Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 125 (всего у книги 341 страниц)

В кармане зазвонил мобильник, не мой официальный, а другой, одноразовый. Достал. Нажал на кнопку:

– Да?

Из трубки захрипел голос Раскольника Макфи:

– Ты нашел мою малышку?

– Ищем.

– Тик-так, Хендерсон. Тик-так. Твой жирный друг плохо выглядит.

– Ему нужен врач.

– А мне нужна моя дочь. Помнишь, каково это? Когда знаешь, что какой-то ублюдок ее похитил?

Мимо пронеслись дома и магазины, потом Элис свернула на указателе с надписью «ГОРОДСКОЙ СТАДИОН». Над домами возвышался шпиль Первой национальной кельтской церкви. По лобовому стеклу растеклась дождевая капля.

– Ты меня слышишь, Хендерсон?

– Мы действуем так быстро, как только можем, понятно? Как только что-нибудь узнаем, я тебе позвоню.

– У твоего жирного друга остался один глаз, значит, и два уха ему не нужны, так ведь? Почему бы не отправить тебе одно ухо по почте?

– Мы… – Я закрыл глаза и прислонился лбом к окну. Дорожная вибрация проникла мне под череп. – Я все помню. Мы делаем все, что в наших силах. Так быстро, как только можем. Мы найдем ее.

– Ты все понял.

45

Чуть дальше вниз по улице, напротив дома, где жила Рут Лафлин, стояла одинокая патрульная машина, ее синие с белым сигнальные огни вертелись, и попадавшие в их свет дождевые капли превращались в сапфиры и бриллианты.

По идее, напротив этого места должна была клубиться толпа журналистов, но пока там никого не было, если не считать одинокого фотографа из какого-то местного листка.

Вообще-то Лора всегда была популярной. Большинство людей не могли даже имен вспомнить двух других выживших, не говоря уже о четырех других женщинах, погибших восемь лет назад.

Я отошел от окна спальни.

Матрас почти наполовину сполз с двуспальной кровати. У стоявшей рядом с дверью тумбочки выдвинуты все ящики. Двери платяного шкафа раскрыты настежь, вещей внутри нет. Юбки, кофты и брюки разбросаны по полу вместе с носками и трусами. Рамки висевших на стенах фотографий перекошены, стекла в трещинах.

Элис присела на краешек кровати, сплела пальцы рук, ее нитриловые перчатки скрипнули.

– Он убьет Дэвида, как ты думаешь?

– Кажется, по комнате кто-то с бейсбольной битой прошелся.

Я наклонился, поднял с пола плюшевого медведя. Он был совсем древний, серый, меха на нем почти не осталось, грудь вся в заплатках, как у монстра Франкенштейна. Посадил его на комод, прислонил спиной к стене, чтобы на пол не свалился.

В дверь просунул голову констебль в униформе. Большие уши, кривой нос, волосы подстрижены так коротко, что их почти не видно на голове.

– Спустился к соседу снизу. Старый пердун, глухой как бревно, ничего подозрительного не слышал.

– Почему отпечатки пальцев не сняли?

Поднял плечи почти к самым ушам:

– Все криминалисты заняты в доме Лоры Страхан. Придется ждать, пока они там все закончат. Сокращение штатов и все такое.

Элис встала:

– Потрошитель приходит в дом Лоры Страхан, и она уходит с ним, даже не захныкав. Почему здесь не так? Почему повсюду следы борьбы?

Пол в прихожей был завален плащами и куртками. Я, стараясь не наступать на них, прошел в гостиную. Оба кресла опрокинуты. Тот, кто похитил Рут, вырвал подушки из дивана, через прорези в коричневом вельвете торчала набивка. Трехсекционный электрокамин разбит, перед окном на полу валялся телевизор, экраном вниз.

– А что, если Рут узнала его? – Я пошевелил носком ботинка разбитое стекло из фотографической рамки. – Она бы не пошла с ним без сопротивления. Особенно после того, что он с ней сделал.

Из квартиры под нами заревел хеви-метал. Не удивительно, что меломан снизу совсем глухой.

Я медленно повернулся на триста шестьдесят. Хмуро взглянул на развороченный сервант – перед ним на полу валялись разбитые тарелки и листы бумаги.

– Он явно что-то искал. Все сначала обшарил, а потом разгромил.

На кухне то же самое, и в ванной комнате содержимое медицинского шкафчика разбросано по всему полу.

