Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 314 (всего у книги 341 страниц)

Глава двадцать восьмая
И снова в королевской спальне

Когда после происшествия с бутылкой бургундского в королевской столовой принц Ариберт и старый Ганс увидели, что принц Евгений без чувств обмяк в кресле, оба в первое мгновение подумали, что Евгений успел глотнуть отравленного вина. Однако по минутном размышлении стало ясно, что это невозможно. Если владетельный принц Познанский умирал или уже умер, его состояние было вызвано неким иным обстоятельством. Ариберт склонился над племянником, и сильный запах от губ последнего открыл причину трагедии. То был запах опиума. Всю столовую окутал тяжелый аромат опасного наркотика. В голове Ариберта сверкнула догадка: в приступе отчаяния принц Евгений, пользуясь тем, что дядя на миг отвлекся, решил принять яд, и тотчас исполнил свое намерение.

Вероятно, опиум был заранее приготовлен у него в кармане, и это свидетельствовало о том, что несчастный принц все-таки подумывал покончить с собой даже после данного обещания. Ариберту с беспощадной ясностью припомнились слова племянника: «Дядя, я забираю назад свое обещание. Так и знай». По всей видимости, сразу после этого заявления Евгений и попытался совершить самоубийство.

– Это опиум, Ганс! – воскликнул Ариберт, растерянно глядя на старика.

– Неужели Его Высочество приняли яд? – изумился Ганс.

– Боюсь, именно это и произошло. Что делать? Скорее, дружище!

– Его Высочество нужно привести в чувство, принц. И напоить рвотным. Лучше перенесем его в спальню.

Они уложили принца Евгения на огромную кровать. Затем Ариберт приготовил рвотное из горчицы с водой и влил племяннику в рот, но снадобье не возымело действия. Страдалец лежал совершенно неподвижно, силы покинули его тело. Кожа сделалась ледяной на ощупь, из-под полуприкрытых век виднелись сильно суженные зрачки.

– Отправь кого-нибудь за доктором, Ганс! Скажешь, что принц Евгений внезапно заболел, но ничего серьезного. Правда ни в коем случае не должна стать известна.

– Его Высочество нужно привести в чувство, – повторил Ганс, спешно выходя из комнаты.

Ариберт поднял племянника с кровати, тряс его, щипал, со всей силы хлопал по щекам, громко звал, пытался поставить на ноги… Все было напрасно. Наконец, почувствовав усталость, он остановился и уложил принца Евгения на кровать. Каждая минута казалась часом. Наедине с бесчувственным телом, в тиши величественной королевской спальни, освещенной холодными лучами электрических ламп, Ариберта стали одолевать самые мрачные мысли. Он задумался о трагической судьбе племянника и вдруг понял, что этот добродушный, слабовольный мальчик, наследник исторического престола, с самого начала был обречен на безвременную и позорную смерть. Всего лишь немного везения, и его характер, тонко балансировавший между добром и злом, мог бы пойти по верному пути, и Евгений, во всяком случае, стал бы достойной фигурой на европейской политической сцене. Теперь, видимо, все было кончено, последний ход сыгран. В этом несчастье Ариберт видел крушение и своих надежд. Ведь ему придется занять место племянника, хотя он внутренне чувствовал, что природа не создала его для трона. Ариберт противился перспективе стать монархом. Монархия означала слишком много такого, к чему он был решительно не готов: политический брак, иными словами, брак принудительный, без любви. И потом, как же Нелла! Нелла!!!

Вернулся Ганс.

– Я послал за ближайшим доктором, а также за именитым профессором.

– Хорошо, – кивнул Ариберт. – Надеюсь, они поторопятся.

Затем он сел за стол и написал записку.

– Передай это лично мисс Рэксол. Если ее нет в отеле, узнай, где она, и найди ее. Это очень важно, понимаешь?

Поклонившись, Ганс вышел, и Ариберт вновь остался один. Он долго смотрел на Евгения, потом предпринял еще одну отчаянную попытку пробудить племянника от страшного оцепенения. И опять тщетно. С улицы доносились свистки швейцаров, звяканье колокольчиков проезжающих по набережной экипажей, гудки буксиров на реке… Жизнь шла своим чередом. Какая нелепость!

