Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 273 (всего у книги 341 страниц)

Кэмпион моргнул.

– Ничего особенного. Обычная благотворительность. На мой взгляд, вполне достойная, – признался он. – Вдова сама этим занимается.

– Знаю. – В голосе инспектора послышались таинственные нотки. – А это видел?

Он достал из бумажника маленькую зеленую наклейку, украшенную безвкусными изображениями ангелочков. Сверху шел заголовок: «Подарок от общества „Белый слон“» (секретарь: Флоренс, графиня Мари), содержащий…» – дальше следовали вписанные чернилами слова «две пары модных шерстяных перчаток». Адрес, тоже вписанный чернилами, принадлежал хорошо известному приюту, а адресатом числилась его владелица.

– Вот так они рассылают «белых слонов», – объяснил Оутс. – Внутри – пара слов собственным почерком графини. Так сказать, особая отметка. Понимаешь, что это значит? Не хуже дипломатического паспорта с именем старухи.

– Для кого? – с сомнением спросил мистер Кэмпион.

– Для кого угодно, – торжествующе объявил инспектор. – Особенно для несчастного таможенника, уставшего вскрывать посылки. И даже если он их вскроет, то не станет досматривать. А теперь – что рассказал Свон. Он признался, что нашел драгоценности, которые передал кому-то из друзей, чьего имени раскрывать не намерен, а тот, вероятно, послал их тебе. Мне кажется, это была женщина, но в данный момент она меня не интересует.

– И слава богу, – благочестиво пробормотал Кэмпион. – Продолжай. Где он их нашел?

– В шерстяном утенке внутри одной из тех посылок от «Белого слона», – неожиданно ответил инспектор. – Мы видели этого утенка – самодельная игрушка с маленькими замшевыми кармашками под крыльями. Странно то, что Свон клянется, будто старуха сама дала ему посылку и велела ее отправить, причем настолько волновалась, что у него возникли подозрения и он открыл посылку.

– Ты в это веришь? – усмехнулся мистер Кэмпион.

– Верю, – нахмурившись, медленно проговорил Оутс. – Как это ни удивительно. Во-первых, парень честно хочет исправиться. Ему хватило одной отсидки, чтобы всю жизнь с ужасом о ней вспоминать. Во-вторых, если он причастен к кражам, зачем ему себя выдавать? Зачем вытаскивать на свет божий утенка? Как мне кажется, ему показался знакомым адрес. Он говорит, что ничего не помнит, кроме того, что это было где-то за границей, но именно так он повел бы себя, если бы узнал адрес и решил молчать, боясь возможных последствий. В любом случае я в достаточной степени ему поверил, чтобы пойти и допросить старуху.

– Господи, и ты это сделал? – с уважением проговорил мистер Кэмпион.

Станислаус Оутс криво улыбнулся и оттянул пальцем воротник.

– Не самая приятная женщина, – заметил он. – Когда-нибудь встречал человека, при виде которого у тебя возникало желание подстричься, Кэмпион? Естественно, я был крайне осторожен, не снимал лайковых перчаток, так сказать. Иначе никак. Но скажу тебе странную вещь – ей стало страшно.

Мистер Кэмпион выпрямился. Он знал, что его друг имеет самое трезвое суждение о человечестве среди полицейских, посвящающих себя глубокому изучению этого самого человечества.

– Точно? – недоверчиво спросил он.

– Клянусь собственной жизнью. Можно сказать, перепугалась до чертиков.

Молодой человек в очках в роговой оправе вежливо, но с сомнением хмыкнул.

– Это правда, – кивнул инспектор. – Я сообщил ей факты – во всяком случае, бóльшую их часть. Я не стал объяснять, как так вышло, что мы вскрыли посылку, поскольку это выглядело не вполне правомочно. Но рассказал ей все остальное, точно так же, как и тебе, и, вместо того чтобы помочь, она попыталась отправить меня восвояси, устроив мне разнос. Она настаивала, что лично отправляла каждую посылку в последние четыре недели, и клялась, что Матисс не имела ни к одной из них доступа. К тому же, что важно, она ничего определенного не ответила насчет того утенка, даже не была уверена, что вообще его когда-либо видела. Только представь – скверно сляпанный желтый утенок в синем свитере. Любой бы его узнал.

