Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 124 (всего у книги 341 страниц)

43

Загорелый парень в костюме махал рукой над картой Шотландии:

– К сожалению, область низкого давления говорит нам о том, что дожди будут продолжаться по меньшей мере до конца недели, и…

– Я выключил звук и подошел к окну. Раздвинул шторы, прижимая телефон к уху.

Сквозь голые ветви буков виднелась раздолбанная «ауди».

– Это ты в синей «истейт»?

Молоток Робертсон хмыкнул:

– С половины шестого. Тебе данные проверки нужны или нет?

– Можешь начинать.

– Доктор Фредерик Джошуа Дочерти, тридцать пять лет, выпускник Эдинбургского университета, степень магистр психологии…

– Что насчет детства?

– Родился в Стирлинге, родители Стивен и Изабелла Дочерти. Трое детей, он средний сын. Старшая сестра погибла в автокатастрофе, когда ему было шесть лет. Младший брат отсидел два года за наркотики с целью сбыта. Фред дважды имел дело с социальной службой, первый раз сломал кому-то руку, второй – за поджог брошенного владельцем дома. Ему тогда восемь лет было.

Из соседней комнаты донеслись жалобы и стенания, перемежаемые руганью и обещаниями никогда больше не пить.

– Над животными не издевался? Над домашними любимцами… что-нибудь вроде этого?

– Нет, я бы об этом узнал. Шесть лет назад женился на Сильвии Бернс, полтора года в разводе. Причины не выяснил – контора адвоката открывается в девять утра, но я покопался в блоге его бывшей жены. Там какие-то проблемы с сексом.

Неплохо парень поработал, если учесть, что на выполнение задания было всего несколько часов.

– Вынужден признать, Скальный Молоток, я поражен.

– Алистер. Скального Молотка больше нет. Его я оставил в тюрьме после моей последней отсидки.

Это точно, оставил.

* * *

– …облава на торговцев наркотиками в Кингсмите, так что не мешайте им часов до двенадцати дня. – Дежурный сержант сверился с записями, заунывный голос снова разнесся по забитой людьми комнате: – Дальше. Чарли Пирс. Одна поисковая группа с собакой отправлена утром в Монкюир Вуд, другая прочесывает Свини. – Повернулся к детективу-суперинтенданту Несс: – Супер?

Она встала, одернула пиджак и взяла в руки пачку бумаг. Макияж не скрывал лиловых мешков под глазами.

– Чарли Пирс в розыске уже двадцать четыре часа, статистически это означает, что мы, по всей видимости, уже приступили к расследованию убийства. Я. Не хочу. Чтобы это. Выплыло наружу, – подчеркнула она. – Всем понятно? Его семье и без нас есть о чем беспокоиться. Узнаю, что кто-то сливает информацию журналистам, испанская инквизиция детским утренником покажется. Детектив-сержант Месси, констебли Кларк, Вебстер и Тарберт, после совещания подойдете ко мне за заданием.

Элис прислонилась к моему плечу:

– Кажется, я умираю…

– Что ты как маленькая.

Сидевший в заднем ряду профессор Хантли достал смартфон, сидел, тыкал пальцами в экран. Доктор Константайн вязала что-то вроде шетландского свитера. Джейкобсон делал заметки в блокноте формата А4.

– Почему ты позволил мне напиться?

– Ты женщина взрослая, и я не твоя мамочка.

Дежурный сержант направил пульт дистанционного управления на висевший под потолком проектор, экран за его спиной заполнило знакомое лицо. Крючковатый нос, высокий лоб, волосы, зачесанные назад.

У меня похолодело внутри.

– Пол Мэнсон, вчера вечером от жены поступило сообщение о пропаже. Скорее всего, залег где-нибудь со своей подружкой, но на всякий случай имейте в виду, о’кей? – Сержант ткнул пальцем в пульт, и лицо Мэнсона сменилось видеофрагментом с камеры наружного наблюдения.

О господи, это нас камера сняла, когда мы его похищали…

Дежурный сержант ухмыльнулся:

– Думаю, вам это понравится.

На экране вовсе не Ларберт-авеню, а кусок дороги с тротуаром под чем-то вроде навеса. Звука нет, только картинка. Камера находится наверху, смотрит вниз на какого-то лысого мужика в халате, курящего сигарету и одновременно болтающего по мобильному телефону.

