Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 243 (всего у книги 341 страниц)

«Ничего удивительного», – подумал коронер и уже хотел произнести эти слова вслух, но счел за благо промолчать. Вместо этого записал: «Выглядел сильно возбужденным» – и задал новый вопрос:

– В ваших показаниях записано, что вы проводили мистера Веджвуда в гостиную, где ваша хозяйка сидела в пижаме перед камином. Вы помните, какие слова она сказала при его появлении?

– Да. Она сказала: «Майк, голубчик. Рада тебя видеть». Потом спросила, хочет ли он кофе. У нее лицо сразу просияло. Она вся изменилась.

– И потом вы вышли из гостиной?

– Да. Пошла заваривать кофе.

– А что вы увидели, когда вернулись?

– Они сидели, прижавшись друг к другу, – с налетом сентиментальности ответила миссис Остин. – Сидели на ковре перед камином, будто малые детки. А как я вошла – мигом в разные стороны. Ничего удивительного, я же старше их. И тут хозяйка сказала: «Миссис Остин, мой муж мертв». – «Быть того не может!» – воскликнула я. «Увы, может», – откликнулась она. Я быстренько налила ей чашку кофе. Ну и нам с мистером Веджвудом по чашке. Он рассказал, что тело мистера Бранда уже несут в квартиру. Я вывела его в коридор и попросила рассказать поподробнее. Мне же надо было знать, что и как приготовить. Он торопливо все разъяснил и вернулся в гостиную.

– Значит, их дальнейший разговор вы не слышали, – твердым тоном заключил коронер. – Скажите, как трагическое известие подействовало на вашу хозяйку? Она удивилась?

– Какое там удивилась! Она в ужас пришла! Сколько живу, впервые видела такую скорую перемену в человеке. Только что она весело смеялась, будто девочка, у которой и забот-то нет. Ну, кроме равнодушия мистера Бранда и его моральной жестокости по отношению к ней. И вдруг я увидела изможденную женщину.

– Это понятно. Но была ли она удивлена?

– Если желаете знать, она была как молнией ударенная! – бухнула миссис Остин.

Мистер Скраби, который уже несколько раз вскакивал с места, но только сейчас обратил на себя внимание коронера, попросил разрешения задать свидетельнице вопрос.

– Миссис Остин, говоря, что ваша хозяйка была в пижаме, вы имели в виду одежду для сна? – спросил он.

– Вовсе нет, – ответила миссис Остин, удивившись вопросу. – Это новая мода. Миленькие такие комбинезончики из саржи. Леди носят их дома по утрам. Очень красивая и достойная одежда. На морскую форму похожа.

– Спасибо, – пробурчал мистер Скраби и под смешки зала уселся.

«Звездный час» миссис Остин закончился.

– Я им показала, – заявила она, плюхаясь рядом с Джиной. – Эти проныры думали, что я им сейчас все выложу. Держи карман шире!

Джина ответила молчанием.

Последнего свидетеля семейство Барнабас настолько привыкло видеть в другой обстановке, что его появление на трибуне их откровенно изумило. Это был невысокий, высохший человек, приодевшийся по такому случаю, но отчаянно нервничающий, из-за чего комкал слова и отвечал невпопад. Он сообщил, что его зовут Уильямом Робертом Дайком и что он работает уборщиком помещений в домах № 21 и № 23 по улице Хорсколлар-Ярд. Наняла его фирма «Барнабас лимитед», которой он верой и правдой служит вот уже двадцать лет.

Вопрос о шланге почему-то смутил мистера Дайка. Он, хотя и неохотно, опознал шланг, назвав частью душевого приспособления для ванной. Далее сообщил, что этот шланг он подобрал и решил сберечь на всякий случай, когда тот несколько лет назад выбросили из квартиры мистера Майка во время весенней уборки. Все эти годы шланг находился в подвальном шкафу дома № 21 рядом с отопительной системой. Висел там на большом крюке среди всякой всячины. Дверцы шкафа исчезли давно, и содержимое мог лицезреть каждый, кто проходил мимо; особенно те, кто выходил в сад через подвальную дверь.

