Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 47 (всего у книги 341 страниц)

Девушка шумно выдохнула, зажмурившись на секунду-две. Под веками бушевал ураган – кроваво-красные вспышки гнева и чёрные волны отчаяния.

София медленно приподнялась и присела на кровати, опершись спиной о подушку. Её движения были осторожными, будто она боялась в одно мгновение рассыпаться перед дочерью.

– Я хочу, чтобы ты сделала выбор и остановилась на Артуре. Дала ему шанс. И обрела ту опору, которой я лишена как женщина.

Тишина повисла между ними, густая и липкая, как смола. Майя чувствовала, как по спине побежали мурашки – тысячи иголок, пронзающих кожу. И всё только из-за одной фразы, которая била по ней, как по боксёрской груше.

– Я не хочу, – голос Майи прозвучал хрипло, горло пересохло. – Я ведь призналась тебе, что это не мой человек.

– Ты преувеличиваешь, – София покачала головой, седые пряди лежали у неё на плечах. – У него сложный характер, соглашусь. Но он надёжный. Его семья…

– Надёжный?! – Майя, перебив мать, глухо засмеялась, и этот звук был похож на треск льда. – Этот «надёжный» человек час назад угрожал посадить невиновного за решётку! Какой надёжный, мам? Он плохой человек и уже успел показать мне свою сущность!

София ахнула. Её глаза расширились, в них промелькнуло что-то предостерегающее.

– Что… что ты сказала?

– Правду, – Майя вдохнула, дышать было по-прежнему тяжело. Она полубоком стояла у окна, её ноги всё ещё были ватными, а ладони – мокрыми. – Он пообещал уничтожить моего… – Майя сделала паузу, пытаясь подобрать слова, – друга, который, как и он, проявил интерес ко мне. Артур сказал, что если я откажусь, то подбросит ему наркотики, сделает, в общем, что угодно, чтобы этого парня засадили за решётку. И ты действительно хочешь выдать меня за такого человека? Ты на самом деле видишь поддержку в его семье? Человек, запросто предавший другого, разве не предаст и меня?

Кровь отлила от лица Софии.

– Боже мой… – её губы едва шевелились. – Я не знала… Не думала… Как так… Разве…

– Мам, – Майя села рядом с матерью. София не убирала ладони с лица. – Прошу, нет, просто умоляю, давай без волнения. Я просто пытаюсь быть с тобой честной, чтобы ты понимала, что к чему. Не вижу смысла умалчивать об этой истории.

– Всё… всё в порядке, – София сделала несколько судорожных глотков воздуха. – Просто… я не ожидала…

Майя нагнулась и положила голову на колени матери. Холодная ладонь Софии легла на её голову, Майя ненадолго прикрыла глаза.

– Я не могу, мама. Я не хочу за такого человека замуж. Ради кого бы то ни было. И даже… ради тебя. Это… это предательство самой себя, понимаешь? Мне ведь с этим человеком не только жить, но и делить постель. И сердце. И душу. Даже думать об этом мне отвратительно.

София закрыла глаза. В морщинках у глаз скопились слёзы, она только сейчас почувствовала состояние дочери.

– Я просто… хочу, чтобы ты была в безопасности, – её голос звучал надорванно. – Без защиты мы…

– Я справлюсь, – Майя старалась не дрожать. – Доверься мне. Пожалуйста. Не заставляй идти на поводу у долга. Это тяжёлая ноша, она сломает кого угодно, особенно меня. Ты ведь знаешь, я не такая сильная, какой кажусь, и я давно уже сломлена…

В комнате повисло молчание. Только тиканье часов на стене, отсчитывающих секунды мучительного ожидания.

Наконец София согласно кивнула. Медленно, будто против собственной воли.

– Хорошо. Я… не буду настаивать. Но тебе стоит ожидать последствий, – её пальцы дрожали. – Артур… он не отступит просто так. Мы ведь это знаем.