Мимо проходит медицинская сестра.

– Подождите, сейчас начнется…

Под камерой останавливается черный внедорожник. Пассажирская дверь распахивается, в проеме появляется чья-то фигура. Миссис Керриган. Она падает на землю и остается неподвижно лежать на спине, вытянув правую руку в сторону курильщика.

Мистер Халат бросает сигарету и пятится.

Надо было Раскольнику убить ее, когда возможность была.

Выбегают медсестры. Крутятся вокруг. Беззвучно кричат. Потом появляется кто-то с носилками на колесиках, и ее на них сваливают.

Сержант нажал на кнопку, экран потух.

– Вчера поздно вечером, без четверти десять, некую миссис Мэви Керриган совершенно бесцеремонным образом выбросили напротив отделения реанимации касл-хиллской больницы. Некто выстрелил ей в ногу, а потом вырвал глаз.

Взрыв смеха, кто-то охнул, у кого-то вырвалось:

– Черт побери, кто-то не струсил.

Сержант поднял руку:

– Поскольку рана огнестрельная, больница должна была сообщить нам. Мы, несомненно, будем рассматривать это как серьезное преступление и накажем преступников по всей строгости закона. И никаких разговоров насчет того, чтобы дать парню медаль или выпивкой угостить. О’кей? И без того все непросто.

Несколько человек обернулись и уставились на меня.

Замечательно. Как будто мне только этого не хватало.

И какого черта Раскольник выстрелил ей в ногу? Теперь Энди Инглис будет думать, что я имею к этому какое-то отношение. Сразу после того, как брифинг окончится и прикормленные им офицеры до телефона доберутся.

Несс снова встала:

– Так, закончили смех. Успокоились.

Подождала, пока наступит тишина.

– Потрошитель, или Неусоб-Пятнадцать. Сегодня в три пятнадцать утра поступил звонок на три девятки. – Протянула руку, и дежурный сержант передал ей дистанционный пульт.

Хоть и было больно, но, когда динамики захрипели, я пальцы скрестил. Пожалуйста, только не Джессика Макфи. Только не еще одно заранее записанное сообщение от жертвы со вспоротым животом. Только бы мы успели спасти ее.

Потому что если умрет она, то умрет и Хитрюга.

Женский голос:

– Служба спасения, чем вам помочь?

Отвечавший мужчина едва переводил дыхание, слова получались ломаными и неровными.

– Она пропала! Исчезла. Я… было… когда я вернулся… и она исчезла… помогите найти ее!

– Кто пропал, сэр, это…

– Моя жена. Она пропала… О господи, а что, если он ее похитил?

– Все в порядке, сэр, не волнуйтесь, оставьте мне ваш адрес, и мы вышлем к вам наряд.

– Кэмберн Вью Кресент, дом тринадцать, в Шортстейне. Страхан. Лора Страхан. Она беременна!

– Подождите секунду, пока я отправляю к вам машину. Оставайтесь на линии…

Несс опустила пульт вниз:

– Три патрульные машины объехали весь Шортстейн, передавали по громкой связи описание Лоры. Криминалисты облазили весь ее дом. Думаю, не надо объяснять, какая это трагедия.

Элис потерла лицо руками. Голос хриплый.

– Сосредоточься. Давай же, ты можешь это сделать.

Несс показала пальцем:

– Доктор Дочерти?

Доктор Дочерти поднялся, оправил пиджак:

– Благодарю вас, детектив-суперинтендант. – Повернулся, послал улыбку залу. – Очевидно, мы должны предположить, что Потрошитель начал похищать своих прежних жертв. Мы должны рассмотреть три возможности. Первая. Он чувствует, что его собственности на этих людей угрожают действия, совершаемые Неусоб-Пятнадцать. Копируя почерк Потрошителя, Неусоб-Пятнадцать крадет его стиль, угрожает его наследию.

Элис поерзала на стуле, склонила голову к плечу, лицо исказила гримаса.

– Вторая. Неусоб-Пятнадцать решил предъявить права на это наследие, не только переняв почерк Потрошителя, но и забирая его жертв.

Элис хмыкнула. Потрясла головой.

