены курса о многом говорило. Значит за спиной профессионалы. Дошли до точки смены курсового поворота, по связи кинули инфу, дроны курсируют уже квадрат, в который повернул российский спецназ. Крюк дали – через какое-то время снова «пернатая сволочь» за густой листвой не замечая, над головой пролетает. И не одна!

Лес скоро стал редеть, большие светлые полянки сообщали своим появлением о том, что он вот-вот закончиться может. Потом сосновые деревья сменились дубовым редколесьем, характерным для климата и почвы Курской земли.

– Медоед, Галлу!..

– Галл в канале.

– Впереди дорога. Дальше поле. Вот только вдоль дороги военных, как грязи.

– Всем стоп! Рассредоточились! Медоед, иду к тебе.

– Принял. Жду…

– Галл, – лежавший рядом с командиром сводной группы Цыган, перевернулся на спину, дальше смотреть смысла не было. – Здесь не пройдём. Их роты две, не меньше. Развернулись так, чтоб быстро отреагировать на наш прорыв с любой стороны. Наверняка связь с загонщиками имеется.

– Вижу. – Согласился с коллегой старлей, в бинокль обследовавший дорогу, вдоль которой расположились ВСУшники батальона «Нахтигаль».

Под таким названием в 41-м году прошлого века бандитствовали бандеровцы входившие в состав частей Абвера. Теперь вот эти за дела дедов своих радеют.

– Сколько мы у преследующих нас по времени выигрываем?

– Думаю, час. Может чуть больше.

– Что делать решил?

– Назад двигать. И чем скорей, тем лучше.

От края посадки до дороги метров двести – чистый участок земли тянется.

– Может по посадке левее примем, а там..?

– Вагиф, но ты сам бы что сделал, если б координаты нахождения ДРГ противника на своей территории просчитал?

Любое перемещение группы во время операции осуществляется не ради самого перемещения, а для того, чтобы группа могла занять более выгодную позицию или же более безопасное укрытие. Цыган думал не долго:

– Коробочка?

– Вот! Не думаю, что хохлы дурнее нас. Влево или вправо пойдём, всё равно на засаду нарвёмся или заградотряд. Если б хотя бы дронов не было, могли бы просочиться. Но ведь на небо глянь. Висят проклятые! Они нас разве что там, откуда пришли не ждут. Не радует, что здесь не лес, а посадки, но зато сплошные и широкие. Единственное, что не знаем, количество идущих по следу. Ну и качество. Но тут уж как карта ляжет, и как сами сработаем.

– Тогда чего выжидаешь? Командуй.

Назад, на встречу с загонной группой, чуть ли не бегом бежали. Передовой дозор и того быстрей. Он первым и определился.

– Командир, впереди хохлы. – Доложил Хильченков. – Торопятся, но идут профессионально.

Вот оно! Группа вплотную столкнулась с противником, потому все излишние манёвры и передвижения исключаются. Передвигаться следует только тогда, когда в этом есть какая-то жизненная необходимость, например противник, хорошо пристрелялся по позиции. Обычно в таких случаях применяют дымы или плотный заградительный огонь, после чего осуществляется последовательный отход всей группы или наоборот, пробивается проход в выверенном направлении.

– Отходим за ручей! – решил Галл. – Там открытое от растительности пространство имеется, за ним голубчиков и встретим. Тихий, поможешь Волнорезу место выбрать. Пропустите передовой дозор и определитесь, с кем дело имеем.

– Есть.

– Бегом!

Ручей пересекли. Тропа на некрутой подъём пошла. Хильченков с Васьком Парамоновым, сиречь Волнорезом, остались. Места лёжек обживали в темпе вальса.

– Рассредоточились! – по внутренней связи скомандовал Галл. – Противника поближе подпустить!

Издалека заметно было, что не простые солдаты по следу идут. Как бы даже не коллеги его топчут. Двигаются уверенно. С передовым дозором, от основного подразделения отделившимся. На первый взгляд жидкая колонна боевиков, но оружием и экипировкой упакованная по последнему слову элитного спецназа. У всех за плечами тубы гранатометов, у некоторых, даже, по две. И камуфляж, несмотря на грязь, видно, что из цивильной материи и расцветкой от шмоток обычных хохлов-пехотинцев отличается. Хильченков за всю войну такого у нациков не видел: такой не в этих лесах носить, а где ни – будь в джунглях Латинской Америки!

