Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 341 страниц)

– Да, но есть люди, которые пытались и, скорее всего, будут пытаться меня убить. Удивительно, что отныне ты не входишь в их число.

– Да, сюрпризы – по моей части. – Он неожиданно улыбнулся и отвернул голову. Но было поздно, улыбка была замечена.

Зевнув, Мира подошла к машине и достала из багажника последний пакет, а затем последовала за Ратмиром.

Восхищение, что она испытала пару минут назад, сменилось внезапной неловкостью.

Что она вообще забыла ночью на берегу Финского залива с Ратмиром?

С Ратмиром?

Стать друзьями?

Сложно было предположить, что шутливое настроение и глупые правила, придуманные на ходу, могли быть восприняты кем-то всерьёз. Да и кем? Самим Ратмиром!

Звучало абсурднее, чем выглядело со стороны. Но если призадуматься, то слово «абсурд» в полной мере характеризовало последние события её жизни.

Мира упёрлась взглядом в спину Ратмира, размышляя о том, когда он успел купить еду. Приятные ароматы, исходившие от пакетов, достигли носа, и голодный желудок свернулся в узел, протяжно заныв.

Неужели за те полчаса или чуть больше, что ей пришлось просидеть с Османом и Альбиной, он успел сходить в ресторан? Видимо, он заранее решил, что после просмотра записей с камер видеонаблюдения они приедут сюда.

Да, всё детально продумано, но в чём именно подвох? Неужели это ради так называемой дружбы?

Ответы беспорядочно мелькали в голове, и это отнимало последние силы.

Они медленно брели вдоль берега, а затем расстелили небольшой плед в нескольких метрах от воды и уселись бок о бок.

Небольшое расстояние между ними смутило её. Мира не хотела подавать вида, но румянец, подкравшийся к щекам, решил иначе. То, что вокруг царила ночь и лишь жёлтый свет от фар машины разгонял тьму, позволило ей облегчённо выдохнуть.

Луна, отражающаяся на водной глади, притягивала внимание, и Мира невольно залюбовалась ею. Сложно было вспомнить, когда в последний раз ей доводилось насладиться подобными незначительными мелочами.

Ни он, ни она не торопились нарушить завораживающую тишину, которая обволакивала не только снаружи, но и внутри. Вместо неловкости Мира ощутила что-то новое: чувство лёгкости, подобное первому мгновению мира после затянувшейся войны. На берегу кроме них никого не было.

Их уединение не настораживало Ратмира, однако раньше, стоило ему оказаться всего в нескольких метрах от этой девушки с до боли знакомыми чертами лица, напряжение заставляло его задыхаться. Он нутром воспринимал её как сильнейший раздражитель, и это сводило с ума. А сейчас грубый внутренний мир мужчины ощущал странное спокойствие, о котором он и не догадывался.

Усталость уходящего дня разлилась по телу Миры. Она отвела потяжелевший взгляд от воды, которая тихонько рябила в свете луны. Сон всё сильнее напоминал о себе, восхищение вновь сменилось ощутимой усталостью в теле.

Ратмир вдруг сказал:

– Это моё любимое место.

Мира ещё раз оглядела пустынный пляж, а затем приподняла лицо к иссиня-чёрному небу, обволакивающему ослепительную луну. На её губах застыло восхищение.

– Не помню, когда в последний раз видела такую красоту, – призналась она. Со стороны залива подул прохладный ветерок. – Я настолько привыкла к вечной суете города, что позабыла, как спокойно может быть вдали от этой спешки. Это даже больше, чем просто красиво. – Её голос перешёл в шёпот. – Это потрясающе красиво…

Ратмир промолчал. Затуманенный взор и задумчивый вид дали понять, что он далёк от того места, где они находились. Мира не осмелилась нарушить это состояние.

Но очень скоро он нарушил его сам.

– Никогда не любил ничего подобного и не тянулся к таким местам, – произнёс он спокойным тоном.

Мира мельком глянула на профиль его лица, а затем подняла глаза обратно к небу.

