Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 235 (всего у книги 341 страниц)

Глава 26
Наниматель мистера Кэмпиона

Газета «Курьер Восточного Саффолка»,

7 июля

ТРАГЕДИЯ В СЭНКТУЭРИ

Комментарий коронера

В субботу в гостинице «Три кролика», что в деревне Сэнктуэри, доктор Дж. Кобден, коронер графства, провел расследование смерти Дейзи Аделы Шеннон, сорока четырех лет, которая второго июля упала с башни в восточном крыле дома полковника Персиваля Гирта, баронета; в это самое время полковник праздновал день рождения сына.

Тело обнаружил мистер Альфред Кэмпион, проживающий в Лондоне; в тот четверг он гостил в поместье. По его словам, вечером, примерно в двадцать пять минут одиннадцатого, прогуливаясь по лужайке перед домом, он заметил какое-то движение на крыше восточного крыла. Мистер Кэмпион решил, что это кто-то из проживающих в доме, и помахал рукой. Не получив ответа, он встревожился, и встревожился еще больше, когда увидел, что одно из окон столовой открыто. Он поспешил в дом и поднялся по лестнице на крышу. Присяжные позднее осмотрели эту лестницу, которая является одной из достопримечательностей графства.

Мистер Кэмпион также сообщил, что на крыше никого не обнаружил. Тогда он бегом спустился вниз и увидел погибшую – она лежала на камнях у подножия дома. Он немедленно сообщил о случившемся хозяину поместья.

Его слова подтверждаются показаниями Роджера Артура Бранча, дворецкого сэра Персиваля, а также преподобного Пемброка, священника прихода Сэнктуэри, который в тот вечер также был в гостях в Башне.

Доктор А. Х. Мур из деревни Сэнктуэри утверждает, что смерть произошла в результате травмы головного мозга, вызванной переломом черепа. Смерть была мгновенной.

Погибшую опознал В. В. Кроксон, ветеринарный врач.

Констебль Генри Праудфут сообщил, что его вызвали в Башню 2 июля вечером, в одиннадцать сорок пять. Он поднялся на крышу и обнаружил привязанную к флагштоку веревку.

По словам Дэвида Коссинса, торговца из Хадли, именно эту веревку он продал миссис Шеннон 18 или 19 июня. На вопрос, выдерживает ли такая веревка вес человека, он не колеблясь ответил утвердительно.

На вопрос коронера, не знает ли он, зачем миссис Шеннон явилась к нему в поместье в столь поздний час, сэр Персиваль ответил, что сам теряется в догадках. Погибшую он едва знал, на праздник ее не приглашали, и вообще ввиду недавней утраты в семье день рождения отмечали весьма скромно.

По словам констебля, позднее в тот же вечер на территории поместья обнаружили красный спортивный автомобиль марки «фрейзер-нэш», принадлежавший, как выяснилось, погибшей. Фары были потушены, и, несомненно, это сделала хозяйка.

Давая показания, Праудфут предположил, что погибшая пыталась спуститься с крыши к центральному окну, где, согласно легенде, по случаю дня рождения проводятся некие церемонии. Констебль принес извинения суду за упоминание о сплетнях и суевериях и высказал мнение, что погибшая, вероятно, заключила пари с неизвестным лицом и потому пустилась на столь опасную авантюру. Эту даму хорошо знали в наших местах как очень азартную особу, и в прошлом она уже совершала подобные поступки. В качестве примера свидетель привел случай, имевший место в 1911 году, когда погибшая предложила известному автомобилисту, капитану В. Проберту, пари – двадцатимильные гонки по сельской местности «конь против автомобиля».

Коронер сообщил присяжным, что склонен принять прекрасно аргументированное предположение констебля как наиболее правдоподобное из всех возможных. Пытаясь выполнить сложный трюк – затея безрассудная для женщины ее возраста, – погибшая, вероятно, испытала приступ головокружения и потому упала.

Коронер присовокупил, что этот прискорбный случай должен послужить уроком для излишне любопытных и любителей заключать нелепые спортивные пари, опасные для жизни и здоровья. Кроме того, он выразил сожаление, что трагедия произошла именно в жилище сэра Персиваля Гирта, семья которого уже понесла недавно тяжелую утрату. Он предложил присяжным вынести вердикт «Смерть в результате несчастного случая». Старшина присяжных мистер П. Пек также выразил сожаления по поводу случившегося.