– Третья. Неусоб-Пятнадцать все это время был Потрошителем, и он пользуется возможностью все за собой подчистить. Избавиться от выживших и начать все с чистого листа. Это вполне увязывается с его нарциссическими верованиями в собственную силу и могущество. – Доктор Дочерти кивнул сержанту, и экран заполнила линованная страница из блокнота с рукописным текстом. – Принимая во внимание письмо, опубликованное сегодня утром в Касл Ньюз энд Пост, это предпочтительный сценарий. Вы заметите, что здесь имеется ссылка на «жертвоприношение», и…

– О-о, ради всего святого…

Доктор Дочерти нахмурился:

– Вы хотите что-то добавить, доктор?

Элис, пошатнувшись, встала, держась руками за спинку стоявшего перед ней стула:

– Для чего ему это делать? Для чего ему избавляться от Лоры Страхан, ведь она его единственная удача.

Дочерти посмотрел на потолок, потом, вздернув бровь, уставился на нее:

– Да потому, доктор, что никакой его удачей она не является. Лора Страхан, Мэри Джордан и Рут Лафлин выжили после операции, так что совершенно ясно, что его коэффициент успешности значительно…

– Лора единственная смогла забеременеть. Оплодотворить женщину куклой-младенцем – вот что самое главное для него, и Лора Страхан…

– Чепуха, беременность Страхан никакого отношения не имеет к Потрошителю. – Улыбка снова вернулась на лицо Дочерти, и голос у него был, как будто он разговаривал с маленьким ребенком. – Восемь лет прошло с тех пор, как он, – Дочерти изобразил пальцами кавычки, – ее, так сказать, «оплодотворил». Довольно длительный период беременности, вам так не кажется?

Элис ущипнула себя за переносицу. Заговорила медленно и отчетливо:

– Да, с позиции нормального, разумного взрослого человека, но вы бы назвали Потрошителя нормальным и разумным? Все дело в предъявлении прав на…

– Знаете, доктор Макдональд, вы уж простите меня за то, что я не разделяю вашей излишней самонадеянности. – Вздернул подбородок. – Потрошитель нацелился на своих прежних жертв. Нужно срочно взять под охрану Мэри Джордан и Рут Лафлин, предполагая, что это еще не поздно сделать.

– Да, здорово, обеспечьте им охрану, но вы упускаете из виду самое главное. Он…

– Я упускаю самое главное? Сядьте, доктор Макдональд, вы ставите себя в неловкое положение.

Элис мрачно взглянула на него:

– Почему бы вам…

– Так, достаточно. – Несс снова поднялась. – Доктор Макдональд, у вас будет возможность высказать ваши сомнения после совещания. Доктор Дочерти, продолжайте.

Элис осталась стоять.

Несс вздохнула:

– Сядьте, доктор.

Она взглянула на меня, плюхнулась на стул. Скрестила руки и ноги. Закусила нижнюю губу.

Дочерти ухмыльнулся, потом улыбка сошла с его лица.

– Потрошитель становится на путь перерождения из маньяка в серийного убийцу. Судя по промежутку времени между исчезновениями Клэр Янг и Джессики Макфи становится очевидным, что следующая жертва будет похищена либо сегодня, либо завтра. А это значит, что мы должны предупредить об этом всех медицинских сестер в городе.

Я положил руку на плечо Элис, она ее сбросила. Сидела, смотрела в пол, на кафельную плитку. Глаза блестели в безжизненном свете подвесных потолочных ламп.

Несс кивнула:

– Детектив-сержант Стивен, свяжитесь со СМИ, пресс-релиз должен быть готов к девяти утра. Дальше. – Вытянула вверх руку с таблоидом.

Половину первой страницы занимали фотографии Клэр Янг и Джессики Макфи, под ними заголовок: «ПОТРОШИТЕЛЬ – ЧОКНУТЫЙ ПОЛИЦЕЙСКИЙ?»

По комнате разнесся стон.

Чей-то возглас из первых рядов:

– Ради бога, только не снова.

Несс швырнула газету в комнату. Она развалилась в воздухе и упала на головы уже отдельными страницами.

– Каким образом эта гребаная Скоттиш Сан об этом узнала? Здесь всё – пропавшие улики, письма, испорченная база данных в компьютере полиции. ВООБЩЕ ВСЁ!

Желающих ответить не нашлось.

Она ткнула пальцем в направлении задних рядов:

– Мистер Хендерсон.

Я встал:

– Прежде чем вы спросите – никакого отношения к этому не имею.

– Вы говорили, что в базе данных по первоначальному расследованию полный бардак.

