Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 319 (всего у книги 341 страниц)

Глава 12

Фрэнк Бардсли стал тем, кем стал, благодаря своим математическим способностям. Преуспевать в математике в школе Мурбрук уже само по себе было достижением, особенно если ты рос в районе Престона, где чтение таблоида от корки до корки могло обеспечить тебе прозвище “профессор”. Фрэнк всегда любил цифры. Они делали то, что им велено. Дважды два всегда будет, мать его за ногу, четыре, без вопросов. Так что пока его сверстники становились на учет по безработице или шли воровать, Фрэнк ждал, когда его числовая хватка принесет дивиденды.

И однажды ночью в бургерной на Фишергейт так и вышло.

Сорок четыре (уже даже больше) точки фастфуда, на которых строилась империя Бардсли, выросли из гениального озарения, лучше всего выражаемого простым математическим уравнением.

Лагер + Время = Дерьмовая Еда.

Его осенило – в момент озарения, по сравнению с которым тот греческий чувак в ванне выглядел как Джои Эссекс, – все эти бургерные и кебабные только зря тратят время, работая днем. В лагер что-то такое подмешивали, какую-то секретную добавку – он был в этом уверен. Это было единственным возможным объяснением тому, что люди вообще едят эту жирную переработанную дрянь. И с доброй парой пинт, а не просто быстрой кружечкой в обед. Никто в здравом уме не захочет кебаб на обед.

Так зачем эти идиоты тратят деньги на зарплаты, сырье, отопление и освещение и все такое в течение дня? Открывайся между 11 вечера и 2 утра – и ты в дамках. Конечно, была небольшая проблема с устранением конкуренции, но тут-то и пригодился лучший друг Фрэнка – Джордж.

Джордж Панаидес тоже успешно применил свои детские увлечения во взрослой жизни. Его специализация была более предсказуемой после школы, где два целых уха считались излишеством. В Мурбруке Джордж был главным экспертом по обряду посвящения, в ходе которого свежеиспеченных старшеклассников по извечной традиции тепла и гостеприимства окунали головой в унитаз. Оставив детские забавы, Джордж стал расширять горизонты. Он использовал другие, более изобретательные комбинации емкостей и жидкостей: ванну с керосином, септик, а в одном случае, которым особенно гордился, даже фритюрницу.

– Не знаю, что мне больше понравилось, Фрэнк, – рассказывал ему Джордж. – Визг мужика или шипение, раздавшееся, когда я засунул туда его руку.

Так, через творческое сочетание математики и водных процедур, империя Бардсли росла до тех пор, пока в Престоне никто даже сосиску съесть не мог без ведома Фрэнка. Вскоре они получили лицензию на торговлю алкоголем и прибрали к рукам цепочку пабов в северной части города.

Теперь, когда у него был и лагер, и дерьмовая еда, Фрэнк искренне верил, что завладел жизнями людей.

Конечно, было давление – особенно со стороны Джорджа, предлагалось вложиться в другие растущие отрасли города: проституцию, азартные игры и наркотики, но Фрэнк всегда сопротивлялся, потому что фастфуд был его призванием. Фастфуд сделал его тем, кем он стал. Вид выброшенной пластиковой упаковки с надписью “Бургеры Бардсли” до сих пор вышибал у него слезу. То, что в ней, скорее всего, все еще лежал бургер, было неважно.

Фрэнк заработал себе на большой дом в Вудпламптоне, на бассейн и целый парк шикарных машин. Он пахал как проклятый ради отпусков в Сент-Люсии и частных школ для Франчески и Арчи. А теперь все могло пойти прахом из-за жадности этого придурка Джорджа.

Это Джорджу принадлежала идея открыть “Бургеры Бардсли” и паб в Блэкпуле, и хотя Фрэнк описал ему все опасности вторжения на прочно занятую территорию (сначала объяснив, что значит “вторжение”), Джордж все же настоял на своем. И какое-то время казалось, что им это сойдет с рук. Был даже телефонный разговор с Уэйном Катлером, во время которого Фрэнк заверил своего коллегу-бизнесмена, что беспокоиться не о чем.

– Мой бизнес – бургеры, Уэйн.

– Рад это слышать.

– Бургеры и ничего больше. Ну, у нас еще есть отпадные сосиски… но ты понимаешь, о чем я.