Похороны пройдут завтра, во вторник, в деревне Хиронхо. В некрологе перечислены спортивные достижения погибшей. Миссис Шеннон не оставила завещания, а ее конюшня находится в плачевном состоянии – большинство окон разбиты, двери сорваны с петель. Вчера, когда туда прибыл наш корреспондент, там работала полиция.

– Действительно, прекрасно аргументированное предположение, – заметил Кэмпион, складывая газету. – Попомните мои слова, Вэл: мы оглянуться не успеем, как старина Праудфут станет сержантом. И поделом ему, как выражаются уличные ораторы. – Он вытянулся в шезлонге и заложил руки за голову.

В то чудное солнечное утро все четверо – Кэмпион, Вэл, Пенни и Бет – сидели под деревьями на краю лужайки. После событий, так искусно описанных в прессе, минуло несколько дней. Пережитые приключения не прошли для молодых людей бесследно, но напряжение спало, все расслабились и отдыхали.

Вэл со дня совершеннолетия изображал человека солидного. Он, как выразилась его сестра, стал взрослым.

Пенни и Бет, совершенно счастливые, похожие на школьниц, полулежали в удобных креслах, подставив вытянутые руки и ноги солнечным лучам, пробивавшимся сквозь листву.

Один лишь Кэмпион сохранил на себе следы битвы. На его лице еще не зажили рубцы от ударов хлыста, но в целом вид у него был даже более довольный и глуповатый, чем обычно.

– И насчет цыган они здорово сообразили. – Пенни подняла с травы газету и прочла: – «Предполагается, что какие-то бродяги напали на цыган, которые самовольно расположились табором на пустоши. Бродяги исчезли, а несколько раненых цыган теперь находятся в полицейском лазарете». Альберт, я уверена, это вы постарались. Подумать только, все кончилось благополучно. – Она глубоко вздохнула. – Когда вспоминаю случившееся, понимаю: вы спасли нас, как тонущих котят.

– Я сам был как котенок, – с чувством возразил Кэмпион. – Настоящий герой – профессор Кэйри. Лагг составляет иллюстрированное благодарственное письмо, каковое мы тому и вручим. Начинается со слов: «Достопочт. сэр и проф.». Лагг припоминает все умные слова, которые только слышал, сидя на скамье подсудимых, такие как «моральное разложение», «вырождение», «неслыханная порочность», и подбирает к ним антонимы. Выдающийся будет документ. Быть может, профессор подарит вам на свадьбу копию.

Последние слова предназначались Бет и Вэлу, которые беззастенчиво держались за руки. Они улыбнулись друг другу, а Кэмпион продолжил:

– Если бы не он, то сейчас мистер Альберт Кэмпион фигурировал бы в новостях совершенно в ином качестве, а какой-нибудь коронер, более суровый, чем наш доктор Кобден, рассуждал бы о том, как опасно шастать по чужим конюшням. Профессор – крепкий парень, как говаривали у нас в Легионе. Кстати, ваши отцы поладили?

– И преотлично, – улыбнулась Пенни. – Вчера, когда я проходила мимо окна библиотеки, видела милую картину. Они там уединились, чтобы обсудить страшные тайны археологии. Я иду, смотрю: у открытого окна – два кресла, над ними – колечки дыма, папа погрузился в «Нью-Йоркер» с вульгарной девицей на обложке, а профессор наслаждается «Панчем». Так трогательно.

– Ну да, руки пожмем через океан, и все такое, – сказал Кэмпион. – Того и гляди зазвенят серебряные колокольчики.

Бет рассмеялась:

– Так здорово, что они простили друг другу и цыган, и выходки тети Ди.

– Точно, – согласилась Пенни. – «Мой дорогой сэр!» – «Ну что вы!» – «Приходите охотиться на куропаток». – «Ну что вы! Приходите к нам нарвать роз!» – так и тараторят в один голос. Какие мы замечательные соседи, правда? Знаете, я впервые почувствовала, что это лето чего-то да стоит. Кстати, Альберт, когда вы успели обо всем договориться с вашей подружкой-толстушкой миссис Сарой? Я всю ночь об этом размышляла.

