Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 74 (всего у книги 341 страниц)

– Верю, – ответила Мира, положив голову Ратмиру на грудь.

Ратмир склонился над ней и поцеловал её в макушку. Мира сладко улыбнулась, впервые за долгое время дыша легко и свободно.

Её взгляд устремился на воду. Она мысленно обратилась к собственной душе:

Я пришла в дом Ибрагима Асадовича всего на полгода, а в итоге прожила в нём целую жизнь.

Я нашла себя настоящую. Ту, что пряталась за спиной у страха и нерешительности, ту, что жила за стенами маленькой квартирки на девятом этаже, думая, что мир простой и понятный.

Махира, Лейла, Ратмир, Алан – все они стали для меня настоящими зеркалами, в которых я наконец сумела разглядеть своё истинное отражение. Совсем не идеальное. Искажённое слезами, исцарапанное ошибками, но всё же настоящее.

Смерть до жути пугающая штука. Она не просто забирает, она оставляет после себя пустоту, в которой можно раствориться. В которой тонешь медленно, угасая, как самый последний лучик надежды.

Лейлы нет.

Тимура нет.

Махиры нет.

Алана нет.

Дили нет.

Каждая потеря – целая жизнь. Невероятно сложная вселенная, в которой не всегда возможно обрести покой. Но которая существует для того, чтобы где-то забирать, а где-то отдавать.

Алан когда-то сказал, что шрамы – это броня. Но теперь я знаю, как он ошибался. Ведь шрамы – это невероятная память, целая история, глубочайшие чувства.

В одном у меня больше нет сомнений. Всё, что произошло со мной за эти месяцы, было предписано мне свыше. И нет, не высшими силами, и не мистическими законами, и тем более не снами. А простой, страшной, прекрасной жизнью, где каждая наша боль, слеза, улыбка – все даны во благо.

И никак иначе.

Я могла бы ненавидеть судьбу за то, что она так внезапно и жестоко ранила мою спокойную жизнь. Но как ненавидеть путь, который привёл меня к Махире, а затем и к моей маме?

Как злиться на путь, который привёл меня к Ратмиру? К его пылкому сердцу, к его необъятной и глубокой душе?

Да, я до сих чувствую и осознаю, что морально глубоко ранена и мне нужно время, возможно, много времени, чтобы прийти в себя. Но я верю, у меня получится. У нас с Ратмиром всё получится.

Мы, соединённые самой Судьбой, обрели наконец друг друга.

Мы, связанные высшей волей, не испугались испытаний.

Мы научились не только любить, но и исцелять.

Неожиданный шум аплодисментов вывел Миру из потока мыслей, и они с Ратмиром обернулись в сторону гостей за стеклянными окнами. Слегка приоткрытая дверь прекрасно передавала всплеск радости и восторга, который они слышали.

Давлат сделал предложение Тамаре, и та, сказав своё смущённое «да», позволила ему надеть кольцо на её палец. На столе рядом с ними лежал снимок УЗИ.

Руслан в этот момент склонился к Майе и что-то сказал ей. Та рассмеялась.

Впрочем, как и Мира.

– Ну всё, мелкий дождался, – проговорил Ратмир, посмотрев на младшего брата. Затем он смеющимися глазами взглянул на Миру и аккуратно добавил: – Я, благо, тоже.

Его рука потянулась за маленькой коробочкой, которую он всё это время хранил в грудном кармане пиджака.

От автора, Шахназ Сайн

Время 03:52

Я написала финальную главу и почти полчаса просидела, запершись в комнате, пытаясь понять, что я, автор, чувствую после того, как поставила точку в истории «Предначертанной».

Восторг и страх.

На протяжении трёх лет эта история и её герои жили (и будут жить и дальше) в моём сердце. Я просыпалась и засыпала с ними, мысленно строя их судьбы, сводя мосты и прокладывая каждому свой путь. Я с ними обретала и счастье, и горе, с ними научилась взлетать и падать, а потом идти дальше, когда крыльев позади уже не было.

Удивительно, что из всех написанных мной историй моей дебютной изданной стала именно «Предначертанная». Видимо, ей было предначертано свыше стать моим фонарём, который решил осветить не только мою дорогу, но и сердца тысяч людей.

Удивительно, как маленькая история, зародившаяся в метро, которую я писала спросонья, в телефоне по пути на работу и обратно домой, перетекла в первую часть – в 640 страниц, а теперь получила и продолжение. Более 1300 страниц, полных жизни, ошибок, храбрости и надежды.