– Судя по тому, что говорил мне наш компьютерный парень, с базой данных работать совершенно невозможно, информация не заархивирована, ссылки некорректны. Это не бардак, а просто кошмарный фарс.

– Ну а мой компьютерный парень отследил идентификатор пользователя и догадался, кто за все это отвечает.

О нет… Это будет мой идентификатор, не так ли? Его, по-видимому, взломали, а потом пользовались им, чтобы испортить базу данных. И потом меня во всем обвинить…

Сукин сын.

– Понятно, и теперь вы ждете подходящий…

– Сержант Томас Гринвуд. – Несс воздела руки, как будто собиралась благословить присутствующих.

Еще один общий стон.

Найт и парни из спецотдела просто пожали плечами.

Кто такой, мать его, этот Томас Гринвуд?

Детектив-сержант Бригсток повернулась ко мне с гримасой на лице:

– Он же – Тупой Том, Дремучий Гринвуд и Сержант Томми Пень Дубовый.

Томми Пень Дубовый – тощий полудурок с полным отсутствием здравого смысла и Богом дарованной способностью превращать незначительные проблемы в катастрофы вселенского масштаба. Всех очень интересовало, как он умудрился сдать экзамен на сержанта.

– И кто назначил его ответственным за базу данных?

Несс кивнула:

– Знаете, где сейчас находится сержант Томас Гринвуд? Он не в тех местах, где вспарывают животы медсестрам, он в хосписе в Данди, болезнь Альцгеймера с ранним началом. – Повернулась спиной к комнате. – Так что вычеркните это из вашего списка конспирологических теорий, мистер Хендерсон. Можете садиться.

Черта с два.

– Это никак не объясняет пропавшие улики. Кто-то.

– СЯДЬТЕ НА МЕСТО!

Даже комната задрожала, но я остался стоять.

Элис протянула руку и дернула меня за рукав. Беззвучно прошептала:

– Пожалуйста…

Я уставился в затылок Несс.

О’кей. Только ради Элис.

Сел, скрипнул стулом.

Несс повела плечами, взглянула на экран проектора:

– Информация в этом управлении утекает, как воздух из пробитого легкого. И каждый раз вместе с информацией следствие теряет кислород. Мы задыхаемся, пытаясь вернуть Джессику Макфи. Тот, кто сливает информацию прессе, должен остановиться. Немедленно. Или вы можете считать себя ответственными за ее смерть.

Молчание.

– ПРЕКРАТИТЕ ЭТО ДЕЛАТЬ НЕМЕДЛЕННО.

* * *

– …очень разочарован вашим поведением. – Детектив-суперинтендант Найт склонился над Элис, пока вверенные ему силы, шаркая ногами, тянулись прочь с Утренней Молитвы. Прищурился. – У вас что, похмелье? По вашему мнению, именно так должен себя вести судебный психолог? Так, да?

Она достала из сумки коричневую картонную папку, протянула ему:

– Если вы, хотя бы одним глазком, взглянете на поведенческий анализ, то сможете…

– Ясно, что вы совершенно не вникли в дело и не имеете права критиковать доктора Дочерти, который, в отличие от вас, прекрасно во всем разбирается. Я был готов поддержать инициативу детектива-суперинтенданта Джейкобсона, но теперь мне ясно, что мое доверие было необоснованным.

– Письма Потрошителя не являются…

– Вот так, – он ткнул пальцем в доктора Дочерти, стоявшего в углу рядом с Несс, при этом оба говорили по телефону, – должен выглядеть профессиональный судебный психолог. Не знаю, что это за любительские команды, с которыми вы привыкли иметь дело, но Полиция Шотландии непрофессионализма не потерпит.

– Так, хватит. – Я приложил руку к его груди и слегка толкнул назад. Подальше от лица Элис. – Если у тебя проблемы с людьми, бросающими вызов твоей бесценной маленькой команде, то можешь собирать свои игрушки и проваливать обратно в Страдклайд. И никогда больше не смей разговаривать с Элис в подобном тоне.

Он сверкнул глазами:

– Убери от меня свою руку.

Голос с противоположного конца комнаты:

– Карл? – По направлению к нам с широкой улыбкой на физиономии мчался Дочерти, вслед за ним ковыляла Несс.