Мистер Кэмпион улыбнулся.

– И каков итог этого в высшей степени неловкого допроса? – спросил он.

Инспектор откашлялся.

– Когда она заговорила про своего сына в палате лордов, я ушел, – коротко ответил он. – Я решил, что дам ей пару дней отдохнуть. Тем временем будем не спускать глаз со Свона и Боррингеров, хотя, если эти трое работают вместе, я готов подать в отставку. – Он немного помолчал. – Она наверняка перепугалась, – наконец повторил он. – Могу поклясться. Ей было страшно, несмотря на все ее величественные манеры. Ее выдавали глаза. Ни с чем не спутаешь. И что ты обо всем этом думаешь?

– Ничего, – сдержанно ответил Кэмпион. – Это все чушь.

Оутс вздохнул:

– Ну да, конечно. И что дальше?

– Утро вечера мудренее, – изрек Кэмпион, и инспектор понял намек…

К несчастью для всех, мистеру Кэмпиону пришлось на следующее утро поехать за город по сугубо личному делу, касавшемуся лошади, которую он намеревался купить, и домой он вернулся лишь к вечеру, обнаружив, что его ждут Джулиет Фишер-Спригге и темноволосый молодой человек приятной внешности, Филипп Грейсби, с которым она, судя по всему, решила все свои разногласия. Мистеру Кэмпиону оба показались крайне юными и сильно взволнованными. Джулиет, похоже, недавно плакала, и именно она трагическим тоном сообщила новость:

– Тетя Фло… Она сбежала, Альберт.

Мистеру Кэмпиону потребовалось несколько секунд, чтобы переварить столь интересные сведения, и к тому времени молодой Грейсби уже поспешно объяснил:

– Это если крайне грубо выражаться. Моя тетушка улетела сегодня утром в Париж. Явно одна, что для нее необычно, но это может ничего не значить. К несчастью, она не оставила адреса, и, хотя мы связались с отелем «Крийон», она, похоже, там не появлялась. – Он поколебался, и его смуглое лицо вдруг обрело бесхитростное выражение. – Все это как-то нелепо выглядит, что она уехала, никому не сказав, сразу после того, как вчера вечером к ней приходил инспектор Оутс. Я, конечно, не знаю, о чем они говорили, – никто этого не знает, но у всех в доме осталось абсурдное чувство, что разговор был не из приятных. Так или иначе, инспектор весьма заинтересовался, когда пришел сегодня днем и узнал, что ее нет. Увы, никто не смог ему ничего сообщить о том, когда она вернется, и крайне мало о ее отъезде. Мы вообще не знали бы, что она улетела, если бы шофер не отвез ее в Кройдон. Она просто вышла из дома сегодня утром и вызвала машину. Даже чемодан не взяла, будто собиралась вернуться к вечеру, – само собой, вполне возможно, что так и случится.

Мистер Кэмпион взгромоздился на стол, и взгляд его посерьезнел.

– Скажите, у леди Флоренс была сегодня назначена встреча с маникюршей? – тихо спросил он.

– С мисс Матисс? – Джулиет подняла глаза. – Ну… в общем, да. Я пришла в дом тетушки сегодня рано утром. Мне позвонил Свон и сказал, что хозяйка в спешке уехала, и я… гм… пошла с ним встретиться. – Она умоляюще посмотрела на Филиппа, который лишь поморщился, и быстро продолжила: – Пока я там была, приехала мисс Матисс, и Беннетт, горничная тети, рассказала ей все сплетни, прежде чем я успела помешать. Господи, ты же не думаешь?..

Вместо ответа мистер Кэмпион снял телефонную трубку и набрал хорошо известный ему номер. Старший инспектор Оутс рад был услышать голос друга, о чем и сообщил. Ему также интересно было узнать, слышал ли Кэмпион о последних новостях по делу Воробья.

– Нет, – ответил он на последующий резкий вопрос Кэмпиона. – Боррингеры оба ведут себя как обычно. Блоуэр весь день не спускает глаз с женщины… Нет, она ни с кем не связывалась… Что?.. Погоди минутку. У меня тут записано сообщение Блоуэра по телефону. Вот: «Выйдя от вдовствующей графини Мари, мисс Матисс отправилась в кинотеатр „Венеция“ на Риджент-стрит на дневной сеанс». Там ничего не произошло, не считая того, что она вновь обвела Блоуэра вокруг пальца.

