Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 210 (всего у книги 341 страниц)

Глава 3
Мистери-Майл

Посреди серого заболоченного побережья Саффолка, в пятнадцати милях от железнодорожной станции, лежала деревенька Мистери-Майл, соединенная с материком лишь узкой главной улицей в окружении непроходимых илистых равнин и светло-серого солончака.

Деревню назвали так потому, что летом и зимой в долинах у подножия небольшого холма, на котором она обреталась, появлялось кольцо непроглядного тумана. Как и многие деревушки Саффолка, Мистери-Майл была скорее поместьем с кучей пристроек, чем населенным пунктом. Полдюжины коттеджей, почта, пасторский дом относились к предместьям Мэнора – местной хозяйской усадьбы.

В прежние времена земли вокруг Мэнора позволяли сквайру без каких-либо трудностей кормить и содержать армию слуг; и, за исключением сожжения ведьм во время правления Якова I, когда почти треть населения была казнена за практики более странные, чем некромантия, деревушка Мистери-Майл наслаждалась долгим мирным временем. Хотя постепенно она все же пришла в упадок.

Местные семьи переженились и образовали один большой род, где все были той же крови, что и Пейджеты, управители Мэнора. После смерти отца нынешний сквайр Джайлз Пейджет и его сестра еще в юном возрасте получили в наследство усадьбу и бесполезные земли, а также скромное либо почти отсутствующее содержание, а вдобавок – два-три десятка жителей деревни, которые смотрели на молодых господ как на своих традиционных кормильцев.

В поместье, опоясанном раскидистыми вязами, горела всего одна люстра, ее свет мерцал в гигантских окнах. Это было длинное, с низкой многоскатной крышей здание, вероятно построенное в начале шестнадцатого века и с тех пор поддерживаемое в хорошем состоянии. Нависающий фасад укрывал розовые кусты под карнизами, перемычки окон располагались довольно низко, своим черным цветом подчеркивая красоту окружавшей их лепнины.

В библиотеке, сидя в глубоких креслах вокруг камина, молодой сквайр и его сестра развлекали господина пастора.

Двадцатитрехлетний сквайр Джайлз Пейджет и его сестра Бидди были двойняшками. Сидя вместе в библиотеке, оба выглядели поразительно современно на фоне темной дубовой мебели, которая не менялась на протяжении столетий.

Джайлз, светловолосый крупный молодой человек крепкого телосложения, не мог похвастаться красотой своего квадратной формы лица, зато его улыбка была поистине чарующей.

Бидди обладала живостью характера, совершенно удивительной для деревенской девушки. Высокая, как ее брат, с мальчишеской фигурой, она отличалась более практичным взглядом на жизнь, чем многие ее предки.

Их гость – преподобный Свитин Куш, он же отец настоятель Мистери-Майл – весь сиял в обществе хозяев поместья. Это был худой старик с крючковатым носом и глубоко посаженными мерцающими черными глазами, окруженными тысячью морщинок. Его длинные шелковистые седые волосы стригла сама Бидди, едва они начинали выбиваться из-под воротника. Одеяние преподобного состояло из видавшего виды шерстяного костюма с брюками на четыре дюйма ниже колена и заплатками на коленях и локтях. Единственным приметным элементом его облачения был блестящий церковный воротничок-ошейник, а единственным дорогим элементом – огромный перстень с печаткой из кровавика, который тускло сиял на корявом указательном пальце.

Почти пятьдесят лет святой Свитин крестил, венчал и хоронил людей с этого перешейка. По своим религиозным верованиям жители деревни были консервативными, если не сказать средневековыми, так что древняя, окованная цепью Библия в поздненормандской церквушке была неизменным сводом законов, который хоть как-то уважали в Мистери-Майл.

Сейчас у камина в библиотеке обсуждали бумагу, которую Джайлз Пейджет держал в руке.

– Ну же, Джайлз, покажи святому Свитину телеграмму, – попросила Бидди. – Это первая телеграмма, пришедшая в Мистери-Майл с тех пор, как ты выиграл забег на полмили. Ума не приложу, как Альберт доберется сюда: таксисты из Ипсвича ненавидят ездить по ночной Страуд-стрит.

