Текст книги "Современный зарубежный детектив-23. Компиляция. Книги 1-18 (СИ)"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Стюарт Макбрайд,Арнольд Беннет,Шахназ Сайн,Стив Кавана,Эми Шаумберг,Марк Биллингхэм,Рейми Джеймс,Кристофер Триана,Колсон Уайтхед,Лиз Ньюджент
сообщить о нарушении

Текущая страница: 135 (всего у книги 341 страниц)

Глава 9

Иэн выкинул пасту в мусорную корзину.

Проведя рукой по лицу, он достал бутылку виски и налил себе порцию. Затем сделал бутерброд, не желая опьянеть. Алкоголь на пустой желудок точно никому не поможет.

Нужно же было так облажаться! Принести фотографии по делу домой – уже достаточно глупо. Но еще глупее – забыть их на столе. Когда Иэн вернулся с работы, то собирался еще раз просмотреть материалы в поисках зацепок – или хоть чего-то, что могло бы указать в нужном направлении.

В поисках именно того, что заметила Эмма.

Он собрал распечатки и отвернулся от аккуратно накрытого обеденного стола. Затем взял бутерброд и стакан с виски, захватил ноутбук и переместился на диван, где принялся искать изображения Офелии. Иэн не сомневался в правоте Эммы, но хотел подтвердить факты для себя. Найти их оказалось несложно. На бесчисленных картинах возлюбленной Гамлета обнаружились сцены, похожие на позу полузатопленной Сары Уэстон. Цветы, ручей, плети, лицо под водой – все присутствовало. Веками мужчины пытались передать образ Офелии с помощью кисти и красок. Убийца воплотил его с помощью дурманящих веществ, веревки и трупа.

Иэн взял фотографию с крупным планом лица Сары и снова ощутил странное узнавание. Он попробовал убедить себя, что это дело его не затрагивает. Сходство в лучшем случае было лишь поверхностным: светлые волосы и кожа, такая же комплекция. Если завтра отправиться в колледж, то можно встретить еще дюжину студенток с тем же типажом внешности. Неделю назад среди них могла оказаться Сара Уэстон. А еще шестью месяцами ранее – Зоя Тернер.

Понимая, что только ранит себя – и поделом, после сегодняшнего провала! – Иэн отыскал в Сети новостную статью, которую помнил почти наизусть: «Студентку, гордость колледжа Карлайл, убили при неудачной покупке запрещенных препаратов». В краткой заметке сообщались разрешенные для распространения детали. Зоя Тернер погибла от рук дилера, когда пыталась приобрести запрещенные препараты. Ее родные назвали такой поступок «нехарактерным для нее». Однако в статье не говорилось о том, что Зоя участвовала в спецоперации по поимке преступника в качестве помощницы полицейского отдела по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Детектив Брюс Девлин арестовал студентку за хранение запрещенных веществ и угрожал посадить, если она не согласится оказать содействие в захвате дилера. До того как перевестись в отдел по расследованию убийств, Иэн работал с Девлином. У того за плечами имелась целая кипа дел, о которых никогда не сообщали широкой публике. Подонок плохо продумал операцию, не отрядив следить за Зоей достаточного количества сотрудников, и в итоге упустил ее, когда подвели системы связи. Тело студентки удалось обнаружить лишь три дня спустя. Ее застрелили из незарегистрированного оружия.

Также в статье не упоминалось, что Иэн был одним из тех, кто впервые привлек Зою информатором еще тогда, когда она училась в школе: получил несколько имен в обмен на помощь со смягчением наказания. Тогда вместо обвинений в хранении девушку отправили на реабилитационную программу. Которая явно не помогла. Зоя перешла на более серьезные вещества, начала распространять их, хотя и некрупными партиями, а затем объявилась в кабинете Иэна с просьбой о новом сотрудничестве, если он поможет выкарабкаться из очередной беды. Получив же от него отказ, обратилась к Девлину.

Раз за разом Иэн убеждал себя, что не виноват в случившемся. Повторял снова и снова как мантру: «Я сделал все что мог. Помог встать на путь истинный в первый раз, поэтому во второй уже не был обязан вмешиваться». Она уже стала взрослой и училась в колледже. Сама приняла решение вести дела с Девлином. И именно тот нес ответственность за спецоперацию. А на курок нажал и вовсе какой-то неонацист, торгующий запрещенными веществами. Все остальные приводили такие же аргументы, но Иэн никак не мог избавиться от чувства вины.

