Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 341 страниц)
Сердце, познавшее печаль, испугается счастья.
«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 20
Глава 20
Они задышали в унисон
Вечером, когда Мира с Ратмиром вошли в квартиру, Аиша выглянула из своей комнаты и, как котёнок, бесшумно двинулась в их сторону.
Розовый единорожка волочился хвостиком за своей маленькой подругой по всей квартире. Девочка крепко держалась за его рог, словно это была рука настоящего друга.
Следом за Аишей показалась и Светлана с привычным тугим пучком на затылке, готовая передать пост Ратмиру и как можно скорее уехать домой.
Её строгий взгляд в сторону Миры за эти несколько дней нисколько не потеплел. Женщина, поправив очки, оглядела гостью с ног до головы, словно они виделись впервые, и, доложив Ратмиру, как прошёл вечер с Аишей, уехала.
Как только за Светланой захлопнулась дверь, Мира, по-прежнему стоя в коридоре, произнесла:
– Я ей не нравлюсь.
Ратмир и бровью не повёл.
– Ей никто не нравится.
– Ошибаешься, – вырвалось у Миры.
– Интересно, кто ж этой холодной даме по душе?
– Ты, – последовал ответ. – Это очевидно.
Ухмыльнувшись, Ратмир взял Аишу за руку, и они втроём вместе с единорожком направились на кухню.
Мира, забежав в ванную, вскоре появилась там же.
– Ты голодная? – спросил Ратмир дочь.
Девочка отрицательно мотнула головой.
– А я вот голодный.
Мира удивилась.
– А почему тогда отказался ужинать? Нина ведь сразу предложила, как только ты вошёл в дом.
Он обернулся к ней через плечо.
– А кто б тогда составил компанию этой миледи?! – И легонько нажал указательным пальцем на нос дочери. – По вечерам мы одна команда.
Ратмир неожиданно посадил Аишу на шею, и девочка, радостно свесив ножки и обхватив ручонками голову отца, задорно посмотрела на Миру сверху вниз.
Серо-зелёные глазки радостно засверкали. На пухлых розовых щёчках появились ямочки. Кудряшки, выбившиеся из пучка на макушке, наподобие антенн торчали во все стороны.
Когда Ратмир вдруг начал крутиться, вертеться, дёргаться и прыгать, Аиша радостно завизжала во всё горло, вцепившись в шею отца, как в спасательный круг. Он крепко держал в руках ножки, свисавшие ему на грудь, и Аиша чувствовала, что находилась в полной безопасности. И просто наслаждалась столь весёлым и милым моментом.
Когда голос ребёнка утих, – Ратмир позволил им с единорогом небольшую передышку – Мира с улыбкой на лице аккуратно обошла их и подошла к холодильнику. Но прежде, чем открыть его, обернулась к Ратмиру.
– Можно открыть? – смущённо произнесла Мира.
– Что? – пробормотал Ратмир, переведя внимание с дочери на неё.
Недоумение отразилось на его лице, которое впервые за долгое время выражало радость.
– Холодильник, говорю, можно открыть?
– Разве такое спрашивают? – изумился он. – Ты всегда была такой чудно́й? В моём доме ещё никто не спрашивал разрешения открыть холодильник.
– Мне кажется, в твоём доме редко бывают гости.
– И то верно.
– Значит, я первая, – прошептала она и, повернувшись к нему спиной, открыла дверцу.
Полки холодильника были забиты разнообразными продуктами, и Мира моментально прикинула, что из этого можно приготовить на скорую руку.
На глаза попались помидоры и яйца, отчего Мира, развернувшись к Ратмиру с Аишей лицом, победоносно произнесла:
– Я с удовольствием приготовила бы нам шакшуку!
– Эм… – Ратмир уставился на неё так, будто судорожно вспоминал значение необычного слова.
Мира вздохнула.
– Да обычная яичница с помидорами. А, ну конечно, ты ж не из простого народа.
– А, точно. – Он прищурился. – Только не говори, что придётся есть прям со сковороды.
Но когда девушка радостно расплылась в улыбке до ушей, он обречённо прикрыл глаза.
– Естественно. В чём смысл, если как все есть из тарелки и вилкой?
