Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 211 (всего у книги 341 страниц)

Глава 5
Семь Свистунов

Маленькая и симпатичная гостиная в Дауэр-хаусе, обшитая белыми панелями, освещалась в тот вечер только свечами. Их мерцающий свет очень шел выцветшему розовому гобелену и индийскому ковру, который некогда был гордостью прапрабабушки близнецов. За старомодной каминной решеткой пылал огонь, придавая комнате особый уют.

Свитин Куш и судья Лоббетт оживленно беседовали, следуя в гостиную за молодыми людьми. В течение всего ужина эти двое радовали друг друга, делясь мыслями об археологии, и они все еще были поглощены этой темой.

Пастор, получивший срочную весточку от Бидди, подоспел к ужину в воскресной одежде – достойной черно-зеленой рясе старинного покроя, которая подчеркивала его патриархальный вид.

Они обсуждали Королевскую грамоту, которая давала владельцу особняка право именоваться лордом поместья. Старого Лоббетта невероятно заинтересовал этот документ – и вот уже оба пожилых мужчины склонились над выцветшим пергаментом, бурно выражая свой восторг.

Бидди и Изопель сидели подле них на диване с высокой спинкой, а трое молодых мужчин беседовали неподалеку.

– Кстати, – сказал Марлоу, – сегодня днем нас посетила официальная миссия. Два старика, очевидно представлявшие интересы жителей деревни, поделились с нами необычной историей о бесплатном пиве, которое якобы разливают всем в это время года в честь празднования Совиной пятницы, если я верно запомнил.

Бидди и Джайлз обменялись взглядами.

– Держу пари, один из них был Джордж, – усмехнулся Джайлз. – Ох уж этот старый хитрюга!

– Все верно, – подтвердил Марлоу. – Джордж и какой-то Генри. Но Джордж играл главную скрипку.

– Они ужасны, – посетовала Бидди. – Закоренелые попрошайки. Надеюсь, вы дали им от ворот поворот.

– Напротив, моему старику они понравились, – покачал головой Марлоу. – Во всяком случае, оба проявили к нам дружелюбие. Вдобавок они чуть ли не целый день рассказывали про старые обычаи. Джордж, по крайней мере, рассказывал, а вот понять речь Генри было невозможно.

– Генри просто дурожлан, – сказала Бидди. – Это папино слово. Наполовину дурак, наполовину мужлан.

Через некоторое время разговор стих, и каждый из маленькой компании просто молча сидел, наслаждаясь тишиной и приятным теплом, исходящим от камина.

Как вдруг издалека, над болотами, донесся звук – тихий, протяжный свист, почти мгновенно рассеявшийся. Казалось, никто не обратил на него внимания, кроме мистера Кэмпиона, чьи светлые глаза сверкнули за очками. Он слегка заерзал в кресле, навострив уши в сторону окна.

Через десять секунд звук раздался снова, немного ближе и более различимый. В теплой, пропитанной уютом комнате по-прежнему молчали, но теперь в воздухе постепенно начало сгущаться ощущение опасности, – по крайней мере, это касалось одного из гостей. Снова раздался свист. Все еще далеко, но он приближался.

Изопель подняла глаза:

– Сова ухает. Вы слышали?

Джайлз прислушался.

– Да, и вот снова. Явно летит сюда, – добавил он, когда звук повторился – на сей раз не дальше парковой окраины.

Мистер Кэмпион встал и подошел к окну, и Бидди бросилось в глаза, что он старался спрятаться за оконной рамой, чтобы его нельзя было увидеть снаружи. Неземной звук прозвучал в шестой раз. И пока все прислушивались, странное чувство тревоги охватило их, а после где-то в саду вдруг раздался душераздирающий вопль, столь же протяжный, но отчетливо дребезжащий.

– Боже, благослови мою душу! – воскликнул Свитин Куш, внезапно сев. – Что это было?

– Это, если я не ошибаюсь… незваный гость, – повернувшись, ответил мистер Кэмпион.

Едва эти слова слетели с его губ, как где-то под потолком тревожно заскрипела проволока. В следующий миг тихий звон дверного колокольчика эхом зазвучал по всему дому.