И никак не мог вынести мысли о том, чтобы вовлечь новую невинную жертву в опасное дело. Связанное с убийством. Перед внутренним взором всплыл образ Эммы, которая читала лекцию студентам. Он залпом осушил остаток виски и отодвинул фотографии Сары Уэстон.

* * *

На следующее утро, сидя в участке и морщась от вкуса остывшего кофе на языке, Иэн не мог прекратить прокручивать в голове преследовавшие его прошлым вечером моменты: лицо Зои, развороченное пулей; пустой взгляд Сары, устремленный на нарисованное дерево. И Эмма в наряде Офелии, тонущая под весом утягивающей на дно цветочной гирлянды.

Подсознание даже не пыталось замаскировать послание.

Тревожное ощущение подсказывало, что предупреждения держаться в стороне от этого дела не помогут. Хуже того: Эмма была права. Убийца имел с ней больше общего, чем Иэн себе представлял. Это значило, что детективы ступили на неизведанную территорию и играли в игру, которой не понимали.

Что-то в образе Офелии привлекло убийцу, побудив воссоздать сцену в заброшенном амбаре. Имелась ли в нынешнем случае связь с погибшей? Нечто такое, что уравнивало ее с возлюбленной Гамлета? В записях Сары Иэн нашел расписание занятий, где значились и литература, и изобразительное искусство. Может, на лекциях она что-то сказала или сделала? Мог тот таинственный «взрослый ухажер» отвести ее на пьесу Шекспира и затем попытаться воссоздать воспоминание? Или девушка стала случайной жертвой чьих-то внутренних демонов?

Отчет немногословного сотрудника лаборатории, положенный на стол Иэна, сообщал, что убийца вырвал страницу с описанием смерти Офелии из пропитанной кровью пьесы, брошенной рядом, и затолкал в рот Сары Уэстон. Насильно вложил эти слова, эти картины в еще теплое тело своей жертвы, перекрыв горло после того, как перекрыл дыхание. Превратил ее в предмет, декорацию, выставленную на всеобщее обозрение, несущую послание о собственном уничтожении.

Когда за стол напротив рухнул Майк, Иэн просматривал результаты поиска по запросу «Офелия». Затем неохотно добавил слово «прерафаэлиты». Мысль о потенциальной связи дела с открытием выставки в музее вызывала отторжение.

– Мы получили первую партию писем от фанатов, – сообщил напарник, возвращая Иэна к реальности. – Два идиота сознаются в убийстве, парочка религиозных сумасшедших призывают покаяться. И одно предложение руки и сердца – тебе. Похоже, какая-то дамочка увидела тебя в новостях этим утром и вспомнила как возлюбленного из прошлой жизни. Отдал эту макулатуру дежурным, пусть разбираются.

– А тебя никто не захотел в мужья?

– Очевидно, это первое физическое воплощение моей души. А ты тут чем занимаешься? – Майк вытянул шею, чтобы заглянуть в экран напарника.

Тот повернул компьютер удобнее, позволяя рассмотреть картины.

– Принесли отчет из лаборатории. Страницы во рту девушки оказались вырванными из «Гамлета», акт четвертый, где описывается смерть юной леди. Поэтому я подумал, что сцена могла послужить вдохновением для убийцы. – Иэн не хотел сообщать Майку, кто именно обнаружил взаимосвязь с картинами. – Выяснилось, что гибель Офелии – популярная тема среди художников.

– Стремно, – фыркнул напарник.

– Да, пожалуй. В общем, я нашел несколько похожих моментов в дюжине известных полотен, но ни одно не воспроизводит сцену в точности. Думаю, убийца хотел показать собственное прочтение.

– Могли ему потребоваться для этого особые знания?

– Чтобы помнить саму историю – нет. Многие изучают «Гамлета» в колледже или даже в старших классах. Что касается картин… – Иэн поколебался, по-прежнему не горя желанием рассказывать о выставке. – На мероприятии в музее было изображение Офелии.