Найт отряхнул грудь форменной куртки, как будто я оставил на ней грязные отпечатки пальцев:

– Да, Фредерик?

Улыбка Дочерти стала еще шире:

– Ах, доктор Макдональд, как хорошо, что вы тоже здесь, вам нужно это услышать. Детектив-суперинтендант Несс послала наряды проверить Рут Лафлин и Мэри Джордан. Догадайтесь, что они обнаружили.

Несс кивнула:

– Место, где живет Мэри Джордан, находится под охраной, зато команда, которая приехала проверять квартиру Рут Лафлин, обнаружила, что дверь раскрыта настежь и все перевернуто вверх дном. И сама она исчезла.

– Ну… Элис облизала губы. – Может быть, она…

– Они доложили, что нашли на полу в спальне пластиковый брелок. Маленький пластиковый младенец. И ключ от цилиндрового дверного замка. Он снова ее схватил.

Элис опустила голову:

– Я поняла.

– О, я в этом нисколько не сомневаюсь, доктор Макдональд, просто иногда будет лучше оставить такие дела тем, кто старше и мудрее, как вам кажется?

– Простите. – Она протиснулась мимо них и скрылась за дверью.

Дочерти потер ладони:

– Это не ее вина. Она еще очень молода. Нужен опыт, чтобы заниматься подобными делами.

Несс шмыгнула носом, достала мобильный телефон и пошла прочь:

– Нет, я не хочу говорить с ее мужем, дайте мне старшего поисковой группы…

Пауза. Дочерти подтянул манжеты. Поправил галстук.

– С вашего позволения – мне нужно сказать несколько слов перед камерой, для Скай Ньюз.

Свалил, оставив меня наедине с Найтом.

Найт выпятил грудь:

– Мне кажется, ваше положение очень быстро станет безвыходным, мистер Хендерсон. И для вас, и для вашей подружки, психолога-любителя.

Я встал рядом с ним:

– Единственная причина, по которой ты со своим другом, мистером Мудаком, не валяешься сейчас в углу, подбирая выбитые зубы, заключается в том, что я убийцу должен поймать. – Потрепал его по щеке, она была гладкая и лоснилась. – Но как только я это сделаю…

44

Пара люминесцентных ламп, мигавших в пыльном полумраке, щелкали и жужжали. Откуда-то из самой глубины архива, из-за металлических полок, забитых картонными ящиками, доносилось приглушенное бормотание.

Я поковылял в глубь лабиринта.

Налево. Направо. Снова налево, и передо мной возник вынырнувший из-за угла констебль Симпсон. Он затормозил, моргнул и вытаращил глаза. Отдуваясь, прислонился к полке. Живот вздувался при каждом вдохе.

– Хотите, чтобы у меня инфаркт случился?

– Она здесь?

Показал пальцем себе за плечо:

– Следующий поворот направо, потом протесты против подушного налога, потом опять направо. И пожалуйста, будьте с ней вежливы.

Потом шмыгнул мимо меня и исчез в темноте.

Она оказалась в том самом месте, где, по описанию констебля Симпсона, и должна была находиться.

Элис, скрестив ноги, сидела на полу, окруженная открытыми коробками с файлами, рылась в каких-то бумагах. Плечи вздрагивали. Шмыгнула носом. Вытерла ладонью глаза:

– Прости.

– Не надо извиняться, он…

– Детектив-суперинтендант Найт прав.

– Да придурок он. И Дочерти твой придурок.

Еще раз шмыгнула носом:

– Да, я не вникла в дело. Доктор Дочерти сказал, что Потрошитель начал преследовать своих жертв, а я сказала нет. Но он ведь их преследует, правда? Значит, доктор Дочерти прав, а я нет.

Я повесил трость на полку, сел перед ней на корточки:

– А что, если он прав только потому, что он сам это сделал? Что, если он сам их похищал?

Она взглянула на меня, глаза красные и опухшие.

– Что я здесь делаю, Эш? Ума не приложу. Я никчемная и ужасная, и меня не нужно было привлекать к расследованию, и если Генри и доктор Дочерти не смогли поймать Потрошителя, то что говорить… – Ее плечи снова затряслись. – Какие у меня… были… шансы?