На презентации романа в «Доме книги» в Санкт-Петербурге у меня спросили: стоило ли ждать издания дебютного романа двенадцать лет? Ведь писать и выкладывать свои истории я начала в восемнадцать, но дебютный роман издала только в тридцать.

Определённо – да.

Все дороги вели к этому, сейчас я это понимаю. И эта мысль греет мою душу.

Всему своё время. Абсолютно всему.

Я, как автор Шахназ Сайн и просто как Шах (так меня называют близкие люди), полюбила каждого героя.

И братьев Вавиловых, с которыми училась принимать прошлое и держаться за семейные узы, и Ибрагима Асадовича, чья любовь к жене научила меня верить в искренние чувства в браке. И в Миру, которая научилась видеть знаки и храбро следовать им. И даже Сюзанну, Дженка, Дилю, Мурада Давидовича и остальных. Я всем сердцем и душой прониклась героями.

Для меня они живые, исключительные, важные, и мне хочется сохранить эти чувства в маленьком признании после самой истории.

У всего есть корень. У всего есть начало.

Ничего просто так не возникает и просто так не исчезает. То, что предначертано, будет. То, что должно уйти, уйдёт. То, что должно быть твоим, будет твоим.

И при этом всегда, везде и во всём есть выбор, и определяешь его только ты сам. Своими мыслями, решениями, своими выводами.

Это то, чему я учила своих героев, и это то, чему они научили меня саму.

Эта история изначально писалась о трёх подругах – прототипами были я и два близких мне человека, которых вы узнали как Тами и Майю.

И когда я приходила к ним по вечерам и говорила, что опустошена и у меня ничего не пишется, мы до четырёх-пяти утра разговаривали, они меня вдохновляли, и я уезжала писать новые главы.

Женщина женщине – тыл. Это то, что я пыталась показать через их и нашу женскую дружбу.

Братские узы нерушимы – это то, что доказывали нам Давлат, Ратмир и Руслан.

Любовь – это больше чем просто желание кого-то любить. Это мне раскрыли отношения Ибрагима Асадовича и Махиры.

Я могу вечно говорить о своих героях.

Мои неидеальные, живые, ранимые, где-то и злые, и несправедливые, но настоящие герои.

Искренне хочу поблагодарить команду издательства «БОМБОРА», особенно моего редактора (руководителя отдела группы кино, музыки и медиапроектов) Наталию Новикову и главного редактора Рамиля Фасхутдинова. Спасибо за веру в меня и в моё творчество. Спасибо, что позволили миру узнать об этой истории. Спасибо, что подставили плечо, когда мне это было так необходимо. Спасибо, что в вашем лице я обрела не только команду, но и друзей.

Я люблю говорить фразу: пусть сойдутся звёзды, и тогда случится чудо. Для меня чудо уже случилось – книга «Предначертанная» обрела крылья и сделала свой первый взмах. Она дописана. Она взлетела.

В моих глазах – очень высоко.

Я всегда буду любить, лелеять её и верить в неё.

Помню, я как-то сказала своим читателям, что мои сборники стихов «365 воинов внутри меня» и «На минном поле расцвели сады» стали моими руками. Именно ими я прокладывала свой путь в творчестве. Именно ими воздвигала фундамент и строила дом, в котором обрела своё личное убежище. Но истории, мои написанные истории – это моё сердце. Они то, что позволили ему забиться и творить и по сей день.

Время уже 04:11.

Я хотела записать что-то короткое и лаконичное, но в итоге всё вышло сумбурно, обо всём и эмоционально. Но в этом вся Шахназ Сайн, в этом моя спонтанная и ранимая натура.

И пусть моё маленькое благодарственное письмо вам, мои милые, родные и любимые читатели, останется именно таковым. Полностью настоящим.

Моя невероятная история «Предначертанная», спасибо, что выбрала меня своим автором.

Это честь для меня.

С любовью, Шахназ Сайн

Стюарт Макбрайд
День рождения мертвецов

Посвящается Джейн

Без кого бы не…

Как всегда, я в неоплатном долгу перед многими людьми за их помощь, информацию и терпение, которые я получал, когда писал эту книгу. Людям, подобным Ишбел Голл, чье знание мира мертвых не имеет границ. Доктору Лорне Доусон и Маргарет Маккин – гуру почвоведения. Профессору Дейву Баркли – суперзвезде вещественных доказательств. И легенде патологии – доктору Джеймсу Гриву.

