Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 239 (всего у книги 341 страниц)

Хотя мозг Кэмпиона по-прежнему был занят обстоятельствами смерти Пола, он подметил еще одну особенность Ричи: свои слова хозяин кабинета сопровождал длинными, размашистыми и совершенно бессмысленными жестами. Кэмпион начинал догадываться, почему нетерпимый Джекоби Барнабас с портрета в приемной был столь невысокого мнения об этом племяннике.

Ричи еще не оправился от потрясения, но привычная обстановка отчасти вернула ему душевное равновесие. Повертев головой, он поймал взгляд мистера Кэмпиона и смущенно улыбнулся:

– Торчу здесь вот уже двадцать лет и занимаюсь нескончаемым чтением.

Это признание застало Кэмпиона врасплох.

– И что, никаких поблажек за хорошее поведение? – сорвалось у него с языка.

Ричи отвел глаза, и Кэмпион впервые почувствовал какую-то неискренность в его поведении.

– Случается, вырываюсь отсюда, – буркнул он. – На недельку-другую, когда удается. Почему бы не развеяться? А так… надо чем-то зарабатывать на жизнь. – Тон Ричи стал почти сердитым, и Кэмпион едва не начал извиняться.

Появилось неприятное ощущение: этот человек что-то скрывает. Кэмпион поскорее отмахнулся от нелепой мысли, но ощущение осталось.

Ричи яростно дымил сигаретой, сплющив ее и неуклюже зажав между длинными пальцами с крупными костяшками.

– Сильная личность, – сказал он, и взгляд его синих глаз вновь остановился на лице Кэмпиона. – Всегда быстро двигался… делал глупости. Но чтобы вот так вдруг умереть… ужасно! Скажите, вы кого-нибудь любили?

Ошеломленный мистер Кэмпион пробормотал в ответ что-то невразумительное.

– Не понимаю. – Длинная костлявая рука Ричи вновь описала в воздухе дугу. – И никогда не понимал. Пол не любил Джину… как это ни странно. А Майк – хороший парень.

Кэмпион пытался найти связующее звено между этими сумбурными фразами. В этот момент на лестнице послышались шаги.

Ричи вскочил.

– Мисс Марчант, – объявил он, скрылся за дверью и тут же вернулся вместе с очень милой девушкой.

Судя по лицу, она не так давно плакала, да и сейчас ее глаза оставались на мокром месте. Едва взглянув на мисс Марчант, мистер Кэмпион мысленно согласился с участливыми словами Ричи в ее адрес. Почему именно эта невысокая светловолосая скромная девушка с большими испуганными глазами и умным лицом стала «первооткрывательницей» трагедии, пережив ужасные минуты? Чем провинилась она перед судьбой?

Ричи представил их друг другу. В присутствии мисс Марчант он вел себя непринужденнее и уже не так размахивал руками. Он умел очаровывать своей мягкостью.

– Располагайтесь, – предложил Ричи, беря ее за руку и подводя к стулу. – Познакомьтесь с мистером Кэмпионом. Очень умный человек и к тому же не из полиции. – Взглянув на девушку, Ричи почувствовал, что она вот-вот снова расплачется, и молча вложил ей в руку большой белый носовой платок. – А теперь мистер Кэмпион немного с вами побеседует, – сказал он, опускаясь на корточки между стульями.

Пыльные половицы его ничуть не смущали.

– Мисс Марчант, прошу самым искренним образом простить меня за беспокойство, – начал Кэмпион, подаваясь вперед. – Представляю, как вам мучительно снова возвращаться к этой теме. Но вы окажете мне и мистеру Барнабасу большую услугу, ответив на несколько вопросов. Я вас надолго не задержу.

Девушка сделала довольно жалкую попытку улыбнуться.

– Я не возражаю, – кивнула она. – И даже рада на время скрыться от всех. Что вас интересует?

Мистер Кэмпион прикидывал, как поосторожнее начать расспросы. Такие разговоры легкими не бывают.

– Когда утром вы отправились в стальную комнату, ключ вам дала мисс Керли или вы сами взяли с ее стола? – наконец спросил он.

– Я… сама взяла. У нее на столе сзади, в нижнюю часть крышки ввернут крючок. Ключ висел там. Он там всегда висит.

