Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 98 (всего у книги 341 страниц)

Понедельник, 21 ноября

45

Холодно…

Я закашлялся, вздрогнул. Открыл глаза. Все еще темно. Болело все тело, от затылка и до кончиков пальцев на ногах. Я лежал на пассажирском кресле, откинутом назад на полную, накрытый своим пальто, служившим мне импровизированным одеялом. Пар от дыхания стоял надо мной, словно туман во мраке.

Окна «рено» запотели. Провел рукой по оконному стеклу, и оно заплакало холодными конденсатными слезами.

Небо снаружи было сине-черного цвета, звезд не видно. Через место от меня виднелась громадная туша седельного тягача, стоявшего кабиной к огороженным зданиям ремонтной мастерской. На небольшом временном заборчике висел плакат с надписью: «ЗАКРЫТО НА РЕКОНСТРУКЦИЮ. НЕ БЕСПОКОЙТЕСЬ, МЫ СКОРО СНОВА ОТКРОЕМСЯ!!!»

От неосторожного движения раскаленные иглы пронзили правую ногу. Заскрипел зубами. Попытался прогнать боль. Не сработало.

Господи!..

Затем по правой ступне начали стучать молотком: бам, бам, бам, в унисон с толчками крови у меня в ушах.

Трамадол и диклофенак – выдавил из блистеров но три таблетки каждого, проглотил, не запивая.

Ну давай же, давай, давай начинай действовать.

Изо рта, в брызгах слюны, со свистом вырывается дыхание.

Черт…

Ударил в ногу кулаком:

– ДЕЙСТВУЙ!

Ударил головой о кресло.

Не проходит…

Господи!..

С шумом всосал в себя воздух.

Таблетки не работают…

Вытащил из кармана футляр, который мне сунул туда Юджин, раскрыл трясущимися пальцами блестящую пластиковую коробочку. Такие выдавали бесплатно в аптеках, чтобы наркоманы, делающие уколы в вену, не занесли инфекцию себе или кому-нибудь еще. Только содержимое этой коробочки не было похоже на то, что можно было бесплатно получить в аптеке: три маленьких пакетика из хозяйственной фольги, дешевая пластиковая зажигалка и инструкция. Этакое пошаговое объяснение того, что нужно сделать, чтобы как можно быстрее просрать свою жизнь.

Я последовал инструкции.

На этот раз только половина дозы. Ведь ничего от этого не будет, правда? Это всего лишь снимет боль, и я не стану дрожащей слюнявой развалиной.

Ничего. Ничего… И вот оно – такое же точно стремительно распространяющееся тепло, как и вчера вечером, оно постепенно успокаивает пульсирующую боль в ноге. Я распластался на сиденье, как будто мои кости были сделаны из желе. Мозги затуманились. Где-то вдали зазвучал церковный колокол…

А может быть, мать Доусона говорила правду? Может быть, это не крысиный яд с каустической содой растекались по моим венам, убивая меня изнутри.

Подымайся, ленивый ублюдок. Мальчик-день-рождения похитил Кети.

Прищурившись, взглянул на наручные часы – старался, чтобы они попали в фокус. Почти половина седьмого утра.

Вставай…

Закинул в себя пару маленьких белых таблеток от Доусона, потом снова лег и начал прислушиваться к тому, как они оказывают на меня свое долбаное действие. Наркотик с амфетаминами на завтрак. Самая главная еда дня.

В машине слегка подпахивало, как будто в холодильнике что-то протухло. Запах еще не тошнотворный, но уже вполне.

О, господи… Желудок скрутило, к горлу подступила тошнота.

Выбрался в холодное утро, упал на колени, и меня вырвало.

Над лужей блевотины поднялся завиток кислого пара. Я сплюнул, вытер рукавом нитку слюны, свисавшую с подбородка.

С ногой сейчас было получше. Никакой пульсирующей боли.

Похромал через парковку мимо темных затихших грузовиков к гаражу в дальнем ее конце. Рабочая площадка автозаправочной станции и насосы были залиты огнями, словно Лас-Вегас. Там был даже маленький магазинчик рядом с тем местом, где нужно платить за бензин.

Я ввалился внутрь, купил шесть бутылок воды, пару пирожков и пачку жевательной резинки с мятным вкусом. Парень за прилавком смотрел на меня так, как будто я пытался его укусить.