Бурные аплодисменты: Мэтту Райту за всю его подозрительную помощь. Сержанту Гордону Фоулеру. Дональду Андерсону – за гостеприимство и песню. И вообще всем из «Шетлэнд Артс». И еще один шквал аплодисментов: Дженнифер, Сью и Кэролайн из «Токинг Исьюз» – за помощь и экскурсию по Бат.[9]9
  Bath (англ). – город в Англии на реке Эйвон, местопребывание епископа и главный город графства Сомерсет; с античности знаменит целебными источниками. – Здесь и далее примечания переводчика.


[Закрыть]

Великолепная команда «ХарперКоллинз» заслуживает медали за терпение и поддержку: Сара Ходжсон, Джейн Джонсон, Джулия Виздом, Элис Мосс, Эмми Нильсон, Лаура Мелл, Деймон Грини, Оливер Малколм, Лаура Флетчер, Роджер Казалет, Кейт Элтон, Люси Аптон, Сэм Хэнкок, Имэд Ахтар, Анн О’Брайэн, Мэри Голди и группа детектива-констебля Бишопбриггса. Медалей заслуживают также Фил Паттерсон, Изабелла Флорис, Люк Спид и все из «Маржак Скриптс».

Снимаю шляпу перед «Дэйв и Морин Гулдинг», Молли Мэсси, Мишель Брюс, Алексом Кларком, моим младшим братом Кристофером и Розанной Мэсси; Джимом Данканом и Карлом Райтом – за их неоценимую помощь; Аланом, Донной и Эдвардом Бухан; Энди и Шиной Инглис; Марком Макхарди.

Множество людей помогли собрать деньги на благотворительные цели, приняв участие в аукционе за право назвать персонажей этой книги своими именами. Большая благодарность победителям: Ройсу Кларку, Дженис Рассел, Джули Вилсон и Шейле Колдвелл за их пожертвования.

И напоследок самым любимым – как и всегда – Фионе и Грендель.

~

пожалуйста…

1

Вспышка. Словно взрыв в голове – ножом по глазам и битое стекло в мозгах. Потом темнота. Качнулась на сиденье – под ней заскрипело дерево.

Моргнула. Еще раз. По внутренней поверхности век распространилось горячее оранжево-голубое сияние. По щекам текут слезы.

Пожалуйста…

Она делает судорожный вдох через забитый соплями нос. Запах грязи, прокисшего пота, пыли и чего-то мерзкого – как будто мышь застряла за кухонной плитой. Маленькое пушистое тельце, невидимое в темноте, протухшее и покрытое плесенью, поджаривающееся каждый раз, когда включают плиту.

Пожалуйста… Рот произносит это слово под склеивающим его куском клейкой ленты, и наружу выходит только сдавленный стон. Плечи болят, руки скручены за спиной, в запястьях и лодыжках острая боль от стягивающих их кабельных хомутов, которыми они накрепко притянуты к деревянному стулу.

Она закидывает голову и, моргая, смотрит на потолок. Комната начинает медленно проясняться: голые деревянные балки, почти черные от копоти; лампа дневного света, жужжащая, как осиное гнездо, запертое в стеклянной трубке; покрытые грязью стены; громадная камера на треноге.

Потом шум. Он поет, запинаясь, «С днем рожденья тебя», и слова выходят исковерканными, как будто он боится неправильно их произнести.

Полная хрень. Совершенно натуральная хреновейшая хрень. Не наступил еще ее день рождения – целых четыре дня до него…

Еще один судорожный вздох.

Не может этого быть. Это ошибка.

Она смаргивает слезы и пристально смотрит в угол. Он готовится к заключительному аккорду – опустив голову, еле слышно бормочет какие-то слова. Но ноет он не ее имя, чье-то другое. Андреа.

О, слава богу.

Он ведь это понял, правда? Что это ошибка? Что она не должна здесь находиться – здесь Андреа должна находиться. Это Андреа должна быть привязана к стулу в мерзкой комнатушке, полной грязи, пауков и вони от дохлых мышей. Он ведь понимает.

Она пытается сказать ему об этом, но рот заклеен клейкой лентой, и выходит одно лишь мычание.

Она не Андреа.

Она не должна здесь быть.

Он снова становится за камеру, пару раз откашливается, прочищая горло, делает глубокий вдох и облизывает губы.

– Скажи «сыр»! – Его голос звучит как у ведущего в детской телевизионной передаче.