– Но в последние годы я стал чаще наведываться в эти края и наблюдать невероятные закаты и сияние луны на воде, прям как сегодня. – Казалось, в эту тёмную ночь луна специально светила только для двоих гостей. – Наблюдать, как начинает бушевать водная гладь, как небо отражается на маленьких смелых волнах, как дует ночной бриз, как заканчивается один день и наступает другой. Чем чаще удавалось возвращаться в это место, тем чётче становилось осознание, что жизнь продолжает своё непрерывное движение, – его голос стал заметно тише, – а я – нет. Я стоял на месте и не мог сделать ни шага.

– До сих пор?

Он кивнул.

– А со стороны и не скажешь, что такого сильного на вид человека может что-то сломить.

– У сильных людей внутри тоже болит.

Ратмир набрал в левую руку горсть песка, сжал её в кулак, а затем медленно разжал пальцы, позволив мягкому песку высыпаться.

– Не жалеешь, что ввязался в это? – спросила Мира.

Ратмир сделал вид, что не понял вопроса.

– Всё ты понял, – буркнула она устало зевнув.

Ратмир ухмыльнулся в ответ. Мира тревожно, поникшим голосом произнесла:

– Если за всем этим стоит что-то серьёзное, то моя беда притянет за собой несчастье и в твой дом. У меня нет маленькой дочери, но у тебя она есть, понимаешь? Это большой риск. Как минимум мы невзлюбили друг друга с первого дня…

Ратмир перебил, поправив её.

– Секунды.

– Хоть мы и невзлюбили друг друга с первой секунды, я не желала тебе зла. И сейчас не желаю. – Плечи Миры поникли, она почувствовала волну мурашек от резко нахлынувшего холодного ветра.

Ратмир внезапно вспомнил про пакеты, что стояли позади них, и, обернувшись, достал из одного махровый плед. Он молча накинул его на хрупкие плечи девушки.

– Спасибо, – пробормотала она смущённо.

Эти простые благородные знаки внимания, начиная от простого открытия двери машины и заканчивая желанием помочь, казались ей не просто удивительными, но и весьма трепетными.

– Я пока не понимаю, кто и почему желает тебе зла, но мы не дадим тебя в обиду.

– Мы?

– Наша семья, – пояснил Ратмир. – Ибрагим Асадович прав: раз ты под нашей крышей, мы несём за тебя ответственность.

Ратмир отвернулся, достал из пакета еду, завёрнутую в фольгу, и молча протянул Мире.

Она улыбнулась в ответ.

– Думала, уже не предложишь.

Ратмир виновато пожал плечами из-за своей оплошности.

– Что это?

– Открой, увидишь.

Она положила контейнер на коленки и с любопытством начала разворачивать фольгу.

– Как будто разворачиваю подарок, – по-детски прошептала Мира, испытывая радость. И не зря. – Да ла-а-адно! – Восхищённо протянула она.

Карие глаза игриво заблестели. На дне лежали турецкие котлеты «Чиг-Кёфте», листья салата, гранатовый соус и нарезанные тонкими ломтиками помидоры с огурцами.

– Я не намерен на них даже смотреть, но раз тебе нравится, ешь. Ты, кажется, с друзьями не поела? На столе, кроме кофе, я ничего не заметил.

– Не-а, аппетит пропал, – призналась она, поджав губы. – Но раз ты взял эту вкуснятину, я с большим удовольствием её съем!

– В пакете найдёшь лахмаджун и чечевичный суп. Подостывшие, но вкусные.

– Ты когда успел? – спросила она, достав из сумочки антисептик. Ещё не успев обработать руки, она уже была готова захлебнуться слюной.

– Спонтанно вышло, – небрежно ответил Ратмир, прочистив горло. – Неподалёку находился турецкий ресторан, ребята оперативно приняли мой заказ.

Мира проворно скрутила лахмаджун в виде рулета и начала хрустеть.

– Надеюсь, ты терпелив к звукам, – проговорила она с набитым ртом.

– Расслабься и ешь.

Она протянула второй лахмаджун, что лежал в контейнере, ему.