Мира уставилась на него, как на инопланетянина, а затем, махнув рукой, начала доставать нужные продукты.
Ратмир приподнял голову и взглянул на дочь. Та крепче обхватила широкую шею отца.
– Будешь с нами есть?
Аиша кивнула в знак согласия, довольно улыбнувшись.
Ратмир нарочито сделал серьёзное лицо, замаскировав под ним хорошее настроение.
– Не ты ли пять минут назад ответила, что не голодная?
Аиша по-детски невинно уставилась на него, а затем положила свою голову на голову отца.
Ратмир рассмеялся.
– Моя дочь!
Мира мимолётно обернулась на низкий грудной смех Ратмира, не заметив, как и сама улыбалась вместе с ними.
– Ты готовить-то хоть умеешь? – Ратмир подошёл к ней со спины.
Девушка к этому времени начала промывать помидоры, зелень.
– Как пахнет, боже! – довольно воскликнула Мира, поднеся к носу кинзу.
– Травой, – спокойно произнёс Ратмир, не видя в её восхищении ничего удивительного.
Он одним рывком приподнял дочь над головой, и через мгновение ножки девочки наконец коснулись пола. Ратмир обратился к ней, не отпуская руку:
– Можешь пока поиграть с игрушками, а я позову, как только Мира приготовит сложнейшее и величайшее блюдо всех времён и народов, – съязвил Ратмир столь тёплым и мягким голосом, что Мира, стоявшая к нему спиной, с трудом сохранила спокойное выражение лица.
Аиша согласно кивнула и вышла из кухни.
Проворные женские пальцы тем времени вовсю шинковали продукты на деревянной доске.
– Может, тебе станет спокойнее, если я скажу, что мой отец ни разу не оставался голодным и всегда был доволен стряпнёй дочери.
– Это обнадёживает, – произнёс Ратмир тихо. – Я мало о тебе знаю, точнее, почти ничего не знаю, но как ты так живёшь?
– Не поняла? – спросила Мира, резко подняв голову и обернувшись в его сторону.
– Твой отец, – пояснил Ратмир, – он, как я понимаю, неделями или даже месяцами отсутствует дома. Разве тебе не страшно? – вопрос прозвучал настолько наивно и отчасти искренне, что Мира засомневалась, точно ли его задал Ратмир.
Тот Ратмир, которого она знала, разве был на такое способен? Но, учитывая последние обстоятельства и то, как стремительно менялось всё вокруг, быть уверенным в чём-либо становилось по-настоящему сложно.
– Страшно, – призналась Мира более низким спокойным голосом.
Ратмир молча вгляделся в её профиль, и, когда девушка подняла глаза, их взгляды пересеклись.
– Работа есть работа, – сказала Мира. – Даже будучи ребёнком, я это прекрасно понимала. Отец – судовой врач, и этим всё сказано. Он хирург до мозга костей. Благодаря работе он сумел пережить уход Мерьем, моей мамы. Видит бог, это далось с огромным трудом. Как я могу просить человека бросить своё дело и сидеть дома только потому, что побаиваюсь оставаться одна? Скорее он с ума сойдёт, оказавшись вдали от профессии.
– Дяди, тёти? – предположил Ратмир. – Неужели никто не пытался помочь? – и, не дожидаясь ответа, добавил: – Почему никто не изъявил желания взять тебя под крыло? Как я понимаю, ты с детства одна… – Ратмир замолчал, осознав, к какой нелёгкой теме подвёл девушку, судя по её потерянному виду и резко погрустневшим карим глазам. Но он ошибся.
Её это никак не задело. Но любое воспоминание о матери трогало каждую струнку души Миры, и это отчётливо чувствовалось изнутри.
– У отца никого нет, и у мамы тоже.
Ратмир, сев за стол, изумлённо посмотрел ей в затылок.
– В смысле, совсем никого?
– Они выросли в детском доме. Были хорошими друзьями. Или, как отец однажды признался, мама была и есть его единственный верный друг с тех самых пор. Он ни в ком не сумел найти такого же сердечного тепла и такой же поддержки, какие нашёл в ней. – Мира вздохнула, параллельно занимаясь готовкой. – Покинув детдом, они связали свои жизни. И стали друг другу не просто самыми близкими и родными людьми, а целым миром.