Еще одна вспышка, наполняющая ее глаза жгучими белыми точками.

Это ошибка. Он должен это видеть. У него совсем не та девочка, ее он должен отпустить.

Она мигает. Пожалуйста. Это нечестно.

Он выходит из-за камеры и трет рукой по ее глазам. Потом какое-то время смотрит на свои ботинки. Еще раз глубоко вздыхает.

– Подарки для именинницы! – С грохотом ставит обшарпанную коробку с инструментами на шаткий стол, стоящий рядом с ее стулом. Стол покрыт коричневыми пятнами. Как будто кто-то много лет назад разлил на него «Райбину».[10]10
  Ribena (англ.) – негазированный фруктовый напиток на основе сока черной смородины.


[Закрыть]

Но это не «Райбина»…

Ее губы сжимаются под клейкой лентой, из-за слез комната расплывается. Воздух, застрявший у нее в горле, превращается в короткие, резкие, дрожащие рыдания.

Она не Андреа. Это ошибка.

– У меня… – Небольшая пауза, пока он переступает с ноги на ногу. – У меня есть нечто особенное… только для тебя, Андреа.

Он открывает ящик с инструментами и достает клещи. Ржавые металлические зубья сверкают в полумраке.

Он не смотрит на нее, он горбится и надувает щеки, как будто его вот-вот должно вырвать. Вытирает рот рукой. Снова пытается выдавить улыбку:

– Ты готова?

иногда лучше не знать

Понедельник, 14 ноября

2

Из стоящего на кухонном рабочем столе радио бубнит радиостанция «Олдкасл ФМ».

– …правда, это было клёооооово? У нас на часах восемь двадцать пять, и с вами Великолепный Стив со своей передачей «Завтрак за Рулем, или Утренняя Бонанза»! – Скрипучий автомобильный гудок, нечто в стиле клаксона старомодного кабриолета.

Я отсчитал десятками и пятерками тридцать пять фунтов и бросил их на письмо с напоминанием из Управления связи. Потом покопался в кармане и добавил недостающую сумму мелочью. Сорок фунтов восемьдесят пять пенсов. Этого вполне хватит, чтобы письма от Ребекки перенаправляли на мой почтовый ящик еще один год.

Улов за эту неделю не очень богат: каталог модной одежды, три письма с просьбой о благотворительных взносах и письмо из «Ройал Бэнк», пытающегося впарить кредитную карту.

Простой белый конверт с дешевой маркой и адресом, напечатанным на наклейке:

Ребекка Хендерсон

Роуэн-драйв, 19

Блэкволл-хилл,

Олдкасл,

ОС15 3BZ

Адрес напечатан на пишущей машинке, а не на лазерном принтере. Буквы пробили бумагу, а буква «е» выскочила над строкой. Остальные тоже прыгают туда-сюда.

Чайник забурлил, собираясь закипать, и наполнил воздух горячим паром.

Я взял полотенце и прорисовал на запотевшем стекле окошко – капли воды стекли по стеклу и собрались в небольшие лужицы на заплесневело-темной оконной раме.

Сад на заднем дворе представлял собой переплетение рваных силуэтов. Солнце – огненный мазок на горизонте – раскрашивало Кингсмит золотом и глубокими тенями: затянутые холодным туманом муниципальные дома; покрытая лишайником волнистая черепица; блестящие покатые крыши; начальная школа, огороженная забором из металлической сетки. Все приземистое и мрачное. Окна ярко светятся.

– Ха-ха! Совершенно верно, наступило время Лотереи Смирительных Рубашек, и Кристин Мерфи думает, что ответом будет «Острое полиморфное психотическое расстройство». – Электронное кряканье. – Кажется, голоса в голове дали вам неверный совет, Кристин. Возможно, повезет в следующий раз!

Под моими пальцами грубая поверхность коробки для сигар. Она чуть больше старомодной коробки от видеокассеты и украшена кем-то уже достаточно взрослым, кому можно доверить ножницы с закругленными концами и клей. Почти все блестки облетели много лет назад, и былое великолепие больше походит на грязь, чем на что-либо другое, но тут уже, как говорится, дорог не подарок, дорого внимание. Самый подходящий размер для хранения самодельных открыток-поздравлений с днем рождения.

Открыл крышку. Древесный запах старых сигар начал бороться с запахами кухонной плесени и еще какой-то дряни, которой воняет при неисправной сливной трубе под раковиной.

