Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 134 (всего у книги 341 страниц)

Глава 8

Эмма чувствовала, как он наблюдает за ней, но не осмеливалась посмотреть в его сторону. Иэн объявился в середине занятия, прислонился к дверному косяку и принялся молча следить, как профессор Райли направляет студентов по бурным водам анализа текста. Всякий раз, когда она отпускала особо энергичный комментарий, на губах гостя мелькала едва заметная улыбка. Едва заметная – но Эмма видела каждую. Они заставляли ее запинаться, делать глубокий вдох и с почти физическим усилием вновь концентрировать внимание на уроке. Иэн же неподвижно стоял на месте.

– Итак… Повествователь По. Мы наблюдаем прекрасный пример ненадежного рассказчика в «Сердце-обличителе». Большинство из вас скептически отнеслись к его словам и сочли их ложными, хотя некоторые привели убедительные аргументы в пользу отрыва от реальности и искреннюю веру в свои доводы. Обе версии возможны. Помните, говоря о литературе, вы лишь решаете, оправданно ли ваше понимание текста… – Взгляд Эммы случайно упал на Иэна, и она заставила себя отвести глаза, покраснев. – Или обусловлено личными предрассудками. – Она глубоко вдохнула и продолжила: – Эдгар По любил прибегать к приему ненадежного рассказчика. И именно ему принадлежит заслуга в появлении нового типажа: Ватсона.

– Как в «Шерлоке Холмсе»? – удивилась Оливия, выпалив догадку одновременно восторженно и неуверенно.

– Именно как в «Шерлоке Холмсе». Вот только По использовал подобный прием в детективных рассказах об Огюсте Дюпене более чем за сорок лет до произведений Дойла. Этот тип героев не обманывает читателей, однако постоянно пропускает намеки или сосредоточивается не на тех вещах, что нужно. У него не хватает объективности, чтобы раскрыть преступление, поэтому он проходит мимо очевидных подсказок.

Эмма окинула взглядом студентов, проверяя их вовлеченность в обсуждение. Большинство делали пометки; один наблюдал за бейсбольным матчем на стадионе через узкое окошко; другая, сидевшая на заднем ряду, уставилась под стол, пытаясь набрать сообщение на плохо спрятанном телефоне, вряд ли что-то видя на экране за завесой окрашенных в разные цвета радуги прядей, падавших на лицо; еще один паренек внимательно наблюдал за Иэном. Двое первокурсников по центру сосредоточенно смотрели что-то на планшете. Брюнетка справа придвинула свой стул ближе к ним. Эмма нахмурилась: обычно эта студентка отличалась высоким интересом к лекциям и активно участвовала в обсуждениях.

– Итан, Лейси, Хейли, – чуть повысив голос, назвала по именам отвлекшихся от урока профессор Райли. – Что вы думаете?

– А? Что? Извините, – Хейли с виноватым видом подняла голову.

– То, что ты читаешь, может подождать до конца занятия…

– Но, профессор Райли, – перебил Итан, широко распахнув глаза от возбуждения, – пишут, что тело, обнаруженное в прошлый четверг, принадлежало студентке нашего колледжа.

– И что ее убили, – тихо добавил Блейк.

По аудитории распространились шепотки. Эмма покосилась на Иэна. Тот нахмурился и слегка покачал головой.

– Ладно, я уверена, что беспокоиться не о чем. Если случилось убийство, то полиция проведет расследование. Постарайтесь сосредоточиться на уроке еще… – она посмотрела на часы, – еще пять минут. Есть ли вопросы насчет ненадежного рассказчика? – Как и следовало ожидать, никто не поднял руку. – Хорошо, тогда вам будет легко справиться с домашним заданием. Опишите свои рассуждения по «Похищенному письму» [133]133
  «Похищенное письмо» – это один из знаменитых детективных рассказов Эдгара Аллана По о сыщике Огюсте Дюпене.


[Закрыть] до конца недели.

Когда студенты начали собирать вещи и складывать в рюкзаки, Иэн отошел от дверного проема. Эмма с ненужной тщательностью сортировала документы.