Заплатил наличными. Обернулся. Остановился и нахмурился. На сером бетонно-мозаичном полу виднелись темно-красные полосы, как будто кто-то протащил по нему сбитую на дороге собаку. Когда входил в магазин, их вроде не было. Слишком был зациклен на том, чтобы побыстрее купить что-нибудь попить.

Вот нахальный ублюдок – смотрит на меня, как будто я какой-нибудь фрик, а у самого весь пол в крови вымазан.

Снаружи на асфальте те же самые кроваво-красные полосы.

Просто свинарник какой-то.

Похромал к своей машине.

Вода была холодная, как лед. Я одним махом опорожнил бутылку и выбросил ее в мусорный бак. Разорвал упаковку на пирожке с ветчиной и сыром. Есть не хотелось, но вся эта хрень, которую я принял, наверное, не самая подходящая вещь на пустой желудок. Выпил вторую бутылку и принялся за пирог с сырно-луковой начинкой, покрывая бледно-золотистыми крошками рубашку. Стряхнул их. Рубашка в каких-то красновато-бурых пятнах. Отчего бы это… А… черт возьми, это Большой Эд кулаком врезал мне в лицо. Языком нащупал промежуток в нижней челюсти слева, где когда-то были два шатавшихся зуба, а теперь из десны торчали только осколки.

Думал, что будет больше болеть.

– Эш?

Наверное, наркотик действует.

– О господи, Эш, что с вами случилось?

Поднять голову было все равно что вытащить якорь из ила. Сфокусировать взгляд еще труднее.

– Доктор Макдональд?

Так и есть, она. Стоит возле «рено» в толстой черной парке, обнимая себя обеими руками. Без очков, на глазах много черной туши и теней, почти черного цвета помада, прямые черные волосы, прямо как у Кети… Выглядит прекрасно.

Бросилась вперед, обняла и спрятала голову у меня на груди.

Я бросил мешок с покупками и тоже обнял ее.

Моя маленькая девочка.

– Эш? Эш, еще один указатель к больнице…

Утро было темным и похоронным. Трехполосную магистраль накрыло тяжелой серой крышкой, крохотные белые хлопья самоотверженно бросались на ветровое стекло «рено», мгновение держались на нем перед тем, как растаять или быть смытыми дворниками.

– Эш?

Я моргнул, глянул в окно. Дорожные знаки, висевшие на верхушках бетонных балок, стоявших вдоль дороги, светились оранжевыми буквами, напоминая доктору Макдональд вполне прописные истины: «БУДЬТЕ ВЕЖЛИВЫМ ВОДИТЕЛЕМ», «ПОЛЬЗУЙТЕСЬ АВТОМОБИЛЬНЫМИ ЗЕРКАЛАМИ» – и весьма полезное предупреждение о том, что «СКОРОСТЬ УБИВАЕТ».

Особенно ты под наркотой.

– Эш, я сказала, что мы проехали еще один…

– Никаких больниц.

Она прикусила нижнюю губу, и ее лоб разделила маленькая морщинка, как раз между бровей.

– Нужно, чтобы вас посмотрел врач, тогда…

– Это огнестрельное ранение, по закону они должны сообщить о нем. Как только это сделают, приедет полиция, и все, сбежать я не смогу, и Кети мертва. – Прислонился головой к холодному окну. – К тому же вы тоже доктор.

– Нет, я не доктор. Точнее сказать, я доктор, но только не в этой области, и я ничего не понимаю в огнестрельных ранениях. Я их видела только на трупах… – Она наклонилась и положила руку мне на колено. – Пожалуйста, не нужно…

– Олдкасл. Нам нужно ехать в Олдкасл. – Я еще отхлебнул воды из бутылки.

– Пить… – Провел рукой по слипшимся глазам. Прищурившись, посмотрел на снег.

Сейчас он шел еще сильнее, правда, недостаточно сильно, чтобы покрыть чернильно-черную дорогу, но он активно над этим работал. Перед нами сгрудились машины, согнанные на одну линию вереницей оранжевых дорожных конусов, над которыми мигали желтые огни.

– Вы проснулись. – Доктор Макдональд сунула руку за кресло и вытащила бутылку минеральной воды. – Как вы себя чувствуете?

Я открутил крышку и припал к бутылке. Опорожнив ее наполовину, со вздохом отнял от губ:

– Где мы?

– Подъезжаем к Стерлингу.[109]109
  Stirling (англ.) – город на востоке центральной части Шотландии, административный центр одноименной области, бывшая столица Шотландского королевства.


[Закрыть] Движение ужасное.

