Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 282 (всего у книги 341 страниц)

Глава 4
Среди ангелов

Я скромно откашлялся, и Лео, обернувшись, виновато на меня посмотрел. Вид у него был жалкий.

– А, – рассеянно проговорил он, – надеюсь, никаких дурных известий, Кэмпион?

– Вообще никаких, – честно ответил я.

– Что ж, прекрасно. Прекрасно, мой мальчик! – внезапно взревел он, вставая и с излишним рвением хлопая меня по плечу. – Отсутствие новостей – тоже хорошая новость. Мы ведь всегда так говорим, да? Ладно, дорогая моя Поппи, нам пора. Ждем гостей к ужину, знаете ли. До свидания. Идем, Кэмпион. Рад, что у тебя хорошие новости.

Старик нес откровенную чушь, и мне стало его жаль. Поппи все еще сердилась. Щеки ее стали красными, и она уже не скрывала слез.

Мы с Лео вышли.

Я снова привел его на лужайку, где еще раз взглянул на вазу. Штырь в ее дне был невредим, выступая почти на два с половиной дюйма из плоского дна.

Лео всерьез задумался, когда я ему на это указал, но мозги у него вряд ли работали как надо, поскольку мне пришлось дважды объяснять суть примитивного устройства, прежде чем до него хоть что-то дошло.

Позже, уже в машине, когда мы ехали по подъездной дорожке, Лео посмотрел на меня.

– Нелегко с этими людьми, – печально вздохнул он.

Мы в молчании выехали на шоссе. Я радовался наступившей тишине, поскольку мне давно пора было как следует поразмыслить. Боюсь, я не принадлежу к числу интеллектуалов детективного мира. Мой разум не работает подобно счетной машине, тщательно сопоставляя факты и на ходу их обрабатывая. Я, скорее, похож на старьевщика с мешком и заостренной палкой, который собирает всякую мелочь, какая попадется на глаза, а в обеденный перерыв вываливает из мешка все содержимое.

На данный момент мне стали ясны лишь два факта. Я убедился, что Свина убили, причем убийство было преднамеренным, но вряд ли планировалось заранее. Это выглядело вполне очевидным, поскольку неразумно было полагать, что некто мог настоять на том, чтобы Свин сидел именно в этом конкретном месте и оставался там достаточно долго, чтобы в нужный момент принять на себя удар вазы.

Учитывая все это, я предположил, что некий чересчур импульсивный индивидуум случайно обнаружил готовое место для преступления в виде сидящей прямо под цветочной вазой ненавистной жирной туши Свина и, не в силах сдержать низменный инстинкт, рысью взбежал наверх, где в порыве вдохновения столкнул каменную вазу ему на голову.

Дойдя в своих рассуждениях до этого момента, я сообразил, что убийцу можно опознать методом исключения после исследования всех алиби, что, на мой взгляд, определенно входило в задачу инспектора полиции. В конце концов, он был молод и надеялся на повышение.

Я предвидел, что настоящей проблемой станет поиск мотивов преступления. Поскольку на отпечатки пальцев на шероховатом камне рассчитывать вряд ли стоило, а свидетели, если бы таковые были, уже объявились бы, главной сложностью становилось наличие прямых улик.

Пожалуй, мне стоит отметить, что тогда я полностью ошибался – не только в том, в чем состоит основная закавыка, но и почти во всем остальном. В те дни я не имел об этом ни малейшего понятия. Откинувшись на спинку сиденья «лагонды» рядом с Лео, я вел машину в золотистых лучах вечернего солнца, думая о Свине и двух его похоронах, прошлых и нынешних.

Тогда – в чем я, естественно, столь же безнадежно ошибался – я был склонен полагать, что убийца Свина никак не вписывался в уже имеющуюся картину. Способный молодой криминалист из Лондона, несмотря на загадочный телефонный звонок и неприятного гостя Поппи, наивно предвкушал некую возбуждающую тайну, где главный виновник уже находился под замком в морге. Еще одно подтверждение тому, что живительный сельский воздух ударил мне в голову.