– Понятно. Значит, вас попросили за чем-то сходить вниз, вы взяли ключ и сразу же спустились в подвал?

– Да. Но все это я уже рассказывала коронеру.

От волнения голос мисс Марчант звучал выше обычного, и мистер Кэмпион коснулся ее руки, стараясь успокоить.

– Я это знаю. И я вам очень признателен за то, что вы повторяете свой рассказ мне… Продолжим. Когда вы отперли дверь и вошли, что вы сделали дальше?

Девушка глубоко вздохнула:

– Я включила свет. А потом… думаю, я закричала.

– Так. Понятно… – Тон мистера Кэмпиона стал предельно серьезным. – То есть тело мистера Бранда вы увидели сразу?

– Да. Он лежал у самой двери. Я чуть не споткнулась о его ногу. Это было еще в темноте. А потом я зажгла свет и увидела…

Ричи кивнул ей и нелепо взмахнул рукой, предлагая девушке воспользоваться платком. Жест был настолько комичным, что мисс Марчант, круглые глаза которой были полны слез, не удержалась от смеха. Правда, смех тут же стих.

Мистер Кэмпион осторожно продолжил расспрос:

– Мисс Марчант, позвольте дать вам совет. Надеюсь, он вам очень поможет. Постарайтесь думать о том, на чье тело вы наткнулись, не как о знакомом вам человеке, под началом которого вы работали и которого часто видели, а как о… предмете. Или о весьма неприятной сцене, которую вам пришлось лицезреть. Когда вы впервые его увидели, что поразило вас сильнее всего?

Мисс Марчант взяла себя в руки. Наверное, ее задело, что мистер Кэмпион говорит с ней как с ребенком, а не как с молодой современной женщиной, пусть и всего лишь восемнадцатилетней.

– Цвет лица, – ответила она.

Мистер Кэмпион медленно втянул в себя воздух.

– Его лицо было розовым, – продолжила девушка. – Я не сразу поняла, что он мертв. Подумала, с ним случился апоплексический удар или что-то еще и он упал. Я подошла ближе, наклонилась и тогда поняла, что он мертв. Его лицо было ярко-розового цвета, а губы распухли.

– И он лежал во вполне естественной позе? – спросил мистер Кэмпион.

Выяснив важный факт, он поторопился увести девушку от опасной темы.

– Думаю, что да, – помешкав, ответила мисс Марчант. – Он лежал на спине, вытянувшись во весь рост. Руки по бокам. Зрелище не из приятных.

– Ужасно! – искренне воскликнул Ричи. – Ужасно! Бедная девочка! Бедный Пол! Какая жуть…

Он швырнул окурок в огонь и тут же полез за новой сигаретой, лихорадочно шаря по карманам и раскачиваясь своим сухощавым телом.

– Это все, – взглянув на мистера Кэмпиона, произнесла мисс Марчант. – Я сразу выбежала оттуда и рассказала мисс Керли и остальным.

– Естественно, – дружеским тоном подхватил Кэмпион, стараясь успокоить девушку. – Кстати, а где находилась шляпа?

– Шляпа? – Мисс Марчант недоверчиво посмотрела на него и наморщила лоб. – Ах да. Его шляпа-котелок… конечно. Она лежала на полу рядом.

– Рядом с головой или с рукой? – допытывался мистер Кэмпион.

– По-моему, рядом с его плечом… левым плечом.

Она сощурилась, словно это помогало воссоздать в памяти мрачную картину.

– А в каком положении лежала шляпа?

– Полями вниз, – немного подумав, ответила мисс Марчант. – Теперь вспоминаю. Я краешком глаза увидела черный холмик и не сразу поняла, что это. И его зонтик тоже лежал на полу поодаль. Должно быть, выпал у мистера Бранда из руки, когда он сам упал.

Вспомнив пережитое, девушка невольно содрогнулась. Теперь она выглядела еще моложе.

– Скажите, зонтик находился слева от вас? – уточнил мистер Кэмпион.

– Нет, слева от него. Я же вам сказала. С той стороны, что дальше от стола.

– Понятно, – подытожил мистер Кэмпион, лицо которого стало непроницаемым. – Понятно.

Он поблагодарил мисс Марчант за рассказ. Ричи проводил девушку вниз, а когда вернулся, устремил на Кэмпиона свои кроткие синие глаза, в которых стоял вопрос.