– Не люблю.

Девушка настойчиво держала лепёшку прямо перед его носом. И Ратмир вдруг взял её.

Мира хихикнула. Выглядело довольно мило, как взрослый мужчина морщился от первого куска, но, когда чёрные брови удивлённо взметнулись вверх, она успокоилась. Ему вроде понравилось, и он продолжил есть вместе с ней.

– Я рано приехал и испортил встречу с друзьями, – произнёс Ратмир спустя некоторое время. – И отношения, похоже, тоже.

– Всё и до тебя было напряжённо.

Она вздохнула, ощутив грусть от собственных слов.

Взяв в руки лист салата, она вложила в него кусочек острой котлеты, завернула в рулетик и обмакнула в гранатовый соус. Откусив кусочек, девушка закрыла глаза, почувствовав, как наслаждение приятной волной разлилось по телу.

Ратмир озадаченно покачал головой, не понимая, как «это» вообще могло кому-то нравиться.

– Разве вкусно?

– Очень!

Мира моментально съела первую котлету и потянулась ко второй.

– Альбина – девушка Османа, – пояснила она с набитым ртом, но это и так было очевидно. – Нас сегодня познакомили. И взаимной симпатии не случилось. Мне она не понравилась в качестве его девушки, а я не понравилась ей в качестве его подруги.

– Почему? – Ратмир был слегка удивлён. – Что плохого в том, что твой друг пытается найти своё счастье? Или он тебе больше, чем друг?

– Д-а-а-а, – протянула Мира. – Больше, чем друг, он мне как брат, – пояснила она. – Хотя после сегодняшнего я, скорее всего, потеряла брата. Мы сильно поссорились.

Мельком посмотрев на Ратмира, она перевела взгляд обратно на контейнер с едой.

– Он всегда искал особенную девушку, но при этом выбирал отменных стерв. Ну, почти всегда. – А затем добавила: – Скажи честно, это натура мужчин? Почему вы предпочитаете стерв, а на нормальных тихих девушек не смотрите? Почему подобный типаж кажется скучным, и вы мечетесь от одной ненормальной к другой?

Ратмир не ответил, но губы его сложились в некоем подобии улыбки. Он обхватил согнутые колени руками и положил подбородок на колени. В этот момент он напоминал не взрослого мужчину, а маленького мальчика, который наслаждался приятным вечером.

– Это наша глупость, – нехотя признался он. – Мы предпочитаем выбирать из того, что встречаем на пути, нежели терпеливо подождать и в нужное время встретить своего человека.

– М-м… – она задумчиво посмотрела на небо. – Глупые мужчины. Но и мы, женщины, не блещем умом. По сути, поступаем аналогично. Но! – Она выдохнула. – Альбина всё же та ещё стерва.

Повисло молчание. Мира медленно жевала, наслаждаясь плеском воды и вкусным поздним ужином.

– Может, все-таки поешь? – спросила она, протянув небольшой контейнер. – Я вроде наелась.

– Хочешь накормить меня? – отшутился он.

Мира насупилась, покосившись на него.

– Не делай так, – пробормотала она.

– Как так? – в его глазах заплясали чёртики.

Она резко повернулась к нему лицом.

– Не флиртуй со мной!

Ратмир расплылся в улыбке.

– У тебя явные проблемы с мужчинами. Ты хоть знаешь, что такое флирт? Удивительная девушка!

– Значит нет? – вопросом на вопрос ответила она.

– Сама как думаешь?

Она раздражённо фыркнула, понимая, что чёртики в глазах заплясали ярче.

– Ты невыносим!

Он довольно хмыкнул.

– Такая взрослая, а как ребёнок. – Он вздохнул. – Я обязательно предупрежу, если начну флиртовать.

Недолгая пауза не казалась неловкой. Мира продолжила уплетать еду, хоть и чувствовала, что уже сыта, а Ратмир зачарованно смотрел на тихую гладь воды.

– Я знаю, что ты не готов говорить о ней, но, может, всё-таки хоть что-то расскажешь? Уверена, это поможет мне понять ту среду, в которую я попала. Ведь когда-то и она была её частью. Важной составляющей, – подчеркнула Мира.