– Они детдомовские? – Ратмир был поражён до глубины души.
Он посмотрел на Миру, и она уловила этот мимолётный взгляд, полный понимания и сочувствия.
И опять-таки, это не сходилось с тем образом Ратмира, который успел укорениться у неё в голове.
– У твоего отца достойная профессия, он хирург. И всего добился сам. Будучи детдомовским ребёнком, без родителей, опоры и поддержки в жизни. Я… – он слегка покачал головой. – Это впечатляет.
Мира мягко улыбнулась, ощутив прилив сильнейшей нежности к родителям. На сердце потеплело, как от прихода долгожданной весны.
– Они были настоящими друзьями. Им удалось не просто понять, кем они хотели быть и куда двигались, но и кого стремились видеть рядом с собой. Мама с папой выбрали друг друга с самого детства, представляешь? Два человека без родителей смело пошли по жизни вдвоём. Меня знаешь, что поражает? То, как они сумели пронести тёплые чувства через детский дом! Каждому ясно, что там и морально, и физически неимоверно тяжело. А это ещё в те годы! Папа рассказывал, как они часто оставались голодными, терпели грубость и хамство, они были слабыми и беззащитными. И при этом храбро защищали друг друга. Они не сломались, они любили. Сейчас, вспоминая то, что они рассказывали о своём детстве, я понимаю, что детства, как такового, у моих родителей не было. Они были маленькими взрослыми детьми, готовыми летать по жизни, не успев обзавестись крыльями.
Ратмир поникшим голосом произнёс:
– Никогда бы не подумал, что люди могут испытывать такие сильные чувства.
– Честно говоря, я тоже. Но мои родители тому пример: люди могут любить, притом сильно и всю жизнь. Учитывая наш мир, его жестокость и холодность, это удивительно…
– Удивительно, – пробормотал Ратмир, безотрывно смотря на Миру, которая стояла лицом к нему, облокотившись о столешницу. – Я тот самый человек, который никогда не принимал и сторонился любви. Для меня это ненужное чувство, добавляющее уязвимости… – Он попытался подобрать правильные слова. – Сложно принять то, что любовь в силах исцелить, помочь, поддержать.
Мира усмехнулась, покачав головой. Его слова не вызвали доверия.
– Твоя маленькая Аиша, твоя красивая и добрая дочь, самое настоящее подтверждение того, что ты и твоё сердце прекрасно знаете чувство любви. Разве стоит считать себя бесчувственным? Ты будто боишься показать любовь, когда она загорается в твоих глазах, стоит тебе увидеть дочь. В любви нет ничего постыдного. И да, любить не страшно. Поэтому если есть возможность не таить чувства под маской, то не носи её. Это притворство влияет на твоё поведение, в результате ты становишься агрессивным и отталкивающим.
Мира виновато прокашлялась, понимая, что простое приготовление шакшуки оказалось не столь простым. Почему вдруг она начала читать нотации Ратмиру? Она была удивлена этому не меньше него.
Ратмир, усмехнувшись, закинул голову назад.
– Ну ты, видимо, ещё долго собираешься упрекать меня в том, что я несколько раз повысил на тебя голос.
Мира рассмеялась. Искренне. Громко.
А затем приподняла руку, в которой держала нож, и сделала в воздухе несколько воображаемых петель.
– Вообще-то, ты меня доводил и морально истощал, как самый настоящий вампир!
– Ну прям… – пробормотал Ратмир, стараясь не улыбнуться.
Мира, закатив глаза, резко перескочила на другую тему, аккуратно уточнив:
– Не было никаких вестей?
Ратмир понял, что она имела в виду, и как можно более спокойным тоном ответил:
– Пока нет. Но нужно поторопиться, пока тебя не попытались похитить снова. – Он сухо улыбнулся. – Как я понимаю, блюдо величайшего повара готово, – поспешно произнёс он, поймав недоброжелательный взгляд. – Позову Аишу.
– Интересно, тебе говорили, что ты ведёшь себя, как… – Мира замолчала, задумавшись о том, какое слово могло в полной мере передать его образ.
– Засранец? – предположил он, резко повернувшись к ней лицом.