Пастор взял телеграмму и зачитал ее, поднеся бумагу к камину так, чтобы осветить строки:

СЛУШАЙТЕ ДЕТИШКИ ЗПТ СДАЛ ДОМ ТЧК БЕЙТЕ В КОЛОКОЛА ТЧК ЦВЕТОВ НЕ НАДО ТЧК ПРИБУДУ В ДЕВЯТЬ ТРИДЦАТЬ ТЧК ОЖИДАЮ УЖИН И ВИНТАЖНЫЕ ВИНА ТЧК ПОКОРНО ВАША ЕВА БУТ

– Если я что-то знаю об Альберте, – улыбнулся пастор, – то он летит сюда на помеле.

Бидди вздохнула:

– Вы и правда думаете, что он нашел для нас арендатора? Я полагала, он не воспринимает нас всерьез. Надеюсь, прибудет с гостинцами. Третья дочь Кадди разродится очередным ребенком уже в сентябре. Придется еще и его кормить. Эти древние обычаи несколько обременительны для бюджета.

– К сожалению, фразы «Бог даст» нет в латинской версии Библии, – с сожалением отметил пастор. – Но я всей душой верю в Альберта.

– Святой Свитин, – усмехнулась Бидди, – Альберт – подозрительная личность и неподходящая компания для сановника церкви.

Старик улыбнулся ей, его маленькие черные глаза замерцали танцующими в свете пламени огоньками.

– Дочь моя, нет худа без добра. И нет причин, которые запрещали бы нам сидеть в тени Лаврового Дерева, покуда оно цветет. Хотя, – серьезно продолжил он, – наш очень хороший друг Альберт – истинный сын Церкви. Во времена Ришелье он, несомненно, был бы кардиналом. Вдобавок не все его компаньоны из числа преступников. Взгляните, к примеру, на нас!

– О нет, – вмешался Джайлз, – сам он не мошенник. Вернее, не преступник, вот что я имею в виду, – добавил он, подумав.

– Но он и не детектив, – высказала свое мнение Бидди. – Честно говоря, он скорее этакая универсальная тетушка, раз снимает с людей треволнения за небольшую плату. О, обожаю Альберта!

– Уж это точно, – ухмыльнулся Джайлз. – Святой Свитин, Бидди приготовила ему его любимые школьные лакомства и прячет их в соседней комнате. Однажды она сдаст нас на попечение и уедет с ним.

Бидди рассмеялась и проницательно посмотрела на них карими глазами.

– Может быть! Но, увы, в отношениях с женщинами Альберт – совершенный профан, – вздохнула она.

– Как и во всем остальном, – отметил Джайлз. – Говорю вам, святой Свитин, в последний раз, когда я его видел, мы шли вместе по Риджент-стрит, и от перекрестка с Кондуит-стрит вплоть до самого цирка мы встретили пятерых его знакомых, включая виконтессу и двух епископов! Каждый из них останавливался и приветствовал его как старого приятеля. И все они называли его разными именами. Бог знает, как он это делает.

– Глупыш будет рад его видеть, – улыбнулась Бидди, поглаживая гладкошерстного, каштанового окраса пса, только что положившего голову ей на колени.

Услышав свое имя, песик обрадовался и с лихорадочным весельем завилял обрубком хвоста.

Джайлз повернулся к пастору:

– Альберт когда-то пытался натаскать Глупыша на поиск улик, но потом бросил свою дурную затею и подкинул собаку нам. Плоть послушна, сказал он об этой псине, но разум слаб. Никогда не забуду, – продолжал Джайлз, посасывая трубку, – как, будучи в Кембридже, мы услышали, как Альберт после полуночи доказывал швейцару, что он оборотень, вышедший на ночную охоту и неожиданно обернувшийся вновь человеком до того, как успел перепрыгнуть через ограду. Он тот еще старый…

Его прервал звук автомобильного гудка, послышавшийся снаружи сквозь листву вязов.