Ратмир прекрасно понял, о ком шла речь.

– Думаю, за месяц пребывания в доме Махиры и Ибрагима Асадовича ты многое успела узнать, разве нет? – устало спросил он, явно не желая поднимать неприятную тему.

– Да, – подтвердила Мира, достав из пакета влажные салфетки. – Лейла была доброй и красивой девушкой. Родители, Нина, Иван с такой теплотой и любовью отзываются о ней! Она несомненно была их любимицей, не то что Сюзанна и Дженк. Собственно, это всё, что мне известно, – пожала плечами Мира. – И не скажу, что эта информация как-то помогла мне. – Она слегка наклонила голову набок. – Разве хороший человек может иметь вокруг себя столько злых людей? Я, кстати, думала, что ты входишь в их число, но сейчас другого мнения.

Ратмир приподнял брови.

– Вкусная еда творит чудеса. И врага обратит в друга.

– И не говори, – проворчала она, но затем расплылась в улыбке.

– Разве свет существует без тьмы? – задал вопрос Ратмир. – Очевидно, там, где есть добро, будет присутствовать и зло.

– Но всё же… – Она опустила взгляд, чувствуя вину из-за того, что заставляла говорить на тему, которую он не хотел поднимать. – Она была прекрасным человеком, а ей желали зла. Что могла Лейла такого совершить, чтобы заслужить ненависть со стороны родных?

– Её не любили как раз из-за того, что она была светлой. Это их раздражало. Поэтому, как друг детства, как первая любовь и как муж Лейлы, могу подтвердить: она была хорошим человеком, к несчастью, окружённым плохими. В том числе и мной.

Лицо Ратмира не изменилось, но вот взгляд стал темней, буквально за одну секунду спокойствие сменилось тревогой.

– Хоть мы и похожи внешне, но, судя по рассказам, она лучше меня, – призналась Мира. – Терпеливая, радушная, нежная.

Взгляд Ратмира стал напряжённее.

Говорить о Лейле означало трогать рану, которая не сумела затянуться сквозь годы. Эта тема была настолько сложной и болезненной, что он ломался под её тяжестью. И со временем всё труднее удавалось взять себя в руки.

– От Нины я слышала, что Лейла была ранимой и доверчивой, а ещё… – Мира резко запнулась, заметив, как лицо Ратмира застыло, словно он перестал дышать.

Игривый блеск в чёрных глазах угас, и на смену пришло что-то по-настоящему пугающее.

Она опустила голову и на секунду закрыла глаза.

Собравшись с силами, Мира с трудом выдавила из себя то, что комом застряло в горле.

– Она была по уши в тебя влюблена, но у вас всё складывалось крайне сложно?

Мира не осмелилась посмотреть на него. Она прекрасно понимала, что сказанным нацелилась прямиком в его душу, и побоялась увидеть прежнюю агрессию в свою сторону.

– Твоё молчание говорит о том, чтобы я помалкивала и не лезла в чужие дела. Или о том, что я права?

– Не знаю, как реагировать на твою настойчивость, – наконец произнёс Ратмир, посмотрев на неё открытым мрачным взглядом.

Мира поёжилась. Ей стало стыдно за своё любопытство. Но на короткий миг ей также показалось, что, возможно, что-то и удастся узнать.

– Понимаю. Прошу прощения, – виновато прошептала она. – Сложно объяснить это дикое желание понять Лейлу на каком-то другом уровне. То, какой она была, как жила, что её радовало, а что расстраивало, – голос Миры стал тише. – Как ваши отношения начались, развивались… Чутьё подсказывает, что, углубившись в её жизнь, я смогу найти ответ на свой вопрос.

Ратмир поднял остекленевшие глаза.

Мира озвучила тот самый вопрос, что тысячи раз всплывал внутри.