Она улыбнулась.
Нет, её слово всё же было далеко от этого, но стоило признать, предположение не из худших.
– Идеально, – сказала она с довольным видом.
– Идеально… – проворчал Ратмир, направившись в комнату дочери. – В моём же доме меня оскорбляют.
Мира вновь улыбнулась.
– Напомню, что ты сам себя так назвал, – произнесла она громко ему вслед.
– Можно было и не соглашаться со мной, – буркнул он, резко высунув голову из дверного проёма.
Мира рассмеялась, теперь стало ясно, в кого эта привычка у маленькой Аиши.
Ратмир вернулся через несколько минут и сообщил, что Аиша уснула.
Не спеша подойдя к столу, недоверчиво посмотрел на сковороду с шакшукой. Рядом лежали подогретый хлеб, сыр и салат из овощей. Приятный аромат наполнил кухню, вызывая приток слюны.
Он заметил, что на столе отсутствовали тарелки и вилки.
– То есть я… – медленно протянул он, – точнее мы, сейчас… – он сделал паузу и поднял на девушку недоумённый взгляд, – будем есть из одной сковороды?
Губы Миры сложились в тонкую линию, она скрестила руки на груди и победоносно кивнула.
– Интересно, для чего были созданы тарелки? – Сарказм лился через край. – Надо обязательно включать древнего человека? Есть прямо из сковороды, да ещё и руками!
Негодование из-за нелепой мысли, что ему, взрослому мужчине, выросшему в достатке, надо было есть варварским способом, голыми руками, да ещё и из одной сковороды, возрастало с каждой секундой.
– Я на такое не подписывался, – Ратмир подошёл к Мире, чтобы достать с верхней полки шкафа за её спиной тарелку, но девушка загородила собой путь, не желая давать прохода.
Он изумлённо покосился, удивившись непоколебимому и спокойному виду хрупкого силуэта. Его позабавил факт того, что смущённость Миры от пребывания в его квартире сменилась смелостью: взять тарелку с полки шкафа в собственном доме неожиданно оказалось невозможно из-за препятствия под названием «Мира».
– Мы будем есть из одной сковороды, – деловито отчеканила она так, будто диктовала непутёвым детям домашнее задание. – Руками. Макая хлеб в шакшуку. А потом, – она специально понизила тон, – с большим удовольствием будем наслаждаться этим замечательным вкусом. – Её лицо просияло от прекрасной мысли. – Давай представим, что сейчас утро, мы на берегу моря, ну, например, в Турции! – Встретив непроницаемый взгляд Ратмира, она поспешно добавила: – Ну, я кроме Турции нигде не была. Так вот, представим, что встречаем новый спокойный день за столиком какой-нибудь уютной кафешки на берегу Босфора и наслаждаемся шакшукой! – Мира осеклась, призадумавшись. – Эм, вообще, там подобное блюдо называется вроде менеменом и готовится немного по-другому. Ну и ладно! Кстати, а оливки есть? – не дождавшись ответа, она подошла к холодильнику, чтобы исследовать его ещё раз.
Ратмир удивлённо приподнял брови, слушая тираду девушки.
– Не люблю оливки и тем более терпеть не могу есть без приборов, – отрезал он недовольным тоном и подошёл к холодильнику.
Мира всем телом почувствовала то мизерное расстояние, что их отделяло, и как холод, исходивший от холодильника, встретился с теплом от стоящего позади неё человека.
Впервые ей удалось настолько близко и открыто всмотреться в его чёрные, как сама тьма, глаза.
И понять, а точнее признать то, что они красивы настолько же, насколько и устрашающи.
Что-то изменилось в воздухе.
Накалилось.
Вспыхнуло.
То ли участилось дыхание, то ли жар неожиданно обдал её тело, но она открыто почувствовала его близость. Мужскую близость.
Ратмир.
Застигнутая врасплох собственной реакцией на присутствие человека, который до этого момента казался холодным, она попыталась отстраниться.
Застывший взгляд Ратмира не передавал того, что в ту секунду он испытал похожие чувства.
Попытка Миры обойти его не удалась.