– Непочтительная вы девица! – Мистер Кэмпион был потрясен. – Вот проклянет она вас, будете знать. А вообще я к ней заходил перед тем, как Лагга свалила его необычная хворь. Я, конечно, заранее с ней договорился. Предвидел, что мне понадобится помощь, ну и попросил их здесь задержаться. Поскольку мистер Сандерсон находился в Хиронхо, я подумал, что пустошь – очень удобное место. Сообщил миссис Саре, и она сразу поняла, где именно начнется веселье.

– Так вы с самого начала знали про миссис Дик? – спросил Вэл.

– И да и нет. Догадывался, что эта дама в деле, но надеялся, что она не главная. Отчасти меня уже убедила миссис Манси, потом я навел справки, и надежды не осталось. Миссис Дик по уши в долгах и у руководства жокейского клуба на плохом счету. Я позвонил знакомому специалисту по скачкам, но не успел он подойти к телефону, как нас разъединили. Вот это да. Смелая она, однако.

Вэл был в замешательстве:

– Вы как будто ею восхищаетесь.

– Поневоле восхитишься. – Кэмпион задумчиво поглаживал лицо. – Трудно сказать, кто из них хуже, дама или ее лошадь. Обе злобные, обе опасные, просто дрянные… Но, черт побери, личности!

Вэл поморщился:

– А мне она никогда не нравилась. Кстати, я так и не понял, зачем она напустила миссис Манси на тетю Ди. Чего ради?

– Это меня вначале сбило с толку, – признался Кэмпион. – Но потом ведьма сама вывела меня на правильный путь. Понимаете, ваша тетя, хоть и была неумна, Чашу выпускала из виду, только когда та стояла на месте, за железной решеткой. Артур Эрл, ее приятель-художник, наверное, пожаловался руководству, что хозяйка ему мешает, и миссис Дик, зная характер миссис Манси, а также привычку вашей тети бродить по ночам, придумала напугать леди Петвик и вывести ее из строя на пару дней. Безутешному художнику, лишившемуся модели, наверняка позволили бы пока что рисовать хотя бы Чашу.

– Знаете, – продолжал он, – такой человек, как Артур, непременно пожелал бы изучить чашу очень тщательно и даже взвесить, а в присутствии вашей тети это было, конечно, невозможно. К сожалению, миссис Манси слишком сильно ее напугала, и план провалился.

– Не повезло тете, – вздохнула Пенни. – Теперь обоими Манси займется мистер Пемброк. Слышали? Он говорит, что этих бедняжек поселят в какой-нибудь приют.

– Наверное, они хотели меня подкупить, – с горечью проговорил Вэл, который никак не мог забыть о первоначальном плане миссис Дик, – чтобы я подменил Чашу копией. Мы перед вами в долгу, Кэмпион.

Последней фразы Кэмпион будто бы не услышал.

– Видимо, да, хотели, – согласился он. – А потом Майор и Сандерсон пришли провести разведку местности. Майор и был тем специалистом, который определил, что Чаша не настоящая, как только она попала к ним в руки. Когда позвонил Станислаус и сообщил о похищении ложной Чаши, мне стало скверно, как никогда в жизни. Хитро они придумали с налетом. Впрочем, инспектору просто не повезло. Будь полисмен, дежуривший у моих дверей, поопытней, ничего бы не случилось.

Пенни, нежась на солнышке, словно котенок, улыбнулась:

– Знаете, Альберт, я тут подумала: вы совсем не умеете себя подать. Скромность – черта, конечно, очаровательная, но с ней вы ничего не добьетесь. Послушать, как вы рассказывали папе о случившемся, так вы ничего особенного и не сделали.

Кэмпион поморгал.

– «Краса лишь в истине, а истина – в красе»[190]190
  Цитата из «Оды к греческой вазе» английского поэта Джона Китса (1795–1821).


[Закрыть], – продекламировал он. – И пусть на дереве повиснут трое все. Овидий. Я, как и сэр Исаак Ньютон с его грушей, говорю только правду.

На Пенни его тирада впечатления не произвела.