– Почему Судьба свела меня с вами? Я всё больше убеждаюсь в том, что это не простая случайность. Это должно было произойти. Потому что это предначертано свыше. Но для чего? В чём смысл моего появления в жизни Махиры, Ибрагима Асадовича, да и в твоей тоже? – рассуждала неугомонная Мира.

Ратмир промолчал, она запнулась, затаив дыхание. Стало не по себе. Но что-то подтолкнуло продолжить. Слова сами срывались с губ.

– Она ведёт меня, Ратмир, – прошептала Мира, ощутив, как произнесённые ею слова становятся путеводной нитью, способной распутать клубок того непознанного, что было связано с Лейлой. – Я чувствую это каждый день, проведённый в доме её отца. Наша внешняя схожесть… Я думала, это не имеет особого значения, но я ошиблась. Всё, что связано с Лейлой, имеет смысл! Меня к чему-то ведут, понимаешь? Ведут, но с закрытыми глазами! И я хочу последовать за этими знаками. Хочу понять, для чего. Почему.

Воздух между ними ощутимо накалился. Ратмир откинул голову назад и закрыл глаза. Её слова лезвием прошлись по нутру. Грудь сдавило, он почувствовал сильнейшую тревогу. И панику, которая начинала надвигаться на него.

Один глубокий вдох. Затем второй, третий. Благо удалось взять себя в руки.

Никто не решался нарушить затянувшуюся паузу.

Ратмир не открывал глаза. Ощущая биение сердца, он собирался с мыслями. Паника отступала, не успев начаться.

– Я не любил её. – Слова Ратмира прозвучали как гром среди ясного неба.

Мира нервно сглотнула.

Красивейшее ночное небо показалось вдруг холодным и пугающим, а шум воды – отталкивающим. Мира сильнее укуталась в плед. Она вгляделась в бледное лицо Ратмира, а затем, так же как и он, обхватила колени руками, словно почувствовала его боль, несмотря на то, что Ратмир молчал.

Она почувствовала его рану, что годами кровоточила.

Почувствовала сердце, что покрылось толстой ледяной бронёй.

Она впервые отчётливо почувствовала Ратмира и его тёмный, глухой и одинокий мир.

– Я не уберёг её, – голос Ратмира дрогнул. – Я не был рядом в ту ночь. – Он резко распахнул глаза и всмотрелся в вечернее небо. – Знаешь, где я был?

От своего же вопроса его лицо исказила горькая усмешка. Он обратился к Мире, но глаза его по-прежнему смотрели в небо.

– Где? – донёсся хриплый голос Миры.

– На тусе, – выдавил он сломленным тоном. – В ту ночь, весь из себя напыщенный и охреневший, я уехал тусить. Был такой важный повод! – Язвительный тон становился острее. – Тимур уезжал! Я чувствовал себя настоящим победителем. Я должен был попрощаться и, конечно же, насладиться успехами своих трудов, ведь выиграл важнейшую гонку в его жизни! Женился на Лейле, – признался Ратмир убитым горем голосом. – На той, что он любил больше жизни. Я увёл девушку у лучшего друга, зная, что она по уши в меня влюблена. И у нас по самому отвратительному сценарию родилась дочь. Аиша. И знаешь что? – Плечи его поникли, голос вновь дрогнул. Он с трудом собрался с мыслями, чтобы договорить. – Я не сумел полюбить Лейлу.

От этих слов по спине Миры пробежался холодок.

– Я сыграл с ней самую злую шутку на свете! И от этого вот тут, – он указал на грудь, – невыносимо больно!

Он со всей силой сжал челюсти, а руки сцепил в замок. На лице забегали желваки. Ратмир приложил усилия, чтобы чувства не вырвались наружу, но у него не получилось, на глазах выступили слезы.

Он резко закрыл веки и опустил лицо на согнутые колени. Из груди вырвался шумный выдох, стало тяжело дышать.

Мира вытянулась струной, интуитивно схватившись за край его рубашки. Она сидела рядом с ним и наблюдала, как душевная рана Ратмира закровоточила с новой силой и прошлое беспощадно прошлось остриём лезвия по его душе.