– Интересная лекция, – прокомментировал он, затем пропустил девушку с разноцветными волосами, которая продолжала набирать сообщение, закрыл дверь за последним из студентов и приблизился к Эмме.

Она заметила, что на его руке болтается небольшой бумажный пакет.

– Э-э, спасибо. Как вы меня нашли?

– Я же детектив, – чуть изогнул губы в усмешке Иэн.

Эмма ощутила, как забилось сердце, и немедленно отвела глаза.

– Вы что-то хотели? Что-то обсудить? Мы можем пройти в мой кабинет. Или выпить кофе в кафетерии.

– Нет, мне нужно возвращаться в участок. Я отниму всего минуту вашего времени.

– Ясно, – ответила Эмма, проглатывая разочарование.

– Офицер Гонсалес обнаружил вашу сумочку в переулке за несколько кварталов от музея. К сожалению, без кошелька, телефона или ключей. – Иэн вытащил из мешка ее клатч, выглядевший куда менее презентабельно, чем раньше.

Она вздохнула и взяла его.

– Да, как и следовало ожидать. В любом случае кредитные карточки уже заблокированы, а наличных денег было совсем немного. Телефон же я купила новый этим утром. – Эмма не стала упоминать, что пока не позвонила слесарю для замены замков, поскольку не хотела объяснять, почему не любит разговаривать с незнакомцами, и желая произвести впечатление хотя бы относительно нормального человека. – Все контакты и фотографии сохранились на облаке. Остальные вещи можно заменить.

– За исключением вашей книги. – С этими словами Иэн протянул пакет. – Первая любовь незаменима.

Эмма недоуменно посмотрела на собеседника, но тот лишь пожал плечами, поэтому она открыла пакет, заглянула внутрь и тут же снова вскинула глаза, увидев там зачитанный до дыр экземпляр «Джейн Эйр».

– Это моя или?..

– Да. Она лежала неподалеку от сумочки. Вы говорили, что книга много для вас значит, поэтому я решил занести ее лично.

– Спасибо огромное. – Эмма погладила края обложки, прежде чем снова посмотреть на Иэна. – Офицер вам позвонил?

– Э-э, нет. Я ему.

– Уделяете внимание каждому делу?

– В этом у меня имелся личный интерес, – пожал плечами Иэн. – Хотя заслуги принадлежат офицеру Гонсалесу. Похоже, он всю ночь провел, обшаривая содержимое мусорных контейнеров.

– Вы могли бы просто позвонить мне. – Эмма с трудом прогнала улыбку, закусив нижнюю губу, и опустила взгляд на обложку книги.

– Вы же потеряли телефон.

– Я дала визитную карточку с рабочим номером.

– Я был недалеко от колледжа.

– Значит, та бедняжка действительно училась здесь? – растеряв все веселье, поинтересовалась Эмма, поднимая глаза на Иэна.

– Что? – удивился он изменению ее тона. – Нет. В смысле, я находился неподалеку не поэтому… Просто…

– Ясно, неуместное любопытство. Извините, вас, наверное, постоянно об этом спрашивают.

– Можно и так сказать. Но мне действительно пока нельзя обсуждать подробности дела. Однако… – Иэн нервно пригладил волосы. – Послушайте, понимаю, прошлый вечер выдался ужасным…

– Не таким уж и ужасным. – Эмма попыталась добавить в голос нотки флирта, но сомневалась, преуспела ли.

– В самом деле? – Слова собеседника прозвучали скептически.

– Я имела в виду, что некоторые моменты не были ужасными, например картины – и пирог.

– Точно, про пирог-то я и забыл. – Вот Иэну однозначно удалось произнести фразу с тщательно дозированным количеством флирта, намек на который содержался и в улыбке. – Не против поужинать вместе?

– Ты приглашаешь меня на свидание? – Эмма хотела убедиться, не доверяя собственной оценке ситуации.

– Да. Завтра вечером, в семь часов? Можем поужинать «У Валентино»?