Никто не двинулся с места и не открыл рта. Потом в холле раздались чьи-то шаги и щелкнул замок: кто-то открыл дверь. Послышался шепот: мягкий вкрадчивый тембр и голос с резким саффолкским акцентом. Затем дверь гостиной распахнулась, и на пороге появилась взволнованная старая Кадди. То была худая, очень опрятная старая леди с круглым краснощеким лицом и множеством гребней в редких волосах. На ней было надето шерстяное платье цвета фуксии, а поверх него – черный фартук.

Она прошествовала через гостиную и вручила Бидди визитную карточку на маленьком медном подносе. Девушка с удивлением взяла ее. Мистер Кэмпион подошел к ней сзади.

Она прочла вслух:

– Мистер Энтони Датчет, хиромант.

Глава 6
Мужчина во фраке

– Энтони Датчет? – повторил мистер Кэмпион, читая карточку через плечо Бидди. – Надеюсь, он не перелез к нам через изгородь. Я лично распоряжался всеми приглашениями. Не припомню, чтобы назначал кому-либо такое позднее время.

Джайлз выглядел так, словно испытал облегчение:

– О, это тот самый хиромант? Должно быть, весьма неординарная персона. Когда на прошлой неделе я встретил на собачьих бегах Гаффи Рэндалла, он как раз рассказывал мне о Датчете.

– Хиромант, говорите? – присоединился к разговору судья Лоббетт. – Любопытно. Он из цыган?

– Ну что вы, сэр! – неожиданно смело выпалила старая Кадди, прервав молчание. – Он – джентльмен, с такой же большой машиной, как ваша, сэр.

– Да, это и вправду джентльмен, – подтвердил Джайлз. – Причем необыкновенный. Кажется, ему свойственно появляться в загородных домах после ужина и за пять шиллингов читать по руке прошлое и настоящее. Что-то в этом духе. Вот же забавная штука: он нашептал Гаффи Рэндаллу, что его подведет некое прекрасное создание и это обернется для него ужасной травмой. Гаффи здорово переполошился и не ездил на охоту две недели; и лишь когда Розмари Уотерхаус порвала с ним, отменив помолвку, он понял, о чем предупреждал его хиромант! Радовался как ребенок.

Марлоу Лоббетт рассмеялся.

– Давайте его пригласим, – предложил он, вопросительно взглянув на Кэмпиона.

Молодой человек в роговых очках, сев рядом с девушками, привалился к спинке дивана.

– Поскольку Совиная пятница в этом году приходится на среду, – сказал он, – а это, насколько я понимаю, в любом случае сулит неприятности, почему бы нам не пригласить его и не услышать все самое худшее?

Кадди торопливо удалилась. Очень скоро дверь с выцветшей портьерой из гобелена с тихим шорохом распахнулась. Все непроизвольно подались вперед. Из открытой двери в гостиную внезапно проник холодок.

На пороге стоял улыбчивый мужчина. Разглядывая его, они чувствовали, как смутное опасение, связанное с криками на болотах, становится все четче, хотя в облике незнакомца не было ничего тревожного. Он как будто не имел возраста – маленький, худощавый, одетый в безукоризненно подобранный фрак. Его вьющаяся рыжевато-коричневая борода, редкая, но шелковистая, образовывала на подбородке два маленьких козлиных завитка. Над бородой виднелись изящный излом тонких губ и ровные зубы. Лицо его можно было бы назвать привлекательным, если бы не глаза – маленькие, слегка раскосые, непонятного цвета и с поистине мизерными зрачками.

Незнакомец выдвинулся вперед.

– Я счастлив, что вы решили меня принять, – впервые ясно раздался его голос, прежде шептавший за стенами гостиной, – он был тихим и мягким, действительно вкрадчивым и довольно приятным слуху.

Мистер Кэмпион посмотрел на него с подозрением.

– Возможно, мне стоит представиться, как подобает, – продолжил незнакомец. – Меня зовут Энтони Датчет. Я – странствующий хиромант, предсказывающий судьбу за небольшую плату… – Он замолчал и окинул взглядом присутствующих, его любопытные глаза остановились на Джайлзе. – И был бы рад, если бы один или двое из вас согласились на сеанс гаданий. В этом случае я обещаю вам одно: вы точно услышите правду.