– Это он! – вскочила Бидди и выбежала, чтобы самой открыть Альберту дверь.

Оба мужчины последовали за ней.

В темноте меж шелестящими деревьями им едва удалось различить очертания небольшой двухместной машины, из которой выбралась знакомая им худощавая фигура.

Альберт вскинул руку в приветствии:

– Рассвет пришел!

И в следующий миг очутился на ступеньках рядом с ними.

– Ну и ну, мои малыши, как вы выросли! Кажется, только вчера вы, святой Свитин, лепетали выдержки из своей детской Библии, сидя у меня на коленях!

Хозяева отвели гостя в дом, и пока он ужинал в столовой с низким потолком, они толпились вокруг него, словно любопытная ребятня. Узнав его, Глупыш закатил собачью истерику в холле и только после этого с восторгом присоединился к ужину.

Все, не сговариваясь, отложили расспросы о сдаче поместья до тех пор, пока сам мистер Кэмпион не заговорит об этом, а так как эту тему он долго не поднимал, вместо этого болтая о всякой всячине, подходящий момент для важного разговора выдался лишь у библиотечного камина.

Мистер Кэмпион сидел между Джайлзом и Бидди. На его очках, прячущих глаза, играли отблески пламени. Джайлз откинулся на спинку кресла, с удовольствием попыхивая трубкой. Девушка сидела рядом с гостем, Глупыш дремал у нее на коленях, а старый пастор занял излюбленное место в углу. Свет камина бросал сетку тонких узоров на его лицо, отчего он походил на гравюру Рембрандта.

– Что ж, теперь по поводу агентства недвижимости… У меня есть кое-что, что я могу вам предложить, дети. – Тон мистера Кэмпиона был необычайно серьезным. – Знаю-знаю, о чем вы думаете: где же подвох? Так вот. Так уж получилось, что мне нужен был загородный дом в отдаленном месте для особенно запутанного дела, которое мне подвернулось. Тут же мне вспомнился наш с вами разговор о том, что вам необходимо сдать родовое гнездо, и я подумал, что мои нужды чудесно совпадают с вашими. Джайлз, старина, мне потребуется твоя помощь. Бидди, дорогая, не могла бы ты съехать и пожить у тети или еще где-нибудь? Недели на две, не больше, лишь до тех пор, пока я не разберусь, что к чему.

Девушка посмотрела на него с легким удивлением:

– Ты серьезно?

– Я еще никогда не был так серьезен, – кивнул мистер Кэмпион.

– Тебе придется объясниться. – Бидди откинулась на спинку кресла. – Не хочу думать, что я что-то упустила.

Мистер Кэмпион с ужасающей торжественностью взял Бидди за руку:

– Послушай, женщина, эта работа – для настоящих мужчин. Тебе не стоит совать туда свой маленький курносый носик. Я говорю со всей определенностью: это шоу не в твоем вкусе, дорогуша.

– Предположим, мы пропустим всю твою болтовню, – произнес Джайлз, – и перейдем к фактам. Ты так чертовски серьезен, что это в кои-то веки становится действительно любопытным.

Мистер Кэмпион встал и прошелся по комнате, резко чеканя шаг по натертому дубовому полу.

– Теперь, когда я здесь, – внезапно заговорил он, – и вижу вас, мои милые пташки, в старом родовом гнездышке, меня мучает совесть. Мне не следовало приезжать, но раз уж я это сделал, то лучше во всем признаюсь.

Остальные уставились на него, удивленные этой несвойственной ему откровенностью.

– Слушайте, – продолжил он, снова усаживаясь в кресло, – и я вам отвечу. Вы ведь читаете газеты, верно? Отлично! Что вы слышали о судье Лоббетте?

– Том старике, которого все пытаются убить? – уточнил Джайлз. – О нем мы слышали. Я показывал вам статью про него сегодня утром, святой Свитин. Альберт, ты увяз в деле судьи?