– Стерлинг… – Я слегка улыбнулся. – Ребекка любила монумент Уоллеса.[110]110
  Шестидесятисемиметровая башня, возведенная в 1869 г. в честь шотландского национального героя Уильяма Уоллеса.


[Закрыть] Каждый раз, когда мы туда приезжали, ей нужно было забраться на эту чертову хреновину… И именно на самый верх, чтобы все было видно.

– Эш, я очень обеспокоена вашей…

– А Кети его ненавидела. – Я допил оставшуюся воду из бутылки. Нахмурился: – Как вы меня нашли? Оглядываюсь, а там вы стоите…

– Нужно, чтобы врач осмотрел вашу ногу.

– На парковке, на сервисе, а вы там…

– В субботу вечером, когда мы ели в машине рыбу с картошкой… Вы дали мне ваш телефон позвонить, потому что я сказала, что в моем телефоне батарейка села… Я чувствовала, что что-то должно случиться, и очень беспокоилась за вас, потому что что-то могло пойти не так, как надо, ну, я и загрузила в ваш телефон программку, которая помогает отслеживать ваше местонахождение. – Она сгорбилась и придвинулась к рулевому колесу. – Не сердитесь на меня.

– Доктор Макдональд…

– Элис. Почему бы вам не называть меня Элис? Пожалуйста.

Я кивнул. Элис. Не доктор Макдональд.

– Элис, спасибо, что приехала за мной. Спасибо, что не везешь меня в больницу. Спасибо, что помогаешь мне и Кети.

Она повернулась и улыбнулась мне:

– Мы ведь найдем ее, правда?

Десять часов утра. У нас осталось семь часов.

– Нужно остановиться… – Что-то сжирало мою ногу, острыми металлическими зубами вгрызалось в плоть, в сухожилия и кости.

Стой…

Элис взглянула на меня с водительского кресла:

– Тебе надо поспать.

– Не могу… – Вдали плоским серым мазком виднелась река Тей, вдоль нее, как на страже, стояла длинная шеренга скелетоподобных деревьев. Ждали, когда нас затянет в мерзлую землю. – Больно. Мне бы мое лекарство.

– Тебе не нужно… – Доктор Макдональд крепче сжала в пальцах рулевое колесо. – Эш, это яд.

– Зато работает. Я принимал диклофенак и трамадол – никакого результата. Нам нужно остановиться…

Элис облизала губы:

– До Данди сможешь продержаться?

По ноге поднимался горящий бензин, голубоватое пламя, шипя и потрескивая, съедало мускулы и обугливало кости подними.

– Эш?

Я зажмурился. Стиснул зубы. Кивнул:

– Данди.

– Все равно скоро остановимся, заправиться нужно.

Тепло разливалось из середины груди, разгоняя острые осколки вниз по ноге, потом в голень, потом в ступню… потом все прошло. Подголовник кресла мягко убаюкивал.

Холодная рука на лбу нежным прикосновением прогнала боль.

– Ты весь горишь.

– Мммм… – Я отпустил шприц – еще одна половина утренней порции, и он упал на грязный автомобильный коврик.

– Хочешь сэндвич или, может быть, купить тебе что-нибудь перекусить?

– Не хочу есть.

– Эш, ты должен что-нибудь съесть, должен пить много жидкости, это не может так продолжаться, тебе срочно нужно в больницу.

– Генри нужен…

– Он не отвечает на звонки. – Она прикусила нижнюю губу и откинулась на спинку кресла.

Двигатель, замурлыкав, вернулся к жизни, и мы снова поехали, пробиваясь сквозь снег, жирные белые хлопья которого падали в холодном утреннем свете.

У меня на коленях лежал сэндвич с яйцом. Я уставился на него, но с ним ничего не произошло.

– Ребекка любила сэндвичи с яйцом. У нее был такой… воображаемый друг, когда она была совсем маленькой. Она называла его «кашийный убивец». Каждый раз, когда внезапно кончались сахарные подушечки, в этом был виноват Гадкий Найджел. А к простым овсяным хлопьям он интереса почему-то не проявлял. – Прижался щекой к окну. Оно было холодным и гладким. – Это было так… так давно.

– Мне так жаль, что она убежала.

– Она не убежала. Он ее забрал.

Кингзвэй была забита, машины и автобусы предпочитали прокладывать путь через задворки Данди, оставляя в стороне его жизненно важные артерии. Справа, на скорости пятьдесят миль в час, проплыл торговый комплекс, в сетевой гостиничке которого, на пятом этаже, расположились ребята из специальной следственной группы. Всего неделя прошла, а кажется, что несколько месяцев.