– Опять кому-то кричала? – быстро спросил мистер Кэмпион.

– Да. Звала какую-то женщину по имени Мэтти, которая, по ее словам, якобы сидела на балконе. Тот же глупый трюк, что и в прошлый раз. А что?

Кэмпион с трудом сдержал злость, низко склонившись над телефоном. Лицо его стало пугающе серьезным.

– Оутс, – тихо проговорил он, – я тебе перезвоню через десять минут, и тогда тебе будет чем заняться. Помнишь наш разговор насчет Мейеров? Возможно, это вопрос жизни и смерти.

– Хорошо… – начал инспектор, и связь прервалась.

Мистер Кэмпион поспешно выпроводил своих гостей за дверь.

– Нам срочно нужно увидеться со Своном, – сказал он, – и чем раньше, тем лучше.

Генри Свон оказался перепуганным коротышкой, который то и дело робел, пока ему все подробно не объяснили, после чего высказал почти трогательную готовность помочь.

– Адрес на посылке с утенком, сэр? – нервно переспросил он, услышав вопрос мистера Кэмпиона. – Я не посмел сообщить его полиции. Это могло бы стоить мне жизни. Но если вы считаете, что ее светлость…

– Выкладывай! – раздраженно перебил его Грейсби.

– Пожалуйста, – пробормотала Джулиет.

Свон наконец решился.

– Девятнадцать А, улица Робеспьера, Лион, Франция! – выпалил он. – Я сжег этикетку, но запомнил адрес. Собственно, если честно, я открыл коробку именно из-за адреса. Мне никогда еще в жизни не было так страшно, сэр, правду говорю.

– Понимаю. Кому предназначалась посылка? – В голосе мистера Кэмпиона прозвучали ободряющие нотки.

Генри Свон поколебался.

– Морису Бонне, – наконец ответил он. – Я когда-то был знаком с человеком, который так себя называл.

Глаза мистера Кэмпиона блеснули.

– Надо полагать, в тех случаях, когда он не называл себя Мейером?

Коротышка побледнел и потупил взгляд.

– Не хотелось бы об этом говорить, сэр, – пробормотал он.

– Вполне разумно, – согласился Кэмпион. – Но теперь вам не о чем беспокоиться. Адрес у нас, и это главное. Вы свободны. Грейсби, а нам с вами придется поспешить. Я только переговорю по телефону с Оутсом, а потом мы помчимся в Кройдон и зафрахтуем самолет.

Джулиет схватила его за руку:

– Ты же не хочешь сказать, что тетушке Филиппа может грозить опасность?

– Некоторые терпеть не могут помех, моя дорогая, – улыбнулся мистер Кэмпион. – Особенно когда им есть что терять…

Улица Робеспьера находилась не в самом богатом квартале Лиона и незадолго до полуночи теплым весенним вечером выглядела не лучшим образом. В темных дверных проемах обшарпанных домов маячили молчаливые фигуры, и ночная жизнь не имела ничего общего с весельем.

Из Скотленд-Ярда заранее позвонили куда следует, так что Кэмпион и Грейсби, быстро шагавшие посреди широкой улицы, были не одни. Их сопровождали армейский капитан и четверо жандармов, но даже этого казалось маловато.

Когда их небольшой отряд остановился перед обшарпанным фасадом дома номер 19А, наверху распахнулось окно и раздался выстрел. Капитан выхватил пистолет и выстрелил в ответ, в то время как остальные навалились плечом на дверь.

Едва они нырнули в темный заплесневелый коридор, с лестницы их встретил град пуль. Одна из них сбила шляпу с головы мистера Кэмпиона, а кто-то из жандармов попятился, ругаясь и схватившись левой рукой за раздробленный локоть правой.

Группа захвата отважно защищалась. В течение трех минут в темноте свистели пули и в воздухе стоял тяжелый запах пороха.

Конец наступил внезапно. С площадки донесся крик, и чья-то фигура рухнула через перила на каменные плиты, увлекая за собой другую. Послышался топот ног – кто-то бежал по лестнице вверх.