– По самую шею, – кивнул мистер Кэмпион, – но, разумеется, я играю на стороне закона. Вам известно хоть приблизительно, в чем вся соль? Старый Лоббетт в своей Америке разворошил осиное гнездо, и совершенно очевидно, что осы последовали за ним сюда. – Он бросил взгляд на Джайлза. – Они не собираются его убивать, по крайней мере пока. Но они хотят вселить в него страх божий, вот только выбрали чертовски крепкий орешек. На самом деле, – с сожалением продолжил он, – не будь он столь крепким орешком, нам бы не пришлось с ним возиться. Я представляю его сына, Марлоу Лоббетта. Это очень порядочный молодой человек; тебе, Джайлз, он понравится. – Сделав паузу, он окинул взором собеседников. – Пока что все понятно?

Они кивнули, и он продолжил:

– Старик не потерпит никакой серьезной помощи от полиции. Он сам и есть главная проблема. Сначала я думал, что он быстро раскусит нашу затею, но совершенно случайно я наткнулся на очень полезное заключение о его характере. Судья помешан на фольклоре – древних обычаях англичан и всяком таком. Марлоу представил меня ему как своего рода специалиста по сельским местечкам по всей Англии. Сказал, что мы познакомились на корабле, и даже не соврал. Иначе говоря, я сдал судье ваше поместье. Титул лорда к этому прилагается?

– Что-то в этом роде, – поднял взгляд Джайлз, – не так ли, святой Свитин?

Старик кивнул и улыбнулся:

– В церкви хранится документ на этот счет. Хотя я не знаю, какая от него польза хоть кому-либо в наши дни.

– Как бы там ни было, старый судья Лоббетт пришел в восторг. Из-за этого он усмотрел в вашем гнездышке особый средневековый колорит. Но не будем об этом пока. Сейчас важно только то, что этот стреляный воробей будет платить вам четырнадцать фунтов в неделю. Если бы он знал столько же, сколько я, он понял бы, что вы сильно продешевили.

– Нам ждать неприятностей? – выпрямился Джайлз.

– Не знаю, как мы сможем их избежать, – кивнул мистер Кэмпион. – Мне пришлось увезти старика из города сюда, ведь если кто-то бродит по округе в такой деревушке, как ваша, каждая собака будет об этом знать. Послушай, Джайлз, мне понадобится твоя помощь.

– Я с тобой, – откликнулся Джайлз. – Слишком долго мы жили скучно.

– И я тоже помогу, – сказала Бидди, и выражение решимости, которое так хорошо знали остальные, проступило в ее улыбке.

– Прости, Бидди, – покачал головой мистер Кэмпион, – но этого я допустить не могу. Ты не знаешь, во что ввязываешься. Я сам ввязался в это только в порыве восторга.

– Нет, я остаюсь, – фыркнула Бидди. – У судьи Лоббетта есть дочь, верно? Раз она угодила в эту историю, то и мне не зазорно. К тому же как вы, трое бедняжек, будете тут без меня? Мы переберемся в Дауэр-хаус.

– Святой Свитин, – повернулся мистер Кэмпион к пастору, – я прошу вас оказать влияние. Скажите ей, что это слишком суровое дело для слабого пола.

– Как писал один поэт, останусь покамест в стороне, – покачал головой старик. – Лично я всегда следую за ее мнением.

Мистер Кэмпион выглядел смущенным.

– Вы ставите меня в очень неловкое положение. Я никогда не отважился бы на эту авантюру, если бы хоть на мгновение заподозрил, что вовлеку в это дело тебя, Бидди.

– Не будь дураком. – Девушка коснулась рукой его колена. – Ты такой глупый и родной, и я с тобой до самой смерти. Ты и сам это знаешь.

Мистер Кэмпион чуть покраснел и надолго погрузился в молчание, пока пастор не вернул его к теме разговора.

– Давайте будем конкретны, – сказал он. – Несомненно, у тебя есть свои темные тайны, Альберт, но что должны делать мы?