Эмма поколебалась. Помимо нескольких неудачных встреч за кофе, она больше не завязывала отношения ни с кем, кроме… Рори. Четыре года назад. Она нахмурилась, вспомнив его шутку про Эмили Дикинсон.

– Или в любом другом кафе, если мое предложение не подходит, – быстро поправился Иэн, не так поняв молчание Эммы. – Либо я могу что-то приготовить сам, если тебе не нравятся людные места.

– Ты готовишь? – удивилась она.

– Тебя это настолько шокирует?

– Есть ли способ признать это, не оскорбив?

– Не особенно. Но позволь доказать твою неправоту.

Эмма подняла голову, встретилась взглядом с Иэном и, ощутив предвкушение, неуверенно улыбнулась.

– Это всего лишь ужин, – заверил он. – Но можно пойти куда-нибудь еще…

– Нет, – выпалила Эмма. Она представила себе картину: они в изящной одежде в дорогом ресторане с серебряными приборами при интимном освещении… И почувствовала, как в груди зарождается легкий трепет.

– «Нет» – не принимаешь приглашение или?..

Эмма глубоко вздохнула и на мгновение задержала взгляд, наблюдая, как на лице собеседника проскальзывает недоумение. Ей требовалось согласиться или отказать – сделать хоть что-то, а не просто таращиться на него.

– Эмма? Если не хочешь, то так и ответь. Не обязательно придумывать отговорку. Мне достаточно простого «нет».

– Я не хочу отказывать. – Она опустила взгляд, концентрируя внимание на своих пальцах, сжимавших свитер.

– Тогда…

– Я… не слишком опытна в таких вещах. – Наконец Эмма все же решилась поднять глаза. Иэн покачал головой, показывая, что не понимает. – В свиданиях. И общении.

– А разве есть слишком опытные?

Смешок Эммы прозвучал чуть нервно.

– Пожалуй. Веришь или нет, но некоторые умеют принимать приглашения на свидания, не превращая ситуацию в супернеловкую.

Иэн тихо хмыкнул в ответ.

– Эмма, я просто хочу провести время в твоей компании. Любым удобным тебе способом. Если ты сама не против.

Она совсем не была против. Совсем-совсем. А еще не желала долго ходить вокруг да около.

– Ладно. Тогда ужин. Ты готовишь.

– Как насчет паэльи?

– Хорошо. Отлично.

– Отлично, – повторил Иэн, его легкая улыбка стала шире. – Можно за тобой заехать?

– Спасибо, но я лучше доберусь на своей машине… на случай, если потребуется быстро сбежать, – пошутила Эмма неуклюже – и, пожалуй, чересчур откровенно.

– Разумно, – улыбнулся он, затем вытащил из кармана визитную карточку, взял ручку со стола и начал писать. – Это мой адрес. Буду ждать около семи.

– Договорились, – принимая визитку, кивнула Эмма.

– Договорились, – повторил Иэн, удерживая ее взгляд и не позволяя отвести глаза. – До завтра.

* * *

Эмма перечитала адрес, написанный аккуратным почерком Иэна, и снова посмотрела на дом. Под нужным номером перед симпатичной подъездной дорожкой располагался живописный бело-зеленый коттедж. По обеим сторонам от входной двери росли старомодные кусты роз. Все выглядело очаровательным и совсем не таким, каким представлялось.

Ранее этим вечером, подбирая и отвергая один за другим наряды, Эмма думала, что точно знает, чего ожидать, и остановилась на красивой, но не слишком вычурной кружевной блузке и джинсах с балетками на плоской подошве, добавив украшения в современном стиле, стремясь уйти от образа викторианской леди. Ей не хотелось заранее создать впечатление экзальтированной романтичной девицы, которая слишком много времени проводит за чтением Джейн Остен. Эмма распланировала, как войдет, как поприветствует Иэна и что скажет, проникнув в его мрачную, суровую и минималистичную холостяцкую берлогу. Прокрутила в уме различные сценарии с дюжину раз и подготовилась к любым непредвиденным обстоятельствам. Но только не к тому, что Иэн относится к тем, кто выращивает розы.