Мистер Кэмпион бросился вперед, остальные за ним. Наконец они нашли Флоренс, вдовствующую графиню Мари, в запертой спальне на третьем этаже. Она пыталась защищаться, из-за чего пострадала – ее черное шелковое платье было порвано и в пыли, прическа растрепана. Но дух графини остался несломленным, и французские стражи порядка с немалым уважением выслушали ее тираду, хотя не поняли ни слова.

Грейсби отвез свою тетушку обратно в ее отель в полицейской машине, а мистер Кэмпион остался, чтобы помочь навести порядок.

Самому Бертранду Мейеру удалось выбраться на крышу, но его в конце концов приволокли назад, и капитан с удовольствием надел на него наручники.

Один из бандитов погиб на месте, ударившись головой о каменные плиты, а уцелевшего поспешно отвезли в тюремную больницу с переломом бедра.

Мистер Кэмпион с интересом взглянул на Мейера. Тот был уже немолод, приземист и мускулист, с сильными нервными руками и яростным взглядом фанатика. В его мастерской обнаружилось немало сокровищ. В ювелирном верстаке, оборудованном всеми последними приспособлениями, имелся также ящик, где нашлись разрозненные фрагменты добытого во время первых трех лондонских ограблений, а также несколько французских драгоценных камней, которыми особо интересовалась французская криминальная полиция.

Кэмпион огляделся вокруг.

– Ага, – удовлетворенно проговорил он, – а вот и радио. Я все думал, когда же кто-то из вас воспользуется радиопрограммами в прямом эфире. Как вы это делали? Видимо, кто-то слушал каждый день начало первой радиопередачи из некоего общественного места в Лондоне? Воистину удивительно, насколько четко звучат ее реплики – бесстрашно и вместе с тем столь естественно, что я не сразу сообразил, что она вставала прямо под микрофоном.

Мейер не ответил, угрюмо уставившись на драгоценности, которые французы выкладывали из маленьких замшевых мешочков на суконную поверхность верстака…

Несколько дней спустя, снова в квартире на Боттл-стрит, старший инспектор Оутс потягивал виски с содовой, лучезарно улыбаясь своему другу.

– Снимаю шляпу перед старухой, – не слишком почтительно заявил он. – Ей более чем хватает смелости и чувства справедливости. Она говорит, что готова пойти свидетелем, если понадобится, и любезно извинилась передо мной за то, что взяла на себя роль блюстителя закона.

– Вот и хорошо, – откликнулся мистер Кэмпион. – Вы, конечно, взяли Боррингеров?

– Без особых хлопот, будто пару хорьков в коробке, – улыбнулся инспектор. – Он – настоящий специалист, но она – просто гений. Взять, к примеру, историю, которую она рассказала старухе. Для этого мало лишь иметь мозги. Добившись, что ее светлость ею заинтересовалась, она как-то раз расплакалась и рассказала сказку про своего жестокого мужа во Франции, который подстроил развод и получил опеку над ребенком. Она поведала душещипательную историю о маленьких подарках, которые она сделала для ребенка и которые требовалось как можно быстрее ему послать. Ей достаточно быстро удалось убедить старуху, чтобы та отправила их как бы от имени общества «Белый слон». Любой женщине в той или иной степени свойственна сентиментальность. Так что Боррингер – она же Матисс – нужно было лишь время от времени приносить в своем маникюрном чемоданчике игрушки, которые затем пересылались бесплатно с этикеткой, практически гарантировавшей пропуск без досмотра. Красиво, а?

– Очень, – согласился Кэмпион. – И почти просто.

Инспектор кивнул.

– У нее это настолько хорошо получалось, – сказал он, – что даже после того, как я сообщил старухе все факты, она мне не поверила. Леди настолько не сомневалась в существовании этого вымышленного ребенка, что помчалась в Лион, чтобы выяснить правду, прежде чем выдать маникюршу. К несчастью, у Боррингеров имелась связь по радио с Мейером, так что, когда она прибыла на место, бандиты ее уже ждали. Хорошо, что ты там оказался, Кэмпион. Подумать страшно, что они могли бы с ней сделать.

– Изящно вышло, – пробормотал мистер Кэмпион. – В смысле с тем трюком по радио.