Умолкнув, он продолжал смотреть на Джайлза, и остальные подивились тому, что молодой человек немедленно встал и подошел к Датчету. Джайлз не был ни загипнотизирован, ни в трансе, но все равно казалось, что он полностью подчинен воле хироманта.

– Расскажите мне все как есть, – протянув руку, попросил сквайр.

Датчет заметил глубокое кресло у окна в дальнем углу гостиной.

– Всенепременно. Пройдемте туда? Не люблю, когда мои сеансы проходят в присутствии зрителей, – объяснил он, улыбнувшись остальным. – В подобных условиях трудно говорить начистоту.

– Единственный, кому когда-либо удавалось точно предсказать мне судьбу, – подал голос мистер Кэмпион, – был сборщик долгов из налоговой.

– А он рассказывал вам о Семи Свистунах? – обернулся к нему хиромант.

Ни малейшего проблеска удивления не промелькнуло на простодушном лице мистера Кэмпиона, и Датчет быстро утратил к нему интерес. Но не к Джайлзу. Он направился к креслу у окна и тут же взялся изучать руку молодого сквайра.

Мистер Кэмпион, теперь пересев на подлокотник дивана рядом с Бидди, оказался точно между хиромантом и судьей Лоббеттом.

– Кажется, самое время, – начал он все с тем же простодушным выражением лица, – поделиться с нашими уважаемыми гостями моей ценной коллекцией старых пословиц, деревенских острот и прочего, почерпнутого из глубины веков. После многих лет исследований я могу представить вам, дамы и господа, пару настоящих маленьких жемчужин. Вот вам первая: видишь старого пастора в двух пальто – жди большого урожая овса. Подумайте, как это просто и изящно! – продолжил он с полной серьезностью. – Столь лаконично и точно изложенная мудрость, сам сельский дух пророчества в короткой фразе. А вот вам вторая: на стропилах кричит сова – ей никто не ответит. Это даже расшифровывать не надо.

Все рассмеялись, радуясь возможности избавиться от напряжения последних нескольких минут.

В дальнем конце комнаты монотонно бормотал предсказатель.

Мистер же Кэмпион продолжал болтать без умолку, по-видимому полностью наплевав на происходящее.

– Я знавал человека, который умудрился тайком заглянуть на шабаш дьяволиц в Молде. Он думал, что станет свидетелем страшных обрядов, но вместо настоящего шабаша обнаружил ежегодную встречу Навуходоносоров Последнего Дня – знаменитого общества травоядных. И ни одной дьяволицы.

Он бы и дальше нес чепуху, если бы Джайлз внезапно не вернулся к друзьям. На его лице было выражение недоверчивого изумления.

– Просто поразительно, – сказал он. – Кажется, этот парень знает обо мне все – то, о чем я никому не рассказывал! Бидди, обязательно попроси его предсказать судьбу и тебе.

Отчасти то беспокойство, которое испытывали люди в комнате в связи с появлением странного гостя, начало таять. Но все же ни у кого не было особенного желания подойти к замершей у подоконника худой фигуре, чьи глаза бесстрастно оценивали их всех.

И вдруг все разом обратили внимание на пастора. Он не двигался и не говорил, но в его внешности произошла перемена. Бидди, мельком взглянув на него, была потрясена тем, чего раньше не замечала: насколько он стар. Его челюсть как будто отвисла, веки выглядели серыми, тонкими как паутина.

Ко всеобщему удивлению, он поднялся и нетвердыми шагами проследовал через всю комнату к хироманту, который, казалось, только его и ждал.

Когда снова послышался тихий шепот, Джайлз принялся с энтузиазмом рассказывать о своих впечатлениях:

– Он – удивительный парень!

– И что он тебе поведал? – спросил Кэмпион.