Прошлогодняя поздравительная открытка лежала поверх небольшой стопки других. На поляроидном снимке – квадратик фотографии на белом пластиковом прямоугольнике – небрежным почерком написано «С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ!». Штуковина на самом деле древняя. «Поляроид» сейчас даже фотопленку не производит. В верхнем левом углу нацарапана цифра «4».

Я взял последний конверт и кухонным ножом разрезал прямо по сгибу. Извлек содержимое. На поверхность кухонного стола, словно в снегопаде, высыпались темные хлопья – это было что-то новое. Они пахли ржавчиной. Некоторые упали на край чайного полотенца и, растворившись во влажной ткани, расцвели на ней крошечными красными цветами.

О господи…

Нынешняя фотография приклеена на обычную белую картонку. Моя маленькая девочка. Ребекка. Привязана к стулу в каком-то подвале. Она была… Он снял с нее одежду.

На мгновение я закрыл глаза. Костяшки пальцев пронзила боль, а зубы сжались так сильно, что зазвенело в ушах. Ублюдок. Мерзкий, проклятый ублюдок.

– Оставайтесь с нами, ребята, потому что у нас еще один, самый последний прикоооооольный звонок – но это после новостей! А сначала – Тэмми Уайнетт[11]11
  Тэмми Уайнетт (англ. Tammy Wynette) – урожденная Вирджиния Уайнетт Пью (1942–1998), американская исполнительница кантри, получившая на родине звание «Первая леди кантри». Песня «Stand By Your Man», 1968 г. считается одной из лучших песен, исполненных в стиле кантри.


[Закрыть] со своим шлемодробильным причесоном и незабываемым хитом всех времен «Поддержи своего парня»! Отличный совет милым дамам. – Еще один веселенький гудок.

Бледная кожа Ребекки испачкана кровью, изрезана, вся в ожогах и синяках. Ее глаза широко раскрыты. Она кричит под залепляющей рот клейкой лентой. В углу фотографии выцарапана цифра «5».

Пять лет с тех пор, как она исчезла. Пять лет этот ублюдок пытает ее и делает фотографии, чтобы доказать это. Пять открыток с днем рождения, и каждая новая ужаснее предыдущей.

Выпрыгнул тост, наполнив кухню запахом горелого хлеба.

Глубокий вдох. Еще один глубокий вдох. И еще.

Я положил открытку номер пять в коробку, поверх остальных. Закрыл крышку.

Ублюдок…

Сегодня бы ей исполнилось восемнадцать.

Я взял нож и почистил над раковиной пригоревший тост. Тэмми Уайнетт тоже затянула свою песню. Намазал тем же ножом масло, и оно стало желтовато-серым. Потом два куска из пластиковой упаковки с сыром из холодильника, запил чаем с молоком и бросил в рот пару противовоспалительных таблеток. Разжевал. Старался не трогать два шатавшихся зуба слева вверху. Кожу на щеке стянуло, она опухла и саднила. Мрачно посмотрел сквозь протертое на окне прозрачное пятнышко.

Когда солнце наконец поднялось из-за холмов, свет, вспыхнув, осветил Кингз-ривер, превращая Олдкасл в лоскутное одеяло из синих и оранжевых кусков. Вдали над городом нависал Касл-хилл – широкое гранитное лезвие с отвесной скалой на одной стороне и крутыми, мощенными булыжником, извилистыми улочками – на другой. Выстроенные из песчаника викторианские здания покрыты пятнами цвета засохшей крови. На самой вершине холма, словно сломанные зубы, торчат разрушающиеся укрепления замка.

Именно в этом и заключалась вся прелесть жизни в этом месте – каждое утро, проснувшись, можно было любоваться самыми прелестными уголками Олдкасла, не обращая внимания на раздолбанные бетонные коробки муниципальных домов по соседству. Дело в другом – пусть бы эти прелести целыми днями торчали перед носом, сколько ни пялься на лакомые куски, все равно ты по уши завяз в этом чертовом Кингсмите.

Ей бы исполнилось восемнадцать…

Я расстелил на рабочей поверхности чайное полотенце и достал из морозильника поддон с ледяными кубиками. Сжав зубы, слегка скрутил его. Лет затрещал и застонал – для моих разбитых пальцев это был лучший саундтрек, лучше, чем Тэмми Уайнетт.