– Ну что, картина прояснилась? – спросил Ричи и тут же добавил: – Похоже на отравление газом. Согласны?

Мистер Кэмпион задумчиво посмотрел на него, начиная догадываться, что сумбурные и бессмысленные фразы Ричи – досадные недостатки личности, за которыми скрывается острый ум. Проницательность хозяина пыльного кабинетика явилась для гостя полной неожиданностью.

– Да, – запоздало ответил мистер Кэмпион. – Фактически это отравление окисью углерода. Говоря по-простому, угарным газом. Конечно, утверждать с полной уверенностью можно будет только после анализа крови, но рассказ мисс Марчант указывает на отравление. Вдобавок это чертовски идеально совпадает кое с чем, что я заметил внизу.

Ричи испустил шумный вздох облегчения.

– К внешней стене стальной комнаты примыкает гараж, – напомнил он. – Должно быть, газы проникли оттуда. Несчастный случай. Бедняга Пол…

Мистер Кэмпион промолчал.

Ричи уселся на стул, где недавно сидела мисс Марчант, и стал смотреть на миниатюрный огонь, протянув к пламени крупные костлявые руки.

– Угарный газ, – повторил он. – Какое количество способно убить человека?

Мысль о возможном отравлении уже какое-то время занимала ум мистера Кэмпиона, и потому он поделился своим мнением:

– Насчет точной пропорции не уверен, но иногда она бывает совсем ничтожна… чуть больше четырех процентов от общего состава воздуха. Беда в том, что угарный газ очень коварен. Его присутствие не обнаружишь, пока не потеряешь сознание. Надеюсь, вам понятен смысл моих смысл. Автомобильные выхлопы почти целиком состоят из угарного газа.

– Опасно, – с видом мудреца кивнул Ричи. – Вентиляции нет. Дверь плотно закрыта.

«И заперта на ключ». – Эти слова вертелись у мистера Кэмпиона на языке, но он не произнес их вслух.

– Ему вообще было незачем туда лезть, – продолжал Ричи. – Вечно где-то шнырял во внеурочное время, глупец… Жаль, что его больше нет.

Последние слова вовсе не были обычным «довеском». Каждая клеточка костлявого тела Ричи свидетельствовала о переживаемом горе, а его тон не уступал большинству проникновенных речей.

– Я плохо знал мистера Бранда, – сказал Кэмпион. – Виделся с ним всего четыре или пять раз.

– Тяжелый парень, – покачав головой, заметил Ричи. – Большой эгоист. Слишком властолюбив. Но хороший малый. Порывистый, однако. Джину не любил. Какое ужасное происшествие.

Мистер Кэмпион мысленно перенесся в стальную комнату, а точнее, к стене, где под полкой он обнаружил маленькую вентиляционную решетку. И сейчас, спускаясь вместе с Ричи, он продолжал думать об этой проклятой решетке.

Трагедия всерьез надломила Ричи. Запертую дверь и время смерти он наверняка счел мелочами и затолкал на задворки своего разума, а на важность местоположения шляпы и зонта вообще не обратил внимания.

В вестибюле они увидели двух полицейских в штатском, поднявшихся из подвала. Одного Кэмпион знал: это был сержант уголовного розыска Пиллоу, работавший в специальном отделе. Сержант его тоже знал и слегка кивнул. Черные глазки Пиллоу удовлетворенно блестели.

Сержант нес любопытный предмет, при виде которого у Кэмпиона екнуло сердце. Концы предмета свисали дугами, а середина, обернутая темным носовым платком, была зажата в короткой руке сержанта. То был кусок резинового шланга, какими иногда пользуются для устройства импровизированного душа. Пиллоу нес его, словно бесценное сокровище.

Глава 4
Отношения

Доктору Гордону Роу, эсквайру

Лондон

Настоящим сообщаю:

Сэр, будучи одним из коронеров его величества в Лондонском графстве, обязываю вас предстать передо мною и жюри присяжных во вторник, февраля девятого дня, в одиннадцать часов утра, в помещении суда на территории прихода Святой Джоанны в Холборне. И, явившись по означенному адресу в указанное время, дать в интересах его величества показания, касающиеся смерти Пола Редферна Бранда, а также совершить посмертное вскрытие или ассистировать мне в проведении оного с целью исследования внутреннего состояния головы, грудной и брюшной полостей упомянутого Пола Редферна Бранда без анализа и доклада на вышеупомянутом судебном заседании.