– Э-э-э… – Джайлз был по-детски озадачен. – Что действительно меня зацепило, так это его осведомленность: он знает, что я собираюсь выставить лошадь в Моньюдоне в следующем месяце. Конечно, такое легко предугадать… Но он сказал мне, что на выставку отправится не моя любимая кобылка, как я намеревался, а лошадка охотничьей породы. Это действительно очень необычно! Ведь я спускался к Сиреневой Леди как раз перед ужином и все думал, что не смогу должным образом подготовить ее к выставке за столь короткий срок. Я сомневался: не выставить ли мне Сент-Крис или отправить ее в следующем году? И я никому об этом не рассказывал. – Он рассмеялся. – Безумие, как все точно, не правда ли?! Он мне и всякой банальной чепухи наплел: опасаться разговоров ни о чем и все такое. Вроде бы намекнул на грядущий скандал. Это я не совсем понял… Интересно, что он говорит святому Свитину…

Джайлз оглянулся через плечо на хироманта, устроившегося прямо на подоконнике, – свет свечи создавал фантастические тени на его необычном лице. С пастором он общался все тем же приглушенным монотонным голосом, который был хорошо слышен всем, но при этом нельзя было разобрать ни единого четкого слова.

Лицо пастора пребывало в тени. Он наклонился вперед, молитвенно сложив перед хиромантом руки.

– Кажется, он ловит каждое слово, – прищурился Марлоу.

– Вот уж верно, да? – рассмеялась Бидди. – Я очень надеюсь, что хиромант предскажет пастору жизнь, полную приключений. Слишком уж у него все спокойно.

– Сомневаюсь, что ему это понравится, – возразил Джайлз. – Спокойствие всегда было отличительной чертой святого Свитина.

– Кажется, это отличительная черта всей деревни, – подметил судья Лоббетт и вздохнул.

– Эй, они закончили, – бросил Марлоу, когда пастор и хиромант направились к ним.

Хиромант улыбался обходительно и совершенно непринужденно. Свитин Куш выглядел задумчивым.

Бидди повернулась к нему с улыбкой:

– Что, нагадали тебе удачу, святой Свитин?

Старик положил руку ей на плечо:

– Дорогая, я слишком стар, чтобы рассчитывать на нечто подобное. – Он вытащил свои часы и, взглянув на циферблат, заметил: – И мне уже пора спать. Я знаю, вы не будете возражать, если я откланяюсь, – добавил он для судьи. – В деревне принято вставать спозаранку. – Он говорил рассеянно, словно не рассчитывая на ответ. И пока остальные собирались в кружок вокруг хироманта, пастор снова повернулся к Бидди. – Спокойной ночи, дорогая. Передай от меня привет Джайлзу.

Она посмотрела на него без удивления: от него часто исходили неожиданные высказывания. Но теперь Бидди поймала его взгляд прежде, чем пастор успел опустить глаза, и испытала мгновенный испуг.

Старик ушел, не забыв захватить у Кадди в холле свой штормовой фонарь, хотя ночь была ясной и лунной.

Хиромант все еще владел всеобщим вниманием, так что уход старого пастора остался почти незамеченным.

– О, я не осознавал, что уже так поздно! – Тихий, ровный голос хироманта слегка повысился от удивления. – Дорога сюда заняла больше времени, чем предполагалось. Я успею предсказать будущее всего одному человеку, прочитаю по его руке вслух, чтобы все могли слышать. Но пускай это будет тот, кому я не могу обещать ничего, кроме счастья. – Он повернулся к Изопель. – Вы позволите предсказать будущее вам?

Девушка с сомнением покосилась на него, но рядом с Джайлзом, Марлоу и мистером Кэмпионом бояться, казалось, совсем нелепо.

Энтони Датчет взял ее руку в свою, и пока он поворачивал кверху ладонь, все с небольшим изумлением отметили, что на его руке отсутствовали естественные линии и складки. Его кожа была абсолютно гладкой.

– Я был прав, – сказал он, осматривая крохотную женскую ручку. – Ваша жизнь полна несчастий, но все это останется позади, хотя, возможно, и не так, как вы ожидаете. Вы полюбите. И вас полюбят в ответ. Я вижу, что вы окажетесь в странной компании по крайней мере дважды в жизни. Ваше самое ясное воспоминание, – продолжил он с внезапным пылом, – то, где вы лежите на кровати из густого меха, а сверху на вас смотрит голова зверя. Разве не так?