– На той вечеринке, куда ты ходил?

– Оно не слишком напоминало место преступления. Художник нарисовал ее до того, как она утонула. Но многие отсылки совпадали. – Он покопался в грудах документов на столе, вытащил программку выставки и швырнул ее напарнику.

Тот пролистал ее, повернулся к Иэну и, ткнув пальцем в картину Милле, спросил:

– И тебе не показалось это любопытным в прошлую пятницу?

– Я не читал буклет, ясно? – резко ответил тот, хотя тон напарника звучал нейтрально. – Просто… смотрел картины. Кроме того, выставка открылась уже после убийства. Преступник не мог ее посетить и почерпнуть там вдохновение.

– Если только сам не связан с музеем или колледжем. Где училась погибшая.

От необходимости отвечать Иэна спас оклик дежурного. Майк встал, пошел навстречу, коротко переговорил с ним и вернулся за стол, после чего уточнил:

– Есть еще какие-нибудь наблюдения, которые могли быть полезными, пока я работал все выходные?

Иэн покачал головой. Если бы он сам пролистал программку, вместо того чтобы флиртовать с Эммой, они могли бы получить зацепку еще четыре дня назад. Подсказка буквально находилась у него под носом, но осталась незамеченной. Так что Майк был прав.

– Картины могут не иметь отношения к делу.

– Конечно. Ладно, в третьей переговорке нас ждет гость. Идем. – Напарник швырнул Иэну папку и зашагал прочь. Тот поспешил нагнать Майка.

Сидевший за столом парень не выглядел напуганным. Окрашенные в светлый оттенок волосы были тщательно уложены в намеренно небрежном стиле, каре-зеленые глаза живо сверкали под стеклами очков известной марки, рваные джинсы тоже явно имели дизайнерский ярлык. Возможность позвонить дорогому адвокату придавала блондину надменной самоуверенности, позволяя сидеть в расслабленной позе с гордо поднятым подбородком.

– Итак, Алекс, – начал Майк, занимая свое место в допросной. Иэн остался стоять и откинулся на стену, листая файл Алекса Кармайкла. – Согласно данным ребят из отдела по борьбе с оборотом наркотиков, именно к тебе нужно обратиться, если требуется небольшая партия.

– Что тут сказать? Все обожают меня за искрометное веселье.

– И за ту дрянь, что ты продаешь.

– Понятия не имею, о чем вы.

Иэн знал, что парень может отшучиваться в том же духе, пока не наскучит. А потом окончательно замолчит. Обычно при работе в прежнем отделе методика допроса заключалась в следующем: вытянуть столько информации, сколько получится. Попытаться сыграть на непомерном самомнении. Но вместо этого сейчас Иэн склонялся в сторону запугивания. Он слегка выпрямился, вставая в более угрожающую позу, и прорычал:

– Не трать наше время, пацан. – Майк покосился на напарника. – Нас не интересуют твои делишки, которые ты проворачиваешь между походами по магазинам. Нам просто нужно знать, что ты сотворил с девушкой.

Иэн выложил на стол фотографию лица Сары Уэстон, снятую с близкого расстояния в морге день назад. Алекс тут же отшатнулся.

– Черт, она мертва.

– Да, верно. Ты знал ее?

– Я… Ну, вроде как… В смысле, мог пару раз толкнуть ей… Ничего особенного. Послушайте, если случился передоз, то она сама виновата.

– Что именно ты ей продал? – напряженно уточнил Иэн.

После секундного колебания Алекс с явным нежеланием снова взглянул на фотографию. Вид трупов часто менял отношение к ситуации. Мысль вызвала у детектива мрачное удовлетворение.

– Рецептурные препараты, ничего тяжелого, – наконец сдался блондин и откинулся на спинку стула, скрещивая руки на груди защитным жестом.

– Какие препараты? – холодно спросил Майк.

– Сильные обезболивающие. Но их все принимают. Даже ваши приятели в форме у меня покупают. Ничего такого, что могло бы убить, если только не проглотить целую горсть разом.

– Твои таблетки не были причиной смерти. Но вот ты мог усилить эффект, а? – продолжал давить Иэн, желая стереть надменную ухмылку с лица богатея.