Мне было жаль Лео, Поппи и чересчур усердных пожилых джентльменов, столь роковым образом пришедших на помощь Холт-Найтсу. Я сочувствовал им в том, что касалось случившегося скандала и всеобщей суматохи. Но тогда я не думал, что самым невероятным в этой истории окажется само убийство.

Естественно, если бы я знал о прочих мелочах, припасенных для нас богами, если бы сообразил, что мерзкая старуха с косой уже сидит в саду, почивая на лаврах и переводя дух перед очередной жатвой, я вел бы себя иначе. Но я искренне полагал, что фейерверк уже позади и я явился к концу вечеринки, а не, как оказалось, к ее началу.

Когда мы проезжали по узкой сельской улице мимо «Лебедя», я со всей возможной небрежностью задал Лео вопрос:

– Хорошо знаете Тетеринг, сэр? Там вроде есть какое-то оздоровительное заведение?

– Гм? – вздрогнул он, тут же отвлекшись от своих невеселых раздумий. – Тетеринг? Оздоровительное заведение? Ну да, отличное место, просто отличное. Там заведующим молодой Брайан Кингстон. Хороший парень. Хотя он совсем маленький – в смысле его так называемый санаторий, а не Кингстон. Он тебе понравится. Симпатичный здоровяк. Будет сегодня у нас за ужином. И викарий тоже придет, – добавил Лео, будто только что вспомнив. – Ужин впятером. В неформальной обстановке, так сказать.

Естественно, я заинтересовался:

– И давно Кингстон управляет этим заведением?

Лео моргнул. Похоже, разговор ему не нравился.

– Ну… несколько лет. Там работал его отец. Оставил сыну большой дом, а тот, поскольку у него есть предпринимательская жилка, организовал свое дело. Хороший доктор, просто чудесный. Вылечил мой катар.

– Так вы его хорошо знаете? – Мне было жаль, что я помешал размышлениям полковника, но ужасно не терпелось выяснить побольше.

Лео вздохнул.

– Достаточно хорошо, – ответил он. – Так, как обычно люди знают друг друга. Забавно – я играл сегодня утром в карты с ним и еще двоими, когда эта клятая ваза свалилась на того мерзавца на лужайке, натворив столько хлопот. Пролетела прямо мимо окна, где мы сидели. Кошмар.

– Во что вы играли? В бридж?

– До обеда? – Лео возмущенно посмотрел на меня. – Нет, дорогой мой мальчик, – в покер. В бридж до обеда не играют. Естественно, в покер. Кингстон сорвал банк, и мы уже закруглялись, подумывая об обеде, когда мимо окна пронеслась какая-то тень, а потом что-то грохнуло, и не просто грохнуло. Чертовски неприятная история… Мне тот субъект сразу не понравился, а тебе? Мне он показался опасным, из тех, на кого не раздумывая хочется спустить собак.

– Вы про кого? – спросил я, чувствуя, что теряю нить разговора.

– Про того типа, которого мы встретили, подъезжая к заведению Поппи, – буркнул Лео. – Никак не могу выкинуть его из головы.

– Кажется, я его раньше уже видел, – сказал я.

– Вот как? – Лео подозрительно взглянул на меня. – Где это было?

– Гм… на одних похоронах, – ответил я, не желая вдаваться в подробности.

– Самое подходящее для него место, – фыркнул Лео, и мы свернули на подъездную дорожку Хайуотерса.

Когда мы подъехали, к нам с крыльца поспешно сбежала Джанет.

– Ой, как же ты поздно, папочка, – прошептала она Лео, а затем повернулась ко мне и, протянув руку, произнесла: – Привет, Альберт, – как мне показалось, немного холодно.

Не знаю даже, как описать Джанет. Она очень симпатичная и до сих пор мне нравится.

– Привет, – бесстрастно ответил я и, как идиот, добавил, чувствуя себя обязанным сказать что-то еще: – Напои нас амброзией, о сладчайшая дева…

Больше не обращая на меня внимания, она повернулась к Лео.

– Иди скорее переоденься, пап. Викарий уже здесь, весь не в себе, бедняга. Говорит, что поселок гудит, будто улей, а мисс Дьюзи велела передать, что в «Маркизе» полно журналистов. Ей хочется знать, все ли в порядке. Что-нибудь выяснилось?