Утром 29 января, когда с момента исчезновения мистера Бранда не прошло и суток, мистер Дайк обнаружил шланг валяющимся во дворе среди прочего хлама. Шланг показался ему грязнее, чем раньше, но внимательно его рассматривать и задумываться, как тот оказался во дворе, мистер Дайк не стал. Он попросту вернул шланг в шкаф, снова повесив на крючок, и забыл о находке до понедельника, в который случились известные события, и ему пришлось отвечать на вопросы помощника коронера.

Основная часть расследования закончилась. Это произошло столь внезапно, что ошеломило многих. На Джину же никак не подействовало. Она сидела не шелохнувшись, не желая смотреть по сторонам. Мисс Керли пыталась встретиться с ней глазами, чтобы подбодрить робким кивком, но Джина не поднимала головы, глядя на свои руки в белых перчатках, сцепленные на коленях.

Джон и мистер Скраби оживленно перешептывались. Мистер Кэмпион привалился к спинке скамьи, скрестив руки на груди. Его лицо было отрешеннее обычного.

Подоспели выпуски вечерних газет. Ими бойко торговали на углах мальчишки-продавцы, ежась от холодного февральского ветра. Этот день не баловал читателей событиями внутри страны, и потому «Расследование тайны стальной комнаты» казалось подарком небес.

Авторы статей в основном комментировали утренние слушания. Почти каждая газета поместила на первой странице фотографию Джины и миссис Остин, выходящих из здания суда.

Обстановка в зале суда становилась все драматичнее. Проведенные допросы свидетелей уже не казались скучными и монотонными, а когда коронер приступил к подведению итогов, присутствующие замерли. От начала до конца он был скрупулезно честен. В его низком, суховатом голосе не было и следа театральности. Только здоровая обыденность, напоминавшая слушателям, что они присутствуют при расследовании обстоятельств смерти человека, ничем не отличавшегося от них.

Он проанализировал показания разных свидетелей, воздержавшись при этом от комментариев.

– Позвольте мне зачитать отрывок из одной старинной и очень уважаемой книги, – сказал коронер, подавшись вперед и обращаясь непосредственно к присяжным. – Я имею в виду «Правосудие» Бёрка. Пусть эти слова прозвучат всем нам в назидание.

В непосредственную компетенцию присяжных входит расследование и установление фактов по делу. Они не должны ожидать прямого или какого-то особого мнения коронера и быть связаны его мнением, за исключением того, что касается приговора, каковой с точки зрения закона они должны рассматривать как зависящий от их фактических выводов. Приговор должен основываться на фактах, изложенных присяжными свидетелями, и на законе, которым руководствуется суд.

Коронер поднял глаза от книги.

– Я изложил вам положения закона. Вы знаете, чтó должны сделать и на какие вопросы ответить. Можете приступить к обсуждению приговора.

Присяжные удалились в совещательную комнату и отсутствовали всего пятнадцать минут. Когда они вернулись, старшина присяжных утирал пот, а лица остальных были нарочито бесстрастны.

Убедившись, что они пришли к согласию, мистер Салли, держа наготове ручку, задал первый вопрос:

– Вы установили личность покойного?

– Мы установили, сэр, что это был Пол Редферн Бранд, живший в доме двадцать один по улице Хорсколлар-Ярд, относящейся к здешнему приходу, – писклявым, задыхающимся от волнения голосом отбарабанил старшина.

– Вы установили причину смерти покойного?

– Сэр, мы установили, что его смерть наступила в результате отравления угарным газом.

– Вы установили место смерти покойного?

– Он умер в подвальном помещении, именуемом стальной комнатой и находящемся в здании, где он работал, а именно в доме двадцать три по улице Хорсколлар-Ярд, относящейся к здешнему приходу. Смерть наступила двадцать восьмого января сего года.

Коронер быстро записывал ответы старшины присяжных.

– Вы установили обстоятельства смерти?

– Да, сэр. Мы считаем это умышленным, заранее спланированным убийством.

Последовала долгая пауза. В зале стало неестественно тихо. Репортеры замерли, словно гончие перед броском. Инспектор Таннер выпрямился и навострил уши.