Мистер Кэмпион принялся посвящать их в детали своего плана:

– Прежде всего мы должны удержать здесь старика. То есть подпитывать его интерес. Святой Свитин, я полагаюсь на ваши знания в археологии. Покажите ему деревенские памятники и трофеи. Достаньте и отполируйте реликвии ведьминских сожжений, пускай все будет сверкающим и симпатичненьким. И не забудьте про сомнительного Ромни в гостиной, обязательно спросите мнения судьи. – На секунду он замешкался. – Что действительно интересует судью, так это местный фольклор и суеверия. Может, кто-то из деревенских сведущ в древних поверьях или песнопениях?

– У нас таких много, – взглянул на него Джайлз. – Бидди, я говорил тебе, что заставил Джорджа срубить сухой терновник в загоне для скота сегодня утром? Когда я проходил мимо него в обед, он ухмыльнулся мне, довольный донельзя, – он все утро потратил на это дело. «Как дела, Джордж?» – спросил я его. «Отличнейше, мастер Джайлз, – ответил он, – я смогу срубить этот терн быстрее, чем он вырос». А когда я сказал: «Уж надеюсь», он, казалось, был весьма оскорблен. Мы могли бы выдать его за знатока поверий.

– Почему бы и нет, – согласился Кэмпион. – Но я предупреждаю: будьте бдительны. Старик далеко не дурак и в этом разбирается. Вы удивитесь, насколько среднестатистический американец знает об Англии больше, чем мы с вами.

Преподобный Свитин Куш сухо кашлянул.

– У нас предостаточно небылиц, чтобы на некоторое время заинтересовать настоящего антиквара, – произнес он. – Как долго, по-вашему, он пробудет? Он приедет на неопределенный срок?

– Не знаю, – вдруг принялся уходить от ответа мистер Кэмпион. – Это я немало повеселился в вашей деревеньке, а вот он может бросить на поместье один быстрый взгляд и укатить восвояси, а затем – бабах! – ваш малыш Альберт лишится своих законных четырех пенсов в час, а старый Лоббетт – жизни. Ой, кстати, забыл сказать! Он будет здесь послезавтра. Ты сможешь все подготовить к этому сроку, Бидди?

– Проще простого, – откликнулась девушка. – В Дауэр-хаусе придется разбить целый лагерь.

Они сидели, обсуждая свои планы, до полуночи, и наконец старый пастор тяжело поднялся на ноги.

– Мне нужен мой ураганный фонарь, Бидди, – сказал он. – Всем следует отправиться в постели, если вы собираетесь завтра переезжать.

Девушка принесла фонарь. Компания наблюдала, как изможденная одинокая фигура пастора исчезает в темноте – его седые волосы оставались непокрыты, фонарь покачивался в руке, как блуждающий огонек.

Когда они вернулись в темный зал, мистер Кэмпион ухмыльнулся:

– Старый добрый святой Свитин. Он ведь с вами с тех самых пор, как вы гулили на руках у Кадди, верно?

– Верно, – улыбнулась Бидди. – Но он стареет. Элис – это его домработница, ты ее помнишь – считает, что в последнее время он все больше походит на русского старца.

– Ему, наверное, лет сто, – брякнул Альберт. – А что, это идея. Мы могли бы выдать его за самого настоящего святителя Свитина, дожди приносящего так сказать.

– Иди-ка спать, – посоветовала Бидди. – Твой умственный механизм нуждается в отдыхе.

Наверху, в спальне, обитой ситцем, дубовый пол был покатым, а прохладный воздух благоухал лавандой, туалетным мылом и пчелиным воском. Мистер Кэмпион не сразу забрался в кровать с балдахином. Некоторое время он простоял, пристально вглядываясь в темноту.

Наконец, вытащив из внутреннего кармана маленький, сильно потрепанный блокнот, нацарапал в нем «св. С.». Еще какое-то время постоял, изучая надпись, а затем добавил к ней вопросительный знак.

Глава 4
Владелец поместья

– …Хотя вы иностранец, с чем ничего не поделаешь, и вряд ли привыкнете к здешним обычаям, мы все равно рады вам! Мы веруем, что вы будете жить по старым заветам нашей общины и сделаете все для нашего процветания! – Оратор сделал паузу и отер лоб под своей ньюгейтской челкой цветным носовым платком. – А теперь споем гимн, – после недолгих раздумий добавил он.