С горки спустились. Прежде чем широкий ручей перейти, вперёд отправили сапёра с миноискателем, и тот естественно оставленный Пионером сюрприз нашёл. Обезвреживать не стал, указал возможность обхода мины. Последний дозорный отстав, дождался основную группу. Она, выйдя к ручью, для бывшего ближе всех к месту переправы Константину, как на ладони оказалась.

– Тихий в канале. Вижу основную группу, – доложился командиру. – Могу работать!

Следом пулемётчик прорезался:

– Волнорез в канале. Работать могу.

Галл откликнулся сразу:

– Снайперской паре работу разрешаю! Остальным после неё по готовности. Начали!

Впереди, во главе «охотников», шло подразделение числом бойцов десять.

Как отработали Бухгалтер с Постулатом, Хильченков естественно не слышал. Стреляли они из «снайперок» имевших глушитель, но потом за спиной стрельба поднялась и стало понятно, что и им, боевикам выдвинутым на передовые позиции для прощупывания возможностей основной части «сыскарей», пора поддержать мелодию оркестра.

Заработал пулемёт Волнореза. Константин короткими очередями, пытаясь прицельно бить, поддержал пулемётчика. Уже в первые минуты боя, двоих шедших в голове колонны, пулемётная очередь списала в «ноль». Ещё двоих – Хильченков. Но второго только в «трёхсотые» определил. Понял это, когда тот зашевелился и за труп погибшего товарища спрятался. А вот остальные…

Средняя и замыкающая части подразделения мгновенно развернулись по фронту к атаковавшему противнику. ВСУшники умело распределились, залегли и начали отстреливаться. А дальше, как в фильме про войну, где амеровские спецы подтянув резерв, окучивают плохих парней всеми имеющимися средствами уничтожения человека. Определив места нахождения засады, в ход пошли гранатомёты.

Сменив место положения, Хильченков доложил:

– Галлу, Тихий! Группа преследования – спецы численностью больше взвода. Есть вероятность обхода наших позиций.

Старший лейтенант с решением, ждать не заставил:

– Тихому, Волнорезу, отход! Путь вам почистили, дозор уничтожен полностью. Проблем нет.

– Принял!

Принять-то принял, вот только Волнорез не откликнулся на вызов.

Ужом до напарника добрался. Успел увидеть, перевернув тело на спину, вражья пуля точняком в глаз прилетела. Кажется работа снайпера проявилась. А дальше близкий к месту последней лёжки Волнореза взрыв. Основная россыпь осколков по бронежилету забарабанила, но… Срывая шлем с головы и по бестолковке подарок пришёлся. Так же руку и ноги болью обожгло. Заставило с колен стреноженным конём свалиться на землю.

Ещё успел мысль ухватить:

«Больно!»

После чего, будто весь организм сбойнул. Короткое замыкание и чернота…

– Опс!

Толчок. Нет! Не так. Пинок. Ощутимый и болезненный. Костя в сознание пришёл мгновенно. Вынырнул из небытия в реальность и определил, что стоит на ногах и пялится в зелёные краски леса. В мозгах ни мыслей, ни желаний – чистый лист. Уподобляясь роботу ведомому со стороны, шаг ступил. Второй. Лес больше на парк похож. Это он отметил, потому как, простенькие мысли в голове появились. Стволов поваленных не встречалось и у него сложилось полное впечатление, что он на тропе, звериной ли человечьей, неважно, тропа есть, и он по ней идёт. Мысли в более сложные конструкции окукливаться стали. Теперь он более осознано шёл. Упруго, смело, быстро, почти не глядя под ноги, интуитивно угадывая неровности почвы. Плавно с ходом потекли и мысли. Мысли? Не совсем мысли. А, что тогда? Воспоминания? Может быть! Мечты? Может быть! Прошлое, настоящее, будущее. Вот он боярич Михалко. Бесшабашный. Юный. За городскими девками ухлёстывает. Картинка меняется. Он молодой Костя, одетый в камуфляж с автоматом в руках. Первые шаги на армейской стезе. И снова и снова, мелькают воспоминания обоих сознаний не пересекающихся друг с другом. И чего прицепились?.. Вдруг оба сознания смешались, растворились в одном объёме. Проявились тревоги и беспокойства. Проявились картины войны и сам лес, словно почувствовав её, преобразился в буреломный, с видами потухшего пожара.