Я прижал сэндвич с яйцом к груди, как ребенка:

– Мы не знали, что с ней случилось… Мишель до сих пор не знает. Просто Ребекка все время была с нами, и мы планировали большую вечеринку, а потом она внезапно исчезла. Ни записки, ни единого слова. Первую открытку я получил на четырнадцатилетие Ребекки. С днем рождения! В верхнем углу выцарапана цифра один, чтобы я понимал, что за ней последуют еще и другие. Я храню их в сигарной коробке, которую Ребекка подарила мне на Рождество, ей тогда шесть лет было. Не знаю, где она нашла ее, но она ее всю разрисовала и заклеила блестками… Вот там я и храню их.

– Но почему ты не…

– Меня бы сняли с расследования. Я бы сидел на заднице и смотрел, как они лажаются. Никому ничего не сказал, даже Мишель. По крайней мере, она могла надеяться.

– Эш, она должна об этом знать, или больше никогда не сможет…

– Иногда лучше не знать. – Я пожал плечами. – Да и теперь это неважно, Ребекку вчера нашли, ты помнишь? Еще одно тело в парке, вместе со всеми остальными. Моя маленькая девочка лежала в яме в земле, и ее кости были выпачканы засохшей кровью.

– О, Эш. – Элис сжала мою руку. – Мне так жаль.

– Мне тоже. – Я повернулся к окну и стал смотреть на снег. – Он больше не будет пользоваться Кэмерон-парком, теперь, когда мы облазили его вдоль и поперек… И мы никогда не найдем тела Кети.

Мое тело становилось все тяжелее и тяжелее, словно сила земного притяжения вдавливала его в кресло, смыкая мне веки. Стало тяжело двигаться.

– Эш?

Нужно было выпить еще немного сворованных Доусоном амфетаминов.

– Оставьте меня…

Холод обнял меня своими лапами и сковал движения. Вырвал наружу, в снег. Я посмотрел вверх – серое небо стало почти белым. Нежные ледяные поцелуи на моих щеках.

Надо мной склонилось чье-то лицо. Женский голос:

– Мне это не нравится, Элис. Нужно отвезти его в больницу.

– Пожалуйста, тетя Джен, мы должны. – Элис погладила мне лоб. – Я нужна ему.

– Должно быть, я сошла с ума… – Глубокий тяжелый вздох. – Хорошо, хорошо, возьми его ногу. Но если он умрет, то с полицией будешь разбираться ты, поняла?

– Спасибо, тетя Джен.

Я моргнул и посмотрел на белый потолок. По краям картинки вырисовывались кухонные полки. Звук кипящего чайника. Я… я был внутри какого-то помещения. Как я сюда попал? Нужно идти искать Кети.

– Да держи же ты его крепче, черт возьми. Это само по себе очень непросто.

Что-то тяжелое на моих руках и ногах.

– Прости.

– Господи, что за месиво?..

Кто-то пинал меня ногой в голову. Я разлепил один глаз, но мерзавца не было видно.

Потолок надо мной пестрел тенями в форме животных, медленно кружившихся в тусклом солнечном свете. Рот был слишком маленьким для головы, внутренняя поверхность щек выложена наждачной бумагой, а язык еле ворочался в клетке из зубов. На лице что-то липкое.

Я поднял руку, чтобы соскрести это, но кто-то схватил меня за запястье.

– Нет. – Элис придавила мою руку вниз. – Как себя чувствуешь?

Как будто меня сбил один из этих говновозов, которые септики очищают.

– Пить хочется.

– Вот. – Она приложила к моим губам бутылку, и я начал пить, жадно, и выхлебал ее до дна, оставив половину на подбородке и шее. Наплевать.

– Тетя Джен тебя подштопала.

Надо мной нависло лицо – то самое, из кухни. Коротко стриженные волосы, с помощью геля стоявшие, как пики, на одной стороне головы. Лицо, сморщившееся вокруг прищуренных глаз.

– Вам повезло, что ногу не потеряли. О чем вы только думаете?

– Я же тебе говорила, что она великолепный ветеринар.

Я вытянул руку, и Элис помогла мне сесть на одноместной кровати. Желудок екнул. Я стиснул зубы и сглотнул. Вцепился в матрас, на случай, если он вдруг задумает улететь. Посмотрел вниз.

Правая нога была наипрофессиональнейшим образом перебинтована, бинты лежали так туго, что я почти ничего не чувствовал.