– Да, знаем, – прошептала девушка в ответ. И потом почувствовала руку матери на своих щеках. Её кожа пахла лекарствами и нотками духов – аромат детства, который теперь казался горьковатым.

– Отдыхай, мамуль. И не переживай. Всё будет хорошо, вот увидишь.

Майя встала с кровати и вышла из спальни, не оборачиваясь. Знала – если увидит сейчас материнские слёзы, сердце не выдержит.

Дверь закрылась с тихим щелчком.

За ней осталась разбитая женщина и несбывшиеся материнские надежды. А впереди… Впереди была только тьма.

* * *

Майя устремила уставший взгляд в сторону гостиной, в дверном проёме показалась фигура Эмина. Она не слышала, как он вернулся.

– Нам надо поговорить, – сказала Майя.

– Не сомневаюсь, – коротко бросил Эмин тем тоном, который Майя всегда могла различить среди прочих. Предостерегающий и опасный, не суливший ничего доброго.

Они с Эмином прошли в гостиную. Майя стояла, в то время как Эмин уселся на диван и посмотрел ей прямо в глаза.

– Я слушаю тебя, – произнёс он с холодным спокойствием, догадываясь, какую именно тему поднимет сестра. Его равнодушный тон резанул Майю по живому – как будто он действительно не понимал, через что ей сейчас приходилось проходить. Она знала одно: раз Артур так уверен, значит, и Эмин в курсе всего, а это говорило о том, что они были заодно.

– Ты прекрасно знаешь, о чём я! – голос Майи, полный горечи, дрогнул. Не отдавай меня Артуру как вещь. Я не хочу этого брака.

– Разве я тебя принуждаю? – брови Эмина едва заметно приподнялись. Его спокойный, почти отстранённый взгляд подействовал на Майю мгновенно. Она чувствовала ещё большее давление и страх перед неизвестностью.

– А разве нет? – Майя сжала кулаки, чувствуя, как ногти впивались в ладони.

Тишина повисла между ними, тяжёлая и одновременно неловкая. Эмин не спеша скрестил ноги, его взгляд стал изучающим – будто перед ним стояла не родная сестра, а деловой партнёр.

– Я говорила с Артуром сегодня, – Майя сделала глубокий вдох, пытаясь совладать с дрожью в голосе. – Он ясно дал понять: ты полностью от него зависишь. И если я откажусь от его бредовой идеи жениться на мне, – её голос сорвался, – он отнимет у тебя… то есть у нас… всё.

– Надеюсь, ты в первую очередь печёшься о нас, а не о своём дружке. – Заметив, как злобно Майя сверкнула глазами, Эмин продолжил тем же беспечным тоном: – А ты как думала, сестрёнка? Что я волшебник? Что смог сохранить бизнес после смерти отца одним лишь усилием воли и благословением нашей матери? В каком мире мы живём? Очнись уже и сними розовые очки. Пора это сделать, понимаешь? Пора.

Майя чувствовала, как подкашивались её ноги. Всё вокруг стало терять чёткие очертания.

– Мы бы… мы бы как-нибудь справились. Я бы помогла…

– А что ты в четырнадцать лет могла сделать? Я в свои восемнадцать-то ничего не сумел предпринять. И при этом мне надо было поступать, а тебе продолжать учиться, а маме в конце концов научиться жить без отца. И нам всем надо было на что-то жить, несмотря на долги, которые отец оставил после ухода.

Тишина сгустилась между ними, подобно липкому туману. Майя сделала шаг вперёд, заглянув брату в глаза, – ей хотелось найти в них хоть каплю тепла, понимания, а может, и сожаления.

– Скажи мне правду, – её голос прозвучал хрипло. – Когда Артур предложил помощь… это было условием? Ты… ты специально нас свёл, зная, что он со школы заглядывался на меня?

Эмин опустил глаза. Этот жест сказал больше любых слов.