Он пребывал в одиночестве в дальнем уголке своего сада, стоя лицом к лугам, которые плавно ниспадали к серым солончакам. Через пару минут он повторил речь слово в слово, закончив неожиданным:

– Доброе утро, сэр! – когда худой, бледный молодой человек в очках в роговой оправе появился по ту сторону изгороди.

– Доброе утро, Джордж, – отозвался мистер Кэмпион.

Джордж Уиллсмор – скрюченный старик, смуглый и бугристый, как подстриженная ива, с глубокими, вгрызшимися в лицо морщинами и густой бородой, – взглянул на мистера Кэмпиона. Как старейший дееспособный член семьи, к которой принадлежали почти все в Мистери-Майл, он считал себя своего рода мэром. И поэтому его деревенская натура страннейшим образом разбавлялась нравоучительными изречениями.

– Вы застали меня врасплох, – заметил он. – Я как раз репетировал текст, который собираюсь произнести сегодня днем.

– Вот как? – Мистер Кэмпион, казалось, был заинтересован. – Вы подготовили приветственную речь, Джордж?

– Что-то вроде того, – любезно кивнул старик. – Мы с пастором обсудили это, и он настаивает на исполнении гимна. А так как я – здешний церковный староста, обязанность приветствовать гостя ложится на меня. Вдруг, будучи иностранцем, он не найдет общего языка с другими.

– В этом есть некое разумное зерно, – одобрил мистер Кэмпион, с трудом поняв ход рассуждений старика.

– Я облачился во все новое, – продолжил Джордж. – Мне кажется, что стоит выглядеть нарядно. Я ведь достаточно наряден, не правда ли?

Он обернулся вокруг себя, чтобы мистер Кэмпион мог его рассмотреть. Джордж выбрал узкие вельветовые брюки, которые некогда были коричневыми, но с тех пор отстирались до кремовой белизны, ярко-синюю рубашку в клетку без воротника и белоснежную жилетку покойного хозяина, которая свободно болталась на тощем животе. Его соломенная шляпа, сшитая на фасон панамы, была обмотана черной лентой, в которую был заправлен пучок перьев сойки.

– Как вам? – с плохо скрываемой гордостью поинтересовался он.

– Очень хорошо, – похвалил молодой человек. – И все же на вашем месте я не стал бы произносить никаких речей, Джордж. Я как раз хотел переговорить с вами об этом. Разве нет у вас каких-нибудь интересных обычаев, майских шестов и всего такого, что подходило бы для данного события?

Старик сдвинул соломенную шляпу, обнажив неожиданно лысую голову, и протер макушку собственным головным убором.

– Не произносить речь? – разочарованно прогундел он. – Ну что ж, сэр, верно, вам лучше знать. Но я бы сказал все правильно, уж поверьте. Я из тех стариков, что умеют говорить. Увы, пора майских шестов прошла, – продолжил он, – а День фарисеев еще не настал.

Молодой человек вздохнул.

– И ни один из этих… э-э-э… праздников нельзя перенести? – с надеждой спросил он.

– Нет, их даты священны. Их ни для кого не переносят, – решительно покачал головой Джордж.

– Джордж… – Мистер Кэмпион очень серьезно взглянул на старика. – Послушайте моего совета и постарайтесь вспомнить подходящий праздник. Было бы неплохо, если бы на сегодняшнюю дату пришлась какая-нибудь церемония благословения репы. Вы же умный малый, Джордж.

– Это верно, – с готовностью отозвался старик и глубоко задумался. – Нет, ничего не припоминаю, – пожал он плечами. – Ну разве что праздник Семерых Свистунов.

– Семь Свистунов? – с интересом переспросил мистер Кэмпион. – Это откуда? Кто они?

Старик, прежде чем ответить, какое-то время пристально изучал свою шляпу.