– Успокойся, хватит сырость разводить. – Я наклонился и прижал ее к себе. Ее волосы пахли гостиничным шампунем и выдохшимся «Джеком Дэниэлзом». Она прижалась лбом к моей щеке. Я крепко ее обнял. – Шшш… Это посттравматический стресс говорит, а не ты. Может быть, примешь немного МДМА? Или в стрелялки поиграешь на компьютере? Или еще что-нибудь?

– Мне не нужно было…

– Ты самая умная из всех, кого я знаю, и не надо тебе так переживать. – Я отодвинулся, убрал ей волосы с лица. – Дочерти придурок, и незачем больше об этом говорить.

Она снова шмыгнула носом и кивнула. Вытерла с глаз слезы. Слегка улыбнулась:

– Даже похмелье не помогает…

Я сел на пол, вытянул ноги. Кивнул на папки и бумаги:

– И куда мы пойдем отсюда?

Из тени вышел Симпсон, в одной руке кружка, в другой – зеленое бумажное полотенце.

– Вот. – Протянул все Элис. – Чай. И немного имбирного печенья.

Она прижала кружку к груди:

– Спасибо, Элан.

Я удивленно вздернул бровь:

– А моя где?

– Вы не расстроены. И я вам не мальчик на побегушках. – Пихнул ногой стоявший рядом со мной архивный ящик. – Надеюсь, Хендерсон, вы сможете все поставить на место, когда найдете то, что вам нужно. Здесь и без вас сплошная неразбериха.

– Как будто от этого что-то изменится. Твои владения, Симпсон, это просто зона бедствия, тебе должно быть стыдно за себя.

Он оперся локтем о полку:

– И не надо говорить мне про этих засранцев из операции «Тигровый, мать его, бальзам». – Руки взлетели вверх, локти уперлись в бока, пальцы начали извиваться, голос стал выше на пол-октавы: – «Да мы из спецподразделения, нам никакого разрешения не нужно, сам после нас все уберешь – мы ведь такие сексуальные!» Задроты. Трудно, что ли, вынуть ящик, посмотреть, а потом на место поставить? Зачем устанавливать правила, если ни один придурок не хочет их соблюдать?

Я побарабанил пальцами по крышке коробки:

– И кто тут с коробками баловался? Вся команда Найта? Или только некоторые?

Симпсон надул щеки, выдохнул:

– Сейчас посмотрим… Детектива-инспектора Фута несколько раз здесь застал, в ящиках копался, потом детектив-сержант Грол…

– А как насчет доктора Дочерти?

– Пффф… Этот хуже всех. Копается в ящиках, как ребенок в песочнице. И никакого уважения ни у кого вообще. – Симпсон выпрямился. – Ну, как бы то ни было, кое-кому работать пора. – Развернулся и скрылся в лабиринте архивных стеллажей. – И поставьте все на место, когда найдете то, что искали.

* * *

Я вывел «сузуки» с кольцевой развязки на Шортстейн. Поехал вдоль рядов похожих друг на друга домов из недожженного кирпича с черепичными крышами. Переулочки, манерные названия улиц. Лабрадоры и внедорожники. Элис положила руку на пачку бумаг, лежавшую на коленях, чтобы они не упали:

– Я понимаю, что он может исказить психологический портрет, чтобы не было сходства с ним, но…

– И он все время говорит о письмах. Имеет неконтролируемый доступ к архивам. Каждый раз, когда ты с ним не соглашаешься, он поворачивает дело так, как будто ты не знаешь, о чем говоришь, или просто замалчивает твое мнение.

– Но это совсем не значит, что он – Потрошитель. – Улыбнулась мне, сжала руку. – Очень мило с твоей стороны, но не надо делать из него подозреваемого только потому, что он грубо обошелся со мной.

– Я его комнату навестил прошлой ночью, когда тебя ужином рвало. Никаких признаков жизни. Постель нетронутая.

Она перевернула страницу:

– Ну и что… может быть, у него любовница в городе?

– У него в чемодане лежали женские трусы с бюстгальтером. И еще губная помада с сережками.

Свернул налево, на Кэмберн-Вью-авеню. В промежутках между домами росли деревья, их верхушки тянулись к солнцу, пробивавшемуся сквозь серые с розовым отливом облака.

– Но это совсем не значит, что у него не может быть любовницы.

Я искоса взглянул на нее, она заерзала в кресле:

– Ну и что? Трансвеститам тоже нужна любовь.

Выехал на перекресток Кэмберн-Вью. Посреди улицы стояла пара патрульных машин, между ними раздолбанный фургон криминалистов.