Элис присела на корточки и стала рыться в бутылочках и флакончиках. Хмуро посмотрела на меня:

– Ее антидепрессанты пропали. Она мне сказала, что совсем недавно получила свежие рецепты на нортиптилин. Тут пачки три-четыре должны были лежать.

– На что ему ее антидепрессанты?

– Ну… если смешать нортиптилин с алкоголем, получится очень неплохое успокоительное.

– У него есть доступ к хирургическим анестетикам, зачем ему… Да ради бога, чего еще? – Вынул мобильный телефон, нажал на кнопку: – Хендерсон.

Голос на другом конце линии был тихий и отрывистый, как будто говоривший боялся, что его подслушают.

– Мы попали. Мы все попали, абсолютно!

Я посмотрел на экран телефона. Номер был мне неизвестен.

– Кто это?

– Вам нужно срочно ехать в Каррик Гарденз. Дом Вирджинии Каннингем. Он мертв. Нужно, чтобы наши истории совпадали. О, как мы облажались… – Отключилась.

Я сунул мобильник обратно в карман.

Вирджиния Каннингем, наша дружелюбная беременная соседка, растлительница малолетних.

Элис уставилась на меня:

– Что?

– Понятия не имею. Давай в машину.

* * *

Детектив-констебль Ненова ждала нас у входной двери. Стояла, съежившись, пряталась от дождя. А дождь изливался с мрачного серого неба, утрамбовывая палисадник перед домом.

Оглянулась через плечо, переминаясь с ноги на ногу:

– Мы не виноваты, да и как об этом мы могли узнать? – Ненова облизала губы. – Нужно успокоиться и подумать, что будем делать. Правильно?

Элис посмотрела ей за спину, вглубь дома. Держала зонт двумя руками, а он сотрясался под напором проливного дождя.

– Что-то случилось?

– Конечно случилось, мы в полном дерьме. – Ненова повернулась и потопала по прихожей, дошла до конца, повернулась и пошла в нашу сторону. – Мы ничего не знали, о’кей? Откуда мы могли знать?

Я зашел внутрь. Дверь в гостиную была открыта. Ее напарник, Маккевит, сидел, сгорбившись, на диване, колени сжаты, одна нога дергалась, как будто отбивала ритм «дет-метал». Из комнаты доносился резкий тошнотный запах. Когда мы проходили мимо, парень поднял глаза:

– Мы в этом не виноваты…

Элис захлопнула входную дверь и поставила капающий зонтик в угол:

– Эш, что происходит?

– Понятия не имею.

Ненова повернула за угол, остановилась напротив дверей в ванную комнату и спальню и, поднеся руку ко рту, стала обкусывать кожу вокруг ногтей.

– Нам просто нужно согласовать наши истории, вот и все. Все будет в порядке. Нам просто…

Я схватил ее за руку:

– Что, черт возьми, здесь произошло?

Она сбросила мою руку:

– Мы… – Взглянула на дверь спальни. – Мы пришли, чтобы обыскать дом, может, найдутся другие видеокассеты с записями, или ноутбук, или фотографии детей. Вчера это нужно было сделать, но наше подразделение сократили, еще три офицера заболели из-за стресса, а потом, в конце дня, нас нагрузили, и вообще мы не виноваты!

Господи ты боже мой.

– Что вы нашли?

Она повернула ручку двери в спальню. Толкнула. В холл вырвался знакомый приторный запах. Как у мяса, которое забыли положить в холодильник.

Ненова показала пальцем на платяной шкаф.

Пол заскрипел под ногами, когда я стал осторожно пробираться мимо кровати к открытому гардеробу. В одной стороне шкафа висели рубашки и куртки, в другой – пара длинных платьев. Обувные коробки на полке. Куча туфель и ботинок на дне. Из нее торчала маленькая бледная рука, восковые пальцы скрючены.

У меня в горле встал комок.

Она кого-то убила. Спрятала тело. И все время, пока мы были в доме, мертвый ребенок находился в этом гребаном гардеробе.

Сука…

Руки сжались в кулаки, суставы заныли.

– Звони криминалистам, пусть всю команду сюда направляют. Улицу перекройте. Ребенка сфотографируйте, обойдите соседей, выясните, может, пропал кто-то, и… Что?

Ненова подошла к прикроватной тумбочке, кивнула. Натянула пару нитриловых перчаток, взяла лежавший на тумбочке мобильный телефон. К нему была привинчена небольшая тренога. Откашлялась.