Катлер сказал, что понимает. Сказал, что может даже как-нибудь заглянуть попробовать четвертьфунтовый бургер Бардсли, и пока бургеры остаются единственным бизнесом Фрэнка, они будут жить душа в душу. Но предупредил, что, если ситуация изменится, о спасении оной Фрэнку только и останется думать.

Что ж, вот ситуация и изменилась, и все потому, что Джордж решил подрабатывать сраным наркодилером, толкая траву, таблетки и бог знает что еще вместе с наггетсами и луковыми кольцами. И он заплатил за это. Оставил жену вдовой да двоих детишек сиротами.

Он знал о рисках – конечно, знал. Кретин несчастный. Но его уже не вернуть, а самого Фрэнка можно было упрекнуть во многом, но он никогда не был сторонником насилия. Ну, по крайней мере, серьезного насилия.

Однако… Джордж был его другом.

А еще имелась чисто математическая проблема. Чертовы цифры теперь просто не сходились! У Фрэнка стало минус один, и это его беспокоило, потому что все должно пребывать в равновесии. Очевидный способ сделать его добиться – “вычесть” одного из людей Катлера, в идеальном мире – того, кто вычеркнул из уравнения Джорджа.

Должно же быть возможно узнать имя этого типа.

“Большой мясной” от Бардсли все же не зря пользовался популярностью у многих болтливых легавых.

Фрэнк встал, налил себе кампари с содовой и выключил звук идущей по телику викторины. Раунд с числами все равно был проще простого. Он прошелся к большим окнам в гостиной и выглянул в сад. Арчи и Франческа рассекали на своих квадроциклах.

Очень рискованно, конечно, но математика есть математика, верно?

Хотя все это не будет иметь значения, если Морин все же исполнит свои недавние угрозы и уйдет с детьми. Хоть убей, он не мог понять, почему его жена в последнее время так несчастна. Это его бесило, учитывая все, что дали ей в жизни “Бургеры Бардсли”, но как только эта ситуация с Джорджем разрешится, он сделает все возможное, чтобы все исправить и снова сделать ее счастливой.

Может, какие-нибудь красивые украшения или новая машина. И она сменит гнев на милость…

Стоя у окна, Фрэнк думал о другом парне, которого знал еще по Мурбруку и который, как оказалось, особенно дружил с Джорджем. Мартин Молинё был более… практичным, чем Фрэнк, особенно любил уроки работы по металлу. Он здорово управлялся с напильниками, электроинструментами и прочим, и Фрэнк до сих пор помнил шикарный набор вешалок для одежды, который тот смастерил для своей мамы. В итоге его исключили за кражу оборудования, но – надо отдать ему должное – он продолжил использовать свои навыки как в профессиональной сфере – на поприще квалифицированного сварщика, – так и более творческими способами. Например, когда кто-то подрезал его как-то раз на светофоре, и еще совсем недавно, когда кто-то косо взглянул на его девушку.

Фрэнк был почти уверен, что Молинё уже должен был выйти из тюрьмы.

В саду Франческа и Арчи носились вокруг бассейна на квадроциклах. Фрэнк постучал по окну, переживая, что они подъезжают слишком близко к краю, но они не услышали.

Он думал о Джордже и его невинном восторге от того “шипения”. О счастливых деньках, когда они вдвоем гордо стояли за прилавком в первом филиале “Бургеров Бардсли”. Он думал о простых радостях равновесия.

Затем достал телефон, чтобы позвонить “Факелу” Молинё.

Глава 13

Миллер и Сю сидели с сестрой жертвы в коридоре возле комнаты опознания в городском морге. На улице за дверью укутанные с головы до ног прохожие пытались бороться с холодом, да и в коридоре было ненамного теплее. Сю принесла чай из автомата, но Натали Бэгнолл просто сидела, сгорбившись на простой деревянной скамье, уставившись в чашку, словно силясь рассмотреть в ней ответы, а не просто отвратительный чай.

Ей лет двадцать пять, прикинул Миллер; высокая и худая, с короткими черными волосами, кончики которых окрашены в красный. Маленький гвоздик поблескивал сбоку на носу, а глаза наверняка были добрыми, когда не были такими опухшими.

Она выглядела совершенно разбитой, как и ожидал Миллер.

Он понимал, что Натали Бэгнолл, будучи медсестрой, привыкла видеть разные мрачные и жуткие вещи, от которых большинство людей милосердно избавлены, но привычка оставаться спокойной на работе никак не могла облегчить опознание тела брата. Благодаря мастерству патологоанатома и ее ассистентов, тело, конечно, выглядело ощутимо лучше, чем когда Натали обнаружила его рано утром, но все же.