Мира аккуратно коснулась его руки. Она сожалела о том, что упрямо настояла и подняла столь болезненную для него тему.

– Если ты не любил её, то зачем женился? В чём смысл жить с человеком, который не был твоим миром?

– Я исполнил последнюю волю родителей, – донеслось в ответ. – Я не любил её. Как до неё, так и после никого не сумел полюбить. – Ратмир горько усмехнулся себе под нос. – Моя душа проклята свыше, я теряю близких мне людей. Одного за другим. В отношениях с Лейлой, если вообще их можно было так назвать, я осознал, что сделал ставку на любовь одного, забыв о том, что в отношениях всегда два человека. И любви одного недостаточно. Никогда не будет достаточно для счастья. Простого человеческого счастья. И знаешь что? – Он поднял бледное лицо и посмотрел на поникшую Миру стеклянным взглядом. – Я убил её своим невниманием. Своим холодом. Нелюбовью. Она родила мне прекрасную дочь, а я всё равно ничего к ней не почувствовал, представляешь? Совсем ни-че-го.

Мира прикусила нижнюю губу. Глаза налились слезами.

– Спустя пару месяцев брака она стала раздражать. Как это возможно? Это каким отбитым уродом надо быть, чтобы так себя вести? Эта добрая, ранимая, чуткая девушка, которую я знал всю жизнь, стала меня раздражать! – Ратмир крепко сжал челюсти, но слёзы упрямо вырвались наружу, наперегонки побежав по щекам.

– Я… не… любил… её, – прохрипел он сломленным голосом. – Я убил Лейлу своим безразличием. Морально сломал и убил… – Голова Ратмира упала на колени, и крепкие плечи спустя пять лет сотряслись в рыданиях.

Это походил на вой раненого волка.

Душа Миры сжалась в комок, она никогда не видела, чтобы мужчина столь эмоционально выражал боль. Она не знала, что сказать и как поступить. На первый взгляд бесчувственный и холодный Ратмир оказался не таким, каким она его себе представляла. Да, стоило признать, что два человека слишком сильно ошиблись друг в друге.

Она чувствовала его рану, сожаление, пустоту.

Её губы вновь задрожали. Мира накрыла краем пледа поникшую спину Ратмира. Она позволила ему выплеснуть слёзы, что годами копились внутри. Ещё маленькой девочкой она узнала, как мужчинам тяжело выражать чувства, особенно боль утраты.

Она всегда наблюдала за тем, как отец стойко держался и пытался казаться непробиваемым и сильным перед ней. Но одним зимним вечером стала свидетелем того, как стойкий Фарид сидел на краю кровати, держа в руках фотографию жены, и громко плакал. Как раненый ребёнок, абсолютно беззащитный и потерянный.

Ратмир прав, у сильных людей тоже болит сердце и кровоточит душа.

Вокруг показалось непривычно темно. Мира испуганно огляделась и юркнула под плед, заметив, как его часть сползла с плеч. На берегу, кроме них, никто так и не появился.

Они сидели бок о бок, укутанные одним пледом. Мира прислонилась головой к его плечу.

В этот момент они не были чужими людьми. Она не работала на их семью, и он не казался частью чужого мира.

В этот момент рядом друг с другом сидели два человека, столкнувшиеся с утратой, и это чувство потери сблизило их. Оно стало той самой красной нитью, что пронзила душу одного, а затем прошла и сквозь другую, связав их воедино.

– Будешь моим другом? – спросила Мира тихим хриплым голосом.

Она перестала ощущать вечерний холод, и темнота больше не казалась столь устрашающей. Её голова лежала на его плече, и это никак не смущало их.

Хотелось поддержать Ратмира, подбодрить, но молчание стало самым правильным решением. Это позволило ему выплеснуть ту часть боли, что не давала ни дышать, ни мыслить. Изо дня в день он проживал эту трагедию, проносил через себя и чувствовал величайшую вину, огромной ношей лежавшую на сломленных мужских плечах.

Ратмир ничего не сказал, так и не подняв лицо с колен, но Мира отчётливо ощутила, как он кивнул в знак согласия.