– Он был направлен на кровать, я его проверила. – Взглянула на платяной шкаф. – Это было до того, как мы нашли… – Она включила телефон, пару раз ткнула пальцем в экран, потом перевернула его и передала мне.

На экране пошел видеоклип.

Вирджиния Каннингем в трусах и бюстгальтере, громадный беременный живот давит на пригвожденное к кровати тельце. Под ней извивается маленький мальчик, лет четырех-пяти, не больше.

Из динамика телефона захрипел ее голос, слегка искаженный, – она пела:

– Пускай нам станет страшно, мы не пойдем назад, нам нравятся ужасно чипсы и лимонад…

Обеими руками схватила мальчика за горло, нависла над ним и сжала руки, надавив всем своим весом.

– Мы «Песню храбрую» споем, когда подступит страх, ведь с песней мы не пропадем, она у нас в сердцах…

Ладони мальчишки захлопали по ее голым рукам, нога задергалась, а она все продолжала и продолжала давить, перекрывая ему воздух.

– О всякой нечисти забудь, ей нас не запугать…

Он ударил рукой по ее лицу, она отдернула голову и снова продолжила сжимать руками его горло.

– Мы «Песню храбрую» споем, заставим их уйти…

Руки ребенка обмякли и перестали сопротивляться. Потом вытянулись вдоль тела.

– «Храбрая песня», «Храбрая песня», ее поем, когда мы вместе…

Я сглотнул слюну.

– Когда это было? На камере есть временная метка? Нужно узнать, когда пропал ребенок.

– И если петь ее всю ночь, тогда уходят страхи прочь.

Она выпустила из рук горло ребенка, села, довольная ухмылка растянула лицо. Сделала пару судорожных вдохов.

Потом из крошечного динамика донесся едва слышный стук и приглушенный крик:

– …ЧТОБЫ ЗАТКНУЛАСЬ, МАТЬ ЕЕ!

Мой голос.

Это же я по стене врезал. Не надо никакой временной метки, это было снято, когда мы находились в доме.

И были в соседней комнате, ждали, когда она оденется.

Каннингем сползла с кровати, схватила мальчишку за ноги и вытащила из кадра.

Потом какие-то шорохи и стук, она вернулась на экран, увеличилась в размерах, протянув руку к телефону.

У нее за спиной распахнулась дверь. В комнату вошла офицер Бабз.

– Так, все, хватит. Давай-ка одевайся. Быстро.

Экран потух, потом на нем появились расположенные плиткой кадры видеороликов.

Элис приложила руку ко рту:

– О нет…

Из меня весь воздух вышел, плечи поникли. Мы были совсем рядом…

Ненова положила мобильный телефон на тумбочку.

Я сел на край кровати, уставившись на платяной шкаф. Из кучи обуви торчала бледная детская рука.

– Мы могли его спасти…

Она прошлась рядом с кроватью, вернулась обратно:

– Нужно, чтобы наши показания совпадали, ты согласен? Мы ведь не могли знать. Дом мы не обыскивали – у нас не было времени.

Я должен был приказать Бабз остаться с ней. Сделать так, чтобы она не осталась без надзора. Ведь это я за все отвечал.

Что Каннингем сказала в тот раз, когда сидела на диване в платье для беременных, сжимая и разжимая кулаки и извергая из себя ненависть и пренебрежение?

«Это ты во всем виноват. Вот что я им скажу. Ты. Во всем. Виноват».

Я натянул пару перчаток из комплекта, встал на колени перед платяным шкафом. Брал туфли и ботинки, один за другим, и аккуратно ставил на ковер, пока не увидел детское лицо.

Волосы светлые. Большие уши лопухами. Веснушки ярко выделялись на лице, словно капли чернил на молочно-белой коже. Лицо вроде бы знакомое, но не мог понять откуда… Закрыл глаза. На кого же он похож?

– О, черт…

Ненова подошла ближе:

– Мы в полном дерьме.

Меня ввели в заблуждение светлые волосы. В тот раз, когда мы были здесь, в ванной комнате воняло аммиаком, а рядом с ванной стояла пустая коробка от краски для волос. Она покрасила ему волосы.

Со второго раза смог выдавить слова изо рта:

– Звони дежурному. Скажи, что мы нашли Чарли Пирса.

* * *

– …с глубочайшим прискорбием я вынужден сообщить, что сегодня офицерами полиции в доме на Блэквол Хилл было обнаружено тело Чарли Пирса. Мы информировали об этом его родителей и просим всех в это ужасное время соблюдать их право на неприкосновенность частной жизни.