Миллер мог ей посочувствовать – хотя он и сам повидал ужасов, это не подготовило его к опознанию тела Алекс в этой же самой комнате пять месяцев назад.

Именно тогда он понял, что прежде не видел ничего по-настоящему ужасного.

Натали шмыгнула носом, и Миллер накрыл ее руки своими. Она посмотрела на его руки, потом на его лицо и покачала головой.

– Как кто-то вообще может пережить такое?

– Никак, – сказал Миллер. – Это невозможно. Можно только… научиться жить с этим, если повезет.

Сю наклонилась вперед.

– Мы можем связать вас с психологом, который работает с утратами. – Она бросила взгляд на Миллера, когда тот фыркнул. – Это может очень помочь.

– Ага, конечно, – сказал Миллер. – Если начнет говорить о “почитании духа” или даре “священного молчания”, можете смело блевать, не стесняйтесь. И если кто-нибудь упомянет про “двигаться дальше”, мой совет – влепите пощечину.

– Миллер! – Сю покачала головой.

– Вообще-то пара пощечин, пожалуй, творит чудеса. – Миллер кивнул, жалея, что сам не раздал оных побольше. Он заметил, как Натали снова взглянула в сторону комнаты опознания. За дверями тело Энди уже должны были бесшумно задвинуть в холодильную камеру. Миллер столько раз представлял себе Алекс в одном из них и ненавидел этот образ, зная, какой она была мерзлой.

– Зачем кому-то было причинять вред Энди?

– Разумеется, расследование идет, – сказала Сю.

Миллер прекрасно знал зачем, но это знание никак не помогло бы Натали Бэгнолл.

– В смысле, кто мог? – Она снова покачала головой и отпила едва теплого чаю.

Миллер думал, что знает ответ и на этот вопрос. Натали Бэгнолл тоже узнает его достаточно скоро, как только Миллер арестует убийцу ее брата, а через некоторое время она сможет насладиться видом Денниса Дрейпера на скамье подсудимых, наблюдая его последние часы на свободе. А до тех пор неведение было… ну, блаженным с учетом обстоятельств его назвать было трудно, но это было всяко лучше альтернативы.

– Нам очень нужно найти одного из друзей Энди, – сказал Миллер. – Поэтому хотим знать, не могли бы вы помочь с этим.

– У него было не так много друзей, – сказала Натали.

– Может, расскажете, с кем он общался в последнее время?

Она задумалась на несколько секунд, видимо, решая, не сделать ли еще глоток чая, но передумала.

– Знаю, что был какой-то парень, с которым он тусовался. Кажется, знакомый по школе. Энди ходил к нему или этот парень приходил к нам по ночам, когда я была на работе. – Она пожала плечами и слегка улыбнулась. – Я знала, что они что-то затевают. – Она посмотрела на Миллера. – Энди был безобидным, правда… но умел влипать в неприятности. Его легко было подбить на всякое.

– Вы знаете, как звали этого парня? – спросила Сю.

– Мне жаль, но нет.

– Не Джеймс? – Миллер подождал. – Может, Джимми?

– Энди не говорил.

– А вообще в школе с ним учился кто-нибудь по имени Джеймс?

– Понятия не имею. Кажется, где-то есть школьная фотография, такая, знаете, с подписанными именами – Она медленно моргнула. – Я постараюсь найти. Кстати, как считаете, когда я смогу вернуться в квартиру?

– Извините, но придется подождать еще пару дней, – сказала Сю.

– Я хочу вернуться и все убрать, понимаете? Вернуть все как было.

Миллер кивнул, хотя знал, что этого никогда не случится.

– Вам есть где остановиться?

– Думаю, поживу какое-то время с родителями. – Натали уставилась в противоположную стену остекленевшим взглядом. – За ними нужно присмотреть, да и дела всякие сделать, похороны организовать и все такое. – Она повернулась к Миллеру. – Наверное, эта фотография вполне может быть у них. На чердаке…

Миллер сказал ей, что спешить некуда, а затем заметил вошедшую Фиону Мэкки – офицера по связям с семьями, которую он знал много лет. Они обменялись кивками. Упоминание Натали Бэгнолл о работе напомнило ему кое о чем: неплохо было бы задать один вопрос.