Коронер продолжил все тем же спокойным голосом:

– Это была первая часть приговора. Переходим к заключительному вопросу, который вам уже известен. Вы заявили, что покойный был убит. Если вы знаете виновного в этом ужасном преступлении, ваш долг – назвать его имя. На основании заслушанных показаний считаете ли вы кого-либо из выступавших виновным в содеянном? Помните, вы должны говорить, опираясь на уверенность своих сердец, а не на основании каких-то подозрений. Если такая уверенность у вас есть, ваша святая обязанность – высказаться. Считаете ли вы кого-то из выступавших виновным в смерти Пола Редферна Бранда?

– Да, сэр, считаем, – каким-то нелепым, визгливым голосом ответил старшина присяжных, у которого от волнения перехватило дыхание.

– Тогда назовите имя виновного или виновной.

Старшина присяжных шумно глотнул воздух.

– Мы считаем, что Пола Редферна Бранда умышленно убил его двоюродный брат Майкл Веджвуд.

Джина уронила голову на грудь и, обмякнув всем телом, привалилась к миссис Остин.

Джон в неописуемом ужасе вскочил на ноги, позабыв о правилах приличия.

– Установили ли вы пособников виновного, помогавших ему готовить убийство?

– Нет, сэр. – Старшина присяжных вытирал покрытый испариной лоб. – Мы не обнаружили пособников, виновных в подготовке и сокрытии преступления.

Глава 8
Презумпция невиновности

Арест виновного возложили на инспектора Таннера, но законную силу он обретал не раньше, чем коронер завершит процессуальные формальности с присяжными и подпишет ордер. Поэтому Таннер терпеливо ждал в углу приемной, не препятствуя Джону и мистеру Скраби общаться с подсудимым.

Майк стоял, глядя на обоих невидящими глазами. Он был бледен, морщины на лбу стали глубже. Однако поза по-прежнему казалась непринужденной, и он сохранял привычное ленивое спокойствие.

Разразившаяся над ним катастрофа, которой он никак не ожидал, опалила его, словно вспыхнувший газ. Внешне Майк вроде бы оставался почти прежним, но к знакомым чертам добавилась уязвимость. Сознавая эту перемену, он намеренно отстранился от обоих, чьи слова и мысли находились по другую сторону невидимой черты.

Джон был на грани истерики. Дряблая кожа у него на шее покрылась красными пятнами, а глаза лихорадочно блестели.

– Нужно сохранять хладнокровие, – повторял он, до боли сжимая своими костлявыми пальцами руку мистера Скраби. – Нам нельзя терять голову. Произошла чудовищная ошибка, и мы это знаем. Коронер превысил свои полномочия. Такое ему даром не пройдет. Он получит взыскание и будет отстранен от следствия. Но случившееся получило ужасную огласку. Этот ущерб не возместишь ничем.

– Мистер Уиддоусон, мистер Уиддоусон… – робким, умоляющим голосом произнес мистер Скраби. – Сейчас не время. Об этом надо будет говорить потом, когда выработаем наилучшую стратегию действий. А пока я хочу заверить мистера Веджвуда, что мы сделаем все для его защиты. К вам придет человек из моей конторы, и с ним вы обсудите линию защиты, – торопливо проговорил мистер Скраби, обратившись непосредственно к Майку. – Будьте уверены: мы сделаем все, что в наших силах.

Майк смутно сознавал: эти слова обращены к нему и это обеспокоенное, сочувственное лицо тоже обращено к нему, но смог лишь кивнуть в знак благодарности.

Джон вперился взглядом в обоих. У него тряслись складки на шее, а губы беспомощно шевелились:

– Это был несчастный случай. Просто несчастный случай. Я знаю, произошла трагическая случайность…

– Несомненно, – кивнул мистер Скраби и с неожиданным проворством добавил: – Нам лишь остается это доказать. В данный момент мне, разумеется, неведомо, какую линию поведения изберет защита. Это решать адвокату.

Джон вдруг рухнул на одну из скамеек, стоявших вдоль грязных светло-зеленых стен. Выглядел он дряхлым стариком.

Мистер Скраби задумчиво посмотрел на него, затем вновь обратился к Майку.

– Вряд ли вы нуждаетесь в моих советах, и все же… – вполголоса произнес он. – В вашем положении воздержитесь от разговоров с кем-либо, пока я или кто-то из моих сотрудников не посетит вас. Держитесь как можно бодрее и… – Не договорив, он резко обернулся.