Дождь хлестал по ветровому стеклу, стучал по крыше «сузуки» подобно тысяче молотков.

– Это была детектив-суперинтендант Несс, с пресс-конференции несколько минут тому назад. А сейчас о спорте. Для Патрика Тистла наступили непростые времена…

Я выключил радио.

Ветер бил в машину, раскачивая ее на рессорах.

По другую сторону цепного ограждения бурлила Кингз Ривер, темная и глубокая, сопротивлялась наступавшим из бухты волнам. Мимо пронеслась одинокая чайка, крылья изогнуты в попытке удержаться на лету.

Элис сидела, обняв Боба-Строителя и положив голову на руль.

Зазвонил мой мобильник, мы оба вздрогнули.

Достал его. На экране высветилось – «БОСС».

Черт с ним, пусть на голосовую почту запишет.

Может быть, часа через два, Джейкобсон поймет намек.

Молчание.

Потом Элис пошевелилась на кресле:

– Он был там все время.

Да. Да, был.

Я потянулся, шейные позвонки хрустнули.

– Нам нужно найти Джессику Макфи.

– Эш, ему было всего пять лет.

– Мы не знали. Откуда мы могли знать?

Она несколько раз моргнула. Шмыгнула носом.

– Он был прав, правда? Детектив-суперинтендант Найт? Я позор для…

– Ты не…

– …и дилетантка. Непрофессиональная. Она держала у себя в доме запуганного мальчишку, и мы в это время были там. Я должна была догадаться. – Элис вытерла рукой глаза. – Я не имею права называться психологом.

– Элис, не надо, о’кей?

– Ничего не могу сделать так, как положено. Надо идти в частную практику. Консультации по семейным вопросам или еще что-нибудь в этом роде, где люди не погибают из-за твоих ошибок…

Вздохнул:

– Ты закончила?

Ответа не последовало.

– Ты не убивала Чарли Пирса, это Вирджиния Каннингем сделала. Ты не прокололась. Ты не экстрасенс.

Тут зазвонил мой другой мобильник, сигнал противный, но я так и не удосужился его изменить.

О господи. Как будто без этого проблем не было.

Достал, нажал на кнопку:

– Да знаю, знаю – тик-так.

– Алло? – Пауза. – Это Эш Хендерсон?

Кажется, не Раскольник.

– Привет, Молоток. Что-то есть для меня?

– Я же тебе сказал – Алистер. Да, есть. У тебя есть адрес электронной почты, куда я могу послать отчеты из социальной службы?

И что тогда? Джейкобсон и его команда узнают, что мы… Да и черт бы с ними. Поздно об этом беспокоиться. Дал ему адрес электронной почты команды Джейкобсона.

– Еще я поговорил с адвокатом, который занимался его разводом. Официально они развелись из-за непреодолимых разногласий, вызванных переутомлением на работе. Она получила половину имущества и алименты.

– А неофициально?

– Миссис Дочерти не вытерпела ролевых игр и порнографии. И это совсем не те ролевые игры, где притворяются эльфами, ему хотелось, чтобы она изображала мертвых женщин с фотографий места преступления, перед тем как любовью заняться. Он даже мазал ее бутафорской кровью.

– Да, ее можно понять.

Элис подняла голову с рулевого колеса, все еще прижимая Боба к груди:

– Что?

– Доктор Фредерик Дочерти питает слабость к мертвым женщинам. – Снова в телефон: – Еще что-нибудь?

– Сейчас он в штаб-квартире управления. Патрульная машина забрала его из гостиницы в шесть сорок пять. Оттуда он не выходил.

Чайка снова вернулась, бледная полоска на фоне черного неба.

– У него есть машина или он пользуется электричкой?

– Получил регистрационные номера на машину. Подожди секунду… – Шуршание.

Пискнул мой рабочий мобильник. Скорее всего, отчеты социальной службы. Вытащил, вызвал электронную почту, протянул мобильник Элис:

– Почитай.

– Извини, что-то Лицензионное агентство сегодня утром зависает… Ага, вот – темно-синий «вольво V-70». Номер сказать?

Я записал номер в блокноте.

– Спасибо, Алистер. Дай знать, если Дочерти куда-нибудь пойдет, хорошо?

– Сделаю. – Закончил разговор.