– Никогда, – нахмурился тот и повернулся к Майку в поисках союзника.

– Когда вы с ней встречались в последний раз? – поинтересовался тот ровным тоном.

– Месяц или два назад. Довольно давно.

– Ты знал что-нибудь про вечеринку на ферме к югу от города в прошлые выходные? – спросил Майк, бросив взгляд на напарника.

– Не-а. А должен?

– Мы слышали, это популярное место.

Самоуверенность Алекса моментально вернулась.

– Вы ни хрена не разбираетесь в вечеринках. Плюс я не тусуюсь с пьяным быдлом. Предпочитаю крутые клубы типа «Студии 54» [134]134
  «Студия 54» – легендарный ночной клуб в Нью-Йорке, культовое место диско-эпохи 1970-х, известное роскошными вечеринками и знаменитостями среди гостей. Работал с 1977 по 1986 год.


[Закрыть].

– Откуда тебе известно о «Студии 54»? – усмехнулся Майк. – Ты тогда был еще ребенком.

– Зато сейчас я достаточно взрослый, чтобы знать свои права. – Ухмылка Алекса угасла. – Вы не можете меня задержать, потому что не нашли ничего при мне, когда решили нарушить закон и притащить меня в участок.

– Думаешь, не нашли? – улыбнулся Иэн.

В глазах блондина промелькнула паника.

Майк придвинул к нему фотографию Сары.

– Кто-то убил ее. Мы хотим выяснить, кто именно. Просто подумай. Вдруг что-то вспомнишь?

Детективы вышли, оставив парня наедине со снимком мертвой студентки. Как только дверь за ними закрылась, Майк посмотрел на напарника.

– Интересный метод допроса, Бойскаут. Что, вчера по телику крутили фильмы с Джеймсом Кэгни? [135]135
  Американский актер, ставший легендой Голливуда, прославился ролями в гангстерских фильмах.


[Закрыть]

– Просто устал иметь дело с наглыми засранцами, – пожал плечами Иэн.

Майк смерил его недоверчивым взглядом и зашагал по коридору к столу, заставленному разномастными кружками возле древней кофемашины. Затем налил себе американо, сделал глоток и поморщился.

– Что ж, этот козел искренне удивился, увидев фотографию. Ни отвращения, ни гордости – только…

– Ужас. Ага, – вздохнул Иэн. – Но отчет по токсикологии говорит, что в крови жертвы найдены следы той дряни, которой промышляет этот пацан.

– Это означает, что мажора пока рано исключать из списка подозреваемых. Хотя вещества могли принадлежать и самой Саре. – Майк оперся бедром на край стола. – Послушай, я в курсе, что вы с Девлином не слишком хорошо ладите, но…

Иэн напрягся, когда напарник неумышленно наступил на еще не зажившую мозоль.

– Он вообще не должен работать в полиции. Жаль, отдел внутренней безопасности не дал ход моему рапорту.

– Они провели расследование, – со вздохом ответил Майк. – И заключили, что спецоперация провалилась не из-за Девлина. Всякое случается. – Иэн промолчал. – Ты тоже не виноват.

– Нынешняя жертва похожа на Зою Тернер, – сменил он тему, проигнорировав утверждение напарника.

– Ты думаешь, что стрельба при аресте дилера и этот арт-проект психопата – дело рук одного убийцы? – удивленно изогнул брови Майк.

– Мы пока не знаем, что именно случилось с Зоей, – возразил Иэн без особых оснований.

– Уж точно не такая фигня.

– Не исключено, что она стала первой попыткой. Может, Девлин…

– Приятель, ты сейчас скажешь то, о чем потом пожалеешь.

– Ты прав, – Иэн покачал головой. – Конечно, прав. Извини.

– Ты так и не воспользовался предложением лейтенанта пригласить кого-нибудь из специалистов, чтобы поговорить… – небрежно заметил Майк.

– Я в порядке. Просто не подумал, – пробормотал Иэн, избегая взгляда напарника.

– Тогда я поспрашиваю в отделе по наркотикам, – непреклонно сообщил тот. Затем, кашлянув, добавил: – Вчера, после того как ты ушел домой, я дозвонился до психолога жертвы и подтвердил, что она была пациенткой. Но больше ничего – проклятая конфиденциальность.