В случае неявки к вам будут применены меры, установленные существующим законодательством.

П. Дж. Салли, коронер

Датировано вторым днем февраля 1931 г.

Тело несчастного Пола Бранда было обнаружено в понедельник, а еще через три дня, в пятницу, доктор Роу вошел в переднюю квартиры Джины, рассеянно похлопывая себя по карману, где лежала повестка на коронерский суд. Возбужденная миссис Остин, не скрывавшая своего любопытства, провела низенького врача в гостиную.

– Доктор, вам обязательно надо ее осмотреть, – вполголоса говорила служанка, ступая мягкими туфлями по толстому ковру. – Глаз не смыкает. Вы это сразу поймете по ее лицу. Я ей так и сказала. Говорю ей: «Дорогая, вызовите врача. Уж он-то не сделает вам хуже, чем есть». Она мне ответила: «Да, миссис Остин, пожалуй, вызову». Уговаривала ее прилечь, но она ни в какую. Так и сидит перед камином и вянет, как лилия.

У двери гостиной миссис Остин умолкла, однако, прежде чем войти, ее пухлая вспотевшая рука коснулась руки врача, а глаза возбужденно блеснули, словно она намерилась вступить в тайный сговор.

– Ну как, нашли что-нибудь?

Доктор Роу кашлянул.

– Этого, миссис Остин, я не знаю, – учтивым тоном ответил он. – Я не полицейский, и вам это известно. И где же наша пациентка?

Миссис Остин наморщила лоб и, нарочито стараясь не шуметь, на цыпочках прошла в гостиную и замогильным шепотом произнесла:

– Вот она, дорогой доктор.

Если бы Джина не слышала их шагов, от такого шепота у нее мог бы случиться сердечный приступ. Молодая женщина сидела в одном из больших белых кресел, одетая в модный черный халат, явно сшитый на заказ. Цвет ткани лишь оттенял бледность ее лица, блеск глаз и волос. Она попыталась улыбнуться, однако улыбки не получилось.

– Рада вас видеть, доктор, – сказала она. – Пожалуйста, располагайтесь. Миссис Остин, спасибо, что проводили мистера Роу.

Заботливая служанка покинула гостиную, всем видом показывая, что выпроводили ее совершенно напрасно. Доктор Роу остался стоять на белом ковре перед камином. Так ему было легче разговаривать с Джиной, помочь которой он искренне стремился и как врач, и чисто по-человечески.

– Итак, миссис Бранд, – начал он, – на что жалуемся? Полагаю, на бессонницу? Что ж, в этом нет ничего удивительного. Однако лучше, чем вы сами, вам никто не поможет. Мужество, дорогая леди, – вот что вам необходимо. Изрядное мужество. А другие жалобы есть? Аппетит нормальный?

Джина подалась вперед, сцепив изящные белые пальцы и уперев локти в колени.

– Доктор, что случилось с моим мужем?

Маленький врач замер. В глазах мелькнула тревога вперемешку с возмущением.

– Вообще-то, миссис Бранд, я пришел поговорить о вашем здоровье, – заявил он, предостерегая ее от дальнейших расспросов.

– Послушайте, доктор. – Ее мягкий акцент уроженки Новой Англии делал слова чуть невнятными. – Я… вовсе не хочу вас обидеть. Просто ничего не понимаю в профессиональной этике и подобных вещах. Но я схожу с ума от неопределенности. Неужели вы этого не видите? Что происходит? Что будет дальше? Мне ничего не сообщают. Чем занята полиция? Почему слушание, назначенное на вторник, отложили на неделю? Что они ждут от результатов вскрытия?

– Моя дорогая леди… – По голосу доктора Роу чувствовалось, что он возмущен нарушением приличий. – Я – практикующий врач, а не сыщик. Вы послали за мной, чтобы проконсультироваться о вашем здоровье. Я готов осмотреть вас и дать рекомендации. Вижу, что вас мучает бессонница. Могу прописать микстуру, которая вернет сон. Но я не знаю подробностей о постигшей вас беде, а если бы и знал, не стал бы это обсуждать. С точки зрения медицинской этики, о которой вы изволили упомянуть, такое недопустимо.