Она глубоко вдохнула, успокаиваясь, вылезла из машины, захватив бутылку красного вина с пассажирского сиденья, после чего не торопясь приблизилась ко входу, чуть помедлив на небольшом деревянном крыльце, поправляя блузку, прежде чем постучать. Иэн почти сразу открыл дверь. Он отлично выглядел в брюках и белой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Эмма вошла внутрь и покосилась на спинку стула, где висели пиджак от того же костюма и галстук. Оценив внешний вид гостьи, Иэн слегка поджал губы, заметив царапины у нее на ладонях. Она сомкнула пальцы, пряча ранки, и он снова поднял на нее глаза.

– Ты как? – Вопрос прозвучал не просто как проявление вежливого интереса.

– До сих пор немного побаливает, но все в порядке.

Иэн взял ее куртку с сумочкой и аккуратно положил их на столик возле входа. Эмма медленно осмотрелась. Гостиная выглядела уютной, хотя мебели было немного. Помимо рядов полок, заставленных зачитанными до дыр книгами, и выцветшего ковра на полу вдоль одной из стен располагался удобный на вид кожаный диван. Эмма представила, как Иэн вытягивается на нем с детективным романом или чашкой чая. Комната казалась похожей скорее на воссозданную для сериала берлогу персонажа Диккенса, чем на гостиную настоящего полицейского. Наслаждаясь развеянным клише, Эмма улыбнулась. Иэн вопросительно приподнял брови.

– Мне тут нравится, – прокомментировала она. – Очень.

Он слегка расслабился, выдавая, что нервничал в ожидании ее вердикта. Она протянула до сих пор зажатую в руке бутылку и без особой надобности сообщила:

– Я принесла вино. Надеюсь, оно подойдет к паэлье.

Легкий аромат специй наполнял пространство гостиной.

– Вообще-то, – отозвался Иэн, принимая бутылку, – я в итоге задержался на работе дольше, чем ожидал, поэтому решил приготовить пасту с овощным соусом. Надеюсь, ты не против.

– Совершенно не против. – Голос Эммы прозвучал чуть нервно. – Идеально.

– Принесу бокал. – Собеседник прошел на кухню и взял фартук, брошенный на столешницу. – Еще несколько минут – и все будет готово. Чувствуй себя как дома.

Иэн повернулся к плите, на которой что-то булькало, и Эмма направилась к книжным полкам, рассматривая обширную коллекцию, включая исторические романы, классику и пособия по искусству. Все было тщательно расставлено по жанрам и фамилиям авторов. Несколько из вещей касались работ прерафаэлитов. Целая полка отводилась для детективов золотого века – включая Рэймонда Чандлера. Еще одну заполняли книги по криминалистике и судебной медицине.

Иэн принес бокал вина, вручил увлеченной Эмме и вернулся к приготовлению ужина. Прислушиваясь к позвякиванию тарелок и приборов, она достала с полки «Вечный сон» и направилась к стулу рядом с окном. Уже собираясь отодвинуть кипы документов с письменного стола, чтобы поставить бокал, Эмма замешкалась, но любопытство пересилило. Среди бумаг виднелись фотографии картины: сделанные с близкого расстояния снимки лиловых, желтых, белых и зеленых цветов. Она улыбнулась и крикнула в сторону кухни, рассматривая следующее изображение: завихрения реки вокруг корней дерева:

– Ты хорошо подготовился.

– Что? – непонимающе переспросил Иэн.

– Офелия. У тебя на столе фотографии с ее изображением.

Эмма взяла следующий снимок, сделанный с близкого расстояния, выглядевший похожим на разновидность веревки, свисающей с дерева с крупными листьями, и попыталась определить художника, но не сумела припомнить ни одну картину с подобным изображением. Надеясь обнаружить еще подсказки, Эмма пролистала фотографии и застыла с одной из них в руке, завороженная зрелищем: пустые, полузакрытые глаза на лице юной девушки. Капли воды усеивали слишком бледную кожу, мокрые волосы рассыпались ореолом. Внезапно ошеломленная воспоминанием о своих ощущениях в промозглой темноте после выставки, Эмма невольно прикоснулась к собственной щеке. Фотографии выскользнули из пальцев и разлетелись по полу.