– Нет-нет, дорогая, – рассеянно ответил Лео и поцеловал ее, чего она наверняка не ожидала.

Похоже, подобные нежности слегка удивили и его самого, поскольку он закашлялся, точно извиняясь, и поспешил в дом, оставив темноволосую красавицу Джанет наедине со мной.

– Что-то он совсем расстроился, – еле слышно проговорила она, а потом продолжила, будто внезапно вспомнив, кто я такой: – Боюсь, вам надо побыстрее переодеться. У вас всего десять минут. Машину оставьте здесь, я пришлю кого-нибудь, чтобы ее перегнали в гараж.

Я знаю Джанет с некоторыми перерывами уже двадцать три года. Когда я впервые ее увидел, она была совершенно лысая и ужасающе красная. Меня тогда едва не стошнило, и, чтобы прийти в себя, мне пришлось отправиться в сад. И потому меня несколько задела и удивила ее нынешняя официальность.

– Хорошо, – ответил я, стремясь угодить ей любой ценой. – Мыться не буду.

Она окинула меня критическим взглядом. У нее очень красивые глаза: как у Лео, только больше.

– Я бы на твоем месте помылась, – мягко заметила она. – На тебе любую грязь видно, как на белой шкуре.

– Мы ведь друзья? – с тревогой спросил я, взяв ее за руку.

Она рассмеялась, хотя и не слишком естественно.

– Ну конечно, дорогой. Да, кстати, около половины седьмого тебя тут спрашивали, но ждать не стали. Я сказала, что ты появишься к ужину.

– Лагг? – нерешительно предположил я, начиная кое-что понимать. – Что он натворил?

– И вовсе не Лагг. Мне он нравится, – ответила она и презрительно бросила: – Твоя подружка.

Ситуация явно выходила из-под контроля.

– Вранье, – заявил я. – У меня нет подружек. Она сказала, как ее зовут?

– Сказала. – В голосе Джанет слышались мрачные и, как мне показалось, даже злые нотки. – Мисс Эффи Роулендсон.

– Никогда о ней не слышал, – честно признался я. – Она хоть симпатичная?

– Нет! – резко бросила Джанет и убежала в дом.

Я в одиночестве двинулся следом. Старик Пеппер, предававшийся в холле странным занятиям, каким обычно предаются дворецкие, похоже, рад был меня видеть, чему был рад и я.

– Вам письмо, сэр, – доложил он после любезного, хотя и формального приветствия, примерно таким же тоном, каким говорят: «Имею честь вручить вам медаль». – Оно пришло сегодня утром, и я уже собирался переслать его по вашему адресу, когда сэр Лео поставил меня в известность, что нам следует ожидать вас вечером.

Пеппер удалился в свою личную каморку в конце коридора, а затем вернулся с конвертом.

– Ваша комната – та же, что и обычно, сэр, в восточном крыле, – сообщил он. – Я незамедлительно пошлю туда Джорджа с вашим багажом. До гонга остается всего семь минут.

Посмотрев ему вслед, я перевел взгляд на конверт в моей руке и, видимо, то ли икнул, то ли еще что, поскольку дворецкий озабоченно оглянулся:

– Прошу прощения, сэр?

– Нет, ничего, Пеппер, – отозвался я, подтвердив его худшие опасения, а затем, разорвав конверт, прочитал по пути в комнату второе анонимное письмо, столь же аккуратно отпечатанное и безупречно грамотное, как и первое. Читать его было одно удовольствие.

«Ух-ух», – говорит сова. – «Ох-ох», – всхлипывает лягушка. – «Ах-ах», – скорбит червь. – «Где Питерс, что был нам обещан?»

Ангел рыдает за золотыми прутьями, крыльями закрывая лицо. «Пьеро», – рыдает ангел.

Почему происходит все это? Кто он такой, чтобы потревожить небеса?

Подумай же, подумай о ничтожном кроте. Болят его маленькие лапки, и кровоточит его рыльце.

Глава 5
Приятные люди

– Что-то сбивают меня с толку все эти природные мотивы, – заметил я Лаггу, переодеваясь. – Ты хоть что-нибудь в этом понимаешь?