– А он не сказал диагноз? – Иэн с благодарностью воспользовался возможностью сменить тему.

– Она – и нет. Зато спросила, не покончила ли Сара с собой. И сильно удивилась, когда я заявил, что расследую убийство. Так что пока у нас в списке лишь мелкий дилер и таинственный кавалер.

– Похоже на то. Есть что-нибудь интересное в выписках звонков? – уточнил Иэн.

– Нет. В нужный промежуток времени поступали вызовы с неопределившихся номеров, но они зарегистрированы на одноразовые телефоны, купленные за наличку. И, вероятно, выброшенные сразу же после завершения разговора. Ювелирные украшения и билеты тоже ничего не дали: все приобретено без кредиток, чеков не осталось. Если и имелись записи с камер, то их тоже уже давно удалили.

– Все как всегда, – мрачно резюмировал Иэн.

Майк прошел к допросной, взглянул через дверное окошко на Алекса, вернулся к напарнику и объявил:

– Пусть попотеет. Ты что-нибудь разузнал о похожем случае на севере?

– Не сумел. Когда я звонил, детектив по делу находился на выезде, но обещал связаться, как только сможет. По телефону складывалось впечатление, что подобных расследований несколько.

– Значит, – протянул Майк, размышляя над услышанным, – если преступник один и тот же, он либо переехал сюда после тех нападений, либо…

– На севере он только разминался.

– Звучит логично. Здесь слишком большая территория для новичков. В тех делах прослеживался сексуальный характер?

– Об изнасилованиях ничего не сообщали, но все жертвы – женщины.

– Не исключено, что они послужили практическими образцами или ролевыми моделями. А потом, когда убийца набрался уверенности, он вернулся домой, встретил уязвимую студентку с зависимостью и… решил воспользоваться возможностью. – Майк подчеркнул предположение легким пожатием плеч.

– Не впервые такое происходит. – Заметив выражение лица напарника, Иэн умиротворяюще выставил ладонь. – Я не сравниваю преступника с Девлином. Просто соглашаюсь, что Сара действительно могла показаться уязвимой жертвой. Но если она приняла таблетки самостоятельно, то только от того, кого знала и кому доверяла. Никто не пьет их в компании кого попало.

– Не считая зависимых, – возразил Майк.

– И все же совпадение кажется слишком уж удачным. Не мог злоумышленник просто случайно заметить подходящую девушку. – Иэн растер ладонью затылок. – Если только не наблюдал за ней специально в колледже. А затем проследил и дождался, пока она останется одна в уязвимом положении…

– Итак, кто-то – мы не знаем, кто именно, – убил студентку – тоже по неизвестной причине – и подготовил ее тело к приезду полиции. Черт, у меня ощущение, что мы ходим кругами. – Майк указал подбородком в сторону допросной. – Как думаешь, нужно его еще подержать?

Иэн подошел, чтобы заглянуть внутрь. Алекс перевернул фотографии, лежавшие на столе, и теперь стоял в дальнем углу помещения.

– Вероятно, нет.

Майк согласно кивнул и открыл дверь. Блондин резко обернулся, чтобы встретить их лицом к лицу, и проблеял, как только увидел детектива:

– Я требую адвоката.

– Передай ему наше почтение, – фыркнул Майк, распахивая створку шире и делая парню знак выходить.

Тот заморгал и поспешил наружу, снова обретя самоуверенность, как только пересек порог, судя по брошенной высокомерным тоном фразе:

– Пустая трата моего времени.

– Согласен, – негромко произнес Майк.

Алекс уже медленнее прошествовал по участку к выходу и даже задержался, чтобы переглянуться с темноволосым офицером, которого Иэн помнил весьма поверхностно. Он видел только спину в форме, но заметил, какой напряженной стала поза при приветствии блондина.

– Не могу не восхититься планомерностью урода, – прокомментировал Майк, проследив за направлением взгляда напарника. – Раз заявил, что продавал даже копам, нужно действовать, будто есть друзья в полиции… – И, покачав головой, добавил: – Итак, что теперь?

– У нас еще есть зацепка с Офелией, – напомнил Иэн.

– Что бы это ни означало.