– Когда вы были на работе прошлой ночью, никто случайно не упоминал мужчину, поступившего в середине утра с травмой головы? Строго говоря, он еще должен был быть там в вашу смену.

– Таких, наверное, было даже несколько, – сказала Натали. – Но я никого из них не видела.

Миллер сам не знал, что сказал бы, если бы она вспомнила, что лечила мужчину со вмятиной от портфеля на голове. Не было смысла раскрывать, что ее забота была потрачена на козла, который и запустил всю эту трагическую цепь событий.

– Все тогда еще обсуждали беднягу, который поступил раньше с прищемленными молнией причиндалами. Кстати, одной из моих лучших подруг как раз не посчастливилось его зашивать.

Миллер и Сю переглянулись.

– Ауч, – сказал Миллер, мысленно отметив, что, хотя важные записи с вокзала у них уже есть, как и фотографии, которые передал Перкс, записи с камер наблюдения больницы определенно стоит проверить.

Этот последний кусочек информации сразу возглавил растущий список вещей, о которых сестре жертвы знать не стоило. То, что не только убийца ее брата был в ее больнице, но еще и что ее подруга зашивала его причиндал.

Несколько минут спустя Миллер и Сю наблюдали, как Натали Бэгнолл садится в машину Фионы Мэкки. Она слегка помахала им рукой, а потом опустила голову, и они уехали.

– Стоит проверить камеры в больнице, – сказала Сю.

– Я уже об этом подумал, – сказал Миллер. – Хотя это неудивительно, верно? В паре со мной каждый день – это ценный опыт, а?

– Только не в том смысле, о котором ты подумал, – сказала Сю. – Если повезет, получим хороший крупный план Дрейпера.

– Надеюсь, только его лица. А не… травмы.

– Ну, если ты думаешь, что это наш парень…

– Думаю, что в списке подозреваемых он первый и единственный, и брать его нужно быстро. – Миллер застегнул куртку, спасаясь от холода. – Хотя сейчас он вряд ли может быстро бегать.

Они направились к машине.

– Я тут подумал – не хочешь заглянуть ко мне потом? – Миллер улыбнулся, когда у Сю буквально отвисла челюсть. – Ну, не нужно выглядеть прямо уж настолько воодушевленной.

– Зачем?

– Хочу тебе кое-что показать. Давай около девяти?

– Это очень поздно.

– Это не займет много времени.

– Даже не знаю…

– Никаких глупостей, обещаю. – Миллер поднял руки. – Я даже хэви-метал не люблю.

Сю все еще выглядела несколько ошарашенной, даже испуганной.

Не считая одного случая несколько месяцев назад, когда она ворвалась к нему с отрядом вооруженных полицейских, пытаясь спасти ему жизнь, она никогда толком не бывала у Миллера дома. Это ее полностью устраивало – Сару Сю мало что могло испугать, но она знала, каких питомцев держит Миллер.

– Просто, ну… – Она поморщилась. – Крысы.

– О, я уверен, они не будут возражать, – сказал Миллер.

Глава 14

– Должен сказать, Деклан, твоя румба сегодня была превосходна. – Мэри отсалютовала бокалом и отпила джина с тоником. – Очень… надрывно вышло, а это, как известно, зависит от того, что делают ноги и ступни, а не бедра.

Муж Мэри, Говард, кивнул.

– Чертовски хорошая работа и всякое такое. Бедные мои бедра…

– Одно бедро, – поправила Мэри. – С металлическим-то не должно быть никаких проблем. – Она оглядела группу. – Честно говоря, вы все сегодня были хороши, но надо отдать должное, румба Деклана была особенно впечатляющей.

– Не буду спорить. – Миллер поднял бокал, с удовольствием принимая похвалу. Он знал, что справился на отлично. – А вот насчет своего ча-ча-ча уже не столь уверен.

– Ну да, немного топорно вышло. И это еще только…

– Ча-ча-частично правда?

– Да нет, ну не настолько все плохо было.

– Спасибо.

– Хотя лучше не будем останавливаться на твоем фокстроте. – Она покачала головой. – Где размах, где покачивания?

– Да ладно, Мэри, ты же знаешь, как я ненавижу чертов фокстрот. Это, по сути, ходьба, только менее интересная. – Миллер открыл пакет со свиными чипсами и захрустел.

– Не дуйся, – сказала Мэри. – Это конструктивная критика.