– И все же вы могли бы рассказать поинтересней. Например, о похищении Вэла. Вы наплели, будто заехали за ним в гараж и привезли домой, а в поле оставили потому, что спешили в Лондон, повидаться с букмекером. Нужно более тщательно прорабатывать сюжеты, иначе останетесь ни с чем.

– Но это же правда, – мягко возразил мистер Кэмпион. – Ничего особенного и не было. Когда инспектор Оутс мне сообщил, что Вэл погнался за джентльменом, похитившим его чемоданчик, я сразу понял: поймай он вора, то уже давно вернулся бы. А если не поймал, выходит, его самого поймали приятели вора. – Глаза Кэмпиона за очками смеялись. – Значит, Вэл гостит незваным у мистера, скажем, Мэтью Сандерсона или одного из его сотоварищей. Держать его при себе им вряд ли нравится. Как только они добудут трофей и передадут куда следует, бояться им будет нечего. Я и рассудил, что его просто где-нибудь оставят.

Бет широко раскрыла карие глаза:

– Но они же могли его убить!

– Едва ли, – рассудительно произнес Кэмпион. – Английские мошенники, как никто другой, стараются у себя в доме обходиться без трупов. Ведь у нас в девяти случаях из десяти: если есть труп, то будет и виселица. Таким образом, выбор – как избавиться от человека – довольно ограничен. Проанализировав это со скоростью света, что предпринял наш юный герой? Отправился на своем скромном авто наносить визит.

– До вас уже, наверное, дошло, что наши приятели не семи пядей во лбу. Разумеется, этого юношу я отыскал у одного из них на заднем дворе, где он почивал на куче старых покрышек в ожидании, пока кто-нибудь отвезет его домой, где его «обнаружат в полубессознательном состоянии». Я просто избавил хозяина от нежеланного гостя. Сделал комплимент его супруге, чмокнул ребенка и отбыл восвояси. Все прошло до безобразия легко, и я постеснялся вам рассказывать, да и времени не было, вот я и оставил Вэла там, где его непременно нашла бы Бет, и поспешил к нашей знакомой даме, которая уже начала меня беспокоить.

– А гаражом, – продолжал Кэмпион, – владеет Эрни Уокер. Он занимается машинами. Это было второе место, где я искал. Нет, Пенни, к сожалению, сейчас я не могу носить лавровый венок с чистой совестью. Все заслуги принадлежат профессору и, конечно, Бенвеллам. Они так ловко расправились с шайкой и сдернулись, что я рядом с ними просто увалень.

– Кстати, – сказала Бет, – это выражение – «сдернуться»… Папу ужасно заинтересовал ваш приятель-цыган, который так удивительно выражается. Что означает «сдернуться»?

– Удрать. Смыться, свалить, улизнуть, слинять, смотаться. В общем, убежать. Джейкоб – отличный парень, а Джои и вовсе колдун. Пока я скакал на Алоэ, она была вполне послушна, так что, Пенни, разочарую вас окончательно: укротителем лошадей я не стал. Видимо, он положил глаз на эту кобылу уже давно, и в тот вечер, едва появилась возможность, оставил дерущихся и побежал к ней в стойло с каким-то своим зельем. Мошенники обычно делают укол, но у него, думаю, другие методы.

– На ваш счет у меня нет иллюзий, – покачала головой Пенни. – Вас нужно отправить в дом престарелых. Когда я услышала, что кто-то упал с башни, я даже не сомневалась: это вы. Да, в хороший, удобный дом престарелых, и Лагга прихватите. И чтобы персонал был добрый и смеялся над вашими россказнями. И кстати, ваша история о наследстве дяди-епископа – полная ерунда. Лагг проболтался, что вам достались лишь сотня фунтов и пара хороших книжек.

Мистер Кэмпион как будто смутился:

– Чертов Лагг. Прахом пошли все мои усилия казаться богатым дилетантом. Простите, Вэл, но это любопытное создание меня вынудило. Да, ангел мой, ваш вульгарный джентльмен – профессионал. Конечно же, меня наняли.

Он откинулся назад, и очки его блеснули на солнце. Остальные трое уставились на него.

– Наняли?! – воскликнул Вэл. – Кто нанял? Мой старик не мог, потому что… Мне неловко говорить, но ваши услуги наверняка стоят жутко дорого.