Ариберт мечтал лишь об одном – отречься от титула и жить как обыкновенный человек, стать мужем самой прекрасной женщины на свете! Но теперь… Ба! Какой же он эгоист! Думает только о себе, когда Евгений при смерти! И все же Нелла…

Дверь открылась, и в комнату вошел, по всей видимости, доктор. Несколько кратких вопросов, и он уже понял суть дела.

– Будьте добры, принц, позвоните в звонок. Мне понадобится горячая вода, сильный мужчина и сиделка.

– Кому нужна сиделка? – послышался женский голос.

В комнату тихо вошла Нелла.

– Я сиделка, и я к вашим услугам, – добавила она, обращаясь к доктору.

Два часа шла битва между жизнью и смертью. Первый доктор, пришедший вслед за ним именитый профессор, Нелла, принц Ариберт, старый Ганс, стоя плечом к плечу, спасали умирающего. Больше никто в отеле не знал о всей серьезности положения. Когда заболевает принц, особенно, если это случается по его вине, истинные обстоятельства дела не становятся достоянием общественности. Судя по официальным заявлениям, принцы серьезно не болеют, пока не умрут. Так уж у монархов принято.

Хуже всего в случае Евгения было то, что не подействовало рвотное. Ни один из докторов не мог объяснить, почему, но одно было ясно – их усилия не возымели эффекта. У всех, кто боролся за жизнь Евгения, опустились руки. Наконец профессор заявил, что надежды для Евгения нет, если только его от природы сильный организм не сумеет отторгнуть яд самостоятельно, без помощи медикаментов – примерно, как пьяница трезвеет после сна.

Было перепробовано все, что только можно, вплоть до искусственного дыхания и впрыскиваний горячего кофе. Огласив вердикт, профессор удалился. Был час ночи. По странному стечению обстоятельств, которые иногда поражают нас своим скрытым смыслом, доктор столкнулся с Теодором Рэксолом и его пленником, когда те заходили в отель. Никто из них даже не догадывался об обстоятельствах, которые привели сюда другого.

Немногочисленная группа оставшихся в королевской спальне обступила кровать больного. Медленно и печально ползли минуты. Прошел еще час. И вдруг тело на кровати, до сих пор бездвижное, дернулось и пошевелилось, приоткрылись губы.

– Надежда еще есть! – сказал доктор и влил в рот больному лекарство, которое передала Нелла.

Четверть часа спустя принц Евгений очнулся. В тысячный раз в истории медицины крепкий организм совершил чудо, на которое оказалось не способно веками накопленное врачебное искусство. Через некоторое время доктор сказал, что принц Евгений «на верном пути к выздоровлению», и, пообещав проведать больного через несколько часов, откланялся.

Наступило утро. Нелла раздвинула тяжелые шторы, и комнату залил ослепительный солнечный свет. Старого Ганса одолела усталость: он задремал в кресле в дальнем углу комнаты. Полная волнений бессонная ночь лишила старого слугу сил. Нелла и принц Ариберт взглянули друг на друга. Они не обменялись ни словом, но каждый знал, о чем думает другой. Самое страшное было позади, и теперь в глазах влюбленных светились облегчение и радость.

– Ариберт! – донесся слабый голос с кровати.

Ариберт подошел к племяннику, а Нелла осталась у окна.

– Что случилось, Евгений? – спросил он. – Ты выглядишь лучше.

– Ты полагаешь? – тихо вымолвил больной. – Прости меня, пожалуйста. Прости за все. Вероятно, я доставил тебе ужасно много хлопот. Я поступил нелепо, и это меня злит. Опиум – слишком слабая штука, просто я не мог придумать ничего лучше, а попросить у кого-то совета не посмел. Мне пришлось пойти и купить яд самостоятельно. Но, слава богу, яд хотя бы подействовал.

– Что ты такое говоришь, Евгений? Тебе уже лучше. Через день-два ты полностью оправишься.