– Семь Свистунов – это Семь Свистунов, сэр, – изрек он наконец. – Кто знает, привидения ли они или фарисеи, а фарисеи – это фейри, если спросите меня. В это время года они вечно реют над головой. И свистят. Шестеро из них, по крайней мере, свистят. Седьмой скорее кричит сипухой, страшным для ушей затихающим криком, и, если вы его слышите, конец света да придет. Только никто его пока не слыхал.

– То, что надо, – резюмировал мистер Кэмпион. – И ведь ничего страшного не случится, если мы немного подвинем эту дату, верно, Джордж?

Неожиданно на почтенном лице старика появилось лукавое выражение.

– Ничего, поскольку старый сквайр всегда выставлял бочку пива для Семи Свистунов. Обязательно и как раз в это время года, как я теперь припоминаю. – Он замолчал и с надеждой взглянул на мистера Кэмпиона.

– А точно ли для Семи Свистунов? – с сомнением прищурился молодой человек.

– Точно-точно, – поспешил заверить его Джордж. – Правда, эти Семь Свистунов никогда не пили нашего пива, так что простым беднякам приходилось допивать его самим, чтоб не прокисло.

– Понятно, – усмехнулся мистер Кэмпион, который действительно все понял. – Бедняки – это, как я полагаю, жители деревни?

– Да. – Кивнув, Джордж замолчал и после некоторого раздумья заметил: – Господин Джайлз и мисс Бидди, скорее всего, ничего об этом не знают. Не сомневаюсь, что они слышали о Семи Свистунах, но о пиве – вряд ли. Вы понимаете, сэр?

– Отлично понимаю. И более того, мне кажется, Джордж, мы с вами могли бы прекрасно сработаться. Ваше природное чутье, если можно так выразиться, мне очень импонирует. У вас ведь есть брат, не так ли?

– О, вы о Генри? – с презрением обронил мистер Уиллсмор. – Это я умный. Генри – ничуть. Я – тот, кто вам нужен, сэр.

– Верю, что так оно и есть. – Мистер Кэмпион серьезно посмотрел на него.

Они побеседовали еще немного. Когда молодой человек пустился в обратный путь по нестриженой траве, он почувствовал, как на душе стало легче. Подойдя к дому, он с удивлением увидел перед дубовой дверью длинный черный «даймлер».

Бидди перехватила Кэмпиона в холле.

– Альберт, он милый! – воскликнула она. – Судья с Джайлзом сейчас в библиотеке. Я везде тебя искала. Они сидят там уже почти час. До того мы показали им весь дом. Нет, ну они просто очаровательны! Мальчик ужасно красивый, тебе так не кажется?

– Чушь! – сморщился мистер Кэмпион. – Видела бы ты меня с моими новыми усами. Последний писк моды, моя дорогая. Лучше самых смелых фантазий. Меня бы с такими усами любая окольцевала.

– Ах, ревнивец! – рассмеялась Бидди. – Иди и взгляни на них.

Он последовал за ней по вымощенному плиткой коридору к приоткрытой двери библиотеки.

Судья Лоббетт стоял у окна, взирая на зеленую лужайку. Солнечные лучи падали на его лицо, отражались от картин на стенах, играли в бокалах хереса на столе.

– До чего прекрасное место, – повернулся он к Альберту и Бидди, когда те вошли. – Доброе утро, мистер Кэмпион. Поздравляю, вы от нашего имени выбрали просто шикарный дом.

Бидди подошла к брату, и они встали спиной к камину, удивительно похожие друг на друга.

– Кажется, я выселяю вас из вашей усадьбы, – обратился судья Лоббетт к ним. – Вы уверены, что хотите ее сдать?

Бидди улыбнулась, ее благодарные карие глаза встретились с глазами пожилого мужчины.

– Ужасно мило с вашей стороны, что беспокоитесь о нас, – сказала она, – но нам придется сдать дом. Альберт предупредил, что вы возьмете на себя половину наших обязанностей по содержанию деревни. Мы просто не могли заботиться о ней так, как делал папа до войны. Денег вечно не хватает. Быть сквайром в Мистери-Майл – это как быть отцом всем местным жителям.

– Мне это точно понравится, – улыбнулся старик, и Бидди с облегчением выдохнула.