– Да, – он выдохнул, сбрасывая тяжёлый груз с души. – Обе семьи прекрасно знали, что он на тебя заглядывался. И, как понимаешь, вся эта помощь и дружба в итоге сводились к одному: чтобы в будущем, когда ты подрастёшь, попросить твоей руки.

Мир вокруг Майи померк, воздуха катастрофически не хватало.

– Боже… – она ухватилась за спинку кресла. – Это какой-то кошмар. Скажи, что это шутка! Ну не может же всё так обернуться?! Не может ведь?!

– У меня не было выбора! – голос Эмина впервые дрогнул и стал выше.

– Выбор есть всегда… – шёпот Майи был полон отчаяния. – Ты просто не захотел искать другой путь!

Внезапно Эмин вскочил на ноги и, преодолев расстояние между ними, вцепился в плечи Майи с такой силой, что та вскрикнула больше от неожиданности, чем от боли.

– Ты прикидываешься, Майя?! Скажи мне, а?! Ты не понимаешь, о каких суммах шла речь?! Отец влез в миллионные долги, пытаясь удержать свой тонувший бизнес, и не сумел справиться с этим! Не сумел! И заставил меня расхлёбывать это! Ты реально думаешь, что у меня был выбор?! – голос Эмина гремел как гром. Отец оставил после себя долги, которые могли похоронить нас всех! Если бы не семья Артура, я бы… Я бы закончил, как он, понимаешь?! И сейчас я полностью в таком же положении! – он резко замолчал, но Майя поняла. Она слишком хорошо всё поняла.

– Нет! – её крик разорвал тишину. – Никогда! Ни за что! Ты не имеешь права так думать!

Эмин ослабил хватку, его руки опустились. Он отвернулся, но Майя увидела – его глаза заблестели слезами, впервые за много лет.

– Прости, – прошептал он, и в этом шёпоте слышалась вся боль его души.

– Просто… обещай мне, – Майя схватила его руку, прижимая к своей дрожащей груди. – Что никогда… никогда не повторишь путь папы. Умоляю тебя, Эмин. Ты ведь не поступишь, как он? Да? Не поступишь же?

Эмин внезапно обнял сестру так крепко, что у неё перехватило дыхание. Майя уткнулась лицом в его плечо, и слёзы, наконец, вырвались наружу – горячие, солёные, непрерывные, вырывающиеся откуда-то из самых глубин души.

– Я так по нему скучаю, – голос Майи дрожал и был едва различим.

– Я тоже, – хрипло ответил Эмин, целуя сестру в макушку. В этом жесте было столько нежности, что сердце Майи сжалось от боли.

Они стояли так – в гнетущей тишине, объятые общим горем, как два корабля, потерявших единственный маяк. Два осиротевших ребёнка, лишившихся не просто отца, а значимой части души, где расцветало счастье. И где-то внутри себя, под пеленой слёз, Майя осознавала – что-то между ними изменилось безвозвратно, как треснувшее зеркало, которое уже никогда не станет целым.

Ночью Майя не сомкнула глаз.

Она без остановки ворочалась на постели, пока лунный свет не начал бледнеть за шторами. Тогда Майя встала и босиком бесшумно прошла по холодному полу к спальне матери.

София спала на боку, её дыхание было ровным, но морщины у глаз даже во сне не разглаживались. Майя осторожно поправила одеяло, прикрыв ей спину, и легла рядом, боясь разбудить. Она долго смотрела на лицо матери – такое знакомое, родное, сохранившее достоинство вопреки всем ударам судьбы. Как смогла эта хрупкая женщина пережить столько боли и не сломаться?

Закрыв глаза, Майя снова увидела ту самую ночь.

Ту самую тьму, от которой у неё до сих пор сжималось сердце. Тьму, что поселилась в ней навсегда, словно чёрная тень, пустившая корни и не собиравшаяся уходить.

Это случилось за месяц до её четырнадцатилетия.