Он интуитивно, без раздумий, схватил её за запястье и одним рывком прижал к себе. Неожиданно уткнувшись лицом в мужскую грудь, она затаила дыхание, как птичка в клетке. Мира готова была поклясться, что расслышала учащённое сердцебиение не только своего сердца.
Кое-как сделав несмелый вдох, она почувствовала знакомый, с древесными нотками, аромат мужского парфюма и запах табака.
Сердца двух неподвижных людей забились в унисон.
Мира положила руку на грудь, где билось его сердце, и отчётливо почувствовала взволнованное биение под тканью серой футболки.
Осознав, что произошло, Ратмир поспешно отпустил её руку.
И сделал шаг назад.
Ни один из них и представить не мог, что такой момент мог произойти.
Слишком неожиданно.
Слишком сильно.
Слишком эмоционально.
И это длилось от силы минуту, не больше.
Она так же отшатнулась от него, сделав шаг в противоположную сторону.
Не понимая, как себя вести и что можно было произнести в такой ситуации, Ратмир прочистил горло. Сказать, что он был ошарашен столь мальчишеской реакцией на девушку, значило не сказать ничего. Словно он впервые оказался рядом с женщиной и откровенно возжелал близости с ней.
«Инстинкт. Всего лишь инстинкт. Успокойся», – нервно подумал он и разозлился ещё сильнее, ощутив в собственных словах тень лжи.
Мира была смущена не меньше него.
Её взгляд блуждал по полу, не осмеливаясь подняться выше.
Но через пару секунд появились долгожданные силы, и будто открылось второе дыхание. Она про себя посчитала до трёх и, собрав разрозненные мысли воедино, наконец, подняла смущённый взгляд и посмотрела на Ратмира в упор.
Немного неловко. Но честно.
Она сама не поняла, как спокойный голос нарушил затянувшуюся тишину:
– Садись, остывает.
На секунду Мире показалось, что он откажется и уйдёт.
Каково же было её удивление, когда, окинув взволнованную девушку сдержанным взглядом, пытаясь удостовериться, в порядке ли она, он молча уселся за стол.
Ни тарелок, ни приборов.
Долго не раздумывая, она села напротив него. Пытаясь игнорировать спутанные мысли, не позволявшие трезво рассуждать, Мира положила перед ним несколько ломтиков подостывшего хлеба.
Она приступила к трапезе, озвучивая на ходу движения.
– Берёшь хлеб, – послышался хруст зернового ломтика. – Отламываешь кусочек и макаешь в томатную пасту, а затем и в желток шакшуки, – и воодушевлённо воскликнула: – Вуаля, приятного аппетита!
Девушка, на щеках которой по-прежнему играл румянец, наигранно положила кусочек в рот и закрыла от удовольствия глаза.
Давно она не ела это простейшее блюдо. И с нескрываемым удовольствием Мира принялась уплетать его, позволяя каждой мышце лица передать то наслаждение, что она испытывала.
– А затем руками, – подчеркнула она последнее слово, – берёшь огурец или помидор. Вот тебе и вкусный лёгкий ужин перед сном!
Ратмир, усмехнувшись столь детской реакции на еду, осторожно последовал её примеру.
Когда он отломил кусок хлеба и макнул в шакшуку, вкусив первый кусок, то специально закрыл глаза, как она, чтобы в полной мере ощутить буйство вкуса.
И не прогадал.
Улыбка медленно расплылась по его лицу.
– Нравится? – спросила она, догадываясь об ответе.
Он кивнул, взявшись за второй кусок.
– Эй-эй, мне тоже оставь! – воскликнула она, заметив, как Ратмир отломил слишком большой ломтик хлеба и захватил им чуть ли не половину сковороды.
Ратмир рассмеялся, заметив, как изящные тонкие брови взметнулись вверх.
– Сама виновата, – пробормотал он, не понимая, почему, как мальчишка, радовался её реакции. – Надо было подумать заранее, что такая еда могла понравиться такому засранцу, как я!
Мира довольно улыбнулась, не веря своим ушам.
У тайны есть одно качество: рано или поздно обретать очертания, в которых проявится лицо предателя.