Очень знакомый голос произнёс:

– Стой!

Костя подчинился и встал на месте. Прямо перед ним раскинулось болото, казавшееся бескрайним. Как раньше не заметил? Кажется, шагни вперёд и тут же утонешь в нём. Осмотрелся. Тропы, по которой шёл, и в помине не было. Оглянулся. Позади тропа тоже отсутствовала.

– Эк, тебя занесло! – снова тот же голос обозвался, а вокруг никого.

Вдруг до Кости дошло, что всё, что он видит, не просто так. Ему эти картинки подсовывают извне. Кто? Зачем? Тот же голос в голове знаком до чёртиков, а узнать не получается.

– Пастораль, мать вашу, – проворчал, тяжело вздохнув. – Ведь, как знал, что все эти видения ложны. Ну, и где сам хозяин всего этого роскошества?

В ответ услышал:

– Подожди! Тебя из этой, как ты сказал, пасторали, ещё вывести нужно. Не мешай!

– Ладно. – Согласился. – Мне, судя по всему спешить уже некуда. Подожду.

Это он поторопился сказать. Рядом такое началось, что не приведи господи даже со стороны увидеть, не то, что на своей шкуре прочувствовать. Костя ясно услышал звуки ревущей над головой бури. Болото только под ногами обозначалось жижей, а по бокам от него уже не мёртвые стволы деревьев выглядывали, а самая настоящая тайга. Эта тайга сейчас не шумела, она ревела, с бешенством разъяренного зверя. Стоны и скрипы качающихся деревьев, гул ветра запутавшегося в кронах и стволах, треск и грохот ломающихся маленьких и больших ветвей и целых деревьев, шум дождя, хлещущего по тайге упругими струями. Меньше чем за минуту Костя до нитки промок. Душа сжалась в комок, где-то внизу живота. Не было сил и желания даже думать о чём либо.

Растерянно вглядывался сквозь ветви в окружающий лес и не понимал, где находится, откуда пришёл и куда идти. Стороны света смешались, направления не было. И он замерзал. Не просто подрагивал, колотила крупная дрожь, зуб на зуб не попадал. Внезапно из холода в жар бросило, и наконец,.. отступило, во всём теле комфортно стало и… сухо. Буйство стихии пропало.

Услышал:

– Всё! Выходи, теперь можно.

– Так ведь болото?

– Шаг сделай. Не бойся, не утонешь.

Шагнул. А чего думать, когда всё едино по прикидкам тропы не видно?

Кажется, даже обувь не замочил. Ещё шаг и попёр прямо, как танк. Шёл, но петлял замысловато. На десятом шаге заметил, болота не было, а под ногами ровнехонькая земля, покрытая слоем травы и деревья. Природа поменялась, стала достаточно редколесной. Между деревьями грузовик пройдёт, и свободно развернётся в любом месте.

– Ну, вот и вышел. – Последовал голос. – Оглянись.

«Велес!?»

Знакомый персонаж, о котором он уже и забывать помаленьку стал.

«Только почему я здесь? – подумал. – Куда лес подевался?»

Странно, наяву всё или плод воображения? Солнце жарит неимоверно. Вместо зелени прежнего леса синь неба над головой, под ногами раскалённая сковорода с песком. Кажется, воздух плавится. Вокруг никого и ничего, только он и Велес. Голова болит и пить хочется. От жары наверно? А ведь болеть ничего не должно, и жажда не должна мучить. Во рту сухо так, что ощущаешь, как язык по наждаку елозит.