Отложив письмо в сторону, Лагг с неожиданной для него застенчивостью улыбнулся.

– Бедняжка кротик, – с сочувствием пробормотал он.

Я вытаращился на него, и ему хватило приличия изобразить замешательство, но к нему почти сразу же вернулся прежний, свирепый тон.

– Насчет той прогулки… – мрачно пробухтел он. – Рад, что вы приехали. Я все ждал, чтобы с вами потолковать. Кто я, по-вашему, – сороконожка на последнем издыхании? Зеленый автобус, надо же!..

– Стареешь, – отрезал я, переходя в контратаку. – Интересно, с мозгами у тебя так же плохо, как и со здоровьем? Через четыре минуты я должен спуститься в столовую. Тебе это письмо о чем-либо говорит или нет? Его прислали сюда. Оно пришло сегодня утром.

Моя колкость явно возымела действие. Лагг с укоризненным видом перечитал письмо, беззвучно шевеля губами.

– Сова, лягушка, червь и ангел страдают, потому что не могут найти этого Питерса, – наконец выдал он. – Это ведь ясно?

– До боли в глазах, – согласился я. – И из этого следует, что писавший знал, что Питерс жив, и это интересно, поскольку он все-таки мертв. Тот, кого я видел в морге, и есть Питерс. Он умер сегодня утром.

– Это еще что за фокусы? – уставился на меня Лагг.

Я с отвращением на него посмотрел, сражаясь с воротничком, и он наконец продолжил без посторонней помощи, прилагая явные усилия, чтобы заставить мозги работать:

– Сегодня утром? Что, правда? Умер? От чего?

– От удара цветочной вазой по голове. И отнюдь не случайного удара.

– Так его прикончили? Правда? – Лагг вернулся к письму. – Ну, тогда точно все ясно! Тот тип, что это писал, знал, что вам всегда охота понюхать крови и вы готовы помочь легавым в их праведных трудах, и любезно вам намекнул, чтобы вы побыстрее сюда приехали и ничего не упустили.

– До чего же ты наглый, тупой и вульгарный, – с достоинством констатировал я.

– Вульгарный? – с внезапным интересом переспросил он. – Ну уж нет, шеф, вульгарный – это уж слишком. Я, может, и говорю, что думаю, но до вульгарностей не опускаюсь. – Он ненадолго задумался, а потом торжествующе объявил: – Легавые. Вы правы: «легавые» – звучит вульгарно. Полицейские.

– Меня от тебя тошнит, – честно признался я. – Похоже, ты упустил тот факт, что Питерс умер сегодня утром, а письмо было отправлено мне на этот адрес из Центрального Лондона вчера вечером, незадолго до семи.

Переварив услышанное, Лагг удивил меня, живо вскочив со стула.

– Ага, понятно, что это значит! – выпалил он. – Тип, который писал вам вчера вечером, знал, что Питерс сегодня умрет.

Я поколебался, впервые почувствовав, как по спине реально стекает струйка пота.

– Ну вот, опять, – тем временем продолжал скорбно жаловаться Лагг. – Я столько для вас сделал, а вы вляпались в первое же дешевое дерьмо, что вам подвернулось. Да вам даже напрашиваться на неприятности незачем – они сами вас догоняют.

– Лагг… – Я посмотрел на него. – В этих словах есть что-то от пророчества. В конце концов, в слойке всегда найдется сосиска.

Гонг его опередил, но, когда я поспешил к двери, меня догнал его комментарий:

– С ботулизмом, скорей всего.

В столовой я появился с опозданием на полсекунды, и Пеппер взглянул на меня с куда большей любовью, чем, увы, Джанет.

Лео беседовал с худым мужчиной в черном облачении священника, а когда я сел за стол, обнаружил рядом с собой того самого приятной внешности доктора, с которым разговаривал на похоронах Свина в Тетеринге.

Узнав меня, он тепло улыбнулся, и в его глубоко посаженных серых глазах вспыхнули веселые искорки.

– Ни одной смерти не пропускаете? – шепнул он.