Ледяные кубики выпали на середину чайного полотенца. Свернув его вместе со льдом в небольшую дубинку, я взял ее за оба конца и несколько раз врезал по столешнице. Выловил из раковины использованный чайный пакетик, сунул в чистую чашку, залил кипятком. Добавил два куска сахара, плеснул молока. Потом сунул под мышку коробку из-под сигар и понес все это в гостиную.

На диване, в незастегнутом спальном мешке, скорчилась фигура Паркера. Я раздвинул шторы:

– Давай, ленивый засранец, поднимайся.

Паркер застонал. Вместо лица у него было месиво: глаза опухли и залиловели; нос уже точно никогда не будет прямым; губы разбиты; на щеке громадный синяк. Ночью у него текла кровь, запятнавшая спальный мешок.

– Умммннффф…

Открылся один глаз. То, что должно быть белым, было ярко-красным. Зрачок расширен.

– Мммннффф? – Рот почти не двигался.

Я протянул ему полотенце со льдом:

– Как голова?

– Фффммммннндффф…

– Это тебе поможет. – Я приложил к его щеке лед и держал до тех пор, пока он не пришел в себя. – Я тебе что говорил про сестру Большого Джонни Симпсона? Чтобы ты никогда, твою мать… – Зазвонил мой мобильный – более резкий вариант звонка старомодного телефона. – Черт возьми… – Поставил кружку на пол рядом с головой Паркера, достал из кармана упаковку с таблетками, протянул ему. – Трамадол. Я хочу, чтобы ты свалил к тому времени, когда я вернусь, Сьюзан должна прийти.

– Ннннг… финн бррркн…

– Надеюсь, не умрешь, если приберешь немного за собой. А то квартира на сортир засранный похожа.

Я взял ключи от машины и кожаную куртку. На дисплее телефона светилось имя «МИШЕЛЬ».

Великолепно.

День еще не был обосран окончательно.

Ткнул пальцем в зеленую кнопку:

– Да, Мишель?

Ее высокогорно-островной[12]12
  Графства Шотландского высокогорья с Оркнейскими, Шетландскими и Гебридскими островами.


[Закрыть] акцент был отрывистым и резким.

– Положи на место!

– Ты мне сама позвонила!

– Что? Нет, это не тебе, я с Кети говорю. – Приглушенный голос. – Мне наплевать, положи это на место. Ты опоздаешь! – Снова обращаясь ко мне: – Эш, будь столь любезен, пожалуйста, скажи своей дочери, чтобы, она прекратила вести себя как избалованный ребенок.

– Привет, папочка! – Кети, жеманным голосом маленькой девочки.

Я моргнул. Расслабил пальцы, державшие сигарную коробку. Попытался улыбнуться:

– Слушайся маму. Она не виновата, что по утрам ведет себя как последняя сука. И не говори ей, что я тебе это сказал!

– Пока, папочка!

Снова Мишель:

– А сейчас давай быстро в машину, или, Богом клянусь, я… – Звук захлопнувшейся двери. – У Кети на следующей неделе день рождения.

– У Ребекки день рождения сегодня.

– Нет.

– Мишель, она…

– Я не хочу говорить об этом, Эш. Ты обещал выбрать место и…

– Пять лет.

Она даже записки не оставила! Что за неблагодарная маленькая… – Пауза, звуки дыхания, с шипением проходящего сквозь стиснутые зубы. – Почему мы должны делать это каждый год? Ребекке все равно, Эш, прошло целых пять лет, и ничего, ни одного телефонного звонка. Ладно, ты нашел место, где мы будем справлять день рождения Кети, или нет?

– Все под контролем, о’кей? Я заказал и заплатил.

Ну, почти…

– В понедельник, Эш. Ее день рождения в понедельник. Ровно через неделю… начиная с сегодняшнего дня.

– Я же сказал, что все заказано. – Посмотрел на часы: – Вы опоздаете.

– В понедельник. – И Мишель, не попрощавшись, повесила трубку.

Я опустил телефон обратно в карман.

Неужели это так плохо – просто поговорить о Ребекке? Вспомнить, какой она была… До того, как начали приходить поздравительные открытки.

Наверху я сунул сигарную коробку в тайник, под незакрепленную половицу в спальне. Потом неуклюже спустился в гостиную и толкнул локтем бесполезную кучу дерьма, лежавшую на диване:

– Две таблетки трамадола каждые четыре часа, максимум. Если я вернусь домой и найду твой гребаный труп, разлагающийся на моем диване, я тебя убью на хрен.