– Что верно, то верно. – Оутс все еще был под впечатлением от того, что узнал. – Поскольку она использовала имена, все выглядело вполне естественно. Но какой там на самом деле был шифр? Не знаешь?

Кэмпион достал с полки рядом с собой словарь и перелистал страницы, пока не дошел до маленького раздела в конце.

– Понятно даже ребенку, – усмехнулся он. – Забавно, что подобные люди никогда не изобретают ничего нового, если могут без этого обойтись. Смотри сам.

Инспектор взял книгу и вслух прочитал заголовок:

– «Наиболее распространенные британские имена и их значение».

Он пробежал глазами по колонкам.

– Грегори – «Страж». Господи… это, надо полагать, чтобы сообщить им, что Блоуэр идет по их следу? А Мэтти… что значит Мэтти? – Он помедлил и наконец произнес: – Уменьшительное от «Матильда», «Могущественная воительница». Не понимаю…

– Опасная и разгневанная женщина, – перевел мистер Кэмпион. – Весьма похоже на тетушку Фло Филиппа Грейсби, тебе не кажется?

После того как инспектор ушел и он остался один, позвонила Джулиет. В трубке отчетливо слышался ее ликующий голос.

– Не знаю даже, как тебя благодарить, – прощебетала она. – Не знаю, что и сказать. Тетя Флоренс – просто настоящее чудо. И еще, Альберт…

– Да?

– Филипп говорит, что мы можем оставить Свона с нами в загородном доме. Мы… в общем, мы собирались скоро пожениться, а наше примирение лишь все ускорило… Гм… что ты сказал?

Мистер Кэмпион улыбнулся.

– Я сказал, что в таком случае придется послать вам свадебный подарок, – солгал он.

На другом конце провода на мгновение наступила тишина.

– Что ж, дорогой… будет просто чертовски приятно, если только ты в самом деле этого хотел, – отозвалась мисс Фишер-Спригге.

Дело человека с мешком

Рабочий дневник Альберта Кэмпиона

Том 6, с. 203 и далее

ДЕЛО ЧЕЛОВЕКА С МЕШКОМ

Дата: 24 декабря 1935 г.

Место: Фароа-Филд, возле Челмсуорта, Саффолк, Англия.

Официальные лица: нет

Личные заметки: интересные отличительные особенности профессиональных воров в противоположность изобретательности любителей.

«Грехи матерей…»

Не спускать глаз с Уэлкина. Наверняка еще придется им заняться.

Джордж настоял, чтобы я взял часы!

Фароа-корт

Фароа-Филд

Возле Челмсуорта

Саффолк

Дорогой Альберт!

Мы собираемся устроить тихую семейную вечеринку у себя дома на праздники – только мы и наши друзья из поселка. Было бы крайне приятно, если бы ты мог к нам присоединиться. С вокзала Ливерпуль-стрит в 10:45 отходит поезд, который доставит тебя в Челмсуорт как раз вовремя, чтобы мы тебя встретили и успели к обеду в канун Рождества.

Прошу тебя, не отказывай мне! С Шейлой в последнее время сложности, и у нас будут Уэлкины. Ада Уэлкин – прекрасная женщина, вот только ее драгоценности, которые она привезет с собой, – немалая ответственность в любом доме.

Шейла пригласила совершенно неподходящего парня, сына разорившихся Питерсов, – он полностью без гроша, дорогой, и, вероятно, готов на все. Как ее мать, я, естественно, беспокоюсь. Помни – я полагаюсь на тебя.

С любовью,

Мэй Турретт

P. S. Не бери машину, если в том нет нужды. Уэлкины, похоже, приедут на двух.

Мистер Альберт Кэмпион, которого большинство людей описывали как знаменитого криминолога-любителя и который обычно с некоторой грустью упоминал о себе как о всеобщем дядюшке, перечитал письмо, после чего, выразившись вульгарно, но недвусмысленно, швырнул его в мусорную корзину. Затем, сев за стол, он придвинул к себе лист бумаги.

Моя дорогая Мэй, – коротко написал он, – к сожалению, приехать не смогу. Придется тебе меня простить. Передай слова моей любви Шейле и Джорджу.