Мать с Эмином уехали – куда, она не могла вспомнить. Да это уже и не имело значения. Той зимней ночью ожидание было особенно холодным.

Майя проснулась внезапно. Вот голова на подушке, её веки сомкнулись, а следующее воспоминание – глаза широко открыты в темноте, будто она и не проспала несколько часов.

Сначала она не поняла, что разбудило её. Какие-то странные звуки, похожие на хриплое пыхтение, пробивались сквозь сонное сознание. Майя села на кровати, всматриваясь в черноту комнаты, которая внезапно стала пугать.

И когда она вышла в коридор, то вся квартира была погружена в эту гнетущую, почти осязаемую темноту. Никого. Мама с братом ещё не вернулись.

Но тогда почему у двери стояли отцовские ботинки? Он редко приходил к вечеру, да и не ложился особо рано, и в квартире нигде не горел свет.

Полусонная девочка прошла на кухню, потом в спальню – никого. Повернула голову в сторону гостиной. Дверь была закрыта.

Майя толкнула её, и она медленно отворилась, открывая картину, от которой кровь застыла в её жилах.

Посреди комнаты, в мёртвой тишине, висел её отец.

Рафаэлю было пятьдесят шесть. Его мертвенно-бледная голова бессильно склонилась на грудь, руки безвольно свисали вдоль тела. На ногах – белые носки, жутко контрастирующие с окружающей тьмой, словно последний крик о помощи, оставшийся без ответа.

Майя рухнула на колени.

Глаза не могли оторваться от этого кошмара, который вдруг стал реальностью.

– Пап… – её голос прозвучал глухо и слабо. Где-то в глубине души теплилась безумная надежда: вот сейчас он поднимет голову, улыбнётся своей тёплой улыбкой и скажет: «Это всего лишь шутка, доченька. Видишь, я жив и здоров».

Но происходящее не было похоже на шутку. Отец не шевелился.

– Папочка… – шёпот сорвался с губ Майи, когда осознание начало медленно, как яд, проникать в онемевшее от шока тело. Бешено колотившееся сердце отчаянно сопротивлялось, отказывалось верить.

– Пап, посмотри на меня. Пожалуйста, посмотри… – голос девочки постепенно срывался на истеричные ноты. – Почему ты не смотришь? Посмотри на меня!

Она не знала, сколько просидела на затёкших коленях, упёршись ладонями в холодный пол, с опущенной головой и не останавливающимися слезами, струящимися по щекам. Может, минуты, может, больше.

Потом какая-то неведомая сила заставила её подняться, сделать несколько шагов – самых неуверенных и страшных в её жизни.

Обхватив отцовские ноги, Майя прижалась к ним лицом, и тогда из груди вырвался такой дикий, всепоглощающий вопль, что, казалось, его можно было услышать на другом конце города. Отчаянный, животный крик, от которого содрогнулись стены.

В ту ночь рухнул не просто мир девочки – рухнула вся вселенная. И сквозь рыдания, через спазмы в горле, Майя безостановочно шептала одно и то же, как заклинание, как непрерывную молитву:

– Не уходи… не уходи… не уходи…

Но Рафаэль ушёл.

Ушёл в ту холодную зимнюю ночь.

Навсегда.

Оставив после себя не только тишину, пустоту и невыносимую боль, но и огромные, миллионные долги.

Он думал, что в его жизни уже не будет ни света, ни надежды, ни любви, а потом встретил её.

«Предначертанная 2» | Глава 9

Глава 9

С волнением в сердце Тамара прошла через открытые широкие полупрозрачные двери трёхэтажного ресторана, в котором ей уже не раз доводилось бывать, но только в зале на первом этаже.

Сегодняшний вечер должен был пройти на втором – в одном из банкетных залов, которые Микаэль арендовал для празднования своего дня рождения.

Тамара часто слышала, что это место притягивает сливки общества, а некоторые даже поговаривали, будто под его крышей свершаются тёмные дела, связанные с подпольными играми и запрещёнными веществами. Но всё оставалось на уровне слухов.