– Думал, ты опять начнешь говорить о расстройстве идентичности, и что он носит маску, и все такое…

Она нахмурилась, а я припарковался рядом со второй патрульной машиной.

– Итак, мы должны признать, что в исправленный психологический профиль будет вписываться совсем другой персонаж. И личность, которую он воспроизводит, самым профессиональным образом совпадает с одержимым властью нарциссистом, который разоблачает себя в письмах… – Ее рука потянулась вверх, к волосам. – Мы на самом деле считаем, что он является реальным подозреваемым?

– Пока думаем над этим.

Потеребила волосы:

– Что известно о его детстве?

– Социальную службу к нему два раза вызывали. Один раз за умышленный поджог, и еще раз – потому что показалось, что родители его бьют. Жена с ним развелась из-за каких-то сексуальных проблем, точно пока не знаю. То, что он носит женскую одежду, может вполне являться причиной.

Она еще сильнее нахмурилась, вокруг глаз образовались морщины.

– Умышленный поджог – это типичный индикатор психологических проблем, и если родители его били… Мы можем взглянуть на отчеты?

Я открыл дверь и вылез наружу:

– Над этим уже работают.

Она сунула бумаги в сумку и пошла вслед за мной к дому, который огораживала бело-голубая лента с надписью «ПОЛИЦИЯ». На подходе нас перехватил прыщавый офицер, которого мы встретили в понедельник. Он вытаращил глаза и встал по стойке «смирно».

– Шеф.

– Вы сегодня без пирожков, констебль Хилл?

Его рука взметнулась вверх и стряхнула невидимые крошки с груди желтого флуоресцентного жилета.

– Простите, сэр. – Облизал губы. Потом бросился поднимать ленту ограждения, чтобы Элис могла нырнуть под нее.

Я кивнул в сторону дома:

– Нашли что-нибудь?

Он наклонился ко мне и снизил голос почти до шепота:

– Брелок для ключей с пластиковым младенчиком. Лежал у самой двери во двор.

Другой констебль заставил нас зарегистрироваться, прежде чем войти в дом.

Внутри дома почти все поверхности были покрыты тонкой пленкой серебристой или черной пыли, на фоне которой выделялись чистые прямоугольники – в тех местах, где с помощью липкой ленты снимались отпечатки пальцев. В замке никто не ковырялся, на дереве не было никаких царапин.

Откуда-то сверху громкие голоса.

– Вы не здесь должны находиться, а на улице, ее искать!

– Мы делаем все, что можем, сэр, пожалуйста, вам нужно успокоиться, о’кей? Дышите глубже.

В гостиной тоже никаких следов взлома, да и на кухне. На сушке стояли чашки с тарелками, тоже покрытые порошком для снятия отпечатков пальцев. Окно выходило в сад размером с почтовую марку, в одном углу кормушка для птиц, в другом – сушка для белья.

Снаружи, прямо перед дверью, ведущей во двор, на коленях стоял один из криминалистов, покрывал черным порошком белую пластиковую дверь. В ушах наушники, кивал головой в такт музыке.

Я постучал ему по плечу – он чуть с лестницы не свалился.

– Ох! Никогда так не делай!

– Брелок где?

Он кивнул на металлический контейнер, стоявший посреди комнаты:

– К замку не подходит. В смысле, в замок входит, но не поворачивается.

– А на входной двери пробовали?

– Тоже не подходит. – Сел на корточки. – Вы с мужем поговорить хотите?

– Какие-то следы борьбы? Взлома?

– Нет, все чисто.

– Не забудьте клумбы цветочные на отпечатки проверить. – Пошел в холл. Остановился. Стал прислушиваться к голосам наверху.

– Она его знала. Спустилась вниз, дверь открыла и пошла с ним. Даже не сопротивлялась.

Элис посмотрела на лестницу:

– Она могла знать доктора Дочерти?

– Вы не понимаете – она беременна. Беременна! – Голос стал громче. – А что, если он что-нибудь сделает с нашим ребенком?

– Он был ее психотерапевтом какое-то время после нападения.

Муж Лоры – как его звали? Кристофер, кажется, – появился на верхней ступеньке лестницы. Обе руки сомкнуты на затылке, как будто парень пытался вдавить голову в грудную клетку.

– Он ничего не сделает с нашим ребенком! Вы просто не представляете, как трудно нам было!