Твой навсегда,

Альберт

P. S. Сочувствую твоему затруднительному положению. Думаю, могу свести тебя с человеком, который тебе нужен: П. Ричардс, 13, Акация-Бордер, Чизвик. Он раньше работал в столичной полиции и, как и я, чист, честен и респектабелен. В его присутствии ценности твоих гостей будут в полной безопасности, и плата, которую он берет, вполне разумна.

Кэмпион сложил письмо, запечатал и адресовал леди Турретт в Фароа-корт.

– Иными словами, дорогая моя Мэй, – сказал он вслух, кладя конверт на каминную полку, – если тебе нужен в доме частный детектив – придется его нанять. Мы, может, и не особо важничаем, но у нас есть собственная гордость.

Вернувшись к столу, он просмотрел остальную корреспонденцию. Под грудой поздравительных открыток, отправленных на неделю раньше ревностными согражданами, слишком всерьез воспринявшими ежегодное предупреждение главного почтмейстера, обнаружилось еще одно личное письмо, большой голубой конверт, подписанный почти печатными буквами, – свидетельство того, что писавшая впервые пошла в школу в начале двадцатых.

Мистер Кэмпион разорвал конверт, и на него выплеснулся крик души Шейлы Турретт.

Мой дорогой Альберт,

очень тебя прошу, приезжай на Рождество. Могут быть неприятности. Мама вбила себе в голову какие-то дурацкие идеи, а Уэлкины меня пугают. Майк Питерс – хороший парень. По крайней мере, он мне нравится, и тебе тоже понравится. Майк – сын Рипли Питерса, которому пришлось сесть в тюрьму, когда разорилась его фирма. Но ведь это не вина Майка, верно? В конце концов, тюрьма плачет по многим отцам, просто их не поймали. Естественно, я не про Джорджа, благослови его Господь. (Ты должен приехать хотя бы ради него. Он сейчас в депрессии глубиной с Марианскую впадину. Все из-за мыслей о Уэлкинах, бедняга.) Мне не хочется просить тебя тратить свое время из-за наших проблем, но Ада Уэлкин помешана на своих бриллиантах, а мама, похоже, считает, что Майк может их украсть, поскольку его папаша в тюрьме. Дорогой, если у тебя осталась хоть толика приличия, приезжай и поддержи нас. В конце концов, это Рождество.

Всегда твоя (если приедешь),

Шейла

P. S. Я люблю Майка.

Несколько мгновений мистер Кэмпион сидел, глядя на письмо и его трогательный постскриптум. Затем с некоторым сожалением, но движимый глубоким чувством добродетели, пересек комнату и, разорвав письмо, которое написал леди Турретт, принялся за новое…

В канун Рождества погода решила соответствовать времени года, во всяком случае по современным понятиям. Леденящий туман погрузил город в ночь, и освещенные витрины магазинов выглядели по традиции празднично даже утром. Холод и влага в пропитанной копотью атмосфере пробирали до костей, и воспоминания о Фароа-корте, уныло возвышавшемся посреди трехсот акров распаханной глины и бесплодной земли, столь же ровной, как и простиравшееся вокруг речное устье, не прибавляли мистеру Кэмпиону энтузиазма.

Его слегка приободрила мысль о Шейле и ее отце, почти, но не до конца нейтрализовав перспективу встречи с встревоженной леди Мэй. Застегнув все пуговицы на самом толстом своем пальто, Кэмпион надеялся на лучшее.

На вокзале царила радостная суматоха. Все, кто не мог на праздники посетить Восточное побережье, похоже, отправляли туда подарки, и мистер Кэмпион, вспомнив об этом обычае, бросил беспокойный взгляд на свой чемодан, думая, не слишком ли велика коробка сигар для Джорджа, не слишком ли скромен набор духов для Мэй, достаточна ли юна Шейла, чтобы есть шоколад, и не станут ли по его комнате слоняться орды невесть откуда взявшихся детей, с немым вопросом глядя на уже пустой чемодан.

С легкостью успев на поезд, что не стало особым подвигом, поскольку тот опоздал на три четверти часа, Кэмпион сидел в углу, бесцельно наблюдая за возбужденной толпой на платформе, когда увидел Чарли Спринга, которого сразу же узнал в лицо, хотя имя всплыло в памяти далеко не сразу.