– Я умираю, – едва слышно возразил Евгений. – Не обманывай себя. Я умираю, потому что хочу умереть. Так суждено. Я чувствую это сердцем. Через пару часов все будет кончено. Трон Познани станет твоим, Ариберт. Ты достоин его больше, чем я. Однако там не должны узнать, что я себя отравил. Пусть Ганс поклянется сохранить все в тайне, доктора тоже. И сам никому ни слова. Я был глупцом, но я не желаю, чтобы стало известно, что я еще и трус. Впрочем, надеюсь, это не трусость, а наоборот, смелость – разрубить узел. Я бы не пережил позор разоблачений. А разоблачения последовали бы неизбежно. Я выставил себя глупцом и готов за это заплатить. Мы в Познани всегда платим за все, кроме наших долгов. Ах, эти долги! Если бы не они, я бы мог взглянуть в лицо той, которая должна была стать моей супругой, разделить со мной трон. Я скрыл бы свое прошлое и с ее помощью начал бы все сначала. Увы, судьба была не на моей стороне, как и всегда! Всегда! Кстати, Ариберт, что за заговор устроили против меня? Я забыл, забыл…

Глаза Евгения закрылись. Внезапно послышался грохот. Это старый Ганс во сне упал с кресла. Он поднялся на ноги и смущенно вышел из комнаты.

Ариберт взял племянника за руку.

– Не говори глупостей, Евгений! Ты бредишь. Скоро ты поправишься. Соберись!

– Все из-за какого-то миллиона, – простонал больной. – Из-за жалкого миллиона фунтов. Государственный долг Познани пятьдесят миллионов, а я, герцог Познанский, не смог одолжить и одного. Если бы я его получил, то вновь гордо поднял бы голову. Прощай, Ариберт… Кто эта девушка?

Ариберт поднял глаза. В ногах кровати молча, со слезами на глазах, стояла Нелла. Она подошла к изголовью и приложила руку к груди Евгения. Сердце больного едва билось, и Ариберт прочел в глазах Неллы отчаяние.

В этот момент в комнату вошел Ганс и поманил ее рукой.

– Я слышал, что герр Рэксол вернулся в отель, – шепнул старый слуга. – Он поймал некоего Жюля, про которого говорят, что он страшный злодей.

На протяжении ночи Нелла несколько раз осведомлялась об отце, но никто не знал, где он. Теперь, в половину седьмого утра, среди служащих отеля загадочным образом распространились слухи о событиях минувшей ночи.

– Где мой отец? – спросила Нелла.

– Говорят, где-то на самом верху, – пожав плечами, Ганс показал наверх.

Нелла выбежала из комнаты. Читателю уже известно, как она прервала беседу Теодора Рэксола и Жюля.

Спускаясь вниз с отцом, Нелла вновь повторила:

– Принц Евгений умирает, но я полагаю, ты можешь его спасти.

– Я? – изумленно воскликнул Теодор Рэксол.

– Да, – уверенно произнесла Нелла. – Я скажу, что тебе надо делать.

Глава двадцать девятая
Теодора призывают на помощь

Нелла спустилась с отцом по лестнице с верхнего этажа – лифты еще не работали, – провела его к себе в комнату и заперла дверь.

– Ну и что все это означает? – спросил заинтригованный Рэксол.

– Папочка, – заговорила девушка, – ты ведь очень богат, правда? Очень-очень богат?

Нелла улыбалась нервно и робко. Рэксол еще не видел такого выражения на лице дочери. Он хотел было ответить шуткой, но сдержался.

– Да. Пора бы тебе это знать.

– Как скоро ты смог бы достать миллион фунтов?

– Миллион… чего? – вскричал Рэксол. Даже он поразился, с какой легкостью Нелла произнесла эту колоссальную сумму. – Бога ради, к чему ты клонишь?

– Я сказала: миллион фунтов. Или пять миллионов долларов. Как скоро ты сможешь достать столько денег?

– Ох, – задумался он. – Примерно за месяц, если сделаю все аккуратно. За месяц я смогу снять со счетов миллион, чтобы не вызвать переполох на Уолл-стрит и в других местах. Но для этого придется похлопотать.

– Никуда не годится! – воскликнула Нелла. – А ты смог бы получить эту сумму побыстрее, если бы тебе было очень нужно?