– Невероятно дорого, – безмятежно подтвердил Кэмпион. – Только самые-самые могут себе их позволить. Мне нужен огромный доход, ведь я должен содержать армию шпионов, роскошную контору, не говоря о моем слуге Лагге.

– Сплошное вранье, – зевнула Пенни. – Но хорошо бы было, если б вас кто-нибудь нанял. Ведь вы так много для нас сделали, и вам полагается награда. Будь я уверена, что смогу терпеть ваше присутствие в доме, предложила бы вам свою руку. Ой! – вдруг воскликнула она. – Смотрите!

Ее удивление вызвал роскошный длинный серый лимузин, который, сверкая и приятно шурша шинами, проехал по дорожке. Пенни и Вэл переглянулись.

На заднем сиденье авто торчала худая фигура, и в ней безошибочно угадывался аристократ старой школы.

– Надо же, кто приехал, – усмехнулась Пенни. – Бет, если останешься к ланчу, есть будем втроем с Альбертом в малой столовой. Вот почему Бранч в парадном фраке и флаг подняли. У нас именитый гость.

– Так это он? – спросила Бет. – И не в цилиндре? Я вообще, как приехала в Англию, почти не видела нормального цилиндра.

– Какая распущенность, – сурово заметил Кэмпион. – Представляет здесь корону, и не в цилиндре. Ну и абсурд! Даже полицейский, когда приносит повестку – тоже своего рода документ от короны, – и то приходит в цилиндре.

– Неправда же? – поморгала Бет.

– Неправда. Хотя принцип тот же. Неприлично это – приехать с официальным визитом по особому случаю в простой шляпе, какую любой может нацепить. Вэл, выйдите к ланчу в цилиндре, намекните ему. Мы-то вон флаг, черт возьми, подняли.

Бет была озадачена:

– А почему вам нельзя сесть за стол с лорд-камергером, или кто он там?

– Потому что такова старинная традиция, – пояснила Пенни. – Не трапеза, конечно, хотя, если повар напортачит… А эта история с Чашей. Зато к чаю соберемся все и при полном параде.

– Оставим достопочтенного джентльмена в покое, – сказал Вэл, – и вернемся к вашему, Кэмпион, сенсационному заявлению. Вы сообщили, что наши драки-погони были не ради развлечения, а вашей работой. Могу я тогда спросить: кто вас нанял? И каковы ваши виды на вознаграждение?

– Можете не волноваться, свой грошик я получу. Мой наниматель – очень важная шишка… – И тут Кэмпион умолк.

К ним направлялся, чинно шагая по лужайке, мистер Лагг, грацией почти не уступающий цирковому слону. Его огромная бледная физиономия выражала чуть ли не благоговение.

– Это, – обратился он к хозяину, приблизившись, – видали, кто приехал? Вам велено топать в дом, в библиотеку, и обо всем доложить. Ох ты, а вы и не одеты. И туфли старые.

– Не беспокойтесь, Лагг. – Мистер Кэмпион поднялся. – Думаю, его это не интересует.

Среди общего изумления только Пенни подала голос:

– Так он приехал к вам? Чего же ради?

– Вам давно следовало бы догадаться. – Мистер Кэмпион оглядел компанию с некоторой укоризной. – Он и есть мой наниматель. Если все пойдет как следует, смогу угостить вас жареной рыбой с картошкой.

Глава 27
«В то время были на земле исполины»[191]191
  Быт. 4: 6.


[Закрыть]

В половине четвертого, когда яркие лучи солнца ложились слепящим узором на полированный пол библиотеки, внося в эту большую строгую комнату частицу тепла и неги, разлитых по саду, вокруг большого письменного стола, на котором лежал пожелтевший старинный документ, стояли пятеро.

В огромном доме царила приятная тишина. Снаружи пели птицы, гудели шмели, но толстые стены надежно защищали от звуков наружной суеты. Запах старых книг в кожаных переплетах смешивался с ароматом цветов.

Важный гость, высокий, седовласый, с холодными голубыми глазами и странным безжизненным голосом, солидно прокашлялся.