Взглянув на его широкие плечи и мощную грудь, мистер Кэмпион подумал, что тюрьма принесла мистеру Спрингу некоторую пользу. Полгода назад он был худым доходягой, стоявшим в клетке для подсудимых в Олд-Бейли[239]239
  Олд-Бейли – традиционное название Центрального уголовного суда в лондонском Сити.


[Закрыть], и свет с потолка падал на его невзрачные черты и низкий лоб, из-под которого таращились самые глупые в мире глаза.

В данный момент Спринг, видимо, был вполне доволен собой – дурное предзнаменование для всех остальных, – но мистера Кэмпиона это не интересовало. Близилось Рождество, и у него хватало своих проблем.

Однако в силу привычки он отметил про себя, что тот, похоже, уже какое-то время на свободе, поскольку успел полностью избавиться от каких-либо следов тюремной робости, того временного нервного напряжения, которое испытывают даже самые опытные сидельцы в течение примерно недели после освобождения. Кэмпион заметил также, что Спринг озирался по сторонам с той же туповатой хитринкой, что и тогда в суде.

Спринг сел в поезд через пару вагонов от мистера Кэмпиона, заставив последнего нахмуриться. Что-то в этом человеке казалось странным, но что? Он попытался вспомнить тот последний и единственный раз, когда они виделись. Кэмпион выступал в суде как свидетель-эксперт и перед началом слушания по своему делу слышал, как в предыдущем разбирательстве Чарли Спринга осудили за взлом с проникновением. Кэмпиону запомнился и бесстрастный официальный голос полицейского детектива, дававшего показания, и оглашение приговора.

Но было что-то еще, нечто вполне определенное и личное, которое билось у Кэмпиона в мозгу, но при попытке вспомнить тут же ускользало. И в продолжении всего пути до Челмсуорта это, как порой бывает, смутно его беспокоило.

Чарли сошел с поезда в Ипсвиче вместе с полутора сотнями радостных попутчиков. Мистер Кэмпион заметил в окно, как Спринг с большим новым фибровым чемоданом в руке быстро шагал, опустив голову.

Кэмпиону вдруг показалась необычной его одежда. Прежде он видел нарушителя закона в потрепанном, безвкусно-вульгарном клетчатом костюме и розовой рубашке, но теперь новенькое темно-синее пальто Чарли являло собой образец скромной сдержанности. И все же Кэмпиона мучили вовсе не воспоминания об особенностях одежды. Речь шла о чем-то другом, слегка странном.

Все еще пребывая в раздраженных чувствах, мистер Кэмпион преодолел оставшиеся десять миль до Челмсуорта. Мало какие сельские железнодорожные станции выглядят живописно даже летом, но Челмсуорт в любое время года производил впечатление продуваемого всеми ветрами заброшенного полустанка. Высадившись на узкую бетонную платформу, искусственно приподнятую над уровнем маленького поселка в долине, мистер Кэмпион вдохнул пьянящий, насыщенный влагой и морской солью воздух.

Он еще не пришел в себя после легкого шока, обнаружив, что тут на самом деле не так уж и плохо, когда послышался стук каблучков по бетону и перед ним возникла маленькая, одетая в серое шерстяное пальто фигурка. Он увидел медово-карие глаза, раскрасневшиеся щеки, белые зубы и непокорный локон волос, выбившийся из-под щегольской твидовой шляпки, к которой была приколота веточка падуба.

– Слава богу, – проговорила Шейла Турретт. – Идем. Мы уже изрядно опоздали с обедом, и сейчас все начнут обжираться, будто свиньи на ферме. – Взяв под руку, она потащила его за собой, приговаривая: – Ты настоящий герой, что приехал. Я так тебе благодарна, и Джордж тоже. Может, хоть теперь начнется что-то похожее на Рождество, а то оно не чувствуется, несмотря на погоду. Ну не чудесно ли?

Мистер Кэмпион вынужден был признать, что в воздухе витает некое радостное настроение и в серо-бурых тенях, плывущих над бескрайней равниной, есть свое необъяснимое очарование.