Тетка Элис сложила руки на груди:

– Я сделала блокадную анестезию – лидокаин, эпинефрин и кортикостероиды. Нога ниже колена онемеет, но это не значит, что вам можно бежать марафон. Пуля рассекла вторую плюсневую кость, и сейчас вся эта штука, поддерживающая ваш большой палец, держится на коже и моих нитках. Вам потребуется пересадка кости. – Кивнула. – Держите ногу в приподнятом состоянии все или закончится отеком, септицемией[111]111
  Общее заражение крови (мед.).


[Закрыть] и, вполне возможно, гангреной. Совсем не весело, не правда ли?

Совсем не болит.

– Вы – гений. – Я сбросил ноги с кровати, и комната понеслась над головой, делая круг почета. – Господи…

– Вам нужно отдохнуть. И принять душ. Вы ужасно воняете.

– Который сейчас час?

– Вы потеряли много крови, вам нужно…

– Который сейчас час, черт побери?

Молчание.

Элис взглянула на наручные часы:

– Два часа дня.

Три часа…

46

Гостиница «Хороший отдых» на Мартир-роуд была похожа на кубик Рубика, все стороны которого были одного и того же цвета – серого. Древний «вольво-истейт» Генри был единственной машиной на парковке, пока Элис не поставила рядом с ним «рено».

Она взглянула на безвкусный фасад с маленькими квадратными окнами. Со свинцово-серого неба падал снег.

– Все еще не отвечает?

Я возился с воротником одолженной рубахи. Вещи дяди Элис были слегка велики мне, но они, по крайней мере, не воняли кровью, потом и блевотиной.

– Давай, Генри, ответь на этот чертов звонок… – Телефон снова переключился на голосовую почту. Я дал отбой.

– Пойду за ним. – Она выскочила из машины, пар изо рта белесым плюмажем стоял у нее над головой.

Прошло пять минут, но ее все еще не было.

Выбрался наружу.

Мне потребовалось сделать шагов десять, прежде чем я привык к трости, которую выдала мне тетя Джен. Опираясь на полированную красного дерева ручку каждый раз, когда моя правая нога касалась земли, раскачиваясь из стороны в сторону, я поковылял к входу в гостиницу.

Анестезия действовала великолепно – я ничего не чувствовал.

Войдя в дверь, я подошел к стойке администратора. Потертый ковролин, блеклые обои, пыльные горшки с цветами и скучающего вида человек за столом.

Оторвав глаза от экземпляра «Дейли мейл», портье взглянул на меня:

– Вы номер бронировали?

Тысячу раз, твою мать!

– Генри Форрестер в каком номере остановился?

– Номер семнадцать, второй этаж. – Мистер Дейли мейл указал на двухстворчатую дверь. – Лифт не работает.

Великолепно, мать твою, опять ступеньки.

Пыхтя и отдуваясь, я поднялся на второй этаж, задержался на секунду, чтобы перевести дух, и похромал по темному коридору. Дверь в его дальнем конце была раскрыта настежь, на по-тертой коричневой краске выделялась медная цифра семнадцать. На ручке висела табличка «НЕ БЕСПОКОИТЬ».

Из номера доносились звуки телевизора – сопливый женский голос бубнил что-то о процентных ставках.

Вот черт, они еще и телевизор смотрят – как будто все время мира у них в запасе. Как будто мою маленькую девочку не должны убить в пять часов.

Вот дерьмо.

Похромал по коридору.

– Генри Форрестер, чертов сукин сын, тащи сюда свою ленивую пьяную задницу, немедленно…

В дверях появилась Элис – обнимает себя обеими руками, нижняя губа трясется, на кончике носа блестит капля.

– Эш…

Я остановился:

– Где он?

Она посмотрела на вытертый ковер:

– Его больше нет. – В тусклом свете блеснула слеза, капнула на носок красных кедов.

– Что ты имеешь в виду, он что… – Нет. Оттолкнув ее в сторону, прошел в комнату.

Шеба лежала на боку на кровати, совершенно неподвижно. Гари лежал рядом с ней, одетый в похоронный костюм, в кончиках пальцев пустая бутылка «Макаллана», на голове прозрачный пластиковый пакет в полосах конденсата на стенках.

Он был холодный, пульса не было. Старая собака была точно такой же.

Она мертва… Это не… Я не могу.

А я назвал его бесполезным старым пьяным ублюдком.

У меня за спиной шевельнулась Элис:

– Это было на тумбочке. – Протянула маленькую белую баночку от таблеток.