– Но, помимо того, что вы врач, вы еще и человек. – У Джины дрожал голос. – Вам не кажется, что вы – единственный, кто в курсе полицейского расследования? Только представьте мое положение… Мой супруг исчез в минувший четверг. Спустя четыре дня его обнаружили мертвым. Полицейские даже не предупредили о своем появлении. Просто забрали тело, ничего не объясняя. На следующий день меня вызвали на дознание. Оно продлилось от силы пять минут. Мистер Уиддоусон – двоюродный брат мужа – опознал тело, и коронер перенес слушание на неделю. Мне прислали повестку на продолжение слушания. Естественно, я пойду. Но вчера, когда я выходила из дома, за мной следили. – Джина ненадолго умолкла, но ее глаза кричали о нервном напряжении и душевной боли. – Если бы я хоть что-то знала! – воскликнула она. – Если бы мне хоть что-то рассказали! Неведение действует мне на психику. Почему за мной следят? Неужто в полиции думают, что я сбегу? Что вообще происходит?!

Нельзя сказать, чтобы доктор Роу страдал полной эмоциональной глухотой, особенно когда к нему обращается очень красивая женщина. Но врач, пожалуй как никто другой, должен строго держаться в рамках своей профессии.

– Я вам очень сочувствую, – искренне произнес он, – но я не вхож в полицейские круги. У них свои методы и свой подход к делу… порою весьма загадочный.

Доктор Роу нахмурился. Ему стало слегка не по себе, чему способствовало нахлынувшее воспоминание об утреннем визите в морг и совместной работе с судебно-медицинским экспертом. Но он отодвинул сострадание в сторону. В таких делах никогда не знаешь, о чем можно говорить, а о чем – нет. Он попытался утешить Джину и в то же время не касаться щекотливой темы.

– Я бы на вашем месте не накручивал себя, – сказал он. – Вам нужно подумать о себе. Так недолго и здоровье подорвать, а это уже никуда не годится. Позвольте-ка мне проверить ваш пульс. Слегка учащенный, но ничего серьезного, – объявил он, проследив за секундной стрелкой на циферблате своих часов. – Я пришлю вам снотворное. Утром вы почувствуете себя намного лучше. Неопределенность всегда действует очень угнетающе, но вы должны приложить усилия и постараться взять себя в руки. Да, вы пережили очень сильное потрясение. Я не преувеличиваю. Естественно, горе сказалось на вашем здоровье.

Невзирая на профессиональные рамки, доктор Гордон Роу был человеком любопытным, и в его последней фразе содержался завуалированный вопрос.

– Это не горе, – не подумав, ответила на него Джина. – То есть ненастоящее горе. Мне жаль Пола, но я его не любила.

Доктор Роу опешил. Даже его самые фривольные и недостойные фантазии и в подметки не годились столь сокрушительному признанию. Услышанное его шокировало и испугало.

– Будет вам, миссис Бранд. Вы же так не думаете, – категоричным тоном возразил он. – Вы просто перенапряглись.

Молодая женщина с удивлением посмотрела на врача, а потом у нее действительно не выдержали нервы.

– До чего же вы все ужасные! – выкрикнула она. – Скажи я такое при живом муже, вы бы и ухом не повели. Никого бы это не затронуло. С его смертью мое отношение к нему не изменилось, зато вы, услышав, что я не любила мужа, смотрите на меня так, будто это я его убила.

Доктора Роу охватила паника.

– Я… решительно протестую, – пробормотал он, уткнувшись себе в воротник, после чего подошел к двери и позвал миссис Остин. – Уложите вашу хозяйку в постель! – столь резким тоном приказал он, что служанка подумала: уж не догадался ли он о ее подслушивании под дверью.

Посчитав свой врачебный долг исполненным, мистер Роу удалился.

А тем временем мистер Кэмпион, живший на улочке Боттл-стрит по соседству с Пикадилли, в доме, первый этаж которого занимало отделение полиции, сидел в своей маленькой квартире за рабочим столом, пытаясь писать письма и одновременно поддерживая сомнительно интеллектуальный разговор с субъектом, находящимся в соседней комнате.