– Это означает взаимосвязь – достаточно важную для убийцы. Он расположил Сару в желобе, рядом разместил свечи и цветы, засунул ей в рот страницу из пьесы. Даже нарисовал на двери картину. Никто не станет тратить свое время на такое, если не хочет донести какое-то послание. – Иэн ощутил беспричинную потребность защитить теорию, особенно учитывая, что она принадлежала не ему.

– Очень жаль, что мы не разговариваем на языке убийцы, – протянул Майк.

Иэн вспомнил лицо Эммы, когда она бросила ему вызов.

– Может, он обращался вовсе не к нам.

Глава 10

Эмма явилась на работу помятой и невыспавшейся. Осень понемногу вступала в свои права, и холод выгнал с лужаек студентов, отчего кирпичные фасады и серые асфальтовые дорожки особенно сильно выделялись на фоне увядающей зелени. Башня с часами по центру территории колледжа разразилась звоном. Профессор Райли ускорила шаг. Накануне вечером она не подготовилась к занятию, как обычно, поскольку хорошо знала текст, хотя и следовало уделить время, чтобы собраться с мыслями и обрести уверенность в себе, прежде чем встречаться со студентами.

Эмма никогда не смущалась при чтении лекций, но тот общительный и яркий образ, который она демонстрировала аудитории, представлял собой тщательно созданную личность, выработанную за годы практики. Она надевала эту маску каждое утро в качестве защиты для сокрытия внутренней уязвимости. Войдя в кабинет, положив сумку на место и начав производить привычные действия, Эмма почувствовала, как личина соскальзывает, и оперлась на стол, чтобы обрести равновесие в знакомом ощущении дерева под пальцами. Сегодня студенты должны были приступить к изучению поэзии По, что обычно очень порадовало бы профессора Райли. Она влюбилась в готическую литературу еще до того, как узнала термин, лишь понимая, что разрушенные замки, роковые чувства и обреченные герои способны унести ее прочь, а залитые дождем пустоши и мрачные поместья – послужить безопасной гаванью, где можно переждать в тенях, пока не наступит время снова возвращаться в реальный мир. Однако сегодня тьма почти не дарила привычного комфорта.

Эту ночь Эмма провела, исследуя в интернете темы смерти и уничтожения, все глубже погружаясь в убийственные кроличьи норы, с мрачным отчаянием пробираясь по темным тропам и надеясь, что дополнительные знания придадут смысл тем образам, которые она увидела на фотографиях. Ее инстинкты твердили сосредоточиться на загадке – на тех тонких ниточках, обвивавших воспаленный мозг ночью, – но слова Иэна сбивали с толку. Конечно, он был прав. Ту девушку убили, и Эмма не слишком хорошо разбиралась в жестоких реалиях мира. Она встречала смерть лишь в упорядоченных пространствах похоронных бюро или вымышленных историй, а потому не представляла, как воспринимать подобное горе, подобное насилие. Приходилось напоминать себе о снимках: застывшем лице, пустом взгляде. О воде на болезненно-серой коже. О сплетенных цветах, запутавшихся в светлых волосах. Но вместо того чтобы напугать и вызвать послушное отвращение, образы лишь породили еще больше вопросов.

Поскольку Эмма почти не сомневалась, что раньше уже видела это лицо.

Вряд ли погибшая посещала ее лекции, но была студенткой колледжа или хотя бы часто гуляла здесь. Может, она присутствовала среди молодежи, лежавшей на газоне под окном кабинета профессора Райли, или они попадались друг другу навстречу? Или шла по лабиринту коридоров с книгами в руках и случайно привлекла внимание? Как бы там ни было, теперь девушка стала лишь впечатлением, тенью ускользающего воспоминания – не более чем объектом изучения, образом с фотографии, забытой на столе Иэна.

Эмма попыталась отстраниться от мыслей о нем, словно прикоснулась к горячей плите. Моментальный переход от надежды к непринятию оставил слегка тошнотворное ощущение. Хотелось тут же снова вернуться к прежнему всплеску предвкушения и потенциала – сильнее, чем Эмма согласилась бы признать. Дело касалось не просто романтических отношений. Она стремилась к новому началу, к обещанию чего-то волнительного. Но эти эмоции тоже переписал тот вечер, оставив палимпсест воспоминаний о злых и пренебрежительных репликах Иэна на месте прежнего мягкого оптимизма.