Судья Лоббетт и его дочь обменялись оторопелыми взглядами, и у Марлоу вырвался сдавленный возглас. Джайлз и Бидди вопросительно посмотрели на гостя, и после некоторого колебания Изопель объяснила:

– Когда я была ребенком, мы проводили каникулы в Скалистых горах. Однажды я заблудилась. Меня спас траппер, в хижине которого я провела несколько часов, пока меня не нашел отец. Траппер велел мне лечь поспать, так что я отдыхала на куче шкур у огня. На стене висела медвежья голова, неумело набитая опилками. Я не могла оторвать от нее глаз. Она была такой ужасной, бесформенной, гротескной. Это воплотилось в одном из кошмаров, который я часто вижу. Я не понимаю, как вы могли об этом узнать, – закончила она, уставившись на хироманта темными, завороженными от осознания чуда глазами.

Энтони Датчет улыбнулся и продолжил голосом с успокоительной интонацией:

– Вас ожидает темный час, но он пройдет. И далее наступит период безмятежности. Остерегайтесь чужаков, но помните: вам суждено стать женой чужака. Ваши владения будут обширны, и вы познаете мир маленьких лугов и мычания коров. В этом ваше счастье. Жаль, что я не могу обещать всем того же…

Последние слова он произнес очень тихо, и, хотя его тон не менялся, у всех остался неприятный осадок.

Хиромант немедленно откланялся. Джайлз и Марлоу рассчитались с ним, дивясь тому, что он запросил совсем пустяковую сумму.

Его машина скрылась на узкой дороге. Проезжая мимо сада, она издала странный свист. Этот свист повторился семь раз, все слабее и отдаленнее. Мистер Кэмпион, Джайлз и Марлоу прислушивались к нему.

– Семь раз, – сказал Джайлз. – Семь Свистунов. Выходит, скоро настанет конец света.

– Выходит, что мы наконец-то одни, – с облегчением произнес мистер Кэмпион. – Мои уважаемые друзья Джордж и Генри, а также их сыновья с большим успехом сыграли роль полицейских. Этой ночью никто больше не проедет по Страуд-стрит без нашего ведома. Наши славные парни стоят вдоль дороги через каждые пятьсот ярдов. И стоит только объявиться незнакомцам – что ж, это Совиная пятница, – нарушителей будут преследовать, сами понимаете.

Они, смеясь, направились к дверям, но на пороге столкнулись с Бидди. Позади нее стояли судья Лоббетт и его дочь, а возле них маячила полная старушка, которая, очевидно, вошла через черный ход. Бидди была бледна, в ее карих глазах плескался неподдельный страх. Она протянула что-то брату, сказав:

– Джайлз, посмотри на это. Элис только что принесла.

Молодой человек взял у нее скомканный листок бумаги и большое старомодное кольцо, сверкнувшее в его руке.

– «Джайлз и Альберт, приходите одни», – медленно прочитал он, и внезапно на его лице промелькнул испуг. – Святой Свитин! – пробормотал он, часто задышав. – Это его кольцо! Он ни за что не расстался бы с ним, если только…

Эти слова заглушил звук, который отчетливо донесся до них через открытое окно. То был резкий и безошибочно узнаваемый в ночном воздухе звук выстрела.

Глава 7
В свете урагана

Старуха пронзительно вскрикнула. Ее лицо, словно высеченное из красного песчаника, застыло от ужаса, маленькие черные глазки расширились. Внезапно она поспешила к двери. Но мистер Кэмпион остановил ее, положив руку ей на плечо:

– Постойте, Элис. – Он был неестественно спокоен, его лицо ничего не выражало. – Сперва пойдем мы, Джайлз и я.

– Нет, лучше пойду я! – Старуха, дернув плечом, сбросила руку Кэмпиона. – Говорю вам: пускай пойду я!

– Останься здесь, Элис, – мягко попросила Бидди, выступив вперед. – Останься. Он пишет, что Альберт и Джайлз должны прийти одни.

В конце концов Элис позволила увести себя обратно в комнату. Судья Лоббетт стоял между своими детьми с непроницаемым выражением лица. Изопель прижалась к нему. Марлоу смотрел серьезно, готовый по мере необходимости к любым действиям.

– Пойдем. – Мистер Кэмпион тронул Джайлза за плечо.

Больше ни минуты не медля, они вместе покинули дом.

Жилище пастора располагалось посреди зеленой лужайки в стороне от дороги, переходящей в длинную неухоженную гравийную дорожку, которая была обсажена густым кустарником и высокими деревьями. Приблизившись, молодые люди увидели, что дом погружен в темноту, но входная дверь под козырьком, увитым плющом, распахнута.