По-настоящему удивило её лишь одно: это заведение принадлежало старшему из Вавиловых – Давлату, который знал Микаэля уже много лет.

Это место впечатляло и своим размахом, и атмосферой.

Тамара пришла вовремя.

В просторном светлом холле она сразу обратила внимание на огромное зеркало во всю стену, перед которым могла выстроиться целая толпа людей. Лестница, украшенная цветами, вела на верхние этажи, просторный гардероб слева и тут же – уборные для посетителей.

Тёмный, почти чёрный пол холла был отполирован до блеска. Невольно взглянув на свои туфли-лодочки, девушка озарилась мимолётной улыбкой. На душе было волнительно и светло.

На всякий случай Тамара проверила, не слишком ли скользко – всё-таки на ней были довольно высокие каблуки. Но, как оказалось, беспокоиться не стоило: по крайней мере, унизительного падения избежать ей удастся.

Посмотрев на экран телефона, Тамара убрала его в клатч на тонкой золотой цепочке, висевший у неё на плече. Вечер вот-вот начнётся, и порхающие в животе бабочки подозрительно притихли – но лишь для того, чтобы начать свой волнительный танец с новой силой.

Сдав длинный плащ цвета лесного ореха в гардероб, Тамара подошла к зеркалу и ещё раз посмотрела на себя в отражении. На алых, аккуратно подведённых неярким карандашом губах заиграла смущённая улыбка: нежный, женственный образ в длинном платье из струящейся ткани цвета слоновой кости подчёркивался тонкой золотой цепочкой на талии. Кудрявые волосы были собраны в небрежный, но изящный пучок, из которого выбивались несколько прядей, мягко обрамляя лицо.

Глаза, в которых отражались огни центральной люстры, выжидающе оглядели холл. Гостей становилось больше, а голоса – громче. Вечер обещал быть не просто прекрасным, а особенным – возможно, самым важным в её жизни с тех пор, как Тамара впервые встретила Микаэля и они начали работать вместе, совершая нечто по-настоящему значимое: спасать жизни людей.

Глубоко выдохнув и чувствуя, как мысли уводили её в сторону, Тамара отошла от зеркала и тут же столкнулась с организатором этого вечера, с которым на днях связывалась по поводу песни. Узнать его было нетрудно: она видела его фото в мессенджере. Невысокий молодой человек в костюме и бабочке с отрепетированной белоснежной улыбкой объяснил ей порядок выступления, а самое главное, когда и какая песня включится, чтобы она была готова.

Вежливо пообщавшись, они разошлись в разные стороны, и Тамара направилась к лестнице. Звук собственных каблуков, цокающих по полу, начал её смущать, хотя вокруг и без того было шумно. Несколько мероприятий в одном здании вряд ли могли пройти тихо.

– Тамара? – раздался позади неё низкий мужской голос.

Девушка обернулась и увидела Георгия Айдаровича – высокого худощавого мужчину, разменявшего шестой десяток, с проседью в волосах. Его острые черты лица и врождённая стать неизменно привлекали внимание, особенно женское. Его вежливость, ум и талант покоряли многих, в том числе и Тамару. Несмотря на возраст, мужчина держался прямо, а на его тонких губах играла приветливая улыбка. Увидев Тамару – одну из своих лучших учениц, которой он когда-то читал лекции в медицинском университете и которую впоследствии взял под своё крыло, – он широко улыбнулся.

Тамара мгновенно озарилась радостью. Она была искренне рада встрече с человеком, сыгравшим в её жизни важную роль. Именно Георгий Айдарович в один из самых сложных периодов, когда она стояла на перепутье, помог ей, направив в Мариинскую больницу, в хирургическое отделение, главврачом которого был его старший сын Микаэль, продолживший семейное дело. Так ей удалось стать частью команды Микаэля Георгиевича – или просто Микаэля, как она вскоре начала называть его, превратившись с ним в хороших друзей и коллег.