Инспектор Таннер разговаривал с кем-то у двери. После долгого перешептывания он отошел, пропуская в приемную мистера Кэмпиона, а затем Джину и мисс Керли.

Инспектор был настроен сочувственно.

– Скоро все разойдутся, – доверительно сообщил он Кэмпиону. – Вы ведь попросили вашего спутника подогнать машину к выходу на Чекерс-стрит? Правильно. Через пару минут можно будет без труда вывести женщин отсюда. Сегодня там только газетные фотографы. Зевак нет. Те и не появятся до суда. – Таннер заговорил тише, потом совсем замолчал, убедившись, что все его услышали.

Он вернулся в свой угол, а когда сержант Пиллоу пришел сменить его, отправился в зал суда за ордером.

При появлении Кэмпиона и женщин мистер Скраби отошел в сторону и теперь своими кроткими глазами, ставшими вдруг проницательными, следил за встречей Джины и Майка. Трагические эмоции не добавляют обаяния ни одной женщине, какой бы красивой она ни была, однако некоторых кризис делает привлекательнее. Теперь, когда худшее уже случилось, Джина держалась с холодным самообладанием. Ее лицо приобрело почти фарфоровую белизну, сделавшись суровее. Она взглянула на Майка. Их глаза встретились.

Мистер Кэмпион и мисс Керли донимали Джона своими замечаниями, не особо слушая друг друга. Мистер Скраби оставался единственным зрителем встречи Джины и Майка.

Губы Джины шевелились, но слова так и оставались непроизнесенными. Наконец она сказала то, о чем ее мозг отказывался думать с тех пор, как нашли тело Пола. Слова вырвались у нее с трудом, голос звучал неестественно.

– Значит… случилось, – произнесла Джина.

Самообладание Майка на мгновение дрогнуло, обнажив сердце, лишенное защитной брони. Глаза вновь стали выразительными, и неверие в реальность произошедшего смешалось в них с другими чувствами. Однако он тут же взял себя в руки, и на его губах впервые с момента оглашения вердикта появилась улыбка.

– Ох это женское тщеславие! – воскликнул он и отвернулся.

Удар достиг цели. Лицо Джины вспыхнуло, от недавней уверенности не осталось и следа, и она превратилась в нескладную, застенчивую девочку-подростка.

На мгновение всем стало не по себе. Затем дверь снова открылась, и сержант Пиллоу впустил в приемную юного разносчика телеграмм, который подошел к Джону и протянул ему сообщение.

Разворачивая телеграмму, руки у Джона тряслись, как у дряхлого старца, и он был не в силах остановить эту дрожь. Следуя давней привычке, выработавшейся за долгие годы, он прочитал сообщение вслух:

НЕМАЛО УДИВЛЕН ЧТО МНЕ НЕ СООБЩИЛИ ТЧК

ВАША НЕОБЪЯСНИМАЯ ХАЛАТНОСТЬ ЧРЕВАТА

НЕВООБРАЗИМЫМИ БЕДАМИ ТЧК НИКАКИХ

МАНЕВРОВ ДО МОЕГО ПРИЕЗДА ТЧК БАРНАБАС

– Да благословит Господь мою душу! Кузен Александр… – с искренним удивлением пробормотал Джон. – Я и подумать не мог… Нет, мальчик, ответа не будет. Мисс Керли, дайте ему шестипенсовик.

Мистер Скраби нерешительно приблизился к Джону.

– Тот самый Александр Барнабас, адвокат? – не то с почтением, не то с робостью спросил он.

– Да, – кивнул Джон, мельком взглянув на него. – Мой двоюродный брат. Единственный сын дяди. Уже немало лет, как королевский адвокат. Насколько могу судить, большой дока в уголовных делах. Безупречная репутация…

– Понимаю, – смиренно пролепетал мистер Скраби. – Имею честь его знать.

Тишина, воцарившаяся в приемной, была нарушена возвращением инспектора Таннера.

– Сэр, можете беспрепятственно проводить дам к машине, – многозначительно сообщил он, обратившись к мистеру Кэмпиону, и тот, понимая, что дальнейшее ожидание ничего не даст, вопросительно посмотрел на Джину.