У него за спиной возникла женщина в полицейской форме. Флуоресцентная куртка, защитный жилет, черная шерстяная куртка расстегнута, под ней черная футболка.

– Мы просто пытаемся вам помочь. Может быть, у вас есть кто-нибудь, кому вы могли бы позвонить? Друг или родственник?

Кристофер отвернулся от нее, поджал губы… Потом замер и уставился на меня:

– Вы…

Я кивнул.

– Можно с тобой поговорить?

* * *

Я задернул шторы:

– Скай ТВ приехали. – Значит, уже четыре телевизионные бригады, с полдюжины фотографов и целая куча журналистов.

Кристофер сел на край кровати, наклонился вперед так, что грудная клетка опустилась на колени, еще ниже опустил голову:

– Почему бы им просто не уйти отсюда и не начать искать ее?

Элис села рядом с ним, положила руку ему на плечо:

– Ты не виноват.

– Конечно же я виноват. Я должен был охранять ее. Я обещал. – Вздрогнул. – Особенно после того, что случилось в прошлый раз…

Я оперся о подоконник:

– Кто еще знал, что вы здесь живете?

Он поднял голову:

– Никто. Даже мама моя не знает, где мы живем. Мы это место скрывали, как в шпионских фильмах. Лора… – Он снова уронил голову вниз, голос задрожал. – Она не хотела, чтобы нас кто-нибудь нашел.

Элис потрепала его по плечу:

– Кто-нибудь помогал ей справиться с тревожными состояниями? Врач? Может быть, психотерапевт?

– У нее все давно прошло. Она не параноик, она просто… Она просто хотела, чтобы мы были осторожными, вот и все.

Не очень получилось.

Я достал блокнот:

– Когда вы обнаружили ее исчезновение?

Вздох волной прошел по его телу.

– Пару недель мы спали в разных комнатах. Ей было очень жарко, из-за ребенка, хотелось раскинуться на кровати. Часа в три ночи я пошел пописать, у нее в комнате еще горел свет. Иногда она прямо с книгой в руках засыпает, я пошел к ней свет выключить, а ее уже не было. – Он закачался вперед-назад, кровать заскрипела. – Я все обыскал. Ходил по комнатам, свет везде включил. Выбежал на улицу, стал ее звать. О господи…

– Значит, в последний раз вы ее видели…

– Я принес ей чай с ромашкой в одиннадцать, перед тем как лечь спать. – Он схватил край покрывала, обернул его вокруг пальцев.

Элис, сморщившись, посмотрела на меня, потом снова на него:

– Кристофер, я понимаю, что это трудно, но если вы все время будете фокусироваться на том, что произошло, это съест вас.

– А что, если вы не сможете ее найти?

– Мы найдем ее. Но мне нужно, чтобы вы поняли, – из-за того, что в прошлый раз ее изнасиловали и вспороли ей живот, нет причин… Что случилось?

Он напрягся. Выпрямился:

– Изнасиловали?

Элис кивнула:

– Когда ее похитили.

– Ее не насиловали! Кто это сказал?

Элис кивнула, продолжая держать руку на его плече:

– Многие жертвы насилия не говорят об этом своим партнерам. Иногда они чувствуют себя виноватыми, хотя в этом нет их вины, это…

– Она бы сказала мне. – Он снова наклонился вперед. – Между нами нет никаких секретов. И никогда не было.

* * *

Толпа журналистов в зеркале заднего вида расплылась, а потом совсем исчезла, когда мы свернули на Кэмберн-Вью-авеню. Грохотавшая по радио старая песня «Фу Файтерс» закончилась, и в салоне раздалось пиканье.

– Сейчас девять часов, вы слушаете радио «Каслвейв FM». В эфире новости. У нас в студии доктор Фредерик Дочерти. Доктор Дочерти…

Выключил радио.

Элис провела руками по рулю:

– Может быть, он не насиловал ее восемь лет назад?

– Почему это он ее не насиловал? Он же насиловал Рут Лафлин.

Элис вывела машину на главную дорогу, ведшую в Каузкиллин:

– А может быть, он не насиловал ее до тех пор, пока не вколол снотворное?

– А может быть, у него не встал? Или у него не было времени? Или она просто не сказала Кристоферу? Неуместное чувство вины, ты так, кажется, сказала. Или…