– Черт, – прошипела она, возвращаясь к реальности.

Заготовленный заранее для сегодняшнего вечера утонченный и идеальный образ уже трещал по швам. Неуклюжая инженю привлекает героев исключительно в художественной литературе. Эмма торопливо опустилась на колени, чтобы собрать рассыпанные фотографии и вернуть их на место.

Она уже поняла, что видела вовсе не проект, над которым Иэн работал для собственного удовольствия в свободное время. Это было изображение убитой девушки, которую обсуждали студенты в классе. Эмма перевернула снимок, пока собирала другие, однако никак не могла избавиться от впечатления, что видела Офелию. Размышления над этим парадоксом породили знакомое побуждение проанализировать фотографии. Почему именно этот персонаж, эта пьеса? Что означала поза? А ручей? Дерево? И почему у обреченной возлюбленной Гамлета отсутствовал венок?

Бросив взгляд через плечо на хлопотавшего над ужином Иэна, Эмма быстро перебрала снимки, взяла те, которые изображали Офелию, и отложила их к перевернутому ранее. Затем просмотрела оставшиеся, убеждая себя, что можно уделить еще пару минут удовлетворению любопытства, похожего на зуд внутри черепа. А затем уже полностью сосредоточиться на Иэне, ужине и попытках побыть обычным человеком хотя бы один вечер.

Оставалось только отсортировать основные элементы: дерево, ручей, цветы и плетеный канат вместо венка. И было что-то еще… Что же?

– Гирлянда, – пробормотала Эмма вслух.

– Что ты делаешь? – раздался сзади резкий голос Иэна.

Едва не подпрыгнув, она извинилась:

– Прости, я… – Попытки вернуться к реальности и оценить интонацию собеседника, чтобы правильно отреагировать, потерпели поражение: мысли цеплялись за подсказки в тексте. – Цветы, – поторопилась объяснить Эмма, надеясь заслужить прощение за любопытство своим экспертным мнением, – на картине совпадают с теми, что описала Гертруда из «Гамлета», сообщая о смерти Офелии в суде. Лютики, крапива, ирисы… – Она посмотрела на Иэна, и ее четкое понимание ситуации тут же разлетелось на осколки. – Фотографии этой… девушки… гирлянды из цветов…

Его лицо омрачало – удивление? Или раздражение? Когда он потянулся забрать снимки, Эмма ощутила за другими эмоциями приступ страха и напряглась, когда их руки соприкоснулись, хотя движения Иэна были скупыми и осторожными.

– Прости, – повторила она. – Они лежали на столе, и я узнала…

– Это материалы по делу. Тебе не следовало… Мне не следовало… – Он покачал головой, глубоко вздохнул. – Извини. Я не хотел, чтобы ты их видела.

– Все хорошо, – тихо отозвалась Эмма. – В смысле… зрелище ужасное. – Краем сознания она понимала, что именно так и было, но… – Но я в порядке. А еще… Иэн, та сцена изображает Офелию. Я уверена. – Ей пришлось контролировать свой голос, чтобы не выдать возбуждения, хотя в уме так и роились теории. – Это же та девушка, чье тело недавно обнаружили, так? Та, о которой говорили мои студенты.

– Не могу ни подтвердить, ни опровергнуть.

– Не можешь… – Интонация ледяного профессионализма в словах Иэна неприятно задевала. Точно так же говорили все учителя, прося Эмму успокоиться, все профессора, требуя от нее сосредоточиться, все мужчины, отмахиваясь от ее идей и снисходительно обращаясь к ней «юная леди» даже после представленных ею работ, предоставленных ею свидетельств. Она вскинула голову. – Я знаю, о чем говорю. Это моя специализация.

– Расследование убийств – не твоя специализация. – Иэн отвернулся.