Мы представились друг другу, и мне понравились его манеры. Он был крупного телосложения, старше меня, и в нем чувствовалась своего рода притягательная робость. Мы немного поболтали, а потом к нам присоединилась Джанет, и лишь несколько минут спустя я почувствовал некий негатив, исходящий в мою сторону от кого-то из гостей.

Ощущение было странным, но несомненным – вроде того, что порой испытываешь в автобусе или на частной вечеринке. Я взглянул через стол на молодого священника, которого никогда прежде не видел, – он смотрел на меня с открытой враждебностью. Высокий и костлявый, с аскетической внешностью, багровыми щеками и кистями рук, он сверлил меня лишенным какого-либо чувства юмора взглядом черных навыкате глаз.

Я был настолько ошеломлен, что глуповато ему улыбнулся, и Лео представил нас.

Это оказался преподобный Филипп Смедли Батвик, новоназначенный викарий прихода Кипсейк. Я не мог понять, чем вызвана его неприкрытая неприязнь, пока не заметил, какие взгляды он бросает на Джанет. Только тогда я начал его понимать. Он откровенно пожирал ее глазами, и я мог бы его даже пожалеть, если бы не некоторые соображения личного плана, о которых вряд ли стоит упоминать.

Так уж вышло, что ему не повезло вдвойне, поскольку Лео не давал ему ни минуты покоя. Едва мы приступили к поданной рыбе, старик рявкнул, как всегда бывает, когда ему кажется, что беседе следует добавить деловитости:

– Так где, говорите, остановился тот человек, о котором у нас шла речь перед ужином?!

– У миссис Тэтчер, сэр. Знаете ее? У нее небольшой коттедж неподалеку от «Лебедя». – У Батвика был приятный голос, но в нем чувствовалась легкая дрожь, которую я приписал с трудом сдерживаемому страстному желанию услышать разговор на нашем конце стола.

Лео не давал ему ни малейшей передышки.

– О да, я знаю старую миссис Тэтчер, – кивнул он. – Из семьи Джепсонов из Блучер-Хилла. Добрая женщина. И зачем ей в доме этот тип? Никак не пойму, Батвик.

– Она сдает комнаты, сэр. – Батвик вновь посмотрел на Джанет и тут же отвел взгляд, будто увиденное причинило ему боль. – Этот мистер Хэйхоу лишь чуть меньше недели как появился в поселке.

– Хэйхоу? – переспросил Лео. – Идиотская фамилия. Вероятно, ненастоящая.

Полковник чуть ли не рычал, как обычно бывает, когда он раздражен, и несчастный викарий уставился на него, вытаращив глаза.

– Хэйхоу – достаточно распространенная фамилия, сэр, – осторожно заметил Батвик.

– Хэйхоу? – повторил Лео, глядя на него, будто на слабоумного. – Не верю. Когда поживете с мое, Батвик, вам вряд ли захочется шутить. Сейчас серьезные времена, дорогой мой, очень серьезные.

От незаслуженной обиды Батвик побагровел до ушей, но все же сдержал злость. Пусть это был лишь смешной эпизод, но, полагаю, именно он стал причиной, по которой Лео по сей день считает Батвика комичным придурком, о чем, естественно, можно только пожалеть, ибо человек серьезнее него еще не родился.

Но тогда меня больше интересовала информация, нежели он, и я повернулся к Кингстону.

– Помните странного старика в цилиндре, который рыдал в громадный траурный платок на тех похоронах у вас прошлой зимой? – спросил я. – Это тот самый Хэйхоу.

Кингстон, моргнув, посмотрел на меня.

– На похоронах Питерса? Нет, вряд ли я его помню. Да, знаю, там была какая-то странная девица, и…

Доктор замолчал, и я увидел, как вспыхнули его глаза.

– Слушайте… – начал он.

Все уставились на него, и он в замешательстве умолк. Однако когда остальные вновь вернулись к прерванной беседе, Кингстон повернулся ко мне.

– Я тут кое о чем подумал, – с мальчишеской пылкостью проговорил он. – Может, пригодится. Если вы не против, поговорим после ужина? Вы ведь были не особо знакомы с этим Питерсом?