– Полковник, я полагаю, нам незачем зачитывать документ полностью, – произнес он. – Мы ведь уже неоднократно читали его вместе. Чувствую себя старым: каждый раз, когда читаем, очередные десять лет долой.

Он вздохнул и послал Кэмпиону и Кэйри неожиданно робкую улыбку. Американский профессор внимал происходящему, затаив дыхание, а Кэмпион с идиотским выражением лица рассеянно поправлял галстук.

Вэл стоял рядом с полковником. Его юное лицо было страшно серьезным, и, судя по напряженной позе, он нервничал. Он не мог позабыть своего первого визита в потайную комнату – в ту ночь, когда погибла миссис Шеннон. Сэр Персиваль, напротив, был спокоен. Ни Кэмпион, ни профессор таким его еще не видели. Казалось, разделив тайну заветной комнаты с сыном, он вдвое облегчил свою ношу, слишком для него тяжелую.

– Думаю, одного параграфа будет достаточно, – продолжал гость, указывая пальцем на строки в самом низу страницы. Он снова прокашлялся и принялся читать без всякого выражения: – «И упомянутый представитель, назначенный Ее Величеством или же Ее наследниками, должен войти в сию комнату в сопровождении хозяина и старшего его сына, буде последний достиг совершенных лет, и убедиться в сохранности Сокровища, кое берегут они для короны, а после сообщить Нам, что они оправдали Наше высокое доверие. Проделать вышеуказанное следует при свете дня, дабы не требовались ни свеча, ни лампа для рассмотрения, в каком состоянии пребывает упомянутый сосуд.

Еще Мы повелеваем, чтобы во времена смут или же когда угрожает дому Гиртов опасность, хозяин пригласил с собою двух свидетелей, мужей твердых и верных, давших клятву хранить тайну о самом Сокровище, а равно и о том, как оно содержится. Нашей собственной рукой и печатью сие заверено…» И так далее; думаю, этого хватит, полковник.

Гость умолк, свернул пергамент и передал хозяину, а тот убрал его в шкатулку, которую тщательно запер.

– Мужи твердые и верные, – снова заговорил гость, с улыбкой обращаясь уже к профессору и Кэмпиону. – Разумеется, строго говоря, те дни, когда дому Гиртов могла угрожать опасность, давно позади. Однако я согласен с полковником, что в данных обстоятельствах мы вправе допустить некоторую натяжку. По отношению к вам, профессор, этого требует элементарная вежливость, ведь в нашем мрачном и неприятном деле вы оказали неоценимую помощь.

Кэйри молитвенно сложил руки.

– Большей чести для меня и быть не может, – молвил он.

Кэмпион тоже хотел что-то сказать, но, подумав, промолчал.

Полковник взял со стола какой-то инструмент, похожий на маленький ломик, и первым вышел из комнаты. Остальные последовали за ним – через холл, затем по длинному, мощенному камнем коридору – в небольшой банкетный зал в восточном крыле. По пути им никто не встретился. Бранч собрал всю прислугу в задней части западного крыла, а Пенни и Бет благоразумно отсиживались в гостиной.

В зале полковник остановился и в некотором смущении повернулся к спутникам. Гость поспешил ему помочь.

– В данном вопросе, – сказал он, по привычке прокашлявшись, – мы с полковником считаем нужным соблюсти традицию. Расположение э… входа в комнату всегда сохранялось в секрете и известно только моим предшественникам и предкам полковника. Уверен, вы не обидитесь, если я попрошу ваши носовые платки, чтобы завязать вам глаза.

Профессор достал из кармана огромный шелковый платок, которым завязывать глаза было куда удобнее, чем батистовым платочком Кэмпиона. Процедура совершалась со всей торжественностью.

В любой другой ситуации подобное действо могло показаться смешным, но после недавних ужасных событий все члены маленькой группы отнеслись к традиции с полной серьезностью. Руки Вэла, когда он завязывал платок на затылке Кэмпиона, слегка дрожали, и эта нервозность передалась последнему. Сыщику и профессору предстояло разделить тайну отнюдь не заурядную. Кэмпион не забыл, какое лицо было у миссис Шеннон после того, как она заглянула в окно зловещей сокровищницы.