– Георгий Айдарович! Как я рада вас видеть! – воскликнула Тамара, подходя к мужчине ближе. Они тепло обнялись.

– Ты прекрасно выглядишь, моя дорогая! – восхищённо заметил Георгий Айдарович, немного отстранившись, но не выпуская её из рук и окидывая изумлённым взглядом с ног до головы. Затем, взяв Тамару за руку, он мягко развернул девушку вокруг себя. Платье плавно заструилось вслед за хозяйкой, а её лёгкий игристый смех раскатился по холлу.

– Очаровательна!

Румянец тут же залил щёки Тамары. Она смущённо поблагодарила его, переведя дыхание. Комплимент от человека, которого она глубоко уважала, был особенно приятен.

– Сегодня намечается прекрасный вечер, не так ли? – спросил Георгий Айдарович, заглядывая Тамаре в глаза.

– Да, – ответила Тамара, слегка понизив голос.

– И, – Георгий Айдарович сделал паузу, – мы ожидаем приятных новостей?

Тамара застыла, не ожидая такой прямоты.

– Ах, эти щенячьи глаза, – умилённо продолжил он. – Я давно разглядел в них чувства к моему непутёвому сыну.

Девушка неловко улыбнулась, ощущая смесь радости и смущения. И, судя по мягкости в тоне пожилого хирурга, он вовсе не был против того, чтобы сын сделал тот самый шаг, которого Тамара ждала всем сердцем.

– Не буду тебя смущать, моя дорогая, – произнёс Георгий Айдарович с тёплой улыбкой. – Позволь представить тебя гостям.

Он галантно подал ей руку, и Тамара, ощущая сладостное волнение, взялась за неё и последовала за мужчиной на второй этаж.

Зал к этому времени был полон. На первый взгляд, человек пятьдесят: коллеги, руководство больницы, знакомые лица. Мужчины в безупречных костюмах, женщины в ослепительных платьях, сверкающих драгоценностями. Столы, украшенные цветами и свечами, выглядели сдержанно и элегантно. Слышались звоны бокалов, звучали оживлённые разговоры, а лёгкая ненавязчивая музыка лилась откуда-то из глубины зала.

Взгляд Тамары встретился с дерзким, притягательным взглядом Микаэля, стоящего в центре зала, под светом прожекторов. Серый костюм, идеально подходивший ему, подчёркивал статную фигуру и оттенял цвет пронзительных глаз. Безупречно гладкое лицо, обворожительная улыбка – он был душой вечера и наслаждался этим. Увидев Тамару, он слегка приподнял бокал в её сторону.

Георгий Айдарович приветственно кивнул сыну и довольно улыбнулся.

Коллеги за ближайшим столиком уже махали Тамаре в знак приветствия. Тамара улыбнулась им в ответ.

– Иди, моя дорогая, – сказал Георгий Айдарович после того, как представил её двум своим старым друзьям – врачам из Ирана.

Он слегка сжал её руку и добавил:

– Мы ещё поговорим.

– Буду рада, – мягко ответила Тамара и, оставив Георгия Айдаровича в кругу друзей, направилась к своим знакомым.

Микаэля тем временем окружили гости, и врываться в их компанию ей не хотелось. Решив поздравить его позже, Тамара погрузилась в общение с соседями по столику.

Полчаса она болтала почти со всеми, пока белокурая коллега Елена в облегающем чёрном платье, выгодно подчёркивающем её фигуру, не усадила Тамару рядом с собой.

– Ты же видишь их каждый день в больнице! – прошептала она с нетерпением. – Лучше скажи мне, видела его?

– Микаэля? – уточнила Тамара.

– Ну не моего же будущего мужа, которого я ещё не встретила, – отмахнулась Елена, окидывая зал оценивающим взглядом.