– …источники, близкие к следствию, подтверждают, что полиция Олдкасла обнаружила труп второй молодой женщины. Местные источники и полиция Тэйсайда отказываются комментировать заявления о том, что родители пропавшего подростка Хелен Макмиллан получили открытку от серийного убийцы, известного как Мальчик-день-рождения…

– Что? Нет, вы должны выступить. – Я зажал мобильный телефон между ухом и плечом и медленно повел древний «рено» по кольцевой развязке.

Данди был серым месивом, мрачно пялившимся на мир подзатянутым серыми облаками небом. Капли дождя на ветровом стекле смешивались с потоками брызг из-под колес шедшей впереди «ауди».

– Алло? – Старшего детектива-инспектора Вебера было едва слышно из-за шума мотора, скрипа дворников и хрипа радиоприемника. – Я сказал – как долго?

– …где заместитель старшего констебля Эрик Монтгомери сделал следующее заявление. – Голос заместителя старшего констебля по радио звучал так, словно он пальцами зажал себе нос. – Нам нужно, чтобы те, кто помнит, что они видели Хелен в ноябре прошлого года – когда она пропала, обратились в ближайший полицейский участок…

– Откуда я знаю? – Я убавил громкость радиоприемника до монотонного жужжания.

Автострада представляла собой красную ленту из задних габаритных огней, протянувшуюся до самой развязки на Кингзвэй. Светились дорожные знаки «ДОРОЖНЫЕ РАБОТЫ – ВОЗМОЖНА ЗАДЕРЖКА ДВИЖЕНИЯ». Это точно, задержка присутствует.

Ударил по тормозам. Забарабанил пальцами по рулю:

– Может занять несколько недель.

– Да ты… Что мне сказать шефу?

– Как обычно, расследование ведется по нескольким направлениям и…

– Я что, похож на идиота, который по Кингз-ривер на топоре плавал? Нам нужен подозреваемый, нам нужен результат, и нам нужно это сейчас. Половина журналистов Шотландии дежурит у входа в штаб-квартиру в ожидании наших сообщений, а другая половина сидит в засаде на Макдермид-авеню.

Поток машин почти не двигался – едва тащился вперед, потом останавливался, потом снова тащился. Какого черта эти ублюдки стоят на одном месте?

– Ты меня слышишь?

– Что? – Я моргнул. – Да… Не так чтобы много мы можем здесь сделать, это точно. – На соседней полосе впереди освободилось местечко, я придавил ногой педаль газа, но старый ржавый «рено» этого почти не заметил. Надо было взять одну из разъездных машин отдела. – Ну давай же, старый…

Прогромыхав мимо, на освободившееся место втиснулась громадная фура «теско». Потоки грязи из-под ее колес сделали ветровое стекло «рено» непроницаемым, пока дворники не расчистили его парой радуг-близнецов цвета хаки.

– Скотина!

– Где ты?

– На въезде в Данди – рядом с гаражом «тойоты». Движение ужасное.

– Ладно, давай попробуем еще раз. Помнишь, я предлагал тебе быть аккуратнее с сержантом Смитом? Ну так вот, теперь это уже не просьба, это приказ. Выяснилось, что до того, как перейти к нам, этот скользкий задрот работал в Профессиональных Стандартах [13]13
  Отдел внутренних расследований.


[Закрыть] полиции Грэмпиана.

Профессиональные Стандарты? Твою ты мать…

По крайней мере, теперь все становилось понятно – детектив-сержант Смит всегда выглядел как человек, который будет стучать на своих коллег, а потом кончать в ботинок от радости, что их заложил.

Движение возобновилось, и мы продвинулись вперед еще на пару машин.

– Тогда зачем мы его взяли?

– Вот именно.

– Может быть, для того, чтобы все заткнулись на какое-то время?

– Ты так думаешь? – Молчание на другом конце. Потом Вебер снова заговорил: – Профессиональные Стандарты. Из Абердина.

– Я знаю.

– В смысле, они нам не верят, что мы можем сами наводить порядок в своих рядах. Что в общем-то, если говорить откровенно, вполне справедливо. Но все-таки существуют же какие-то принципы. Нам нужен результат, и по-быстрому. – Щелчок – и Вебер исчез.

Ну да, получим результат по-быстрому, потому что именно так дела делаются. Не важно, что специализированное полицейское отделение восемь лет гоняется за этим ублюдком, – Веберу нужен результат. Веберу важен результат, чтобы руководство в Грэмпиан и Тэйсайде не обнаружило, что все слухи о криминальном отделе полиции Олдкасла оказались правдой.