Спеша по территории колледжа к главному зданию и поднимаясь по лестнице на верхний этаж, Эмма прижимала к себе книги, как щит, с каждым шагом возвращая на лицо маску, а распахнула дверь в аудиторию уже с уверенной улыбкой, задвинув ночные тревоги на задворки сознания. Почти все студенты сидели на своих местах и смотрели на профессора Райли взглядами, в равных долях наполненными кофеином, похмельной усталостью и самонадеянностью, свойственной юности.

– Что ж, приступим, – поприветствовав, начала лекцию Эмма, проходя вперед и привлекая всеобщее внимание. – «Аннабель Ли», как и многие произведения По, сосредоточено… – «На красивой мертвой девушке», – подумала она. Им посвящалось множество историй. Она откашлялась и продолжила: – …на горюющем влюбленном. Есть мысли?

– Мне стихотворение напомнило «Ромео и Джульетту», – прокомментировала с заднего ряда миниатюрная студентка с короткой стрижкой.

– Отлично, Мэдисон, – ободряюще улыбнулась ей Эмма. – Что натолкнуло тебя на мысли о пьесе Шекспира? Можешь указать конкретные фрагменты в тексте?

– Ну, это история о любви, где оба героя умерли.

– Тут повествователь не умер, – уверенно возразила Оливия. – Он просто спит у могилы погибшей. Это совсем не романтично. Скорее стремно.

– Он говорит: «Но любили мы больше, чем любят в любви» [136]136
  Перевод К. Бальмонта.


[Закрыть], – парировала Мэдисон. – Это совсем не стремно, а очень красиво.

– Но это не говорит о том, что их чувства были взаимными, – не сдавалась Оливия.

– Почему это? Она его тоже любила, – настаивала Мэдисон.

– А есть какая-то разница? – спросил Итан. – Стихотворение все равно про его желания и эмоции. Кому какое дело до чувств героини?

– Ну, Эдгара По они точно не волнуют, – согласилась Оливия.

Эмма вмешалась в спор до того, как он разгорелся.

– Кто из вас воспринимает произведение как историю любви?

Примерно две трети класса подняли руки. Мэдисон самодовольно огляделась по сторонам.

– Вот только в словах героя нет ничего романтичного, – возразила Оливия. – Он повествует о погибшей, будто сказку рассказывает. И даже не описывает девушку, а только то, что она любила его и умерла. Говорит только о своих чувствах, выставляя их якобы возвышенными. Но это не так. Они эгоистичны. Для него она лишь тело.

Слова студентки снова всколыхнули воспоминания о мертвой девушке, усыпанной цветами. В сознании замелькали обрывки мыслей, которые никак не желали складываться в единую картину. Просто история. История о трагической гибели. Эмма попыталась сосредоточиться на занятии, но не могла не думать о деле Иэна.

– Они несчастные влюбленные, – стояла на своем Мэдисон.

– Он навязчивый преследователь, – не согласилась Оливия.

– Или жертва вынужденного воздержания, – предположил Эйден, кивнув той и получив в ответ заговорщическую улыбку.

– Нет, – продолжала защищать свою мысль Мэдисон. – Герои похожи на Ромео и Джульетту.

– Они покончили с собой, – фыркнула Оливия. – Смерть не может быть романтичной.

– Конечно же, может, – вклинился в оживленную дискуссию Итан. – Для некрофилов.

Со всех сторон послышались смешки.

Другие студенты тоже присоединялись к обсуждению, но Эмма молчала. Она что-то упускала. Дело не только в самом теле, не только…

– Он спит у нее на могиле!

– Потому что любит.

– Скорее потому, что слетел с катушек.

Перед внутренним взором вновь всплыл призрак убитой девушки, четкий и почти осязаемый. Пытаясь напомнить о чем-то, что Эмма видела ранее…

– Просто посмотрите на главную мысль стихотворения…

Вот оно.