– Если бы мне очень было нужно, я бы справился за неделю, но это бы внесло беспорядок в дела, и привело бы к убыткам.

– А разве ты не мог бы, – не унималась Нелла, – пойти в банк сегодня же утром и взять заем на миллион, если бы это был вопрос жизни и смерти?

Рэксол помолчал.

– Послушай, Нелла, – наконец произнес он. – Что ты задумала?

– Просто ответь на мой вопрос, папа, и не сочти, что я совсем сошла с ума.

– Полагаю, я бы мог раздобыть миллион сегодня же утром даже здесь, в Лондоне. Но это мне дорого обойдется. Я потеряю пятьдесят тысяч фунтов и вызову, черт возьми, финансовый кризис в Нью-Йорке, а это сильно ударит по моим капиталовложениям.

– С чего бы в Нью-Йорке должны об этом узнать?

– С чего бы в Нью-Йорке должны об этом узнать? – повторил Рэксол. – Девочка моя, когда кто-то одалживает миллион соверенов, об этом становится известно во всем мире! Или ты воображаешь, будто я приду к управляющему Банком Англии и заявлю: «Послушайте, одолжите Теодору Рэксолу миллион фунтов на несколько недель, и он выпишет вам долговую расписку и сопроводит ее перечнем своих активов»?

– Но ты смог бы достать столько? – вновь спросила она.

– Если в Лондоне наберется миллион, полагаю, я смог бы его получить.

– Ну вот, папочка! – Нелла обвила руками шею отца. – Теперь пойди и сделай. Для меня. Я никогда не просила тебя о столь серьезном одолжении. А теперь прошу. Мне очень нужен миллион.

Рэксол внимательно посмотрел на дочь.

– Ты заслуживаешь награды, – через несколько мгновений сказал он. – За недюжинную выдержку. А теперь поведай мне, каков истинный смысл всей этой нелепицы?

– Мне нужен миллион для принца Евгения, – запинаясь, начала Нелла. – Если он не получит миллион, чтобы расплатиться с долгами, он погиб. Принц по уши влюблен в принцессу, но не может на ней жениться из-за долгов. Ее родители не допустят свадьбы. Евгений должен был получить эту сумму от мистера Сэмпсона Леви, однако добрался до Лондона слишком поздно – из-за Жюля.

– Я все об этом знаю, наверное, даже больше тебя. Но не могу взять в толк, как это касается нас с тобой.

– Дело в том, папочка, что принц Евгений попытался покончить с собой, – продолжила Нелла, – Он совершенно раздавлен. Да, настоящее самоубийство! Вчера вечером он принял опиум. Яд не убил его сразу – Евгений, хоть и с трудом, но выжил. Тем не менее он еще очень слаб и говорит, что желает умереть. И я уверена, что он умрет. Так вот, папочка, если ты дашь Евгению этот миллион, то спасешь ему жизнь!

Новости, рассказанные Неллой, стали для Рэксола большой и неприятной неожиданностью. И все же он сохранил невозмутимый вид.

– У меня нет ни малейшего желания спасать его жизнь, Нелла, Я не очень-то уважаю этого вашего принца Евгения. Я сделал для него все, что мог, но только потому, что люблю справедливость и решительно против заговоров и тайных убийств. Но если он желает покончить с собой, это совершенно другое дело. Тогда я скажу так: пусть. Кто повинен в том, что принц Евгений наделал долгов аж на миллион фунтов? Он вправе винить лишь себя и свои дурные привычки. Если он все же скончается, полагаю, трон Познани перейдет к принцу Ариберту. И очень хорошо! Ариберт стоит двадцати таких племянников!

– В том-то и дело, папа, – сказала Нелла, охотно пользуясь удачным поворотом беседы. – Я прошу тебя спасти принца Евгения, так как Ариберт… принц Ариберт не хочет занимать трон. Он предпочел бы не становиться правителем.

– Предпочел бы не становиться правителем? Не говори глупостей! Если он честен сам с собой, то признает, что с радостью занял бы трон! Способность властвовать у него, так сказать, в крови.

– Ты ошибаешься, папа! И вот почему: если принц Ариберт займет трон Познани, ему придется жениться на принцессе.