Велес присев прямо на песок, заглянул в глаза. Сочувственно спросил:

– Что, так хреново?

Скрывать не стал, оно ведь и без ответа видно. Просто сказал:

– Да.

– Остаточные явления. – Хмыкнул. – Ничего, сейчас отпустит.

Кажется, бровью не повёл, и ведь действительно отпустило. Голова болеть перестала, и пить уже не так сильно хотелось, а потому мыслить Хильченков более трезво стал.

– Т-ты? – с удивлением произнёс. – Снова ты, отче? У нас ведь уговор был!..

– И я его держал честно. – Улыбнувшись, ответил прославленный в легендах седой муж. – Почитай год в твою жизнь не вмешивался.

– Ну, так зачем?..

– Сейчас зачем влез? Всё просто. Глянь, что покажу!

У Кости зрение пропало, но тут же появилось снова. Увидел себя со стороны, окровавленным и лежащим рядом с мёртвым Волнорезом. Мало того! У их тел стояли двое чужих военных, о чём-то базаря. Один из них носком армейского ботинка потыкал Костю в безвольную голову, подобно футбольному мячу.

Костя обиделся не на шутку. Разозлился.

– Ты что творишь, вошь лобковая! – проорал.

Сволочь ВСУшная не услышал, но тыкать голову ногой перестал. Дальше видение исчезло, и Хильченков снова оказался в пустыне, сидящим рядом со славянским божком.

– Понял теперь? – усмехнулся Велес.

– Это всё?!

Понять не сложно, о чём спросил.

– Почти.

– Это как?

– Нужен, потому что. Я тебя почти год не трогал. И чего ты добился один? Два раза ранен был. Повезло, что легко. Навоевался, по самое не могу. До тошнотиков наверно? А результат? Ты сейчас в той же точке, откуда начинал. Снова рядом Аверин, и снова ты в группе спецназа, разве что не в штрафной. Бей, круши, взрывай! Настоящего дела-то нет. Настоящей силы нет. Бултыхаешься, как… как лягушка в молоке.

– Сила есть, тут ты не прав.

– Так ведь не столько её, сколько я предложить могу. Знаешь, как оно испокон веков происходит? Ты черпаешь силу, призывая старых богов,.. То есть нас. …а они, отвечая на твой призыв, получают силу от тебя. И так по кругу.

– Сам же рассказывал, будто старые боги сейчас либо спят, либо умерли давно.

– Ну, говорил! Так ведь и их души-то никуда не делись. Пока есть на земле те, кто верит в них – не исчезнут они. Спят пока непробудным сном. Но придёт время – проснутся и обретут былую силу. Нужно лишь призывать их, говорить о них, добрым словом вспоминать и верить в них, и всё будет. Тогда и они силу обретут, и помогут на пути ратном. Если доживёшь, конечно.

– Ладно, комиссар! – Константин покривил рот в сарказме. – Чего ты от меня опять хочешь? Насколько понял, я там, – пальцем в песок потыкал, – убитым лежу.

Старик ухмыльнулся. Произнёс:

– У кошки девять жизней, но ты не кошка. Я тебя два раза, считай, назад возвращал. Последний раз остался. Это если сговоримся… Чего хочу? Всё того же, что и прежде. Только приз для нас обоих солидный будет. Не забыл, кто тебя первый раз к гибели подводил?

– Не забыл.

– Так вот есть возможность за всё виру взять. Помнишь, я тебе о Чернобоге рассказывал? У него есть оборотнические способности, но определённый облик, которому он отдавал бы предпочтение, неизвестен даже мне. Василиск, змея, ворон и, собственно, человек. Причём любого возраста человек. Впрочем, в любом облике он одинаково плохо переносит солнечный свет, что является его слабостью, без этого он ничем не уступал бы воям Сварги. Обладая серьёзными магическими способностями и огромной физической силой, а в прошлом, ещё тысячу лет назад, также и воинством, представленным тёмными духами подземного мира, он являлся, да и по сей день является опасным противником для ясуней, не случайно во время Изначальной битвы его удалось сокрушить только общими усилиями всех богов-воинов Прави. Думали, победили зло в чистом виде! Ан, нет. Исхитрился. Как вырвался, одному Перуну известно. Он же за ним в погоню и бросился.