– Я не дуюсь, – сказал Миллер, выплюнув половину чипсины на колени Говарду.

Группа сидела за своим обычным столиком в углу паба “Бычья голова” – весьма разношерстная компания как по танцевальным способностям, так и по возрасту. Отставные полицейские, ветераны бальных танцев и супружеская пара Мэри и Говард – этим было хорошо за семьдесят. Глория и Рэнсфорд, державшие в городе цветочный магазин, были ненамного моложе, хотя ни у кого из них, насколько знал Миллер, не было ни одного заметного протеза. Рут, работавшая секретарем на дому, было едва за сорок, а Нейтан (ему было двадцать семь, он путался в собственных ногах и отчаянно сох по Рут) как-то умудрялся зарабатывать на жизнь, играя в компьютерные игры.

Это Алекс несколько лет назад уговорила Миллера присоединиться к группе, а позже, когда оказалось, что получается неплохо, они стали танцевать уже всерьез. Говард, Мэри и все остальные ощущали отсутствие Алекс почти так же остро, как и сам Миллер, и, хотя он определенно больше не собирался участвовать в соревнованиях, он был рад снова быть частью этой компании. Он с нетерпением ждал еженедельных тренировок в их облагороженной скаутской хижине и, когда ему не делали выговоры за его отвратительный, мать его за ногу, фокстрот, очень наслаждался часом с лишним в пабе после занятий.

– О, пока не забыла… – Мэри подалась вперед. Говард, как обычно, синхронно наклонился вместе с ней. – Я тут говорила кое с кем, кто хочет к нам присоединиться. Новобранец! Если все согласны, разумеется.

– Мужчина или женщина? – спросил Нейтан.

– Ну женщина, очевидно.

– Меня устраивает, – сказал Нейтан. За столом послышались одобрительные кивки и возгласы.

Мэри посмотрела на Миллера.

– Нам не нужны никакие новобранцы, – сказал тот.

– Ну, строго говоря, не то чтобы нужны, – сказала Мэри. – Но нас нечетное количество, так что…

– Это неважно. – Миллер отхлебнул светлого эля. – Когда я или Нейтан за пианино, получается четное.

– Да, но я думаю, что четыре пары было бы лучше.

– Мэри обычно права в таких вещах, – сказал Говард.

– Почему было бы лучше?

Мэри замялась.

– Ну… не лучше, нет… Но что плохого в переменах? Я просто думаю, что, если у каждого будет более постоянный партнер, уровень всех наших номеров улучшится. Даже твой фокстрот, Деклан!

Говард прыснул, но у Миллера это улыбки не вызвало.

– Ну вот есть мы с Говардом. – Мэри схватила мужа за руку и кивнула через стол. – Глория и Рэнсфорд всегда танцуют вместе…

– Мы с Рут, – сказал Нейтан.

Рут похлопала Нейтана по руке.

– Да, иногда.

Мэри кивнула.

– Именно. Так что я просто подумала, что, если бы у тебя был более… постоянный партнер… – Миллер уже качал головой. – То есть она, может быть, и не захочет приходить каждую неделю… – Она посмотрела на Говарда, который весьма недвусмысленно сигнализировал, что ей стоит сменить тему. – Она очень милая женщина.

– Мне все равно, – сказал Миллер.

– Она раньше работала инспектором дорожного движения, так что у вас будет много общего.

– Чего?

– Я просто к тому, что…

– Можем мы поговорить о чем-нибудь другом?

Секунд десять-пятнадцать были слышны только невнятные разговоры посетителей за соседними столиками и механические писки игрового автомата у бара. Глория и Рэнсфорд уставились в ковер, в то время как Говард и Мэри пытались обмениваться невербальными сообщениями-взглядами, которые ни один из получателей толком не понимал.

– Ладно, о чем тогда поговорим? – спросила Рут.

Нейтан, Говард и даже обычно молчаливая Глория поочередно быстро предложили темы.

– Новый защитник, которого взяли в “Блэкпул”, вроде ничего такой…

– Это одностороннее движение у “Аквариума” – хрень такая, а?..

– Рэп – это, по сути, просто крики, как считаете?..

– Как насчет двух отрезанных рук в портфеле? – спросил Миллер.

Это привлекло всеобщее внимание.

Он и так планировал рассказать им о расследовании, поскольку эта разношерстная компания в прошлом оказывалась полезным источником идей, но сейчас момент казался не хуже любого другого.