Я постучал телефоном по подбородку. Так, питает слабость к мертвым женщинам…

Самое время напомнить о себе Ноэлу Максвеллу, посмотрим, что он узнал у своих приятелей – больничных барыг.

Его телефон ответил с десятого гудка.

– Да?

– Ноэл? Это я.

Пауза.

– Ах да, мистер Хендерсон, здравствуйте. Кхм… какое совпадение, я как раз собирался вам звонить.

Еще бы.

– Ну и?

– Осталась пара ребят с ночной смены, я с ними еще не поговорил, но ходят слухи, что кто-то кому-то впарил пару ампул с тиопенталом. Это что-то вроде того… что вы тогда приобрели, только более рискованное, проблемы с дыханием и с сердцем, и все такое.

Я взял блокнот и ручку:

– Кому впарили?

– Я же говорю – я еще со всеми не переговорил, так что это может быть просто пустой треп. Вы же знаете этих ребят…

– Кому, Ноэл, не жди, когда я приду и начну гадать по твоим внутренностям.

– О’кей, ходят слухи, что Боксер впарил эту хрень психиатру, которого по ящику показывали. Ну, вы его знаете, это тот парень, который поймал серийного убийцу, что ребятишек покрошил в Данди.

Доктор Фредерик Дочерти.

– Кто такой Боксер? Имя, адрес, номер телефона.

– Откуда мне адрес его знать? Я ведь не…

– Выясни и отправь мне эсэмэской. – Закончил разговор. Посмотрел на Элис. Ухмыльнулся: – Все лучше и лучше.

Ветер попытался вырвать дверь у меня из рук, пока я выбирался из машины под проливной дождь. Вцепился ледяными когтями мне в лицо и шею, пока я доковылял к водительской двери и прогнал Элис на пассажирское кресло.

Она перелезла через ручной тормоз и ручку переключения скоростей, прихватив с собой Боба-Строителя и мой мобильный телефон.

– Это… интересно.

– Я тоже так подумал. – Двигатель заворчал, разогреваясь, на мгновение заглушил шум дождя. – Ремень накинь.

Она сделала, что было сказано.

– Куда мы сейчас?

– Взламывать и проникать.

46

Потолочные светильники рисовали на бетонном полу серые круги, их лампы были недостаточно сильными, чтобы разогнать темноту.

Я еще раз взглянул на номерной знак автомобиля, сверился с тем, что было написано на бумажке, – так, для большей уверенности. Не сказать чтобы гостиничный паркинг был забит синими «вольво», но лучше перестраховаться, чем потом пожалеть. Машина Дочерти стояла в самом дальнем от входа углу, одной стороной почти вплотную к стене, так что между машиной и соседним парковочным местом расстояние было довольно приличное. Наверное, владельцу очень хотелось, чтобы кузов не поцарапали.

Отличная придумка.

Лом с визгом процарапал водительскую дверь, выдирая двойной завиток краски и обнажая металл. Вот так вот.

Паркинг был почти пуст, большинство постояльцев на работе, или на каких-нибудь конференциях либо занимались тем, чем обычно занимаются туристы в Олдкасле в дождливый полдень в среду. Так что здесь остались только несколько хетчбэков и один «рэнджровер спорт», все машины припаркованы рядом с дверью, которая вела внутрь гостиницы.

Элис переминалась с ноги на ногу, все время оглядываясь на вход, скрывавшийся за решеткой колонн.

– Я совсем не уверена, что нам следует это делать, в том смысле, что я понимаю, вся эта хрень, вроде «заставлял жену изображать жертву убийства», выглядит довольно мрачно, но…

– Ты прочла отчеты социальной службы?

– Да, я понимаю, вот только… – Обняла себя обеими руками. – Что, если мы ошибаемся? Что, если это не он?

Я взял ее за плечи, сжал:

– Он должен где-то хранить свой персональный набор для похищений. В комнате он его не оставит – там горничная может найти. И в участке не оставит, Дочерти, конечно, самонадеян, но не до такой же степени. Так что его набор либо в том месте, куда он отвозит девушек, либо в машине.

Мотоциклетные перчатки, которые я стырил в транспортном отделе, оказались слегка великоваты, ну да ничего. Шлепнул ломиком по обтянутой кожей ладони другой руки:

– Никто не идет?

– Нет.

– Хорошо.

Лом врезался в водительское окно, засыпав передние кресла блестящими кубиками стекла. Все четыре лампы аварийной сигнализации загорелись, гудок загудел, сирена заскрежетала. Я провел ломом по краю окна, сбивая остатки стекол, потом сунул руку внутрь и дернул за ручку, открывая капот.