– Вы не представляете, какое это счастье – знать, что кому-то действительно нравится этот дом.

Судья Лоббетт повернулся к своей дочери, худенькой и маленькой, закутанной в меха.

– Если ты не боишься, что здесь тебя ждет слишком тихая жизнь…

Изопель взглянула на него, и на ее лице промелькнула слабая испуганная улыбка.

– Слишком тихая жизнь?.. – многозначительно переспросила она и вздохнула.

Тем временем Марлоу Лоббетт подошел к мистеру Кэмпиону.

– За вами не следили? – понизив голос, спросил его Альберт.

Марлоу покачал головой:

– Нет, но, думаю, пытались. Ваши полицейские остановили какое-то авто, которое следовало за нашим. Шофер, которого вы для нас раздобыли, – гений. Мы быстро выбрались из города. Никакие преследователи не угнались бы за нами.

Голос Бидди прервал их разговор.

– Что ж, мы оставим вас. Миссис Уайброу все для вас подготовила. Она замечательная экономка. Вы ведь обещали заглянуть к нам на ужин, не так ли? – продолжила она, поворачиваясь к Изопель. – Дауэр-хаус совсем недалеко отсюда. Познакомитесь с нашим пастором, мистером Кушем. Надеюсь, он прибудет в своем воскресном облачении. Вам обязательно стоит его увидеть.

Изопель задержала руку Бидди в своей, когда они прощались. После ужасных событий последних нескольких месяцев этот приятный сонный старый дом с его молодыми беззаботными хозяевами приносил успокоение ее душе.

– Я так рада, что вы здесь, – порывисто произнесла она.

Бидди бросила на нее быстрый понимающий взгляд:

– Все уладится. Вы не знаете Альберта.

Мистер Кэмпион и Пейджеты прошли по гравийной дорожке через деревенский луг, где стоял насос, к Дауэр-хаусу. С этой стороны дом скрывался за высокой тисовой изгородью, а все его главные окна были с другой стороны и выходили на старый сад, обнесенный стеной.

Казалось, целая гора свалилась с плеч мистера Кэмпиона.

– Слава богу, стреляный воробей влюбился в дом! – воскликнул он. – Разумеется, я не смог бы убедить его арендовать усадьбу, пока он не увидел ее собственными глазами, но нельзя было позволить ему раскатывать туда-сюда по городу в сопровождении его смертоносных приятелей. Что ты думаешь об этой семейке, Джайлз?

– Старик мне понравился, – отозвался Джайлз. – Похож на губернатора, только американского. Смотрит прямо, не скрываясь, говорит все, что приходит в голову. С молодым Лоббеттом я много не разговаривал, но он показался мне вполне нормальным. Но – боже мой – какая девушка!

Бидди и мистер Кэмпион обменялись взглядами.

– Да! Да! – улыбнулась она. – Изопель замечательная. Должно быть, ей пришлось здорово поволноваться.

– Я тоже так думаю, – кивнул Джайлз. – Пора бы уже кому-нибудь позаботиться о ней.

– Так держать, – сказал мистер Кэмпион, добавив с внезапной серьезностью: – Бидди, я бы хотел, чтобы ты особо не показывалась в поместье. Старушка Кадди так долго жила в Дауэр-хаусе, что сможет присматривать за нами без всяких проблем.

– Но ты все еще ждешь проблем? – подняла брови Бидди.

– Боюсь, они неизбежны, – кивнул мистер Кэмпион. – Ты ведь не уйдешь, не бросишь нас, старушка Бидди?

Бидди была полна решимости:

– А ты найди другую такую сумасшедшую! Как я уже говорила, я с тобой до самой смерти.

– Я бы не хотел, чтобы ты так говорила, – нахмурился мистер Кэмпион. – Все эти разговоры о смерти страшно выбивают из колеи. Теперь всякий раз, видя белый цветок, я думаю: «Альберт, может, он для твоей могилки?»

Тем временем Джайлз пребывал на своей волне.

– Вы не заметили, ее глаза были голубыми, карими или вересковыми? – вопросил он.