– Догнал?

– Оба в небытие канули. Вот тогда-то по Днепру князь киевский Перуновых дубовых кумиров пустил. Я-то думал всё! Нет больше Перуна, и Чернобога не стало. Но я-то остался, а через добрые сотни лет подметил, вроде как Чернобог за океаном всплыл. Уж очень методы захвата территории на дальнем континенте схожи были, но хода мне туда нет и по сей день. Чужая земля силу высасывает как пылесос. На поверку не угадал.

– А как же?..

– Там свои боги порезвились. Но им к нам тоже пробиться не получается. Вот они через своих эмиссаров норов показывают. Всё, что творится здесь, оттуда начало берёт.

– Тогда Чернобога выходит нет?

– В том-то и дело, что есть. Проявился гадёныш.

– А Перун?

– Пока не знаю. С тех далёких пор ни того, ни другого воочию никто не зрел и не чувствовал. Одни отголоски былой силы по миру потомственными магами ощущались. Сколько я сил прикладывал, чтоб отгадку найти, а половина её здесь, в Курской земле хранилась. Не знаю как, но Перун Чернобога в зеркало заточил, а тот только совсем недавно освободиться смог, но силы в нём мало… Отчасти в этом и твоя вина есть.

– Это как? Я-то здесь каким боком?

– Если современным языком выразиться, то взятые на себя обязательства Чернобог выполнить не смог. Ты жив и благоденствуешь, и пока он из живого тела твою душу не выгонит, доступ к прежней силе не получит. На уровне мелкого беса в чужом теле существовать будет… И то не во всяком.

Улыбнулся.

– Вот и получается, в сложившемся процессе оба вы лица заинтересованные. Он тебя по любому искать станет. Я предлагаю найти его тебе. Ну а уж я рядом буду.

– На живца значит, взять конкурента хочешь?

Велес руками развёл.

– Ну а по другому, как? Предложи что-то сам.

Хильченков подумав, решил:

– Ладно, будь по-твоему. Я в деле.

– Слово сказано.

Хильченков опомниться не успел, когда его с жаркой сковородки песка под ногами в реальность выбросило. В голове просветление случилось. Будто из грязной воды на поверхность всплыл. Почувствовал физическую боль, что тело излучало, и эту боль из ран высасывало из него в пространство. Скосил взгляд на рану. Рваный рукав куртки, обильно испачканный кровью, заставил поморщиться. Пошевелил раненой рукой. Действует. Место в районе повреждения ткани ощупал, пальцами нащупал заживший шрам. Проявившийся слух донёс звуки далёкой стрельбы и близкие шорохи присутствия посторонних рядом. Успел отметить, как шагах в пяти мимо него гуськом одетые в камуфляж люди прошли, перебрасываясь словами на английском языке. На двоих лежащих убитых русских внимания они уже не обращали, даже на оружие не позарились. Оно кстати искуроченым было. Всё погнуто с многочисленными вмятинами. Теперь ясно, почему не прибрали. Дыхание затаил, взглядом провожая спины противников.

«Три, четыре, пять, шесть». – Сосчитал.

Ушли.

Выдохнул. Внимание на себя родного переключил. Ощупал ноги. Материя на штанинах порвана, от крови мокрая ещё, а конечности целы, только кожа через прорехи пестрит свежими шрамами. Шлем на земле валяется, на волосах кровушка запечься не успела, а вот за ухом отметину нащупал.

«Н-да! Знатно попятнали». – Отметил.

Ко всему прочему слабость ощутил. Но это по сравнению с тем, на что рассчитывал, мелочи жизни. Значит, пора выбираться и разыскать своих.

Приподнялся на коленях. Пальцами веки на открытых глазах Волнореза прикрыл.

– Прощай, брат. – Прошептал, сейчас о живых надо думать.