– Ладно, – объявила Эмма. Ее голос прозвучал так резко, что все студенты замерли. Она ощущала под кожей электрические разряды и хотела ухватить понимание, пока оно не испарилось. – Все вы привели неплохие аргументы. Думаю, это отличная тема для вашего следующего сочинения. – Она покосилась на часы, которые показывали, что до конца занятия остается еще тридцать минут, и почувствовала приступ отчаяния. – Вообще-то, пусть это будет исследовательским проектом. – Горестные стоны студентов вызвали у профессора Райли укол вины, но откровение, вспыхнувшее в сознании, не позволяло тратить еще полчаса. – Понимаю ваше недовольство. Компенсирую тем, что разрешаю использовать оставшееся от лекции время, чтобы начать выполнять задание. Отправляйтесь в библиотеку. Нужно включить и процитировать как минимум один источник, подтверждающий ваше мнение. И пожалуйста, пользуйтесь базой данных колледжа, а не интернетом. Идите. Увидимся на следующем занятии.

Как только все студенты вышли, Эмма поспешила к себе в кабинет, едва тормозя на поворотах при спуске по ступеням. Упоминание о теле Аннабель Ли выпустило что-то на свободу, заставив дрожать от нетерпения. Анализ множества символов и образов вымышленных миров был основной областью знаний Эммы. Она провела за этим занятием много лет и сейчас чувствовала прилив странной энергии, понимая, что именно необходимо сделать – и как. В тексте заключалась определенная система. Оставалось лишь найти ее. Любым способом.

Возможно, поправить отношения с Иэном не получится. Как и спасти убитую девушку, вернув ей отобранное светлое будущее. Но провести исследование, проанализировать скрытые символы, обнаружить смысл, спрятанный за неявными полунамеками и образными метафорами – это Эмма могла. Не важно, что сказал Иэн. Она не позволит запереть себя во мраке неведения – не может позволить. Знание для нее всегда было важнее. Она готова пожертвовать ради этого раем – невзирая на последствия.

Решив воспользоваться своими способностями к рисованию и вниманием к деталям, Эмма схватила несколько листков с принтера и попыталась воспроизвести увиденные на фотографиях образы. Сначала она набросала ручей с цветами на берегу и стала как можно подробнее дополнять эскиз в ожидании, пока вернется озарение. Затем принялась за дерево, увитое гирляндами, на мгновение прикрыв глаза и вызывая в памяти точную картину. На снимках были не гирлянды, а петля, сплетенная из цветов, на том самом месте, где Офелия повесила свой венок из трав. Следуя за всплывавшими в уме образами, Эмма уже медленнее продолжила рисовать бурлящие воды у обнаженных корней дерева, его толстый ствол, склонявшиеся почти до самой поверхности ручья ветви, широкие листья…

Она замерла. Вот оно. Именно эта мысль не давала покоя, пытаясь выбраться наружу. Эмма повернулась к компьютеру и быстро вбила в поиске запрос «плакучая ива». А затем уставилась на экран, рассматривая изображения знакомой кроны. Каждый изящный лист всех оттенков зеленого – от изумрудного до серебристого – дрожал на ветру и трепетал на свету. По сравнению с ними широкие мазки на фотографиях выглядели грубыми и искаженными. Неправильными.

Эмма нашла заложенную страницу в книге, приготовленную несколько месяцев назад для написания статьи по символизму в произведениях Шекспира, и увидела цветы Офелии: маленькие желтые лютики, жалящую зеленую крапиву, изящную орхидею, вытянутые лепестки пурпурного ириса. Затем посмотрела на свой набросок и снова попыталась припомнить изображение со снимков. Как мог кто-то нарисовать в точности те цветы, о которых говорилось в пьесе, воспроизведя их в мельчайших деталях, но так ошибиться с деревом?

Эмма откинулась на спинку стула, закусив губу, и принялась искать решение загадки. Либо художник допустил грубейшую оплошность, забыв о каноничной для сцены смерти Офелии иве, либо же это дерево – какой бы разновидности оно ни было – имело особое значение. Эта мысль вызвала то же предвкушение открытия, которое подтолкнуло одержимо копаться в фотографиях у Иэна дома. Вот только Эмма слишком плохо разбиралась в растениях, чтобы определить разновидность дерева по изображению, поэтому подхватила рисунки и отправилась искать эксперта.