Та охотно и даже с каким-то облегчением вышла вместе с Кэмпионом. Мисс Керли, дружески похлопав Майка по руке, шепотом передала сержанту послание для Джона, поглощенного разговором с мистером Скраби, и тоже покинула приемную.

У двери Джина ненадолго задержалась, но не оглянулась, и новоиспеченный арестант, подняв голову, мельком увидел ее миниатюрную фигурку в черном, склоненную голову и прядь каштановых волос, выбившихся из-под черной шляпы.

Возле одной из задних дверей суда стояла новенькая «лагонда» – недавнее приобретение мистера Кэмпиона. На месте водителя этого сверкающего великолепия восседал гордый и хмурый мистер Лагг. Когда дверь открылась, он с неожиданным для своей комплекции проворством выпрыгнул наружу и довольно бесцеремонно усадил обеих женщин на заднее сиденье.

– Давайте-ка сматываться отсюда, пока нас не застукали, – хрипло прошептал он, обратившись к владельцу машины.

Мистер Кэмпион разделял мнение слуги, хотя и руководствовался менее эгоистичными соображениями. Он уселся за руль, и большой автомобиль тронулся с места.

Когда они влились в поток машин, едущих по Холборну, Кэмпион оглянулся назад и сказал:

– Джина, если не возражаешь, я на полчасика отвезу вас с мисс Керли ко мне домой. Эти газетные фотографы на редкость пронырливы и упрямы. Сейчас они наверняка дежурят у дверей твоего дома. Думаю, ты вряд ли захочешь столкнуться с этой оравой.

Джина не ответила, зато из сумрачного пространства донесся энергичный, деловитый голос мисс Керли.

– Мистер Кэмпион, я так рада, что данная идея пришла вам в голову. Я тоже подумывала об этом, но не осмеливалась предложить. – Она понизила голос и обратилась к Джине: – Дорогая, опустите голову пониже. Вам станет легче.

– Я нормально себя чувствую, – невыразимо усталым голосом отозвалась Джина.

Единственным, кому это предложение не понравилось, был мистер Лагг. Увидев его недовольную физиономию, отражавшуюся в ветровом стекле, Кэмпион неожиданно для себя улыбнулся.

Вечер был сырым и холодным. В этот час люди возвращались с работы, и прошло немало времени, прежде чем «лагонда» достигла Боттл-стрит.

В свете тусклых фонарей отражались мокрые тротуары и лужицы на проезжей части. Взяв Джину под руку, Кэмпион повел ее к входной двери, над которой горел яркий фонарь, бросая отсветы на соседнюю дверь отделения полиции. Мисс Керли шла следом, а в обязанности Лагга входило поставить машину в гараж.

Когда Кэмпион со спутницами поднялся на площадку своего этажа, с единственного стула перед дверной нишей встала женщина и шагнула ему навстречу.

Ее облик был смутно знаком Кэмпиону. Кажется, недавно он ее где-то видел. Эта женщина чем-то выделялась; чем-то неуловимым, что он мог объяснить себе как горе, переживаемое глубоко внутри. Она была средних лет, одетая довольно модно, но без элегантности, присущей Джине. Пожалуй, она принадлежала именно к той категории женщин, которую поколение его отца считало красивыми. В ее движениях ощущалась робость.

– Простите, не вы ли будете мистер Кэмпион? – спросила она. – Если это вы, не могли бы мы немного поговорить?

Речь женщины, удивившей Кэмпиона, не была грубой или безграмотной, однако в интонациях, претендующих на утонченность, улавливалось что-то наигранное.

– Да, конечно, – кивнул мистер Кэмпион, откликаясь на просьбу женщины. – Сейчас открою дверь.

Он открыл дверь и включил свет в прихожей. Мисс Керли провела Джину внутрь, и, когда та оказалась в полосе света, незнакомка сдавленно вскрикнула. Мистер Кэмпион повернулся к ней. Женщина смущенно и сокрушенно глядела Джине вслед.

– Это ведь миссис Бранд? – спросила незнакомка. – Я поначалу ее не узнала. Мистер Кэмпион, простите, что потревожила вас. Хорошего вам вечера.