Свой тактический рюкзак нашёл там же, где до боя оставил. Вот только распанахали его и выгребли всё нужное. Короче, поживились ребята за его счёт. Теперь ни автомата, ни других нужных ништяков. В рюкзаке был девятимиллиметровый хромированный браунинг, затрофеенный у английского наёмника ещё с тех времён, когда в штурмовиках повоевать пришлось. Тринадцать патронов в магазине и четырнадцатый – в камере. Очень удобная штука, ежели в магазине автомата пусто, а на тебя наступают гуськом четырнадцать слепоглухонемых олигофренов. Если зрячие и не глухие, то можно глушитель навернуть и использовать из укрытия и по назначению. Тиснули, сволочи! Чтоб он вам поперёк горла стал! Даже нож забрали, не побрезговали. И, что делать?

Особо раздумывать времени не было. Глухую пальбу издали слышал, что говорило о том – недолго в отключке находился и где-то рядом его сослуживцы ведут бой, а значит, следовало зажать яйца в кулак и вести себя сообразно голливудским правилам. Ничего-ничего! Он хоть и без оружия, но и преследователи пусть и профи, но не сверхчеловеки, неустрашимые обладатели стволов, спокойно щурящиеся, выслушивая трескотню загнанного в угол и припёртого к стенке человека с ружьём. Они тоже имеют свойство бояться. К этому их лишь подтолкнуть нужно.

Оно-то конечно, по всем признанным правилам воинской науки бой никогда не выигрывается в одиночку. Бой – это, прежде всего, результат организованного взаимодействия войсковых единиц и подразделений. Успех его зависит от грамотности командиров, слаженности действий и боевой подготовки личного состава. Одиночки, согласно теории военного искусства бой не выигрывают. Даже старинная как мир поговорка утверждает, что «один в поле – не воин». Действительно, противостоять в одиночку многочисленному воинскому подразделению, либо в гордом одиночестве решить исход боя с превосходящим в живой силе противником – задача из ряда вон фантастическая и априори невыполнимая в силу своей утопичности. Чай не Голивуд!.. Гм! С его Рембами, в одиночку расстреливающими всех противников. Поговорка «Один в поле не воин» – один из неписаных законов воинской науки. Не бывает неуязвимых солдат-терминаторов. Однако война, как явление само по себе нетривиальное, уникальна ещё и тем, что она постоянно опровергает даже самых классических военных теоретиков. Один в поле не воин? Как бы не так! Это же Россия, здесь, сейчас, и с русскими людьми, всякое быть может.

Хильченков сейчас вроде того Джокера в карточном раскладе и подталкивать ситуацию к выживанию всей группы именно ему придётся.

Вот только тяжела она, шапка Мономаха. Гол, как сокол! Оружия нет. Одежда – сплошная рванина. Его сейчас с новорождённым младенцем сравнить можно, которого из лона вытащили и по попке хлопнули. Сказали: «Дыши!», а он вместо традиционного крика, по отношению к потомкам предателей русского народа, обнёсших с него необходимые нужности и личные ништяки, только и смог, что выдал: «У-у с-суки!». В первую очередь, предстояло разжиться оружием, ну и прибарахлиться. Одежда Кости действительно в негодность пришла.

В посадке отчётливо «читался» след. Вернее много следов. А значит вокруг много врагов, потому осторожность наше всё. Всё-таки не на пацанов из соседнего двора охоту открыл, а как давно уже понял, на профи, что в лесной местности ему фору дадут.

Так оно и оказалось, командир этих гавриков неглупым мужиком был, две огневых точки, одна из которых с пулемётом, в тылу оставил. Хильченков это заметил уже через полкилометра. Они были разнесены друг от друга на расстоянии и естественно включены в систему общей связи с подразделением. В каждой по два бойца. Один из ближней к Косте пары, уравновешенностью не отличался, скорей всего чем-то достал напарника, являвшегося старшим, и тот послал его кинуть взгляд по округе. Может, что другое сподвигло на такой шаг, но это уже и не важно.