– Позволь мне пойти первым, – тихо сказал мистер Кэмпион Джайлзу. – Кто знает, что ждет нас там…

Джайлз неохотно отступил, но возражать не стал. Кэмпион вошел в темный дом один. Какое-то время он находился внутри, но вскоре вновь появился на крыльце. Джайлз мельком увидел его лицо в лунном свете.

– Идем, старина, – тихо позвал мистер Кэмпион, и Джайлз понял, что это – ответ на вопрос, который был у него на устах.

Двое мужчин медленно вошли в дом. Кабинет старого пастора был единственной освещенной комнатой, и то только благодаря ураганному фонарю, принесенному из Дауэр-хауса. Фонарь стоял на тяжелом письменном столе, проливая рассеянный свет во все углы мрачного помещения – большого, прямоугольного, с камином в одном конце и эркером – в другом. Вдоль стен размещались книжные полки. Письменный стол располагался параллельно камину, а ветхое кожаное кресло пастора было сдвинуто так, словно его хозяин только недавно покинул его. За каминной решеткой тускло светился огонь.

Джайлз с тревогой огляделся.

– Где?.. – начал он, и Кэмпион молча указал на дверь рядом с камином.

Она вела в крошечную гардеробную, которую рачительный предок пастора обустроил рядом с кабинетом, вспомнил Джайлз. Дверь гардеробной была прикрыта, а из-под нее на потертый коричневый линолеум сочилась тонкая темная струйка крови.

Джайлз толчком распахнул дверь. Чиркнув спичкой, высоко поднял ее. Мерцающий свет на мгновение заполнил крошечное пространство и погас. Рука, держащая спичку, упала. Затем он медленно закрыл дверь и повернулся к Кэмпиону:

– Там его старое ружье. – Лицо Джайлза было очень бледным, и он нервно облизывал губы.

Кэмпион кивнул:

– Во рту – привязал веревку к курку. Обычный способ.

Джайлз опустился на стул.

– Самоубийство? Боже мой… Святой Свитин, старина…

Кэмпион стоял, уставившись на закрытую дверь.

– Зачем? – пробормотал он. – Ради чего, во имя всего святого?!

Шаги в коридоре заставили обоих вздрогнуть. На пороге появилась экономка Элис Брум. Ее черные глаза вопросительно уставились на молодых людей.

– Он застрелился?! – тут же взорвалась она возгласом. – Я видела, что старое ружье исчезло, но никогда бы не подумала… О Господи, смилуйся над его душой! – Она упала на колени там же, где стояла, и закрыла лицо руками.

Вид беспомощной женщины привел Джайлза в себя. Они с Кэмпионом подняли ее и вместе повели к креслу возле стола. Но та отшатнулась, как испуганная овца.

– Только не сюда! Я не буду сидеть в нем! – истерично запричитала она. – Это кресло покойника!

То, как суеверие прорвалось сквозь горе, неприятно поразило их. Они усадили ее в другое кресло, у камина. Там она и осталась, тихонько рыдая и пряча лицо в ладонях.

Кэмпион взял ситуацию в свои руки:

– Послушай, Джайлз, нам понадобятся врач и полиция. Как я понимаю, в деревне нет ни того ни другого, не так ли?

– Нет. – Джайлз покачал головой. – Придется вызвать старого Уиллера из Херонхоу. Ближайший бобби тоже там. Кэмпион, это ужасно. Зачем он это сделал? Ну зачем?..

Мистер Кэмпион указал на письмо, прислоненное к чернильнице рядом с фонарем. Имя адресата было выведено старомодным почерком Свитина Куша: «Генри Топлисс, эсквайр».

– Кто это? Коронер? – спросил мистер Кэмпион.

Джайлз кивнул, и вновь на его лице появилось недоверчивое выражение.

– Он, должно быть, сделал это намеренно. Я не понимаю, ради чего. Ты же не думаешь, что хиромант…

Тут Кэмпион, услышав шаги в коридоре, предостерегающе поднял руку.

Бидди шла первой, остальные – за ней. На ее бледном лице застыла маска невообразимой тревоги. Она оглядела комнату, и ее взгляд почти сразу упал на закрытую дверь гардеробной. Тихонько вскрикнув, она двинулась к ней, но Кэмпион, бросившись вперед, оттащил ее.