Прихрамывая, подошел к переду машины, поднял капот, сунул зубцы гвоздодера под крышку аккумулятора, отжал. Красная клемма отскочила от батареи, и наступила тишина. Пять секунд. Не рекорд, конечно, но очень даже неплохо.

– Никого нет?

– Эш, а что, если он не Потрошитель, мы…

– Никто не пришел?

Вздохнула:

– Нет.

Открыл дверь машины, наклонился над креслами. Щелкнул крышкой бардачка. Карты, полпачки мятных леденцов, техпаспорт. На полу ничего, и под креслами тоже. В дверном кармане ничего нет.

Отсек для вещей между креслами тоже пустой.

– Если он не Потрошитель, мы просто свалим отсюда, и никто нас больше не увидит. Он вечером придет, подумает, что хулиганы машину попортили. Смотри на это как на расплату за то, что он такой засранец.

Так, сторона водителя. Неопреновый фолдер с компакт-дисками, смесь кантри-вестерна с Филом Коллинзом. Красивые обложки, солнечные очки. Поковырялся в кубиках разбитого стекла под креслом. Наткнулся на что-то твердое. Там что-то лежало…

– Подожди-ка. – Ухватил двумя пальцами, потянул. Синий фолдер с надписью «СОБСТВЕННОСТЬ ПОЛИЦИИ МАНЧЕСТЕРА И ОКРЕСТНОСТЕЙ».

Забит фотографиями с мест преступлений. Одни женщины. Лежали там, где их обнаружили. Смерть у всех была нелегкой. Огнестрелы, ножевые раны, удушения, избиения, перерезанные горла, вспоротые животы. Кровь, кости и страдания. На последних восьми фотографиях жертвы Потрошителя.

Протянул все Элис:

– Все еще думаешь, что это не он? – Открыл заднюю дверь.

За водительским креслом стоял набитый чем-то пакет из супермаркета. Заглянул внутрь. Смятые бумажные салфетки, и запах какой-то подозрительный.

Элис оторвалась от фотографий:

– Что там?

Пакет отправился на место.

– Если использовать технический термин, то это можно назвать «мастурбационные салфетки».

Нахмурилась. Потом сморщила верхнюю губу:

– Бее… Он что, сидел в машине и мастурбировал на фотографии убитых женщин?

– Я же тебе говорил.

Обыскал «вольво» от капота до багажника. Даже коврики резиновые на полу салона поднял и запаску вытащил. Ничего.

– Эш?

Должно быть где-то здесь.

В каком-то месте, к которому можно было бы дотянуться изнутри машины. Где-то, где он легко мог это достать. Но где? Я встал коленями на бетонный пол, стал шарить рукой под креслами, медленно передвигая пальцами по засыпанному осколками стекла коврику.

Только в этих чертовых мотоциклетных перчатках ничего не нащупать. Снял правую, заменил ее на синюю нитриловую.

Элис, свистящим шепотом:

– Эш!

Вот оно – маленький цилиндр. Колпачок от ручки? Достал его, сел на пол.

Ах ты мой красавчик. Оранжевый колпачок от шприца. Точно такой же, как я… Да. Ну, с этим уже ничего не поделаешь.

Это, конечно, не набор похитителя, но какое-то начало уже есть.

Положи туда, где взял, звони Джейкобсону, скажи, чтобы получил ордер на обыск и…

Она схватила меня за рукав, дернула:

– Кто-то идет!

Вот черт.

Схватил лом:

– Говорил, маски нужно было надеть.

Прятаться было бесполезно – если бы кругом машины стояли, можно было бы ускользнуть потихоньку. Но их-то как раз и не было.

По бетону в нашем направлении топал доктор Дочерти, полы плаща развеваются за спиной.

– И КАКОГО ЧЕРТА ВЫ ТУТ ДЕЛАЕТЕ, ВАШУ МАТЬ?

За ним вприпрыжку гостиничный менеджер – сплошное заламывание рук и сверкающая лысина. И вслед за ним – Рона. Углы рта опущены, руки в карманах.

С подкреплением пришел. Еще бы. Наверное, утром этого пидора до участка подбросили. Но как он здесь оказался?

– ПОШЛИ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ МАШИНЫ, ЧЕРТ ВАС ВОЗЬМИ! – Лицо красное, глаза вытаращил.