– Стремное это дело, – с горечью заявил низким и невыразимо меланхоличным голосом его собеседник. – Тут и полглаза хватит, чтобы увидеть. Держитесь от него подальше. Не нужна вам такая известность. Достаточно, что ваше имя и так недавно полоскали в газетах. Упрекали вас, дескать, гоняетесь за славой.

– Обидно читать о себе такое, – признался мистер Кэмпион, машинально написав «гоняетесь за славой». Письмо было адресовано управляющему его банком. Кэмпион жирно зачеркнул эти слова, понимая, что послание все равно придется переписывать. – Но те люди – мои друзья, и вы это знаете.

– Тем более не суйтесь в это дело, – посоветовал голос, добавив к меланхоличности оттенок житейской мудрости. – Друзья вечно просят такое, о чем чужие люди даже не заикнутся. Это же преступление на половой почве. Думаю, слыхали про такие.

– Что-что? – переспросил мистер Кэмпион.

Очки он снял, поскольку они только мешали писать, однако сейчас надел снова и отложил ручку.

– Преступление на половой почве, – повторил невидимый собеседник. – Судьба вас до сих пор берегла, не давая пасть так низко. Но представляю, какой вы будете иметь вид, когда дешевые газетенки примутся обливать вас грязью. Уж если на то пошло, я не смогу поддерживать с вами отношения. Вы всех старых друзей растеряете.

– Лагг, а ну идите сюда, – сурово приказал мистер Кэмпион.

В соседней комнате что-то загрохотало, словно там произошло небольшое землетрясение, затем послышалось шумное дыхание, и оттуда появился Магерсфонтейн Лагг.

С годами он раздавался вширь, и пропорционально этому росла его меланхолия. В одежде он достиг определенной элегантности, не растеряв присущего ему своеобразия. Сейчас на нем были брюки, чем-то напоминавшие задние ноги черного слона, безупречно белая крахмальная рубашка без воротничка и черный бархатный пиджак.

Мистер Кэмпион холодно оглядел слугу.

– У вас vie de bohême[198]198
  Богемный вид (фр.).


[Закрыть], – заметил он. – Как поживают маленькие ручонки?

Мистер Лагг задумчиво покачал головой.

– Можете шутить сколько угодно, – все тем же скорбным голосом произнес он. – Живут вот люди: такие уважаемые, милые, добропорядочные. А чуть подмочили репутацию, и глазом моргнуть не успели, как уже сидят по горло в дерьме.

– Где вы раздобыли этот пиджак?

– Сшил на заказ, – с оттенком пренебрежения ответил мистер Лагг. – Домашняя одежда джентльмена. Очень пристойная. Сейчас все носят. А сшил потому, что прочитал в газете про одного вашего важного родственника. Занемог он. Случись с ним что, вас призовут на его место. Вот и решил подготовиться заранее.

– Похвальная готовность. Но посмотрите, в кого вы превратились, – припечатал мистер Кэмпион, вставая из-за стола. – Десять лет назад вы с проворством обезьяны вскарабкивались по стене трехэтажного дома, пролезали в слуховое окно, вскрывали сейф и исчезали, как говорится, без сучка и задоринки. А сейчас? Вам и кулька конфет из коляски двухлетнего малыша не стянуть.

– Надеюсь, это и не понадобится, – с достоинством изрек мистер Лагг. – И потом, все эти трюки остались в прошлом, – добавил он, прикрывая мясистыми веками свои черные глазки и придавая лицу благочестивое выражение. – А мы должны думать о будущем. Поэтому хочу надеяться, что вы будете держаться подальше от всего дурно пахнущего. Вечерние газеты очень неприглядно расписывают эту историю. Не хватало только, чтобы туда втоптали и наши имена.

– Мягкотелым вы становитесь, Лагг, – с сожалением произнес мистер Кэмпион. – В последнее время я мало нагружал вас работой. Да и в этом деле вряд ли что для вас найдется.

– Приятно слышать, – обрадовался мистер Лагг. – А то когда мы в клубе по косточкам разбирали это дело, я сказал себе: «Надеюсь туда не вляпаться». Похоже, что мы даже не на стороне полиции.

Мистер Кэмпион уселся на край письменного стола, запахнув на своем тощем теле полы тонкого и изрядно поношенного шелкового халата.

– Под словом «клуб» вы разумеете тот паб на Уордор-стрит? – спросил он.

Лицо мистера Лагга одеревенело.