– Нет, дорогая, лучше не входи туда, – тихо сказал он. – Ты уже ничем не поможешь.

Рука, которую он держал, похолодела, а тонкие пальцы впились в его ладонь.

Кэмпион обнимал ее, пока не подошла Изопель Лоббетт. Взяв Бидди под локоть, она повела ее к креслу у огня.

Судья Лоббетт и Марлоу вышли вперед, и Джайлз объяснил им ситуацию как мог.

Старик пришел в ужас.

– Как страшно, – пробормотал он. – Страшно! Я… – Казалось, у него не было слов, и он замолчал на мгновение, от потрясения став совершенно беспомощным. Но постепенно к нему вернулась прежняя стойкость. – Изопель, – мягко проговорил он, – отведи мисс Пейджет обратно в Дауэр-хаус и оставайся с ней, моя дорогая, а мы пока подумаем, как быть дальше.

Кэмпион присоединился к двум молодым людям.

– Джайлз, вы с Марлоу возьмете машину, поедете в Херонхоу и привезете врача и полицию; это все, что мы можем сделать. Я провожу Элис в ее комнату. А потом, если вы не возражаете, сэр, – добавил он, поворачиваясь к старому Лоббетту, – мы подождем их здесь.

Двое молодых людей ухватились за возможность действовать и поспешили уйти.

Изопель и Бидди вернулись в Дауэр-хаус. Бидди не плакала, но ее лицо сохраняло ту же тревожную напряженность, с какой она переступила порог дома пастора.

Кэмпион проводил ее взглядом, а затем повернулся к Элис. Ему было бы невероятно тяжело убедить ее покинуть дом, если бы вдруг не пришло спасение в лице Джорджа. Оказалось, старик, услышав выстрел, когда дежурил в саду Дауэр-хауса, последовал за судьей Лоббеттом.

Со шляпой в руке, вытаращив глаза, он слушал краткое объяснение Кэмпиона.

– Пастор мертв, – выдавил из себя Джордж и повторил это снова и снова; следы сильного потрясения медленно проступали на его лице. – Я провожу Элис, свою сестру, – проговорил он наконец. – Моя жена позаботится о ней. Сестра так долго ухаживала за пастором, что для нее это – невообразимое горе.

Он помог старухе подняться на ноги и, неловко поддерживая, вывел из комнаты, повторяя:

– Спокойной ночи. Спокойной ночи…

Кэмпион поспешил за ним.

– Джордж, не разносите эту новость по деревне, ладно?

Старик повернулся к нему:

– Не буду, сэр. Лучше держать рот на замке, пока не уедет полиция.

С этим неожиданным замечанием он потопал прочь. Кэмпион вернулся в кабинет к судье Лоббетту. Старик застыл у камина, положив руку на дубовую каминную полку. Кэмпион зажег свечи в железных канделябрах, а затем тихо сел по другую сторону камина и достал сигарету.

– Все плохо, – внезапно проговорил судья. – Хуже некуда. Кажется, смерть следует за мной, как чайки – за кораблем.

Кэмпион молча подбросил в огонь полено. Тихое потрескивание коры стало единственным звуком в большой, тускло освещенной комнате. На коричневом линолеуме медленно застывала лужица крови.

Судья Лоббетт прочистил горло.

– Вы, конечно, понимаете, – начал он, – что я не глупец. Мне известно, что Марлоу вынудил вас привезти меня сюда. Я не стал ему препятствовать, ведь мне нравятся места, подобные этому. Но если бы я мог предугадать, что стану причиной страшной трагедии в жизни таких добрых и мирных людей, ничто не заставило бы меня приехать. Я считаю, что это не совпадение, – резко добавил он, – и все же нет никаких сомнений, что перед нами самоубийство.

– Да, самоубийство, – подтвердил Кэмпион. – Он оставил послание коронеру.

– Вот как? – Старик резко поднял глаза. – Значит, все было преднамеренно. Есть ли у вас какие-либо соображения, почему он это сделал?

– Никаких, – серьезно ответил Кэмпион. – Полная неожиданность. Не знай я о письме, подумал бы, что пастор покончил с собой в припадке безумия.