Встретив товарища, подкравшись сзади, закрыл ему рот рукой и свернул шею. Ничего сложного, если знаешь, что и как делать. Вот тебе и оружие. Не «Калаш». Натовский образчик огнестрела, но к нему как приложение пистолет и хороший боевой нож. Удачненько получилось! Вот с одеждой швах. Когда шейные позвонки сворачивал, парняга тупо обосрался, а засраные штаны Константину точно не нужны были. Но тут ещё время неумолимо поджимало. Потому с трупа лишь связную гарнитуру взял с радейкой и стараясь не шуметь подошёл ко второму вплотную. Пулемётчик, оборудовав временную лёжку, на контроле пристально свой сектор держал. И тут лучше всего по аналогии сработать.

Одна ладонь на затылок, шлем не помешал, другая снизу под голову и хват за подбородок. Упор коленом в плечо и сильный рывок, но не в сторону и не вверх, а наискось. Хруст позвонков показал, что клиент переправлен по назначению.

Одеждой прибарахлиться лишь на второй лёжке удалось. Ударом боевого ножа отправил на тот свет и снайпера и его второй номер. Одежда на снайпере была соответствующая, а то, что кровью испачкана, так это мелочи жизни…

* * *

Примерно в это же время в трёх километрах восточнее места первого боестолкновения

Наёмники пытаются выдавить группу к дороге. Грамотно распределились, хотят без потерь влезть на закрепившихся на небольшом лесном пятачке разведчиков. Лезут будто им тут мёдом намазано. Как же им хочется выдавить русских под пули заслона. Галлу на ум пришло, будь он командиром пресловутого заслона, при такой стрекотне на месте не усидел. На ключевых точках оставил бы опорные точки, а подразделения в цепь и как гребнем в прочёс. Оно ведь диверсантов в большом количестве быть не могло. Но пока существенной поддержки у отряда, состоявшего исключительно из иностранных наёмников особо незаметно. Разве что дроны…

ДРГ тоже грамотно ведёт бой. Закрепились, раскидали гранаты с дымом в надежде сделать проход, точечно ударили, но напоролись на жёсткое противостояние, теперь отстреливаются, и довольно удачно. Вот только дроны-камикадзе заполонили пространство за верхушками деревьев посадки. Жужжат, толком обстановку не видят, а потому их операторы работают по наводке и по площадям. Взрывы гремят один за другим. Галл отстрелявшись, сменить магазин не успел, как неподалёку от места лёжки взорвалось и что-то долбит в спину, чуть ниже лопатки.

– Мля-а, больно!

И это по бронику прилетело. Мысли в голову лезут, одна хуже другой. Пошевелил корпусом. Что-то острое всё же за кожу цепляет. И горячее! Через секунду осознал, боль в спине есть, но странная. Не внутри, не снаружи, а какая толком и не понять. От бронежилета освободился за секунды. Глянул. Ага, вот он! Осколок, мать его! Броник пробил, да в нём и застрял. Острым концом кожу поранил, но это даже ранением не назовёшь, а вот синяк на спине скорее всего знатный, а потому, что кровью ладонь испачкал, то и порез присутствует.

Ножом выковырял железку с рваными острыми краями величиной с советский металлический рубль. В радийной гарнитуре услышал голос Непоседы:

– Галл, вас с Бухгалтером справа обходят!

И сразу ответ Бухгалтера:

– Вижу, работаю!

Валерка Чабан отодвинув в сторону винтовку, на ближней дистанции отработал из «Стечкина». Глухие всхлипы пистолета почти не слышны в какофонии боя. Он изначально заныкался в промоину, устроив лёжку. До поры до времени особо не светился, направление контролировал лишь редким выстрелом. И вот время пришло. Два хитро-мудрых крепыша скорей всего визуально ориентировались на Галла, вроде как замешкавшегося по причине ранения, посчитали, что обманули русских, в их боевые порядки протиснулись. С навёрнутым на ствол глушителем Бухгалтер отработал «двойку» чужих бойцов.

Снова взрыв, но он далеко. Галл успел бронежилет напялить и включиться в общую работу. До противника буквально два десятка шагов. Сознание одна мысль гложет:

«Если вот прямо сейчас ничего не придумать, то может такое случиться, что парни все тут и останутся».