– Нет, туда я больше не хожу. Разошелся во взглядах с несколькими завсегдатаями. Весьма недостойные личности. Если желаете знать, я теперь посещаю очень тихое и вполне респектабельное местечко близ Мэйфера. Переделано из бывшей конюшни. Там собираются приятные люди моего круга.

– Джентльмены джентльменов? – съязвил мистер Кэмпион.

– Вот именно! – взвился мистер Лагг. – А почему бы нет? Поддерживаю отношения с порядочными людьми из высшего общества и узнаю все сплетни.

– До чего ж вы бываете отвратительны! – вырвалось у Кэмпиона. – Иногда до тошноты. Меня так и подмывает вас уволить.

– Только попробуйте! – В глазах мистера Лагга вспыхнул юношеский огонь. – Хотел бы я знать, где вы тогда окажетесь – беспомощный, как младенец во чреве. Я вас так воспитал, что вы и шагу без меня не ступите. А потому бросайте это дело, и забудем о нем. Самое честное решение.

Поскольку мистер Кэмпион не выказывал ни малейших признаков капитуляции, Лагг продолжил свои увещевания:

– И потом, едва половой инстинкт поднимает свою мерзкую голову, нужно сразу же убираться подальше. Это вы не хуже меня знаете.

Недоумение на лице мистера Кэмпиона стало еще заметнее.

– Вы, часом, не пытаетесь шутить? – спросил он.

– А у меня что, шутки в чести? – вопросом на вопрос ответил мистер Лагг, почувствовав себя уязвленным. – Это вообще не тема для шуток.

– Преступление на половой почве… – встрепенулся Кэмпион. – Откуда вы такого набрались? Я думал, газеты воздерживаются от домыслов. Им ли не знать об ответственности за клевету?

– Я умею читать между строк, – мрачно объявил мистер Лагг. – Клевета там или нет, но, если читать газеты внимательно, сразу понимаешь, что случилось. Важно не то, о чем они пишут, а как пишут.

– К сожалению, правды в ваших словах хватает, – хмуро заметил Кэмпион. – И какой же вывод вы сделали после вдумчивого чтения между строк?

– Супружница его ухлопала, как пить дать. Видал я ее фото в газете. А вы ее видели? Невысокого росточку, вся из себя прелестная. Подходящий типаж.

Мистера Кэмпиона передернуло:

– Лагг, мое терпение лопнуло. Исчезните с глаз моих!

Суровый тон приказа заставил мистера Лагга пойти на попятную.

– Хозяин, да не обижайтесь вы, – поспешил сказать он. – Я про внутренности этой истории ничего не знаю. Говорю так, как она выглядит для человека с улицы. Вы же об этом хотели знать?

Кэмпион приумолк, и выражение его беззлобного лица стало чуть менее бессмысленным, чем обычно.

– Лагг, я знаю этих людей, – наконец сказал он. – Могу за них поручиться. Обаятельные, открытые, достойные люди. Миссис Бранд – одна из самых замечательных женщин, какие мне встречались. Сами посудите. Мало того что она потеряла мужа и еще не оправилась после трагедии, так газеты позволяют себе печатать ее фотографию, а в мэйферских пабах считают его смерть делом ее рук.

Мистера Лагга пристыдили, но не в его характере было это признавать.

– Как же! Говорите, мужа потеряла? От трагедии еще не оправилась? – презрительно хмыкнул он. – Как мило! Муж-то у нее пропал в четверг, а нашли его только в понедельник, в его же конторе. Так? По-моему, странновато для любящей жены. Нет его день, другой, третий, а она даже не чешется.

– Она послала за мной, – заметил мистер Кэмпион.

– Да ну? Серьезно? – оживился Лагг. – Это уже другой коленкор. Но газетки-то про это ни гугу. Откуда было знать мне и всем остальным? В таком случае кто, по-вашему, угробил ее благоверного?

– Не знаю, Лагг. – Мистер Кэмпион запустил руку в свои светлые волосы и прикрыл глаза. – Я ровным счетом ничего не знаю. Странно, правда? Вроде бы нахожусь в гуще событий, а вы и ваши клубные друзья уже вычислили виновного.