«ПРЕДНАЧЕРТАННАЯ» | ГЛАВА 21
Глава 21
Прости, что разочаровал
Впервые за долгое время домочадцы решили провести безветренный весенний вечер во дворе. В беседке около дома был накрыт стол в окружении мягких тёмно-изумрудных кресел. Тепло от мангала и аромат жареного мяса распространялись в воздухе. Маленький серебристый самовар блестел во главе стола.
На бескрайнем синем небе не было ни единого облачка, вечернее солнце готовилось к закату, озаряя окрестности дома последними яркими лучами уходящего дня.
Пока Нина нарезала хлеб, Мира сходила за тёплыми пледами на случай, если ветер всё же напомнит о себе, а затем вернулась на кухню за подносом с гранёными стаканами.
К апрелю двор всё ещё не спешил преображаться. Однако снег уже успел сойти, и зимние вещи потихоньку заменялись на весенние. По словам Махиры, буквально два-три месяца, и вдоль стен расцветут небывалой красоты розы. Им всегда удавалось стать настоящим украшением двора, придавая загородному дому особую прелесть. А затем заблагоухают и лилии.
К лету железная беседка, обвитая плющом, защитит гостей от ярких лучей солнца и хулиганистого ветра. Не пройдёт много времени, как зелёные листья плотной пеленой накроют этот маленький домик, и он станет местом для ежедневных посиделок.
Наступало любимое время года Ибрагима Асадовича и Махиры. Когда большую часть времени они могли проводить на свежем воздухе. И он, замечая мельчайшую радость, которую испытывала его жена, принимал это как благословение небес.
Да, с каждым днём состояние Махиры заметно ухудшалось, но он не мог не заметить ту искру, что вспыхнула в женщине с появлением Миры.
И сердце его, измученное болью, начинало чувствовать проблески радости.
Взяв у Миры плед, он укутал им Махиру. Несмотря на то что все были тепло одеты и прекрасно понимали, что ещё рано собираться в беседке, они всё-таки решили исполнить желание Махиры. Ей хотелось выбраться из спальни. Хотя бы сегодня.
Вечерняя свежесть быстро дала о себе знать, Махира озябла. Стоило солнцу скрыться за горизонтом, как сразу же наведалась вечерняя апрельская прохлада.
На столе расставили готовые блюда, и Ибрагим Асадович попросил Нину остаться и поужинать с ними, желая посидеть в семейном кругу. Она с радостью согласилась, и глаза-бусинки ярко сверкнули на круглом розовом лице.
Разговор за столом шёл обо всём понемногу: то Мира рассказывала об отце и его дальних плаваниях, то Нина вспоминала прошлое, где маленький Иван с Лейлой резвились и шалили, то Махира подключалась, с удовольствием поддерживая приятные воспоминания, заставляя тем самым сидящих вокруг неё сиять радостью.
Ужин становился поистине семейным, а смех Миры только громче.
Ибрагим Асадович добродушно улыбался, не в силах нарадоваться тёплой обстановке. Такие моменты прошлого, казалось, уже не вернуть, но по воле Всевышнего он вновь стал их свидетелем. Махира, укутанная аж двумя пледами и выглядывавшая из-под них, как белка из норы, рассказывала об озорстве Лейлы, Ивана, Сюзанны и Дженка, которые переворачивали дом вверх дном, стоило этим озорникам остаться одним.
– А передний зуб отсутствовал, – продолжила рассказ женщина с тёплой грустью в голосе. – Она выглядела смешной и милой, моя девочка. А из-за того, что Сюзанна частенько подшучивала над ней, Лейла однажды решила перестать смеяться. А для ребёнка, полного сил и энергии, с лица которого никогда не сходила улыбка, молчание требовало немалых усилий.
– И тогда включился Иван, – вспомнила Нина, задумчиво качнув головой. – И как думаешь, Мира? Этот негодный мальчишка решил, что не позволит случиться такой несправедливости, и следующие часы превратились для Лейлы в настоящую пытку! Он всячески пытался рассмешить молчунью: то корчил рожицы, то щекотал, то ещё что-то, и так…
– Она не выдержала, – продолжила Махира, заметив, как Нина сделала паузу, позволив ей закончить вместо неё. – Сладкий смех моей девочки разлетелся по всему дому! Это было прекрасно, боже мой! – Из груди Махиры вырвался сладостный вздох, воспоминания минувших дней кинолентой пробежали перед глазами, представ в ярких красках, словно всё это произошло на днях. – Смешная девчуля Лейла без переднего зуба и с ямочками на щеках, полная жизни, залилась громким смехом. Это было прекрасно!