Я стукнул ломом о пол, оперся на него:

– Где они?

Он остановился метрах в полутора от меня, руку задрал и направил палец мне в грудь:

– Детектив-сержант Месси, немедленно арестуйте этого человека! Он вскрыл мою машину и… ЧТО ТЫ С ДВЕРЬЮ СДЕЛАЛ?

Заметив повреждения, менеджер взвизгнул и еще сильнее стал заламывать руки.

– «Пайнмэнтл Хоутел» конечно же предпринимает все необходимые меры предосторожности, но я вынужден напомнить вам, что мы, к большому сожалению, не в состоянии принять на себя ответственность за причиненные…

– ОНА БЫЛА АБСОЛЮТНО НОВАЯ!

Рона вытянула руки:

– Так, все в порядке, давайте успокоимся. – Посмотрела на лом, на царапину вдоль двери машины, на разбитое стекло, потом снова на меня: – Шеф?

– Тут все так и было, когда мы пришли. Правда, Элис?

– Так и было?.. – Жилы на шее Дочерти вздулись, как будто собираясь лопнуть. – АРЕСТУЙТЕ ЕГО, НЕМЕДЛЕННО!

– Давай. – Я сунул руку внутрь и вытащил горсть фотографий. – А потом мы все пойдем в участок и поболтаем немного, почему у тебя в машине целая коллекция фотографий с убитыми женщинами, на которые ты мастурбируешь.

– Я совершенно не понимаю, о чем вы…

– Вот об этом. – Фотографии ударились о его грудь и разлетелись по полу. – Можешь объяснить?

Он даже не дернулся:

– Я судебный психолог. Это нужно для моего исследования.

– А пакет с мастурбационными салфетками? Тоже исследование?

– То, что я делаю в закрытом пространстве своей собственной машины, вас не касается. – Вздернул нос. – Если честно, доктор Макдональд, я был о вас лучшего мнения. Хотя и не понимаю почему, особенно после того, что произошло в доме Виктории Каннингем.

Элис кивнула, потом положила руку ему на плечо:

– Мне очень жаль, но ваши родители… Наверное, очень непросто было жить в таком окружении.

Он сжал губы. Потом протиснулся мимо меня и захлопнул дверь «вольво». Прислонился к ней. Сложил руки на груди:

– Я сделаю так, что больше никого из вас никогда не пригласят консультантами ни на какое расследование. Ты, – он ткнул пальцем в меня, – вернешься в свою сырую камеру, откуда пришел. – Повернулся к Элис: – А вы больше не имеете права называть себя психологом. Как вам не стыдно!

– Все, что вы делали, никогда им не нравилось, не так ли? Вы пытались снова и снова, но они продолжали вас бить. В этом нет вашей вины.

– КТО ТЕБЕ ЭТО СКАЗАЛ? – С его губ брызнула слюна. Он вытянул руку, как будто собрался схватить ее. Потом остановился. Сжал руку в кулак и снова прислонился к двери машины. Шмыгнул носом. – Детектив-сержант Месси, я требую, чтобы вы выдвинули обвинения против этих людей, против обоих, за то, что они вскрыли мою машину и разгромили ее. И если вы не готовы арестовать их, я предъявлю вам иск о неподобающем поведении.

Что-то здесь не так.

Почему он стоял у задней двери машины? Ведь распахнута была передняя дверь, там были фотографии мертвых женщин, но он эту дверь не захлопнул и перед ней не встал. Что там сзади? Что я пропустил?

Рона состроила гримасу:

– Давайте сделаем несколько глубоких вдохов и…

– Я должен был догадаться! Вот почему вы настояли на том, чтобы идти вместе со мной, не так ли? Ваше откровенно непрофессиональное поведение совершенно очевидно мотивировано неким извращенным чувством преданности. Но я не собираюсь с этим мириться!

Я пошел обратно к «вольво», под ногами захрустело стекло.

– Я требую немедленно его арестовать, детектив-сержант Месси!

Рона ущипнула себя за переносицу:

– Я вас понимаю, доктор, но я уверена – если мы все успокоимся, то сможем обо всем договориться.

Но ведь сзади ничего не было. Я два раза проверил.

Почему он это место охранял, если там пусто?

Элис наклонила голову к плечу:

– Вот почему вы подожгли заброшенный дом. Срывали злобу на мир, который о вас не заботился? Я в том смысле, что вы прекрасно себя чувствовали, потому что все было у вас под контролем. Что вы обладали властью над чем-то после всех лет, когда вы были беспомощны.