– Да, – самодовольно подхватил мистер Лагг. – И я ничуть не удивлюсь, если мы окажемся правы. Со стороны игра всегда виднее. Поди, сами знаете. Попомните мое слово, – продолжил он, говоря все увереннее, – не успеем мы и глазом моргнуть, как в этой истории всплывет какой-нибудь молодой красавчик, на которого она положила глаз. Вот тогда и мотив станет ясен. Вот так!

Мистер Кэмпион не успел ответить, поскольку в квартире задребезжал дверной звонок. Лагг, прижав язык к передним зубам, издал квохчущий звук, выражающий недовольство и покорность обстоятельствам.

– Странное время для гостей, – проворчал он, вслед за чем протопал на другой конец комнаты и, выдвинув ящик бюро, извлек оттуда, к ужасу мистера Кэмпиона, деталь мужского туалета, состоящую из крахмального воротничка с прикрепленным черным галстуком-бабочкой.

С безупречной торжественностью и изрядной долей гордости мистер Лагг водрузил это чудовищное изделие себе на шею, застегнул сзади пуговицу и, грузно ступая, двинулся открывать. Его хозяин на время лишился дара речи.

Роли дворецкого Лагг не выполнил, и Майк вошел в комнату без предварительного доклада. За последние дни он сильно изменился. Его короткостриженые черные вьющиеся волосы как будто поредели, а лоб избороздили морщины. В глазах еще сохранялось прежнее сонное выражение, но заметно потесненное тревогой.

– Решил вот зайти без звонка, – торопливо проговорил он. – Надо было увидеться с тобой.

Майк нерешительно покосился на мрачную фигуру за спиной, но Кэмпион понял намек.

– Лагг, дальше мы сами, – сказал он.

Бывший вор-домушник недовольно вскинул брови.

– Я буду на кухне, сэр. Сообщаю на случай, если вдруг понадоблюсь, – настолько церемонно произнес он, что Кэмпион разинул рот.

Но Майку было не до внешних деталей. Едва они остались наедине, мужчина рухнул в одно из глубоких кресел у камина.

– Кэмпион, я себе места не нахожу! – буквально простонал он. – Это все так жутко. Мало того что мы потеряли старину Пола, но ты не представляешь, каково нам было всю эту неделю! Мы стали на себя не похожи. Джина совсем расклеилась. Можно хоть как-то узнать планы полиции? Знаю, ты сделаешь все, что в твоих силах. Удалось ли тебе хоть немного пролить свет на случившееся?

Мистер Кэмпион возился с шейкером, стоя возле буфета в другом конце комнаты.

– Я был в Скотленд-Ярде, – обернувшись через плечо, сказал он. – Станислаус Оутс в отпуске, а Таннер и Пиллоу, занимающиеся вашим делом, держались весьма учтиво, но ничего не сообщили. Однако я не тревожусь. Коронер Салли – воробей стреляный. Свирепый старикан. Бывает грубоват, но промахов не допускает. После переноса слушания полиция вас не донимала?

– Не донимала?! – вскричал Майк. – Да они, считай, поселились в конторе! Замучили нас всех, заставляя по несколько раз повторять одно и то же. И Джине досталось. Я уговорил ее сходить куда-нибудь развеяться. Сидение в четырех стенах для нее губительно. Она договорилась о встрече с Аделаидой Чаппел. Знаешь, наверное: певица, сопрано. Они встретились за ланчем в ресторане Булестена, а затем мадам Чаппел понадобилось заглянуть в агентство Кука[199]199
  Агентство Кука – знаменитое туристическое агентство, открывшееся в 1865 г. и просуществовавшее весь ХХ в.


[Закрыть], в котором она всегда бронирует номера в отелях. На этот раз она собирается дать концерт в Белграде. Джина от нечего делать пошла вместе с Аделаидой. По дороге Джине показалось, что за ней следят. Она даже заметила сыщика, который расспрашивал о ней у клерка. Возле дома постоянно торчит кто-то в штатском. Кэмпион, это просто чертовщина какая-то! Почему ни ей, ни нам не разрешают участвовать в расследовании? Какой козырь полиция прячет у себя в рукаве?

Прежде чем ответить другу, мистер Кэмпион разлил коктейль по бокалам.

– А что насчет показаний, которые ты давал? – спросил он, протягивая Майку бокал. – Полагаю, они допрашивали тебя на основании твоих первоначальных показаний, записанных коронером?