– Вообще-то, принцам и следует жениться на принцессах.

– Ариберт хочет отречься от своих прав на престол и жить как обычный человек. Он хочет жениться на девушке некоролевского происхождения.

– А она богата?

– Ее отец богат, – ответила Нелла. – О, папа! Неужели ты не догадался? Принц Ариберт любит меня!

Нелла уткнулась носом в плечо отца и заплакала. Теодор присвистнул.

– Нелл… А ты? Он тебе по нраву?

– Папочка, ну и тугодум же ты! – ответила она. – Разве стала бы я так беспокоиться, если бы не любила его?

Нелла улыбнулась сквозь слезы. По тону отца она поняла, что добилась своего.

– План весьма эксцентричный, – заметил Теодор. – Но если ты полагаешь, что он и впрямь поможет, то скорее спускайся к принцу Евгению и сообщи, что миллион можно достать. Надеюсь, обеспечение кредита будет надлежащее, иначе мистер Сэмпсон Леви не стал бы связываться с этим делом.

– Спасибо, папочка! Ты со мной не ходи! Я лучше сама!

Нелла сделала книксен и удалилась. Рэксол, который владел столь необходимым всем миллионерам искусством заниматься несколькими делами одновременно, от пустяков до серьезных задач, распорядился насчет завтрака, а также о вознаграждении для своего вчерашнего помощника, Джорджа Хейзела. Затем послал в комнату Феликса Вавилона пригласительную карточку, в которой предлагал позавтракать вместе. Поведав за завтраком Вавилону историю поимки Жюля и подробно обсудив вопросы управления отелем, а в особенности охрану винных погребов, Рэксол надел шляпу, вышел на Стрэнд, подозвал экипаж и отправился в Сити. Порядок и суть предпринятых им там операций слишком сложны, чтобы мы могли описать их читателю.

Когда Нелла вернулась в королевскую спальню, у постели больного дежурили доктор и именитый профессор. Увидев девушку, эскулапы отошли к окну и стали тихо переговариваться.

– Любопытный случай, – сказал профессор.

– Да. Как вы изволили заметить, вся беда из-за его нервического темперамента. Когда подобная натура и крепкий организм работают друг против друга, это приводит к чрезвычайно интересным результатам. На ваш взгляд, сэр Чарльз, есть ли хоть какая-то надежда?

– Если бы я видел больного, когда он пришел в сознание, я бы сказал, что надежда есть. Честно говоря, когда я уходил вчера ночью, вернее, сегодня утром, то не рассчитывал увидеть принца Евгения живым – тем более в сознании и способным разговаривать. По логике вещей, организм должен справиться с ударом легко и уверенно. Хотя вряд ли так будет. Больной не желает поправляться. Кроме того, я считаю, что принца еще не покинули мысли о самоубийстве. Будь у него рядом лезвие, он бы перерезал себе горло. Вам следует поддерживать в нем силы. Если нужно, делайте впрыскивания. Я еще загляну сегодня после обеда, а теперь меня ждут во дворце.

За сим именитый профессор, отвесив низкий поклон и сказав несколько вежливых ободряющих фраз принцу Ариберту, спешно удалился.

После отъезда профессора принц Ариберт отвел второго доктора в сторону.

– Забудьте все, доктор, и давайте побеседуем как два обычных человека, – обратился к нему Ариберт. – Скажите мне правду, вы сможете спасти Его Высочество? Говорите как есть.

– Правды не существует, – сказал доктор. – Будущее не в нашей власти, принц.

– Но вы полагаете, надежда есть? Да или нет?

Доктор посмотрел на принца Ариберта.

– Нет, – кратко ответил он. – Я полагаю, нет. Я никогда не питаю надежды, если больной не желает мне помогать.

– Вы имеете в виду…

– Я имею в виду, что Его Высочество не имеет желания жить. Вероятно, вы тоже это заметили.

– Да. Это слишком очевидно.

– Вам известна причина?

Ариберт утвердительно кивнул.

– Однако ее нельзя устранить?

– Нет, – ответил Ариберт.