Флувоксамин. Антидепрессант, который он принимал в Шетлэнде.

Она шмыгнула носом. Откашлялась. Провела рукой по глазам. Вздохнула глубоко и надрывно:

– Он записку оставил.

Черт возьми… Она нашла в ванне свою мать с перерезанными запястьями. А теперь это.

Ах, Генри, глупый ты старый эгоистичный ублюдок.

– …и наши мысли и молитвы, сейчас вместе с их семьями. День рождения у обеих девочек сегодня, и мы вряд ли можем, вообразить, что сейчас чувствуют их родители.

– Вы полагаете, что Меган Тейлор и Кети Хендерсон уже мертвы?

– К сожалению, у нас нет конкретных свидетельств тому, что так называемый Мальчик-день-рождения убивает свои жертвы в день их…

Я выключил автомобильное радио:

– Ты в порядке?

Солнечный луч, прорвавшийся сквозь облака, заставил заблестеть мокрую дорогу. Улицы располагались аккуратно организованными рядами – старомодные домики, окна с переплетами, палисаднички. Вдоль тротуаров буки в металлических ограждениях.

Элис вытерла кулаком глаза, еще сильнее размазав черные тени:

– Я в порядке.

– Ничего, можно поплакать.

– Надо в полицию позвонить.

Сказал как можно мягче, положив руку ей на плечо:

– Генри может немного подождать, думаю, он возражать не будет. У нас осталось всего два часа с небольшим Он бы все понял.

Она шмыгнула носом, снова вытерла глаза:

– Конечно, да, что-то я сглупила, в смысле, ведь он же умер… А нам дело нужно доделать. – Зябко передернула плечами. Посмотрела сквозь ветровое стекло на дорогу: – А ты в этом уверен?

Дом помощника шефа полиции Драммонда стоял за живой изгородью из буков и невысокой гранитной стеной. Две стойки ворот по обеим сторонам гравийной подъездной дороги.

– Ты вот о чем подумай. Драммонд говорит, что ему нужна информация о семьях, чтобы он мог планировать работу. Но зачем распределять поиск по центральной базе данных полиции среди стольких людей? Почему не поручить все Веберу или кому-нибудь из детективов-инспекторов? Почему бы самому этой работой не заняться? Не хочет, чтобы кто-нибудь знал о том, чем он интересуется.

Открыл дверь.

Она положила мне руку на плечо:

– Эш, тебя ранили, ты принимал наркотики, крови много потерял, и… Генри. Может быть, не стоит думать обо всем так прямолинейно, и…

– У тебя что, еще какие-то подозреваемые в рукаве спрятаны? Драммонд – единственный в городе, кто подходит. – Я вышел из машины, захлопнул дверь и направился к дому.

Трость скрипела но гравию. Я шел по подъездной дороге, на ходу натягивая на руки черные кожаные перчатки. На одной стороне гараж на две машины, машин не видно. Береженого Бог бережет – нажал на кнопку дверного звонка, и внутри раздался пронзительный трррррррринггг…

Нет ответа.

Еще раз нажал.

Опять ничего.

Посмотрел на забинтованную правую ногу, втиснутую в кроссовку дяди Элис, – этим я дверь не вышибу. Кроме того, место явно просматривалось соседями. Какая-нибудь старая моль в костюмчике и при жемчугах может услышать и вызвать полицию.

Попробуем обойти сзади.

Элис кралась за мной.

– Может быть, придем позже? – спросила она без особой надежды.

Тропинка, шедшая вдоль стены дома, вывела к чугунной калитке с затейливой щеколдой, но без навесного замка. По всей видимости, Драммонду не помешает прослушать лекцию о безопасности жилища.

Проскользнул в сад за домом и закрыл за Элис калитку.

Сад большой, много клумб, кусты, деревья, гамак, громадная оранжерея. На аккуратно подстриженный газон начинали ложиться тени. Задняя дверь с остеклением, рядом с ней небольшая кладовая. Постоял, посмотрел на дом – никаких признаков сигнализации. Ни на входной двери, ни на задней. С Драммондом на самом деле нужно об этом поговорить.

Взял горшок с цветами и запустил им в стеклянную панель двери. Сунул руку внутрь, открыл.

Элис замялась на пороге:

– Это ведь не будет официально считаться взломом с проникновением, правда?

– Я же тебе приказал оставаться в машине.

Внутри пахло свежепостиранным бельем и апельсинами. Подсобное помещение выходило на большую кухню.