Я снова сделал радио громче, и из динамиков заныла какая-то мальчиковая группа.

 
О-о, детка, скажи, что ты любишь меня,
Не говори «может быть»,
Оу – вау, не могу без тебя жить ни дня,
Не могу не любить…
 

Снова зазвонил мобильный телефон, и его старомодный звонок был мелодичнее, чем эта дрянь, которую передавали по радио. Я ткнул пальцем в зеленую кнопку, снова зажал телефон между плечом и ухом:

– Что-то забыли?

Небольшая пауза, затем женский голос с ирландским акцентом:

– Думается мне, что ты сам чего-то позабыл, так что ли?

О господи… Я судорожно сглотнул слюну. Крепче схватился за руль. Миссис Керриган. Твою мать! Зачем я ответил на этот чертов звонок? Всегда надо смотреть на дисплей перед тем, как ответить.

 
Детка, не будем ссориться,
А просто сделаем, сделаем, сделаем, сделаем это…
 

Я откашлялся:

– Я собирался… я собирался позвонить вам.

– Ага, я так и подумала. Только чего-то ты припозднился. Мистер Инглис очень расстроен.

 
Мы сделаем это с тобой!
– Проигрыш.
 

– Мне нужно еще немного времени, чтобы…

– Тебе чего, пяти лет мало? Я уж было подумала, что ты издеваешься. Хочу получить три штуки во вторник днем, о’кей? Или я твою жопу в лохмотья порву.

Три штуки завтра днем? И где же это я найду три штуки к завтрашнему дню, позвольте спросить? Это было просто невозможно. Они мне точно ноги переломают…

– Нет проблем. Три тысячи. Завтра.

– Кровь из нее сильно идти будет, да. – Повесила трубку.

Я наклонился вперед и положил голову на руль. Пластиковая поверхность была шершавой, как будто ее кто-то жевал.

Нужно просто ехать и ехать. Проехать Данди – и куда-нибудь на юг, к чертовой матери, куда глаза глядят. В Бирмингем или в Ньюкасл – остановлюсь у Бретта и его бойфренда. Для чего еще нужны братья? Если только они не будут приставать ко мне с просьбой помочь планировать их свадьбу. А они точно будут. Как, твою мать, рассадить гостей, как разместить на столе вазы с цветами, vol-au-vents…[14]14
  Волованы, слоеные пирожки с мясом или рыбой.


[Закрыть]

Да пошло оно…

 
Это будет круто, детка,
Сделаем это!
– Торжественный финал.
 

Сзади заревел автомобильный гудок. Я посмотрел вперед и перед капотом «рено» увидел пустое пространство. Нажал на педаль газа и снова пристроился к заду «ауди».

– Вы слушаете «Тэй ФМ», [15]15
  Радиостанция названа по имени реки Тэй, самой длинной реки в Шотландии – 193 км.


[Закрыть] и это был «Мистер Боунз» с песней «Сегодня ночью, детка». У нас впереди «Грандиозная распродажа в Овергейт», но сначала Николь Гиффорд хочет пожелать своему жениху Дейву удачи на новом месте работы, Селин Дион с песней «Просто уходи»…

Или еще лучше – сматывайся, и побыстрее. Я выключил радио.

Три штуки к завтрашнему дню. Не говоря уже об остальных шестнадцати…

Вымогательство существовало всегда – нужно просто вернуться в Олдкасл и нажать на кого надо. Нанести визит Вилли Макнотону – проверить, впаривает ли он еще школьникам «фэнтези».[16]16
  GHB, или гамма-гидроксимасляная кислота, или «фэнтези», наркотик.


[Закрыть] Это будет стоить по меньшей мере пару сотен. У Карен Тернер бордель на Шепард-лэйн. А Толстяк Джимми Камбелл, наверное, все еще выращивает травку у себя на чердаке… Сделать еще с десяток визитов по известным адресам, и можно собрать тысячи полторы, а то и две.

Останется еще тысяча фунтов, а продать больше нечего.

Может быть, миссис Керриган сделает мне поблажку, и они сломают мне только одну ногу. А на следующей неделе набегут сложные проценты – вместе со сложными переломами…

Парковка была почти пустой, только горстка представительских лимузинов да взятые напрокат машины сгрудились у входа в гостиницу. Я заехал на свободное место, выключил мотор и остался сидеть в машине, тупо уставившись в никуда под монотонный стук дождевых капель, барабанивших по крыше.