Но грусть оказалась сильнее, и радость во взгляде Махиры быстро сменилась осознанием того, что всё это в прошлом. Далёкое прошлое, от которого всего на секунду стало тепло, а затем до ужаса холодно. Но Ибрагим Асадович, да и другие, сидящие за круглым столом, оказались свидетелем прекрасного мгновения: печальные глаза на исхудавшем лице больной женщины впервые за долгое время озарились радостью. Это было настолько важно для главы семейства, что хотелось запечатлеть каждую долю секунды этой восхитительно нежной улыбки на лице супруги.
– Ох, как бы хотелось на них посмотреть! – воскликнула воодушевлённая Мира, поедая овощной салат. И тут у неё возникла идея. – А можно посмотреть детский альбом? – обратилась она к Махире.
– Конечно, милая, – без раздумий ответила та. – Они в шкафу Лейлы, на верхних полках. Если хочешь, можешь принести их, и мы вместе посмотрим.
– Можно? – пробормотала Мира, крайне удивлённая разрешением заглянуть туда.
Это единственная комната в доме, закрытая на ключ, и за всё время ей только один раз довелось побывать в ней. И закончилось это далеко не лучшим образом.
Нина достала ключ из кармашка фартука и с мягкой улыбкой на лице, словно понимала, о чём Мира могла задуматься, протянула его девушке.
Мира взяла ключ и радостно вскочила на ноги.
– Тебе не хочется морса? – спросила Нина, когда девушка направилась в сторону дома.
– Не-а, – ответила она, обернувшись через плечо. – Если хотите, я могу принести с кухни.
– Нет, ты иди за альбомами, а я принесу морс.
Войдя в дом, Мира направилась к лестнице. С наступлением вечера заметно потемнело, и дом утопал во мраке.
Свет горел только на кухне и в гостиной.
С тех пор как Махира начала с трудом переносить яркий свет, полумрак в доме стал обычным явлением и уже не вызывал ни у кого удивления. Но Мире всё равно было неуютно. Особенно когда она подходила к лестнице, где было достаточно темно. В голове сразу возникали неприятные фантазии, что сейчас из-за угла кто-то выскочит и нападёт на неё.
Мысленно укорив себя за детские глупости, что наводили на неё ненужную панику, она прибавила шаг и начала подниматься по широкой дубовой лестнице.
Просторный коридор третьего этажа вновь поприветствовал гостью витавшим в воздухе ароматом ванили.
Мира проходила мимо библиотеки Ибрагима Асадовича, когда услышала доносящийся из неё знакомый мужской голос. И принадлежал он не хозяину дома – Ибрагим Асадович в это время находился в беседке.
В библиотеке был Дженк.
Больше всего её удивило не то, что он находился в кабинете отца, куда дети обычно не заходили, а то, что Дженк, чей голос проходил сейчас даже сквозь стены, был в ярости. На секунду Мира с непониманием замерла, вспомнив, что он должен был уехать следом за Сюзанной, которая, по словам Нины, решила встретиться с подругой детства по имени Диля.
Но он каким-то образом оказался дома, на третьем этаже в библиотеке отца, и теперь на кого-то кричал по телефону.
– Что было сложного в этом?! Ну что?! – чёткий голос, полный негодования, доносился через дверь.
Мира прислушалась. Ноги приросли к полу, внимание сосредоточилось на раздражённом оре.
Что Дженка довело до такого состояния?
Мира редко пересекалась с ним, и тогда Дженк вёл себя спокойно и не донимал её. Хотя после первой встречи создалось чёткое ощущение, что он, как и Сюзанна, будет всячески вредить и выплёскивать яд в сторону нежеланной гостьи. Если не словами, то своими действиями. Но этого, как ни странно, не происходило. Каждая встреча с ним заканчивалась одинаково: Дженк молча пропускал Миру вперёд и ухмылялся ей вслед. Или же, если это случалось в присутствии Сюзанны, он откровенно забавлялся тем, как Мира выводила его старшую сестру из равновесия одним своим присутствием, заставляя Сюзанну шипеть словно змею.