Там должно быть что-то, изобличающее его…

Дочерти отряхнул грудь плаща:

– Избавьте меня от ваших неуклюжих попыток психоанализа, доктор Макдональд. Они весьма непрофессиональны. – Достал мобильный телефон. – Итак, детектив-сержант, если вы не выполните свою работу, у меня выбора не остается.

– Да заткнись ты. – Я оттолкнул его и открыл дверь машины.

– Отойди от моей машины!

Схватил меня за куртку. Я положил руку ему на грудь и снова толкнул. Сильно. Он приземлился на задницу рядом с задними колесами, заверещал:

– Он напал на меня! Вы видели!

Что я пропустил?

Так, под креслами смотрел. В карманах кресел тоже. В дверных карманах ничего не было. Под ковриками…

Где же, черт возьми?

Так, он сидит на заднем кресле, рядом с ним на другом кресле фотографии с мертвыми женщинами, в ногах пакет с салфетками.

Должно быть в центральном подлокотнике.

Дочерти встал на ноги.

Открыл. Пара подставок для стаканов. Черт.

Чьи-то руки схватили меня за спину.

Я ударил локтем, резко. Попал. Кто-то хрюкнул.

Должно быть где-то здесь…

Минуточку. Углубление, в котором стоял подлокотник, отделано тканью. Дешевенькой такой. Потерто по краям. Явно не из этой машины.

Из левого угла торчала черная петелька.

– УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ ОТ МОЕЙ МАШИНЫ! НЕ ИМЕЕТЕ ПРАВА!

Я ухватился за нее, потянул вверх.

Хруст раскрывающейся липучки, обивка отошла, и показалась кожаная папка размером с лист бумаги формата А4.

Дубленая кожа, красной ленточкой перетянута.

В яблочко.

– Я ТРЕБУЮ, ЧТОБЫ ВЫ ВЫШЛИ ИЗ МОЕЙ МАШИНЫ!

Я выпрямился:

– Рона, надень перчатки и открой это.

У Дочерти из угла рта сочилась кровь. Он снова схватил меня, прижал к машине:

– ВЫ ЭТО ПОДБРОСИЛИ, ЭТО НЕ МОЕ!

– Отцепись от меня, придурок.

Он в ответ замахнулся на меня кулаком.

Мог вместо меня в колонну ударить, она бы быстрее среагировала. Я нырнул вправо, кулак просвистел мимо моего левого уха. Перехватил его руку, вывернул. И снова врезал локтем ему в лицо.

Он отлетел назад и растянулся на бетонном полу, выдувая из ноздрей красные пузыри. Лежал там, стонал.

– Можно еще подождать, Рона, весь день впереди.

Она проскользнула мимо меня, натягивая на руки пару синих нитриловых перчаток. Вытащила папку из того места, где она была спрятана, положила на кресло.

Дочерти задергал руками и ногами, пытаясь перевернуться на бок.

Рона у меня за спиной присвистнула:

– Шеф? Вам точно не надо на это смотреть.

Дочерти встал на колени. Постоял, держась рукой за колонну.

Я шагнул к нему:

– Еще на меня прыгнешь, я тебе руку сломаю. Ясно? Стой где стоишь.

Подошла Элис, заглянула в машину.

Потом отошла от нее, направилась к Дочерти. Не дойдя до него пары шагов, взмахнула ногой и врезала маленьким красным кедом прямо ему между ног.

Он сложился пополам, схватившись руками за промежность, беззвучный вопль разорвал окровавленный рот. Так и стоял, сжав колени и задницей вверх.

– Шеф?

Я повернулся.

Рона показала рукой на папку.

На пачке желтой бумаги лежал скальпель, рядом с ним брелок с младенчиком, маленькая пластиковая коробочка с чем-то вроде дохлых пауков внутри, медальон в форме сердечка, обручальное кольцо… Все, что пропало из архива, лежало здесь.

Неудивительно, что Элис ему по яйцам врезала.

Отвернулась от него, бросилась ко мне. Обняла, зарылась лицом в плечо:

– Мы его взяли!

* * *

Дождь барабанил по дорожке, которая вела к гостиничному паркингу. Сливался в маленькие реки, змеившиеся между густыми зарослями рододендронов, шуршал их листьями. Бетонный въезд пах плесенью и мокрой землей. Я прислонился к нему и слушал телефонные гудки.