– Вечером пойдет снег. – Девушка взглянула на похожее на пуховую перину небо. – Разве не здорово? Рождество меня всегда так радует! У меня для тебя есть подарок. А ты не забыл привезти что-нибудь мне?

– Я твой гость, – с достоинством проговорил мистер Кэмпион. – У меня для тебя маленькая плитка шоколада на рождественское утро, но я хотел сделать сюрприз.

Шейла забралась в машину.

– Буду рада чему угодно, кроме бриллиантов, – весело отозвалась она. – У Ады бриллиантов на двенадцать тысяч фунтов, и они болтаются у нее на шее, которой постыдился бы даже крокодил. Извини, что я такая злая, но с тех пор, как она приехала, нам каждый раз за едой приходится смотреть на ее драгоценности.

Мистер Кэмпион сел рядом с девушкой.

– Дорогая моя, – сказал он, – я рассчитывал на веселое Рождество, мир и добродетель и все такое прочее. Послушать, как сельские ребятишки надрывают легкие себе и барабанные перепонки всем остальным, пытаясь исполнять религиозные песнопения, и объесться в изобилии неудобоваримой едой…

– С сельскими ребятишками тебе и впрямь предстоит пообщаться, – рассмеялась мисс Турретт. – Их всего две с половиной сотни. Даже Ада Уэлкин не смогла отговорить маму от ежегодной рождественской вечеринки в Фароа-корте. У тебя будет время лишь на то, чтобы поспать после обеда и проглотить чашку чая, а потом от всех потребуется помощь в музыкальном салоне. Матерей, естественно, тоже придется развлекать.

Мистер Кэмпион поерзал на сиденье и кротко вздохнул, поправляя очки.

– Теперь вспомнил, – пробормотал он. – Джордж что-то об этом говорил. Это ведь традиция, да?

– Более или менее, – рассеянно кивнула Шейла. – Мама ее возродила с современными новшествами несколько лет назад. Устраивают чаепитие, и Санта-Клаус раздает подарки у рождественской елки. – Подобная перспектива, похоже, повергла девушку в уныние, и она угрюмо замолчала.

Маленький автомобиль мчался все дальше по продуваемым ветрами дорогам.

Мистер Кэмпион тайком бросил взгляд на Шейлу, решив, что та и впрямь выросла красавицей, но все же ему хотелось надеяться, что история с «сыном разорившихся Питерсов» стóит той тревоги, которую он видел на личике девушки.

– Что насчет молодого джентльмена с заблудшим папашей? – осторожно спросил Кэмпион. – Он сейчас в Фароа-корте?

– Майк? – Лицо Шейлы просветлело. – Да, конечно. Он уже бóльшую часть недели здесь. Джорджу он искренне нравится, и мне даже показалось, что Майк готов наладить отношения с мамой, но это было еще до приезда Уэлкинов. Потом, естественно, все стало не столь радужно. Они тоже приехали на день раньше, что для них обычное дело, и уже два дня как тут. Неприятнее всего их сынок, папаша ничем не лучше, а Ада вообще кошмар.

– Кошмар для них, – снисходительно заметил мистер Кэмпион.

Шейла даже не улыбнулась.

– Сам поймешь, как только увидишь Аду, – буркнула она. – Так что могу и рассказать. Они невероятно богаты, а мама всегда занималась тем, что обхаживала богатых овец. И ничего с этим не поделаешь.

– Обхаживала овец?

– Ну да, – с серьезным видом кивнула Шейла. – Многие женщины из высшего общества этим занимаются. Ты бы видел маленькие объявления в личных колонках: «Титулованная особа готова сопровождать юную девушку или устраивать вечеринки для пожилой дамы». Или: «Леди Х. готова развлекать подходящего гостя во время лондонского театрального сезона». Иными словами, леди Х. готова обхаживать любую амбициозную овцу или такого же барана за приличествующий гонорар. Это ужасно, но боюсь, что с Адой мама изначально связалась именно ради этого. В свое время она основательно проигралась в бридж. Джордж, естественно, ничего об этом не знает, бедняга, – и знать ему ни к чему. Для него это будет страшный удар. Не знаю, что ему вообще известно об Уэлкинах.

Мистер Кэмпион промолчал, подумав, что это весьма похоже на Мэй Турретт – обрушивать собственные грехи на свою семью.