Укорив себя за некрасивое поведение, Мира уже собралась отойти от двери библиотеки и направиться к комнате Лейлы, но снова замерла на месте.
Застыла.
И нервно сглотнула.
Не это она ожидала услышать.
Не это.
– Отрабатывайте ссаные деньги! Я не собираюсь за вас делать грязную работу!
Голос Дженка становился всё яростнее, будто он готов был растерзать на куски того, кто довёл его до бешенства.
– Сложно было скрутить руки?! МНЕ ВАС УЧИТЬ, КАК РАБОТАТЬ, СУКИНЫ ДЕТИ?!
Бешеное сердцебиение отдало Мире в уши, едва не оглушив её: голос Дженка показался неожиданно далёким.
Мира резко отошла от двери в библиотеку и поспешила в комнату Лейлы. Дрожащей рукой она быстро открыла дверь, а затем, запершись изнутри и глубоко дыша, прислонилась к ней спиной. Сердце, походившее в этот момент на испуганную птичку в железной клетке, бешено колотилось в груди.
Дженк продолжал на кого-то орать, но слова различить уже не удавалось. Да и не хотелось.
Зажмурившись и закрыв уши руками, Мира начала мысленно считать, пытаясь взять эмоции под контроль. Но в голове вновь зазвучали гневные слова: «Так сложно было скрутить руки?!»
Речь шла о попытке похищения?
Её похищения?!
– Глупости, – нервный смешок сорвался с её губ.
Пытаясь успокоиться, Мира тряхнула головой, избавляясь от непрерывно звучащей фразы. Затем она вдохнула полной грудью и вновь начала мысленный счёт.
Мире необходимо было успокоиться, и чем раньше она это сделает, тем будет для неё лучше.
«Дженк и похищение?» – в панике подумала она, вновь сбившись со счёта.
До десяти она так и не дошла.
Мира подняла голову, почуяв в воздухе приятный аромат цветов. Несмотря на то что со дня смерти Лейлы здесь никто не жил, ей нравилось ощущение «жизни», витавшее в комнате, словно это место каждый день принадлежало живому человеку, который проводил в нём много времени.
Расцветший каланхоэ на письменном столе напомнила о неприятном инциденте с Ратмиром. Думать об этом Мире не хотелось.
Она прошла к шкафу цвета слоновой кости и открыла дверцы.
Как и в квартире Ратмира, на многих вешалках висела одежда с бирками. Их Лейла не надевала. На полках лежали аккуратно сложенные свитера и джинсы.
Ни единой пылинки, каждая вещь занимала своё место. Нина по указанию Махиры внимательно следила за чистотой в комнате покойной, поэтому о пыли и речи не могло быть.
Мира заметила альбомы на полке на уровне глаз. Рядом с ними стояла чёрная коробка, занимавшая большую часть пространства. Вместо альбомов Мира потянулась именно к ней. И она сразу поняла почему: такая же коробка приснилась ей ещё до приезда в дом Ибрагима Асадовича.
Мира достала её и села на край кровати. Ненароком посмотрев в сторону двери, она отметила, что крики из библиотеки стихли.
Её любопытство взяло верх, и Мира, сняв крышку, заглянула внутрь.
Первое, что попалось ей на глаза, были мелкие личные вещички Лейлы: заколки из жемчужин, небольшая шкатулка из-под золотых колец и серёжек, всевозможные браслеты, на дне лежали различные открытки с тёплыми пожеланиями, которые девушка, по всей видимости, сохранила на память.
Быстро просмотрев открытки, какие обычно прикладывают к букетам цветов, Мира заметила, что имя Ратмира нигде не упоминалось.
Но зато встречалось имя Тимур.
«Не грусти, тебе не идёт».
«Поздравляю с бракосочетанием. Взаимной любви и нежности!»
«Спасибо за дружбу! В ней я обрёл себя».
Рыться в вещах Лейлы изначально не было в планах у Миры, но неведомая сила заставила продолжить исследование содержимого коробки. В руки попали маленькие, слегка размытые фотографии размером десять на десять сантиметров, лежавшие среди заколок.