Профессор также, вопреки обыкновению, волновался. Разумеется, несмотря на прекрасное знание старинных традиций, он не имел ни малейшего представления о том, что его ждет.

Из темноты донесся голос высокого гостя:

– Вэл, возьмите за руку Кэмпиона, а я поведу профессора Кэйри. Полковник, пойдете первым.

Вэл взял Кэмпиона под руку, и они замкнули процессию.

– Осторожно, – предупредил Вэл, – впереди ступеньки.

Они поднялись по скрипучей деревянной лестнице. Дальше шли молча и, как показалось Кэмпиону, довольно долго. Поворотов было столько, что он уже не ориентировался в пространстве. Ему многое довелось пережить, но это странное медленное шествие действовало на нервы сильнее, чем любое другое приключение. Любопытство – вполне естественное человеческое чувство, и все же в какой-то миг Кэмпиону почти захотелось, чтобы тайна так и осталась нераскрытой.

Профессор шагал, тяжело дыша, и Кэмпион понимал, что дело не в крутом подъеме.

Вэл сжал его локоть и шепнул чуть слышно:

– Остановитесь.

Наступила тишина, потом процессия двинулась дальше. Лестница закончилась, и Кэмпион ощутил под ногами каменный пол. Затем была еще одна остановка. Откуда-то потянуло свежим воздухом и донеслось пение птиц.

– Идем, – шепнул Вэл, и они двинулись дальше. – Опустите голову. Мне придется идти сзади.

Мистер Кэмпион понял, что поднимается по узкой винтовой лестнице. Здесь было душновато и едва заметно пахло пряностями. Раздалось звяканье металла по камню, и лестница закончилась. Вэл шел вплотную за ним. Снова звяканье, и… наступила полная тишина. У Кэмпиона зазвенело в голове. Он почувствовал, что вошел в маленькое помещение, и неким инстинктивным чувством ощутил присутствие чего-то древнего и зловещего.

– Снимите повязки.

Кэмпион даже не понял, чей это голос – полковника или его гостя. Холодные пальцы Вэла развязали платок у него на затылке. Комнату пронзал необычный багровый свет, и Кэмпион машинально повернулся к его источнику – круглому окну в толстой каменной раме с кроваво-красным стеклом. Солнце светило очень ярко, и небольшая комнатка казалась наполненной сверкающими красными пылинками.

Кэмпион отвел взгляд от окна и вздрогнул. Перед ним была тайна Гиртов.

Под окном помещался – так чтобы свет падал прямо на него – маленький каменный алтарь, а перед ним стояла на коленях фигура в турнирных доспехах. Кэмпион смотрел, и сердце у него колотилось как бешеное, ничего другого он сейчас не замечал. Фигура была огромна, и ему сначала даже показалось, будто это лишь черные доспехи, изготовленные для человека гигантских размеров, но потом он увидел сковывающие запястья кандалы, а затем и руки – желтые, высохшие, скрюченные и узловатые, словно корни дерева. Меж этих рук, лежащих на алтаре, стояла Чаша, чья подлинная история пряталась за многочисленными легендами.

Она была небольшая, неглубокая, изготовлена из красного золота – такое намывали в горных реках еще до прихода римлян. Кэмпион разглядел даже следы молоточка, которым работал давно умерший золотых дел мастер… На дне Чаши, будто капли крови, алели необработанные рубины, а стерег ее самый первый мессир Гирт, давший название деревне Сэнктуэри.

Кэмпион взглянул на лицо фигуры. К его облегчению, забрало шлема было опущено. Откинув голову, Страж Чаши смотрел в окошко, в которое перед смертью заглянула миссис Дик.

В маленькой комнате с фресками на стенах и разноцветным плиточным полом царила тишина. Дверь, замаскированная под каменную кладку, была не видна.

На стене, позади коленопреклоненного Стража, висел, словно крест, огромный меч с длинной гардой.

Профессор, потрясенный красотой Чаши, даже прослезился и не пытался этого скрыть.