Две последние фразы она произнесла уже на ходу, направляясь к лестнице.

– Может, вы хотя бы назовете свое имя? – растерянно спросил он, сознавая весь идиотизм сцены.

– Нет, это лишнее. Я допустила ошибку. Это не имеет ни малейшего значения.

Женщина торопливо спускалась, стуча высокими каблуками черных кожаных туфель. Перегнувшись через перила, мистер Кэмпион обратил внимание, как колышется лисья горжетка на ее полных плечах.

Испытывая легкое недоумение, он прошел в гостиную и спросил Джину, видела ли она эту женщину.

– Да, видела, – устало отозвалась Джина, устроившаяся в большом кресле. – Но мне она незнакома. Никогда раньше ее не встречала. Что она хотела?

– Это одному Богу известно, – пробормотал мистер Кэмпион.

Глава 9
Смелый молодой человек

В любой другой ситуации и при иных обстоятельствах облик мистера Лагга, взявшегося подавать вечерний чай одному из главных действующих лиц в cause célèbre[205]205
  Громкое судебное дело (фр.).


[Закрыть], позабавил бы мистера Кэмпиона, но такова уж превратность судьбы, что при нынешних раскладах он вызвал у него раздражение.

Перемена, произошедшая с Джиной в суде, и сейчас давала о себе знать. Возбуждение и плохо скрываемый ужас последних нескольких дней сменились усталостью и отчаянием, и видеть ее сломленной было невообразимо тяжело.

Зато мисс Керли случившееся сделало еще активнее и энергичнее. Кэмпион подозревал, что вся ее лихорадочная деятельность затеяна с единственной целью – нагрузить себя делами так, чтобы не оставалось времени на раздумья. Кэмпиону было одинаково тяжело с обеими гостьями, и появление Джона он воспринял с облегчением.

Войдя, мистер Уиддоусон хмуро покосился на Лагга, уселся на стул, с которого Кэмпион только что поднялся, чтобы поздороваться, и ворчливо-капризным тоном объявил о желании выпить чая.

Лагг столь же хмуро подал Джону чай. В черных глазках слуги ясно читалось, что ему не нравятся манеры этого важничающего типа и он при случае вполне готов рассказать напыщенному мистеру о правилах хорошего тона.

Предчувствуя опасность, Кэмпион удалил Лагга из гостиной и вопросительно посмотрел на Джона.

Мистер Уиддоусон быстро оправлялся после истерического состояния, охватившего его в зале суда. С шеи исчезла краснота, а глаза вновь стали холодными и спокойными.

– Я переговорил со Скраби, и, разумеется, он полностью со мной согласен, – безапелляционно начал Джон, не замечая, что его тонкий, суховатый голос звучит выше обычного. – Полиция допускает чудовищную ошибку. Скраби полагает, что хотя формально коронер и действует в рамках полномочий, однако это чревато для него серьезным дисциплинарным взысканием. Но речь не об этом. Сейчас мы должны думать о том, как наилучшим образом распутать это отвратительное дело.

Кэмпион смотрел на Джона и мысленно задавал себе вопрос: «Неужели он до сих пор так и не понял всей серьезности положения?»

Джон привалился к спинке стула.

– Скраби считает, что полиция воспользовалась коронерским судом, не желая брать на себя всю полноту ответственности за арест, – провозгласил он. – Само собой, Скраби не сказал этого напрямую, но я понял намек.

Казалось, Джон только сейчас заметил Джину, сжавшуюся в комок в кресле.

– Джина, ты нам очень понадобишься, – произнес он, тыкнув в нее длинным костлявым пальцем. – Скраби просил довести до твоего сведения, что ты, вероятнее всего, окажешься очень важным свидетелем.

Она промолчала. Джон явно и не ждал ответа, поскольку снова повернулся к Кэмпиону.

– Мы со Скраби сходимся во мнении насчет проведения независимого расследования от имени семьи. Это, если хотите, абсолютная необходимость, – медленно отчеканил он. – Времени, как понимаете, у нас будет немного.

Мистер Кэмпион подтащил от стола небольшой жесткий стул и уселся, поглядывая на потенциального клиента. Выражение его светлых глаз за стеклами роговых очков было туманным.