Она, на цыпочках пробираясь за мной, спросила, понизив голос до шепота:

– Что мы ищем?

Из кухни в коридор, с его обычным набором курток, ключей, ботинок, пары женских сапог, пачки писем, лежащей на коврике… А вот и ступени лестницы, поднимающейся наверх.

Элис дернула за ручку двери – она открылась в гостиную, декорированную деревянными панелями, с парой диванов, обитых полосатой материей.

– Он женат? Потому что если он женат, то он не станет держать Кети здесь, так ведь, а что, если жена об этом узнает, это будет…

– Ты почему перчатки не надела?

Ее глаза расширились от ужаса, лицо исказила гримаса.

– Прости. – Сунула руку в рукав свитера и вытерла им дверную ручку. – Никогда этого раньше не делала.

На самом деле?

Мы открыли все двери на первом этаже: гараж, столовая, прихожая, ванная и туалет. Ступени лестницы вели на второй этаж.

Вот черт!

Пришлось подниматься, наступая на каждую ступеньку, одной рукой опираясь на трость, а другой – на перила. Одна из дверей была приоткрыта. Я поднял трость, приложив ее резиновым наконечником к двери, и толкнул.

Дверь открылась в кабинет, стены которого были завешаны книжными полками и фотографиями в рамках. Напротив двери стоял рабочий стол, на нем ноутбук и плоскоэкранный монитор, офисное кресло, небольшая тумба для хранения документов, на ней размещался компьютер.

Элис проскользнула в комнату:

– Может быть, мы сможем выяснить, есть ли у него еще один дом, потайная комната или еще что-нибудь? – Снова сунула руки в рукава свитера и выдвинула один из ящиков тумбы. Закрыла. – Ох…

– Попробуй включить компьютеры.

Я вышел на лестничную площадку и проверил остальные комнаты. Кети нигде не было. Судя по моим наручным часам, было уже три часа дня. В нашем распоряжении оставалось два часа.

Элис сидела в кабинете на краешке кожаного кресла, стоявшего перед компьютером, и с кем-то говорила по телефону. На стоявшем перед ней плоскоэкранном мониторе мигала загрузочная страница «Виндоуз».

– Угу… Нет, я уже это пробовала… О’кей, подожди секунду… – Она сунула руку в сумку, достала ноутбук и поставила его на рабочий стол. Включила, нажав на кнопку: – Да, система загружается.

– Что, никак?

Она подпрыгнула и, приложив руку к груди, резко обернулась:

– Не подкрадывайся ко мне! Ты прекрасно знаешь, что я нервничаю… – Нахмурилась. Снова приложила телефон к уху. – Нет, это не тебе, Сабир… это я… с моей тетей. Да, готова. – Элис ткнула пальцем в клавиатуру.

Я предпринял ознакомительный тур по книжным полкам. Между набором романов Филлис Джеймс[112]112
  Филлис Дороти Джеймс, 1920 г., британская писательница, автор популярных детективов; суммарный тираж книг свыше 60 миллионов экземпляров.


[Закрыть] и «Убийства на сексуальной почве: паттерны и причины» лежала цифровая зеркальная фотокамера. Взял ее и стал играть с переключателями, пока штуковина не пискнула и на задней панели не загорелся небольшой экран.

– Угу… Так, загрузилось. Соединяю USB-кабелем… – Элис побарабанила пальцами но поверхности стола. – Работает.

Мне почему-то показалось, что Драммонду нравилось фотографировать людей, выгуливающих своих собак. Пролистал. Кингз-парк, Монтгомери-парк, Кэмберн-вудз.

– Вошла! Сабир, ты – гений! – Элис усмехнулась. На экране монитора появился рабочий стол с рядом иконок в нижней части. – Нет, даже не представляю, как тетя Джен могла забыть данные учетной записи… Да, конечно, я прослежу, чтобы она записала их где-нибудь, спасибо, Сабир.

Элис дала отбой и защелкала компьютерной мышкой, заполняя экран папками и документами.

Я продолжал просматривать фотографии. Снова люди, выгуливающие собак – Монкюир-вудз, Беллоуз.

А что если Драммонд не Мальчик-день-рождения? Что, если он просто кто-нибудь вроде Стивена Уоллеса?

Осталось два часа – это должен быть он. Потому что если это не так, то Кети мертва.

Элис откашлялась:

– Эш…

Женщина выгуливает далматинца под дождем, ее желтый зонт сияет, как кусок солнца. Следующая фотка…

– Эш?