Кто-то тронул его за рукав. Это была Нелла. Она жестом поманила его в прихожую.

– Если вы согласитесь, – заговорила девушка, когда они остались наедине, – принца Евгения можно спасти! Я все устроила.

– Вы все устроили? – Ариберт глядел на нее почти испуганно.

– Идите же и объявите Евгению, что миллион фунтов, который так необходим для счастья принца, скоро будет у него!

– Но что все это означает, Нелла?

– Именно то, что я сказала, Ариберт. – Она взяла его за руку. – Если миллион фунтов спасет принцу Евгению жизнь, эти деньги будут в его распоряжении.

– Но как… как вам удалось? Каким чудом?

– Мой папа сделает все, что я попрошу, – мягко ответила девушка. – Не будем терять времени. Ступайте и сообщите Евгению, что все устроено. Ступайте же!

– Мы не вправе принять эту огромную, невероятную услугу!

– Ариберт, – перебила Нелла, – поймите, вы не на приеме во дворце Познани. Вы в Англии и разговариваете с американкой, которая всегда отличалась своенравностью.

Молодой человек развел руками и вернулся в спальню. Доктор, сидя за столом, писал рецепт. Ариберт с сильно бьющимся сердцем подошел к кровати. Евгений посмотрел на него со слабой, вымученной улыбкой.

– Евгений, – зашептал Ариберт, – слушай внимательно. У меня для тебя новости. При помощи друзей мне удалось раздобыть для тебя миллион. Все устроено, ты можешь рассчитывать на эту сумму. Но ты должен поправиться, слышишь?

Евгений едва не сел в кровати.

– Скажи мне, что я не брежу! – воскликнул он.

– Конечно, не бредишь, – уверил Ариберт. – Однако сидеть тебе пока нельзя. Ты должен набраться сил.

– Кто одолжит нам денег? – слабым голосом спросил Евгений, радостно глядя на Ариберта.

– Позже ты все узнаешь. Теперь твоя задача выздороветь.

Лицо Евгения изменилось самым решительным образом. Его мысли потекли в совершенно ином направлении. Доктор с изумлением услышал, что больной просит есть.

Тем временем Ариберт, у которого голова пошла кругом от собственных переживаний, опустился на край кровати. До сих пор он не понимал цены и сказочной власти денег – богатства, столь презираемого философами, но за которое люди порой готовы продать душу. Его сердце трепетало от восхищения перед удивительной Неллой, которая силой воли сумела вытащить двух мужчин из глубочайшей пропасти отчаяния и вознести на блаженные вершины надежды и счастья.

– Ох уж эти англосаксы! – пробормотал он себе под нос. – Что за народ!

К вечеру Евгению стало значительно лучше. Доктора, в третий раз озадаченные невероятным течением болезни, объявили, что опасность окончательно миновала. И сказали это так, что у Ариберта сложилось впечатление, будто счастливым исцелением Евгений полностью обязан их непревзойденному искусству врачевания. Впрочем, он мог ошибаться. Ариберт пребывал в самом добром расположении духа и был готов все простить.

– Нелла, как мне вас благодарить? – сказал он немного позже, когда они вновь остались наедине в прихожей. – Как мне благодарить вашего отца?

– Лучше не благодарите моего отца, – ответила она. – Папа сделает вид, что это исключительно коммерческая операция, и на самом деле так и есть. А что касается меня, то вы можете… вы можете…

– Что же?

– Поцеловать меня, – улыбнулась Нелла. – Так-то лучше! А не забыли ли вы сделать мне официальное предложение, мой принц?

– Ах, Нелла! – воскликнул Ариберт, обнимая ее. – Будьте моей! Вот все, чего я желаю!

– По-моему, вам еще нужно заручиться согласием папы! – засмеялась Нелла.

– Он будет против? Нет, он не сможет отказать, Нелла. Только не вам!

– Спросите у него сами, – нежно произнесла она.

Вскоре в комнату вошел Рэксол.

– Ну как там дела? Все хорошо? – осведомился он, указывая на спальню.

– Превосходно, – хором ответили влюбленные и густо покраснели.

– А! В таком случае уделите мне минуту, принц. Я вам кое-что покажу.