– Не слишком близко, – осторожно ответил я.

– Хорошим парнем он точно не был, – заметил доктор и добавил, понизив голос: – У меня появились кое-какие мысли. Только тут озвучивать их не стану.

Он посмотрел мне в глаза, и я ощутил к нему возросшую симпатию. Мне нравится азарт охоты – иначе та была бы бесчеловечным занятием.

Однако возможности поговорить сразу после ужина нам не представилось, поскольку еще за портвейном пришел расследовавший дело инспектор, желавший увидеться с Лео, и тот, извинившись, вышел.

Мы с Кингстоном остались с Батвиком, который не дал нам ни минуты покоя. Как выяснилось, им владела страсть к модернизации. Он рассказывал об антисанитарном состоянии крытых соломой домишек и необходимости нести культуру в жизнь рядовой деревенщины – как мне показалось, демонстрируя отсутствие знаний как о крытых соломой домах, так и о вышеупомянутой деревенщине, которой, как известно любому сельскому жителю, не существует.

Мы пытались убедить его, что весь смысл деревенской жизни именно в том, чтобы каждый мог жить так, как его душе угодно, не доставляя серьезных неудобств соседям, но тут явился Пеппер с вопросом, не будет ли мне так угодно составить компанию полковнику в его охотничьем кабинете.

Я поднялся в красивую старинную комнату на втором этаже, где Лео с равным энтузиазмом работает и чистит свои ружья, и обнаружил его сидящим за столом. Напротив него, потягивая виски из стакана, расположился весьма симпатичный молодой человек.

Лео представил его мне:

– Это инспектор Пасси, Кэмпион, мой мальчик. Способный парень. Весь день вкалывал как негр.

Пасси понравился мне с первого взгляда, как, вероятно, понравился бы любому другому, – долговязый и неуклюжий, со слегка комичным выражением на лице, из тех, что одновременно обезоруживают и располагают к себе. Он явно относился к Лео с той странной смесью почтения и обожания, на которой зиждется сотрудничество между подчиненным и начальником в сельской Англии.

Когда я вошел, оба пребывали в смятении. Сперва я решил, что их чересчур взволновало убийство, случившееся, так сказать, на их собственной территории, но, как выяснилось, все оказалось гораздо хуже.

– Крайне странная штука, Кэмпион, – сказал Лео. – Даже не знаю, что и думать. Пасси утверждает, что все так и было, и у меня нет никаких оснований ему не верить.

Я взглянул на инспектора. Он выглядел гордо и вместе с тем озадаченно, будто спаниель, неожиданно притащивший в зубах птицу дронта. Лео махнул Пасси рукой, давая знак продолжать, и тот обезоруживающе мне улыбнулся.

– Да, тут что-то весьма странное, сэр, – проговорил он с мягким акцентом. – Похоже, мы где-то ошиблись, вот только где, не могу понять. Мы с моим подчиненным весь день расспрашивали людей и к вечеру собрали со всех, так сказать, показания.

– И ни у кого, кроме сэра Лео, нет пристойного алиби? – сочувственно произнес я. – Понимаю…

– Нет, сэр. – Пасси нисколько не обиделся, что я его прервал, скорее, даже обрадовался. Видимо, ему свойственна была склонность драматизировать события. – Нет, сэр. У каждого есть алиби, и вполне надежное, сэр. Прислуга ужинала, когда случилось несчастье, и там присутствовали все, даже мальчишка, помощник садовника. Все остальные находились либо в гостиной, либо в баре рядом с ней, и показания каждого из них могут подтвердить еще двое или трое. Посторонних в доме не было, если вы понимаете, о чем я, сэр. Все джентльмены, прибывшие сегодня утром к мисс Беллью, приехали, так сказать, с вполне определенной целью. Они все прекрасно знали друг друга. Никто из них не мог тайком отлучиться, чтобы… – Он замолчал и покраснел.

– Чтобы что? – встревоженно переспросил Лео. – Продолжайте, не церемоньтесь. Тут все свои.

Пасси сглотнул.

– Чтобы об этом не знали все остальные джентльмены, сэр, – ответил он, понурив голову.