Камера задрожала у меня в руках, когда я посмотрел на следующий снимок, появившийся на маленьком экране.

– Господи!

– Эш, ты только посмотри на это.

Маленькая девочка, годика три-четыре, не больше, лежала на двуспальной кровати и плакала. Мужчина, на котором не было ничего, кроме маски Гомера Симпсона, стоял рядом с кроватью и играл с собой. Следующая фотография была еще хуже.

– Эш, компьютер помощника шефа полиции Драммонда забит детской порнографией. Здесь, наверное, тысячи фотографий, видео тоже есть.

Я выключил камеру. Положил ее обратно на полку. Достал мобильный телефон и набрал номер участка.

– Эш? Что мы…

Я предупреждающе поднял руку:

– Шшшш…

– Офис помощника шефа полиции Драммонда, кем мы можем вам помочь?

– Никола, это Эш. Эш Хендерсон. Он у себя?

Холодный голос:

– Офицер Хендерсон, мне очень жаль… то, что случилось с вашей дочерью, но мне кажется, что это может…

– Хочу извиниться за вчерашнее поведение. Все это… все это было очень непросто. Я хочу попросить прощения.

Пауза.

– Секунду, я посмотрю, свободен ли он.

Невразумительная музыка, потом:

– Многое можно простить, детектив Хендерсон, если принять во внимание ситуацию, но ваше поведение просто неприемлемо. Стивен Уоллес заявил, что вы ворвались в его дом прошлой ночью и подвергли его…

– Я знаю.

– Так вы что, не отрицаете этого? Вы представить себе не можете, какие неприятности…

– Нет, я хочу сказать, что я о вас все знаю.

Пауза.

– И что же вы обо мне знаете? – Добавил металла в голос.

– Все.

Снова молчание.

– Понятия не имею, о чем вы говорите.

– Неужели? Тот, который в маске Гомера Симпсона, – это ваш друг или вы поставили камеру на таймер?

Элис удивленно подняла брови и, взглянув на меня, одними губами произнесла:

– Гомер Симпсон?

Я отмахнулся.

Помощник шефа полиции Драммонд откашлялся:

– Понимаю… И чего вы хотите?

– Догадайтесь.

Приглушенный хруст с другого конца линии – Драммонд прикрыл трубку ладонью:

– Никола, освободите расписание на вторую половину дня. Я должен буду уехать. – Затем снова его голос: – Нейтральная территория: Монкюир-вудз, на территории парка, рядом со скульптурой. В половине пятого. – И он повесил трубку, не ожидая подтверждения.

Синий «БМВ» Драммонда выехал на подъездную дорожку и, прохрустев гравием, остановился перед гаражом. Он выскочил из машины и побежал к входной двери.

Я отошел от окна спальни.

Снизу донеслись звуки поворачиваемого в замке ключа, хлопнула входная дверь.

– О’кей. – Элис глубоко вдохнула и понизила голос – Какой у нас план, в смысле, у нас ведь есть план, не так ли, он может…

– Есть у меня один план… – Я сунул руку в карман и вытащил пистолет.

Шаги на лестнице – Драммонд несся по ней, перепрыгивая через две ступени.

Она уставилась на меня:

– Эш, это то, о чем я думаю… Да, конечно, это так и было. – Элис прислонилась спиной к платяному шкафу. – Вот что произошло с твоей ногой – ты случайно выстрелил в нее из этого пистолета.

– Да не стрелял я в себя. – Я моргнул. – Это слишком трудно. И тем более из этого пистолета. – Сунул пушку за ремень с левой стороны, прикрыв ее полой взятого напрокат пиджака. – Да и случайностью это не назовешь.

– Ты что, специально это сделал?

Моя перчатка скрипнула по дверной ручке.

– Так ты идешь или нет?

По кабинету перед рабочим столом ползал на коленях помощник шефа полиции Драммонд, доставая из черного, закрывающегося на молнию кейса компактные диски и бросая их в спортивную сумку.

Я постучал в дверь:

– Проблемы?

Он подскочил, крутанулся, глаза навыкате, челюсть отвисла. Потом сжал губы и поднялся на ноги:

– Вы не имеете права входить сюда! Это частная собственность. – Прочистил горло. – Я… я беру вас под арест.

– Где она?

– Я не понимаю, о чем вы говорите. – Прищурившись, он посмотрел мне за плечо: – Доктор Макдональд? Я… позвоните немедленно в полицию – констебль Хендерсон стал опасен для себя и окружающих.