– Уверена, мистер Кэмпион поможет Майку всем, что в его силах! – с жаром выпалила мисс Керли.

Кэмпион невольно ей улыбнулся.

– Конечно, поможет. Никакого сомнения, – отмахнулся Джон, раздраженный ее вмешательством. – Итак, Кэмпион, суть дела такова. Мы все знаем, что смерть Пола – результат несчастного случая. Вас я прошу собрать и представить такие доказательства, чтобы они удовлетворили как самого тупого полицейского, так и самого тупого газетчика.

Мистер Кэмпион встал. Побродив по гостиной, он прислонился к крышке письменного стола и сунул руки в карманы.

– Я очень надеюсь, что вы не станете возражать против моих слов, – деликатно начал он, – но вы допускаете прискорбнейшую ошибку.

Джон удивленно посмотрел на него, не ожидая, что в непринужденном тоне молодого человека может быть столько властности.

– Я не имею намерения навязывать кому-либо из вас свое мнение, – меж тем продолжал мистер Кэмпион, – но заявляю со всей откровенностью, что питаю огромное уважение к полиции. Они предельно добросовестно выполняют порученную им работу. Да, и в их действиях бывают ошибки, но эти ошибки – исключения, лишь подтверждающие общее правило: полицейские ничего не делают наобум, ни на кого не перекладывают ответственность или еще что-то в этом роде. Боюсь, их точка зрения покажется вам чудовищной, но попробуйте хотя бы ненадолго вникнуть в нее. Полиция считает это дело простым и очевидным, и потому они проводят расследование с максимально возможной быстротой и эффективностью. Конечно, с нашей нынешней точки зрения, это отвратительно, но что есть, то есть…

Похоже, короткий монолог хозяина квартиры временно утихомирил мистера Уиддоусона, и тут заговорила Джина.

– Альберт, ты же не думаешь, что Майк убил Пола? – хриплым голосом спросила она.

– Нет, дорогая, – ответил Кэмпион. – Но ведь кто-то это сделал, и об этом нельзя забывать.

В гостиной надолго стало тихо. Мисс Керли кончиком языка облизывала губы. Вероятно, она делала так всегда, когда нервничала.

– Скажу вам больше: Майка убили весьма продуманно, – почти извиняющимся тоном продолжил Кэмпион. – И, несмотря на это, способ убийства уже раскрыт. Вот вам еще один момент, который не следует упускать из виду. Нельзя упрекать наших проницательных друзей, Таннера и Пиллоу, в нерадивости. Они разобрались в ситуации, хотя и появились на месте происшествия позже, когда тело уже перенесли наверх, а в стальной комнате царил полный хаос. Полицейские отнюдь не глупцы и не бесчестные люди. Поверьте мне: у них нет никакого желания арестовывать невиновного. Такой арест – кошмар любого полицейского. Но в то же время они очень хотят добросовестно выполнить свою работу. Кто-то убил Пола, и их задача – поймать убийцу, чтобы от его рук не пострадал кто-то еще.

Джон медленно выпрямился на стуле и устремил на Кэмпиона свой знаменитый неодобрительный взгляд.

– Вы кажетесь мне очень прямолинейным молодым человеком, – заметил он.

Эта реплика несколько смутила мистера Кэмпиона.

– Но дело и само очень прямолинейное, – откликнулся он. – Вы по-прежнему хотите, чтобы я им занялся?

– Альберт, ты должен это сделать, – сказала Джина и встала. Ее лицо побледнело еще сильнее, а губы непроизвольно дергались. – Я отчетливо вижу опасность. Постоянно. Она преследует меня с того страшного понедельника. Необходимо доказать, что Майк не мог запереть дверь стальной комнаты и спрятать ключ. Нужно выяснить, почему он не сказал, что видел тело Пола, когда спускался туда в воскресенье. Я до сих пор недоумеваю, как он мог не увидеть! И конечно же, надо выяснить, где на самом деле был и что делал Майк до того, как я позвонила ему вечером в четверг. – Внезапно умолкнув, она застыла, умоляюще протянув к Кэмпиону руку.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещал он, внимательно глядя на нее.

Джон тоже встал.