– Я не это имела в виду. Если бы ты просто…

– Нет, – отрезал он. – Я не позволю тебе влезть в это дело.

– Позволишь? Ты не позволишь мне? Ладно. – Эмма понимала, что повышает голос, но даже не попыталась успокоиться. – Тогда скажи, что означают фотографии…

– Эмма, я не могу обсуждать текущее расследование. И зря оставил снимки на столе – исключительно по ошибке. Давай сменим тему. – Иэн зашагал к небольшой обеденной зоне, предлагая гостье пойти следом. – Ужин почти готов.

Она покачала головой, раздраженная его реакцией, поскольку понимала, что права в данной ситуации и могла бы помочь…

– Послушай, я знаю, что сумела бы разгадать зашифрованное послание. Мне просто нужно еще раз взглянуть на фотографии. Символизм в сцене гибели Офелии…

– Эмма, пожалуйста, прекрати. Что бы ты ни увидела на снимках, ты ничего не понимаешь. Мы пока ничего не понимаем. – Иэн раздраженно вздохнул. – Идет расследование. Ты говоришь об убийстве. Ясно тебе?

– Формально я говорю о фотографиях убийства. И вовсе не предлагаю заняться поисками преступника.

Иэн резко повернулся к ней, и на лице у него промелькнула досада вперемешку со страхом – в этот раз Эмма четко определила эмоции.

– Стоп. Хватит. Пожалуйста, остановись. Я не в игры играю. Мне каждый день приходится смотреть на жестоко погибших людей – в том числе женщин, как ты. Избитых до смерти. Заколотых. Застреленных. – Иэн осекся, его дыхание стало частым и прерывистым.

– Я понимаю. И вовсе не говорю…

– Об этом и речь – ты не понимаешь. Может, ты читала, как описывают смерть в романах, но сейчас дело касается реального мира. Настоящих убийств и настоящих жертв – настоящих преступников. А это значит, что любой, кто вовлечен в расследование, может оказаться в опасности. – Теперь он практически умолял ее.

– Я не какая-то беспомощная принцесса в башне из слоновой кости, – парировала Эмма. – И не настолько глупа, чтобы…

– Ты профессор литературы. Я же занимаюсь этим… – Иэн с размаху опустил стопку фотографий на уже накрытый стол, – каждый день. Это моя работа. Попытаться выяснить, что случилось с этой несчастной девочкой. Зачем кто-то ее похитил. Накачал дрянью. Задушил…

– И оставил в позе, напоминающей Офелию, – закончила Эмма. Затем на мгновение прикрыла глаза, стараясь отгородиться стеной холодной логики от нараставшего раздражения. – Мне не нужна защита от реального мира, Иэн. И если убийца действительно так опасен, тебе следует сделать все, чтобы его поймать, используя любой доступный ресурс. Я…

– Прекрати. – Иэн стиснул челюсти. – Я несколько дней работал в поте лица, стараясь вычислить преступника. Также делом занимаются другие специалисты: мой напарник, офицеры и эксперты-криминалисты. Но ты считаешь, что справишься там, где мы не сумели? Ладно, я понимаю, что ты очень умна, однако есть разница между анализом текста Шекспира и реальным расследованием.

Эмма вздрогнула от насмешки в голосе Иэна.

– Ты прав. Я не детектив. И, возможно, не понимаю принципов твоей работы. Но и ты явно не разбираешься в моей. Проведение анализа означает, что я способна увидеть взаимосвязи в фотографиях там, где ты их пропустишь. – Она зашагала к выходу, подхватив по пути куртку и сумку, но, положив ладонь на дверную ручку, помедлила и оглянулась. – У меня нет твоего опыта, детектив… – Эмма вложила в последнее слово то же высокомерие, которое ощутила в возражении Иэна. – Однако я разбираюсь в Шекспире. Как и убийца.

Она распахнула дверь и вышла во мрак. После ссоры в крови бурлил адреналин, заставляя ускорять шаг, а пальцы дрожали, нашаривая ключи от машины. Темный силуэт Иэна выделялся на освещенном фоне проема, пока Эмма отъезжала.