– Мельком, когда заходила. Но потом к нему подошло столько людей, что я постеснялась вмешаться. А сейчас вообще потеряла его из виду…

– Кажется, здесь собрался весь цвет города, – вздохнула Елена, поправляя на руке изящные часики. – Вот глава департамента, вон тот чиновник… как там его… – она махнула рукой. – Ладно, неважно. Слушай, а вон за тем столом семья Микаэля?

Тамара кивнула:

– Да. Рядом с Георгием Айдаровичем его супруга Лана Беридзе, дальше Владимир, двоюродный брат со стороны матери, Адем – со стороны отца… А вот темноволосую девушку я не знаю. Наверное, родственница.

Взгляд Тамары задержался на статной, хрупкой женщине с большими кукольными глазами. Та внезапно подняла взгляд, почувствовав на себе чужое внимание. Тамара поспешно отвела глаза, смутившись от собственного любопытства.

Спустя пятнадцать минут появился и сам Микаэль. Он подходил к каждому столику, тепло здороваясь с гостями.

Тамара, почувствовав всплеск восторженных бабочек внизу живота, нервно сглотнула, наблюдая за ним: уверенный и обаятельный, издали он напоминал ей древнегреческого героя – воплощение силы и красоты. Когда он подошёл к её столику, дружески наклонился и обнял за плечи, она смущённо поздравила его с днём рождения.

Микаэль прошептал на ухо:

– Я получу свой подарок, Тами?

– Да, – прошептала Тамара в ответ, расплываясь в улыбке. – Я спою.

Одарив её благодарным взглядом, Микаэль двинулся дальше, приветствуя остальных гостей и принимая поздравления.

Тамара никогда не пела при посторонних, тем более перед большим скоплением людей. Одна только мысль об этом вводила её в стрессовое состояние, которого сейчас ей хотелось бы избежать. Она несколько раз глубоко вдохнула и, чувствуя, что морально держит себя под контролем, постаралась расслабиться.

Вскоре Микаэль направился в сторону прожектора, рядом с которым на столе лежал раскрытый ноутбук и несколько микрофонов. Взяв один, он прочистил горло, включил его и заговорил в своей сдержанной и почтительной манере:

– Добрый вечер, мои друзья, близкие, коллеги и замечательные люди.

В зале раздались громкие аплодисменты, взгляды гостей были прикованы исключительно к нему.

В этот момент что-то заставило Тамару обернуться. Как оказалось, неспроста. За двумя столами позади неё, среди незнакомых ей гостей сидел и сам владелец «Крепости», Давлат Вавилов, который, как и все, смотрел на Микаэля.

И вдруг их взгляды пересеклись, Тамара невольно улыбнулась. Давлат на долю секунды прикрыл глаза и, коснувшись рукой груди, почтительно кивнул головой в её сторону. Тамара кивнула в ответ, и улыбка её стала шире. Она была удивлена и при этом рада его присутствию среди гостей.

Давлат выделялся среди тех, кто окружал его за столом. Он сидел с грацией хищника: в чёрном костюме, белоснежной рубашке (в отличие от других – без галстука или бабочки), с двумя расстёгнутыми на груди пуговицами и бесстрастным взглядом из-под ресниц он выглядел впечатляюще. Его мощный силуэт, даже в расслабленной позе, выдавал скрытую силу. Гладко обритая голова придавала его облику ещё больше строгости, а холодный, расчётливый взгляд сохранял дистанцию между любезностью и угрозой. В его молчании чувствовалась тяжесть – точно такая же, как при их первой встрече в гостиной Ратмира, когда три брата Вавиловых собрались за одним столом с тремя близкими подругами.

Голос Микаэля вновь привлёк внимание Тамары. Она отвернулась от Давлата и посмотрела на сцену. Может быть, ей показалось, но даже свет в зале стал ярче, а наступившая тишина после довольно длительного молчания гостей казалась неожиданно заманчивой.

Вечер начался, и Тамара это понимала.