– Я знаю, смерть Пола была результатом несчастного случая, – уверенно повторил он. – И вы, Кэмпион, если хотите оказать мне услугу, это докажете. Докопайтесь до сути, и вы убедитесь, что я прав… Джина, ты поедешь со мной. Нас ждет визит кузена Александра, и твое присутствие просто необходимо.

Джина послушно встала. Сколько Джон себя помнил, он постоянно кем-то управлял, и у него развился дар подчинять других своим требованиям.

– Несчастный случай, – твердо повторил глава фирмы, прощаясь с Кэмпионом в прихожей. – Ужасно, что все это вылезло на публику, – добавил он, демонстрируя несвойственную ему наивность. – Спокойной ночи.

Джина порывисто сжала руку Кэмпиона. У нее дрожали губы.

– Держи меня в курсе событий… пожалуйста, – прошептала она.

Джон уже вышел из квартиры, и Джина, обернувшись, шепотом спросила:

– Альберт, письма к Майку… их будут вскрывать?

– На твоем месте я бы воздержался от писем, – искренне посоветовал он, глядя ей в глаза.

– Понимаю, – едва слышно произнесла Джина. Ее глаза потухли. – До свидания и спасибо за помощь.

Кэмпион смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом лестницы, затем побрел в гостиную. Он напрочь забыл про мисс Керли и немало удивился, увидев ее, тихо сидящую в кресле. Шляпа пожилой женщины сползла на затылок, превратившись в подобие треугольного нимба, а близорукие глаза задумчиво смотрели сквозь стекла пенсне на хозяина квартиры. Мистер Кэмпион виновато улыбнулся.

– Я решила задержаться и сказать, что вы можете рассчитывать на любую помощь с моей стороны. Мистер Уиддоусон не скажет такое вслух, но он невероятно благодарен вам за вашу готовность взяться за это дело. Сейчас он, конечно, несколько выбит из колеи. Это чудовищное потрясение для всех нас. Если вам понадобится осмотреть какое-то помещение в здании фирмы или ознакомиться с документами, я постараюсь, чтобы у вас не возникло сложностей.

– Ловлю вас на слове, – с благодарностью отозвался Кэмпион и порывисто добавил: – Кстати, я вовсе не такая чувствительная натура, какой могу казаться.

– Ну, раз вы так говорите… – Мисс Керли вздохнула. – Мистер Уиддоусон порой обижает людей, даже не сознавая этого. Вот что такое быть начальником в течение долгих лет. – Ее голос дрогнул, и она, к изумлению и ужасу Кэмпиона, расплакалась. Однако тут же поспешно отмахнулась от предложения помощи и вытерла глаза. – Со мной все в порядке, не волнуйтесь. Сама не знаю, отчего повела себя столь глупо. Думаю, на меня подействовала внезапность случившегося. Всю неделю я в ужасе просыпаюсь среди ночи. Мистер Кэмпион, скажите, почему они не арестовали Джину как сообщницу?

Эта смесь сумбурных мыслей и проницательности привела мистера Кэмпиона в некоторое замешательство.

– Джина прекрасно держалась на свидетельской трибуне, – осторожно начал он. – Кроме того, доказательств любовных отношений нет – никаких писем или иных улик. Конечно, показания служанки весьма весомы, однако очевидно, что на перекрестном допросе она растеряется.

– Так прямых улик и против Майка нет, – пожала плечами мисс Керли. – Только косвенные.

– Знаю, – мрачно кивнул Кэмпион. – Но этих косвенных – чертова пропасть. Я склонен предполагать, что Салли уже некоторое время готовится к стычке со своими противниками и, несомненно, даст им решающее сражение. Понимаете, полиция уверена в своей безусловной правоте.

Влажные глаза мисс Керли тоже помрачнели.

– Майка я знаю с детства, – сказала она. – Не думаю, чтобы он…

– Вы уверены? – Кэмпион вопросительно посмотрел на нее.

– Естественно, влюбленные мужчины порою теряют рассудок, – ответила мисс Керли. – Я видела это сплошь и рядом. Но я не… у меня в голове не укладывается, чтобы Майк мог убить Пола. И потом, решись он на такое, он бы все сделал совсем не так! – торжествующе заключила она.