Крауди Лоббетт опустился в кресло напротив молодого человека и, уперев локти в колени, крепко сцепил руки в замок.

– Думаю, мы с вами должны кое-что прояснить, прежде чем двигаться вперед, – сказал он. – Конечно же, я видел вас на борту корабля. Там вы действовали очень умно, и я вам более чем благодарен. Но у меня ощущение, что я уже достаточно долго слепо следовал вашим инструкциям. Я в любом случае собирался поговорить с вами сегодня вечером, даже если бы это страшное происшествие не поставило перед нами эту необходимость. Марлоу нанял вас, чтобы вы присматривали за мной. Я это знаю. Вы ведь не полицейский, не так ли?

– Едва ли, – отозвался мистер Кэмпион. – Но, если не ошибаюсь, меня рекомендовали вашему сыну в Скотленд-Ярде, – добавил он, слегка усмехнувшись. – Я не то же самое, что частный детектив, знаете ли. А предложил вам приехать сюда, потому что считаю, что здесь вы будете в наименьшей степени подвержены различным рискам, как и вся ваша семья.

Судья Лоббетт пристально посмотрел на него:

– Вас удивляет, почему я держу рядом с собой Изопель, не правда ли? Но где еще она будет в большей безопасности, чем там, где я могу присматривать за ней сам?

Мистер Кэмпион решил оставить свое мнение на этот счет при себе.

– Как много вы знаете? – задал новый вопрос судья Лоббетт.

– Достаточно, чтобы понять: вас преследуют вовсе не из чистой мести, – ответил молодой человек после короткой паузы. – Это и без дедуктивного метода Холмса ясно. В Нью-Йорке вас пытались запугать, и из этого следует, что у вас что-то на них есть. – Он замолчал, вопросительно взглянув на судью, и вновь заговорил после того, как Лоббетт сделал знак продолжать: – Затем бандиты, вероятно, решили, что, если у вас есть улики против них, вы ими воспользуетесь. И поэтому они все-таки попытались покончить с вами. Однако вы сбежали.

Чуть ли не первое, что вы сделали, приехав в Лондон, – это отправились консультироваться к Макнабу, эксперту по шифрам. Это снова их насторожило. Сначала им нужно выяснить, что именно вы о них знаете, а затем уже пролить вашу кровь. Я полагаю, у вас есть подсказка от одного из банды Симистера, которую вы пока не в состоянии расшифровать. Так ли это?

Лоббетт удивленно уставился на него.

– Позвольте заметить, – произнес он, – что когда я впервые увидел вас, мистер Кэмпион, то решил, что большего дурака на всем свете не найти, но теперь я начинаю сомневаться, не являетесь ли вы своего рода телепатом. – Он наклонился вперед. – Я скажу, что вы правы и что Макнаб мне ничем не помог, но он был первым, кому я доверил увидеть шифр. У меня в руках один конец веревки, понимаете? Но если кто-то из преступников пронюхает, о чем идет речь, они перережут саму веревку, и единственный шанс добраться до главаря банды будет утрачен навсегда. Тогда этот шифр станет для меня не полезнее хлама. И я не смею и не стану доверять никому из молодых людей вроде вас.

Решительное выражение лица судьи и жесткие складки вокруг рта заставили мистера Кэмпиона понять, что, по крайней мере в этом вопросе, судья будет упрям как мул.

– Полагаю, вы намерены оставаться здесь, пока не найдется решение для вашей головоломки?

– Я собирался поступить именно так, – кивнул судья Лоббетт. – Но после сегодняшнего ужасного происшествия прямо не знаю, как поступить. – Он взглянул на Кэмпиона. – Послушайте… По-вашему, каковы мои шансы, если я останусь здесь?

Молодой человек поднялся на ноги и заговорил чрезвычайно убедительным тоном:

– Шансы у вас есть. Вы в Англии, и лично я сомневаюсь, что нашему другу Симистеру будет здесь легко бедокурить по-крупному. К примеру, он не сумел вывезти из Америки и половины своих лучших людей, и при этом есть всего один шанс из ста, что он отважится сделать работу сам. На сей раз гора может прийти к Магомету, и значит, я сомневаюсь, что кто-то, кроме вас, находится в реальной опасности.