Дискуссию о рэпе с Глорией он проведет в другой раз.

Изложив им основы дела, Миллер вызвался принести еще выпивки. К тому времени, как он вернулся с напитками (джин с тоником, два светлых эля, два больших бокала белого вина и водка), вопросов накопилось много. И не все из них Миллер счел бы глубокими.

– Как вообще можно отрезать человеку руки? – спросил Нейтан.

– Ножовкой? – предположил Говард. – Бензопилой, если времени в обрез.

– Топором будет быстрее всего, – сказал Рэнсфорд. – Только острым, чтобы кость прорубил.

– Мы пока не знаем, как были отрезаны руки, – сказал Миллер. – И, если честно, я надеялся на более… глубокие мысли от уважаемой группы пытливых умов. И Нейтана.

Нейтан собирался возразить, но Мэри не дала ему шанса.

– Думаешь, Дрейпер будет охотиться за другом жертвы?

– Ему нужен этот портфель, – сказал Миллер.

– Значит, это очевидный ход, – кивнула Рут.

– Но ты не знаешь, кто этот друг?

– Пока нет, но надеюсь, что с камер наблюдения на вокзале удастся получить что-то путное. По крайней мере фотографию.

– Думаешь, Дрейпер знает, кто это? – спросил Говард.

– Будем надеяться, что нет.

– В телефоне жертвы наверняка что-то есть, верно? – Нейтан оглядывал стол, ища реакции на свою блестящую догадку. – Сообщения между ним и его приятелем или что-то в этом роде – что-то же должно быть.

– Это точно, – сказала Глория. – У молодежи сейчас все в телефонах.

Миллер знал, что они на верном пути, но также знал, что мобильного телефона не было в списке улик, изъятых из квартиры Энди Бэгнолла.

– Вообще-то телефон жертвы мы не нашли.

– А-а-а, – протянула Мэри.

“А-а-а” – это верно. Если телефон Бэгнолла у Дрейпера, он уже на несколько шагов впереди.

– Похоже, тебе придется поторопиться, – сказала Рут.

– Можно попробовать оператора мобильной связи парня, – сказал Говард. – Пусть пришлют записи или что там у них есть, но всем известно, сколько это обычно занимает времени.

Миллер знал, что китайский выучить точно быстрее.

– Мне кажется, тут нужно действовать по двум направлениям. – Рэнсфорд говорил медленно со своим ланкаширско-ямайским акцентом. Он наклонился вперед и показал два направления пальцами. – Надо найти юношу, который помог украсть чемодан, но в то же время тебе нужно преследовать человека, который убил его друга…

– И оттяпал тому парню руки. – Нейтан быстро наклонился и прошептал Рут: – Я все еще ставлю на бензопилу.

– Верно, – сказал Рэнсфорд. – Если повезет, ты сможешь найти его прежде, чем он найдет того молодого человека, которого вы еще не опознали.

Миллер кивнул и отпил. Он не мог спорить с тем, как флорист подытожил ситуацию, но все же. Странно, как люди, пытающиеся помочь, могут представить дело настолько более, мать его, сложным.

– Так с чего начнешь? – спросил Говард. – Насчет первого направления?

– Какого направления, милый? – спросила Мэри.

– Чего?

– Какого направления? Ну так, для ясности…

– Ну того… которое с отрубанием рук. – Говард на всякий случай изобразил соответствующий жест.

– Катлер, – сказал Миллер. – Тот, кто заплатил за… отрубание рук. Думаю, стоит нанести ему визит и посмотреть, как поживает его больная голова.

– Будь осторожен, Деклан, – сказала Мэри.

Они с Говардом ушли из полиции еще когда Уэйн Катлер угонял машины и торговал отдельными косяками в бумажных пакетах, но им было хорошо известно, кем он стал с тех пор.

– Не знаю, как ты держишься, – сказала Глория. – Каждый день иметь дело с такими головорезами…

Миллер ухмыльнулся, потому что назвать Уэйна Катлера “головорезом” было все равно что сказать, что Илон Маск “неплохо устроился”.

– Что я могу сказать? Я невероятно храбрый. Не говоря уже о том, что остроумный и красивый. – Он выждал, переводя взгляд с одного члена группы на другого. – Могли бы и не заставлять меня самого это говорить.

Мэри сочувственно улыбнулась и потянулась ткнуть Миллера в руку.

– Ну что ж, – сказал Говард. – Схожу за следующей порцией…