Глядя на Стража, Кэмпион испытывал жутковатое чувство, будто тот в любой момент может подняться, взять в иссохшие руки меч и занести над нечестивыми чужаками, что вторглись в его владения. С облегчением услышал он слова полковника:

– Если вы готовы, джентльмены…

Больше никто ничего не сказал. Гостям снова повязали платки, снова раздался лязг железа, и шествие двинулось в обратную сторону. Профессор спотыкался на лестнице, да и у Кэмпиона слегка подгибались колени. Нет, зрелище, которое они увидели, было не такое уж страшное, несмотря на жуткие узловатые руки, да и мысль о том, что одинокий мертвый рыцарь вечно охраняет свое сокровище, не вызывала ужаса. Нет, нечто зловещее таилось в самом Страже, словно он был не обычный смертный человек, и оттого Кэмпион испытывал почти суеверный трепет. Хорошо, подумал он, что Пенни ничего не знает и может спокойно жить и веселиться в доме, в чьих стенах хранятся эти странные мощи.

Они вернулись в залитый солнцем банкетный зал и молча там постояли. Наконец полковник взглянул на часы.

– Через пятнадцать минут будем пить чай на лужайке вместе с дамами, – оповестил он. – Миссис Кэйри тоже обещала прийти.

Профессор с отсутствующим видом отряхивал руки.

Одежда у всех была в пыли и паутине. Полковник занялся высоким гостем, а Кэмпион повел профессора к себе.

По дороге оба молчали, потому что в разговорах не нуждались.

В уютной комнате Кэмпиона они слегка расслабились.

– Боже праведный! – воскликнул профессор, усаживаясь в маленькое круглое кресло у окна. – Боже праведный!

Кэмпион смотрел в окно. Под деревьями поставили белый стол и садовые стулья. Бранч катил туда сервировочную тележку, на которой сверкали серебряные приборы и стоял старинный сервиз, наверное ровесник бабушки Вэла. Миссис Кэйри, Бет и Пенни в легких длинных платьях, свежие и прекрасные, любовались клумбами в дальнем конце лужайки. Мирная картинка двадцатого века, приятная, успокаивающая и очень далекая от мира, в котором они только что побывали. Дополняло ее мелодичное позвякивание фарфора – Бранч уже расставлял посуду.

В комнату бесцеремонно ввалился Лагг, неся на подносе графин, сифон и бокалы.

– Это Бранч велел вам отнести, – объявил он. – Бренди с содовой всегда на пользу.

Даже профессор – а он, уважая мнение супруги, выпивал не более стаканчика в день – с благодарностью принял напиток. Лагг топтался на месте, явно желая завязать разговор.

– Они тут о себе невесть что возомнили, – пожаловался он. – Я после обеда помогал чистить серебро одной служаночке, которая мне приглянулась, так старина Бранч все это время с меня глаз не спускал. Вот теперь пусть пересчитывает. Я просто не удержался… – И Лагг не без гордости положил на столик изящные щипчики для сахара.

– Не нужно притаскивать мне свою добычу, – брезгливо поморщился Кэмпион. – Что прикажете с ними делать?

Лагг ничуть не смутился:

– Вернете на место. Вас если и застукают – не беда. У меня-то ведь есть судимость, а у вас нету.

– Уходите. Вот продам вас в качестве модели мастеру, который придумывает детские игрушки. Кстати, после чая начинайте складывать вещи. Завтра утром возвращаемся в город.

– Значит, с делами покончено? – спросил профессор.

– Покончено. Те господа соблюдают правила. Их наемный специалист погиб, значит делу конец. Я беседовал со стариком, он уверен, что мы больше о них не услышим. Магараджа свой шанс упустил. Все же они в большей степени ценители прекрасного, чем воры. Они потерпели основательное поражение и теперь на какое-то время вернутся к европейским музеям.

– Понятно, – нахмурился профессор. – Я вот думаю…

Кэмпион понял намек и обратился к Лаггу:

– Можете возвращаться к своей Одри. Но еще одна кража – и я расскажу ей про фотографию Греты Гарбо, которую вы прячете под подушкой.

Дверь за безутешным Лаггом закрылась, но профессор молчал, и тогда заговорил Кэмпион:

– Я не понимал, почему мой драгоценный наниматель сразу не сказал мне о второй Чаше. А теперь понял. Он человек весьма консервативный и клятву давал серьезную, вот и решил, что я должен догадаться сам. Поначалу это осложнило дело, но в итоге, наверное, упростило.